Адюльтер. История одной измены

– Я не дам тебе развода! Не собираюсь выполнять обязательство, потому что ты не держишь своё! Ты обещал меня не отпускать! – зажмуриваю глаза, опасаясь попасть в радиус захвата ударной волны.

Оседаю на пол, слыша оглушительный звук хлопнувшей двери. Раскат дребезжащих на полках сувениров, перекатывающийся по спальне. Зов проснувшейся дочери из комнаты напротив, к которой, поднимаясь, иду успокаивать на непослушных, ватных ногах. Так звучит конец нашей истории? Грохотом по всему дому? Без истерик и криков… Перерождающийся в давящую тишину… В тот же день собираю вещи, не желая находиться в доме, кричащем о прошлом своей нынешней пустотой. Заезжаю в сад написать заявление о переводе. Рядом с домом родителей всё ещё стоит тот, в который ходила я. Зачем изменять традициям? Новая жизнь с чистого листа…

Приезжаем к родному дому, хранящему столько детских воспоминаний… Смотрю на бегущую к подъезду дочь, мысленно умоляя меня простить за всё, чего её лишаю. Не специально… Просто иначе там, одна, сойду с ума.

Поднимаюсь с чемоданами, вымученно здороваясь с попадающими на глаза соседями. Звоню в дверь, нервно кусая губы, абсолютно не зная, что с порога сказать. Чем объяснить свой побег из когда-то любимого дома?

Мама открывает дверь, плавно убирая улыбку. Охватывая взглядом моё искаженное гримасой боли лицо и стоящие позади чемоданы. Опускается на корточки перед дочерью, помогая раздеться, ласково обнимает, подталкивая вперед:

– Родная, иди к деду, он по тебе очень соскучился.

Разрываюсь слезами у неё на плече, как только дочка исчезает в соседней комнате. Сковывает в объятиях… не спрашивая ничего. Зная, что когда смогу, я расскажу сама. Вытирает мои слёзы с нежной улыбкой, не замечая своих, скатывающихся крупными каплями по в раз осунувшимся щекам. Гладит по волосам, как в детстве. Успокаивая одним жестом, объясняя без слов, что всё будет хорошо…

– Я как раз твою комнату прибрала. Вам там будет удобно.

– Мы ненадолго. Я найду квартиру или… не знаю, – всхлипываю, притягивая к себе сильнее. Утопая в её волнистых волосах. Впитывая родной запах. Пытаясь погасить бушующую внутри истерику. – Пожалуйста, простите меня.

– За что? – окутывает теплом. – Ты же знаешь, что бы ты ни натворила, мы всё равно будем любить тебя, – заставляет взорваться слезами с новой силой, топя в них вырывающиеся стоны. – Вас обеих, – ласково успокаивает мама. – Переезжай насовсем, нам не будет так скучно вдвоём.

Начинаю улыбаться под радостные возгласы отца, собирающего всех на чай. Так же не спрашивающего ни о чём. Понимающего. Принимающего и родного… Обнимаю, шепча слова любви с неизменной благодарностью, не уставая на любую мелочь повторять им:

– Спасибо…

Он не звонил четыре дня, вновь отправив смс об отъезде. Может, и к лучшему… Не разрывая сердце на части своим присутствием рядом. Осознанием, что он в городе, близко, с кем-то рядом… Чёрт! Куда меня опять занесло? Все эти дни обучаю приятную девочку обязанностям, за которые уже вскоре придется ей отвечать. Веду себя спокойно. Сдержанно. Не привлекая внимания. С абсолютным безразличием на лице ко всему происходящему. В один день случайно натыкаюсь на объявление о требовании администратора в цветочный магазин. Минимальная зарплата, зато рядом с домом. Согласившись на нее, после увольнения появится хоть какая-то цель вставать по утрам. Недолго думая, иду на собеседование, успешно его проходя. Если расписать жизнь списком необходимых пунктов, то большинство за эти дни я уже выполнила. Тягостно. Грустно. Но я училась жить без него, торопя дни. Зная, что не пойду на суд. Основательно решив не встречаться в ближайшее время. Избегать, насколько это возможно. Если это конец, так к чему являться в здание заседания? Через три переноса дат нас и так разведут. А быть там, покрываясь липкой испариной и нервной дрожью, взирая на весь этот хаос, сотворенный мною же, со стороны… Зачем? Порадовать своим присутствием некого. Меня там никто не ждёт. Плыви себе по течению. Следи за тем, чтобы не выкинуло на берег, пробив голову столкновением с огромными валунами, укрепляющими края. И наслаждайся спокойным течением жизни. Размеренным. Тихим…

– Милая, ты должна идти на суд, – уверяет мама последние два дня. – Не начнешь новую жизнь, пока не поставлена точка.

