Преодоление зависимого поведения: зависимым и их близким (родственникам, педагогам)

Об учении Л. Выготского применительно к реальной жизни см. в 3-й части статьи «Преодоление игрового механизма», в главе «Эгоизм и порабощение инфернальным силам».

Если же доминирует индивидуалистическое миропонимание, то Другой человеку не интересен. Человек не готов корректировать и уточнять свои понятия и поведение, исходя из анализа социального отклика, полученного от других.

Доминирование индивидуалистического подхода к жизни являлось основой кризисов, в устранении которых принимали участие авторы книги «Неприятие перемен». В результате исследований и практической деятельности (Роберт Киган приглашался финансовыми компаниями и общественными организациями с целью устранения системного кризиса, в который входили коллективы этих компаний и организаций) авторы «обнаружили, что многие, выйдя из юношеского возраста, уже не развивают новые уровни мышления, а если и продвигаются в этом смысле вперед, то недалеко». Авторы задались вопросом: «может ли человек сам развить широту и комплексность своего мышления?» (в учении академика Ухтомского этот вопрос был уже решен более века назад; по сути, материал книги «Неприятие перемен» можно рассматривать как частный комментарий к разработанному академиком учению о доминанте). И, задавшись вопросом, со временем они пришли к выводу: да, может, но, если преодолеет иммунитет к переменам.

Дело в том, что человек (выражая мысль авторов своими словами) закостеневает в усвоенных им моделях и, когда жизнь или другие люди указывают ему на его ошибки