– Я её уже начала, – пытаюсь добавить в слова оптимизма. – Через неделю уволюсь. С первых дней года перейду на новое место. Что может быть лучше? – вожу вилкой по тарелке, пытаясь нагнать аппетит.

– Родная, ведь работа – ещё не всё. Позвони друзьям. Сходи куда-нибудь. Отвлекись. Переверни эту страницу, – подходит и мягко обнимает. – Сходи на слушание. Закончи всё разом. Не мучай себя.

– Я не могу обещать… – откидываю вилку, пытаясь сдержать вновь подступающие слёзы. Чувствуя себя беспомощной как никогда. – Не хочу о нём думать. Пожалуйста, не уговаривай больше, – умоляю, снижая тон. – Завтра Кристина прилетит. Мне будет легче…

– Надолго ли… легче?

Отворачиваюсь к окну, закусывая губы. Вновь погружаясь в себя. Не желая его отпускать… Словно от моих действий уже что-то зависит. Будто ему нужны мои оправдания и слова…

– Я никогда не думала, что может быть так трудно… Больно, – поворачиваюсь, уже не пряча слёз. – Я вечно думаю о нём. Не могу быть одна! Мам, я не способна его отпустить… Пойми, это выше моих сил!

Обнимает, наклоняясь надо мной, прижимая к своей груди. Делясь со мной всей своей нежностью и размеренными ударами своего сердца. Успокаивающими. Убаюкивающими. Забирающими все неприятности в себя. Словно фильтруя мою жизнь и повисшее над ней настроение.

– Я всё понимаю… но ты должна…

Звенящий будильник ранним утром. Пытаюсь спросонья сообразить, что он требует от меня сделать. У меня выходной. Дочка дома. Ах да, аэропорт… Быстро завтракаю, чтоб успеть до пробок. Встретить Кристину и отвезти… Куда? К себе? Передергивает от одной мысли о пустом доме. К маме? Тоже не вариант. Не поговорить по душам. Остается только её квартира, если прилетает одна. Не хочу, чтобы Тони рассказал ему, в каком я состоянии… Хотя к чему шифроваться? Наверняка прекрасно осведомлен о моих делах. Была бы не безразлична, так приехал бы и забрал меня… Как увозил, вернувшись в Москву, в эти дни дочь. На каток и в развлекательный центр. Без меня. А я, поджав губы, сидела на работе, кусая ручку, чтобы не раскричаться от боли. Выслушивая краткие отчёты мамы о том, что они уехали. И куда.

Вновь пищащий мобильный. Лечу на скорости, одной рукой просматривая высветившееся напоминание, мигающим экраном привлекающее к себе внимание. Переводя ненадолго взгляд от дороги, пытаюсь рассмотреть, что ж я в этой суете опять умудрилась забыть. Спохватываюсь, резко перестраиваясь и тормозя на ближайшем возможном участке. Выхожу отдышаться, встречая морозный порыв ветра, резко глотающим воздух от накрывающего осознания ртом. Твою ж мать! Только не сейчас! Ну, для чего? Быть такого не может! Пинаю колесо, вновь всматриваясь в горящий экран. Нервно забрасывая телефон в карман, и хмуря брови. Два-три глотка воды – становится легче. Чёрт! Стресс! Просто стресс! И уставший от нервного истощения организм. Не может такого быть! Я не пропускала таблетки, надо пить новые, а перерыв так и не наступил. И что тогда? Сколько? Напоминание стояло через неделю. И что теперь? Если вдруг "да", рассказать? Затянуть удавку потуже? Чёрт! Я ведь почти смирилась с разводом. После уговоров мамы решила попробовать. Дать себе шанс. Отпустить навсегда. Не вовремя… Как и всё в моей жизни. Крутящийся волчок, сошедший со своей оси. Готовый в произошедших изменениях траектории врезаться в стену с размаху или надолго остановить своё вращение. Пока заботливая рука не установит его в исходное положение и не запустит вновь. Только кто же выступит добродетелем в моём случае? Сомневаюсь, что нынче знакомые способны оказать такое влияние на мою жизнь. Сажусь в машину, задумчиво кусая губы. Ловлю слишком серьезный взгляд в зеркале. Подмигиваю отражению, ломая бетонную стену напряжения.

– Прорвемся. И не из таких ситуаций есть выход. Надо лишь только до него дойти. Или доползти, если не хватит сил на шаги. В любом случае, перешагнув черту, станет легче. Должно стать!

– Твой нездоровый оптимизм, как блохи на дворовой собаке – неискореним! – подтрунивает хохочущий разум.

– Боюсь, это единственное, что осталось в целостности от прошлой меня…

Ключ в зажигании. Поворотник. Круговое движение руля. Громкая музыка и на удивление свободная дорога. Морозное солнце, искрящийся снег. Словно тысячи бриллиантов рассыпаны по обочинам. Свежий. Ещё не обезображенный выбросами и грязью, летящей из-под колес.

– Всё наладится, – повторяю, как мантру. Медленно срастаюсь с этой мыслью, пропуская её корни в глубины себя.

Парковка, аэропорт. Улыбаюсь шире в ожидании встречи. Самолет уже приземлился. По пути в зал ожидания натыкаюсь на аптеку, выделяющуюся своей неброскостью среди ярких кафе. Не думая, забегаю и кидаю деньги на стойку к улыбающемуся провизору:

– Двойной тест, пожалуйста, – убедимся наверняка.

Прячу покупку в сумку и спешу, отбивая веселый ритм каблуками по гладкой плитке, в сторону зала ожидания. Накидываюсь на подругу, душа её в крепких объятиях. Вновь чувствую приступ подступающих слёз, но впервые за эти бесконечные дни спровоцированный радостью.

Выставляет бессмертный "JD" на изящную поверхность своего стеклянного кухонного стола. Отрицательно машу головой.

– Я за рулём. Ты же знаешь.

– На сухую разговор у нас продлится дольше, – весело фыркает в ответ. – Оставь машину, переночуешь, а завтра поедешь к родителям. За дочкой они присмотрят, – наливает стакан. – Тебе надо отдышаться. Выплеснуть напряжение. Посмотри на себя! Словно натянутая струна! Похудела ужасно и цвет лица – точно у глубоко больной.

Не слушая моих отказов, бегает по кухне, нарезая приобретенную по пути закуску.

– Пей, – выставляет тарелки. – Чем закусывать будешь?

– Может этим, – достаю из сумки бирюзовую коробочку, водружая на стол.

– Твою ж мать! – закашлявшись, выпаливает подруга. – И сколько?

– Сама не знаю. Наткнулась с утра на напоминание пить таблетки и осенило мыслью, что в этом месяце никакие средства гигиены были мне не нужны, – грустно смеюсь над её нахмуренным видом. – Да перестань подготавливать для меня виселицу. Купила перестраховаться. Наверняка просто сбой. Моя нервная система ищет защиты.

– А если положительный, ты хоть его в известность поставишь? Послезавтра ведь суд… Это сыграло бы на руку. Отрезвило мозги. Как ни пытаюсь понять его действий – в голове каша!

– Для начала разведусь, – поднимаю уголки губ, опуская их под гневным взглядом Кристины. Осекаю, взрываясь. – Перестань на меня так смотреть. Он твердил, что мечты должны осуществляться! А на днях, после ночи, проведенной вместе, заявил, что не станет дважды повторять одну и ту же ошибку!

– Так, может, говорил вовсе не о тебе? Во фразе был другой смысл? Твоего мужа сложно понять. Его поступки и жесты говорят намного яснее, – улыбается с хитрым прищуром. – И ты всё-таки соблазнила его. Ну и правильно! Пусть помучается воспоминаниями одинокими вечерами. Не одной же тебе страдать.

– Одинокими ли? – хмыкаю грустно.

– О, в этом не сомневайся! Я тебя уверяю, что, если вы всё же разведетесь, он в ближайшее время на километр к себе никого не подпустит. Пока не перерастет ваши отношения. А это будет не скоро.

Поднимает с места, подталкивая в сторону уборной.

– Давай уже, не мучай моё исходящее слюной любопытство, – весело смеется. – И дверь не запирай, а то вдруг тебе станет плохо, а я девочка хрупкая, её не выбью.

– Ты поедешь со мной на суд? – уточняю, задержавшись в дверях.

– Куда ж я денусь? Конечно. Тресну твоего по голове чем-нибудь тяжелым. Иди уже! – нетерпеливо взрывается. – С отсрочкой в пять минут результат не изменится!

Захожу, нервно дрожа. В первый раз было не так страшно. Даже забавно. Пока не накрыло осознанием. Интересно, сейчас, спустя пять лет, чувства изменятся? Или охватывающая гамма будет схожей? Хотя, ведь и я сильно изменилась. Вроде… Была не была. Выжидаю отведенные минуты, не рискуя взглянуть. Выхожу, зажимая в пальцах два торчащих пластиковых хвостика.

– И? – подлетает Кристина, выхватывая тесты из рук.

– Не знаю, – глупо взираю на убегающую к окну подругу. – Я испугалась и не смотрела.

– Что ж… Выдает вердикт, – подходя ближе. – Судьба тебе абсолютно не благоволит. Никакого шанса. Результат очевиден.

Отбираю, закусывая губы, пытаясь разглядеть результат.

– Крис, ты нахалка! Она одна!

– Конечно одна. Говорю ж – без шансов. Реагент девственно чист. А ведь ребенок мог бы у вас всё изменить… Да придётся тебе помучиться во избавление самой.

– Не грусти, – обнимаю нежно. – Хватит тебе и одной крестницы. Зато игра будет честной. Без перекрывающего глотку шантажа. Возможно, даже выйду победителем… Если повезёт.

Здание суда. Без пятнадцати десять. Сижу в машине, давно выключив двигатель. Его машина напротив. Чего-то ожидаю, глядя на неё. Не отрываясь взглядом, словно медитирую.

– Пошли, – дергает за руку Кристина. – Быстрее сядем – скорее выйдем, – подтрунивает, желая вернуть растоптанный каблуками оптимизм. Киваю в ответ, заправляя от ветра пальто, поправляя вниз слегка задравшуюся узкую юбку. Протягиваю повестку на входе и прохожу к нужной двери. Встретившись с ним мимолетным взглядом, чувствуя подступающую дурноту. Отворачиваясь резко, сталкиваюсь со своим адвокатом. Улыбаюсь неловко, смутно понимая, как в таких ситуациях следует себя вести. Заходим в кабинет. Расстроенно осматриваю всё вокруг, ожидая трибун, судей в белых париках и мантиях, вершащих надо мной приговор… Точно картинка из голливудских фильмов. А на деле вижу лишь освещенную комнату с Т– образным длинным столом. Строгую женщину, слегка улыбающуюся при нашем приближении. Отодвигающий для меня стул, адвокат. Нависшая тишина. Не смотрю на него, упираясь взглядом в стену. Тщательно обследуя её незамысловатый рельеф.

– Вы не передумали? – уточняет судья.

Смотрю на него. Переводя взгляд с выбитых обоев на непробиваемое лицо. Глаза в глаза. Рефлекторно сжимаю губы. Не желая отвечать на поставленный вопрос.

– Нет, – выдает скупо, не удерживая проскальзывающий по лицу мышечный спазм. Позволяя на миг мелькнуть во взгляде уколу боли и ранимости.

Смыкаю веки, сдерживая дребезжание в голосе, повторяю его:

– Нет.

Необходимые вопросы. Монотонно отвечаю, разглядывая свои ногти, лежащие на столе. За прошедшие двадцать минут слушания больше так и не рискнув поднять глаза. Подписываю бумаги не глядя. Выслушиваю поздравления от адвоката о том, что всё прошло гладко.

Затыкаю гневным тоном, послав его речи ко всем чертям, разворачиваясь на каблуках в попытке побыстрее найти Кристину и сбежать отсюда. Не глядя вперед буквально врезаюсь в мужа. На ходу извиняясь за нерасторопность и поняв, кто передо мной, лишь глубоко вдохнув болезненный аромат и подняв глаза.

– Поздравляю с вожделенной свободой.

Кривлюсь в ответ, пытаясь пройти. Задерживает в руках. Сдерживая гнев, как можно спокойнее уточняю:

– Ты просил тебя отпустить. Я всё выполнила. Что ты хочешь теперь?

– Поблагодарить, – грустно усмехается. – Смогла переломить себя, – поднимает подбородок, зажимая двумя пальцами, проходя губами по шее к уху. Вызывая болевой спазм во всём теле. Будоража легким прикосновением. Невольно прижимаюсь к нему, внутренне желая оттолкнуть. Разум отчаянно спорит с сердцем, проигрывая в неравной борьбе. Ненавижу его за доставленные страдания. И желаю быть рядом каждой клеточкой своего тела. Плевать на последствия и новый штамп в паспорте, который уже не удалить. На мой переезд и "новую" жизнь. Всё, что угодно, к его ногам. Пусть растопчет! За один короткий момент воссоединения, дающий глубокий глоток воздуха и кратковременное желание жить…

– Я люблю тебя сейчас больше, чем когда-то… – шепчет, обрамляя лицо руками. Оставляя горячие, влажные следы в районе виска. На пульсирующей артерии, ускоряющей ритм. Прикрываю глаза, уже не желая заканчивать этот момент.

– Любовь не доказывают разводом, – шепчу, ощущая его губы вблизи своих. Опаляя их дыханием, смешиваемым воедино.

– А разве не именно это ты и делаешь сейчас? – уточняет иронично, слегка наклоняя меня назад и по-хозяйски размыкая языком губы. Подчиняюсь без тени сомнения, путаясь пальцами в его волосах. Отдаваясь терзающей душу ласке. Желая его. Чёрт! Как же желая! Готовая начать раздевать прямо здесь, в двух метрах от кабинета, в переполненном людьми коридоре здания суда. Не замечая никого! Не желая отрываться! Продлить этот момент в вечность…

Открываю глаза, глупо улыбаясь, встречая недоверчивый взгляд стоящей рядом Кристины. Явно не понимающей всей ситуации, выдающей язвительно:

– Театр абсурда, ей Богу! Может, поедем в загс? Напишем новое заявление, добавив для коллекции ещё один штамп? А что? Заведёте традицию: раз в десять лет нещадно трепать другу нервы и разводиться! У всех же должны быть маленькие слабости!

– Ты на чьей стороне? – бросает ей сухо.

– На стороне вашего ребенка! Связалась на свою голову с двумя сумасшедшими! Да вы стоите друг друга! Один другого хлеще в самоистязании, а тянет друг к другу вблизи как магнитом!

– Прекрати, – давит взглядом, улыбаясь ехидно. Так, что невольно испытываешь страх, оказавшись под холодным лезвием глаз. – Я уезжаю месяца на два в Питер. Дела.

– Один? – уточняю, осекаясь после того, как он невольно выдает гримасу. Поджимаю губы. – Прости, я по привычке. Не поняла ещё, как себя вести.

– Делай всё, что хочешь, – протягивает грустно. – Поцелуй дочь. Когда буду приезжать, на это время её заберу. И не глупи, возвращайся на работу и в дом. По закону они теперь твои. Наслаждайся новым положением и свободой.

Уходит, бросив поджавшей губы Кристине:

– Не обижайся. Я не со зла. Присмотри за девчонками до отлета.

Удаляющиеся шаги и возрастающее чувство безысходности. Влажные губы ещё хранят его вкус. Недопонимание, разливающееся по венам, и не проходящее ощущение, что он всё ещё мой… Несмотря на выжигающий дыру в паспорте яркий штамп, уверяющий в обратном.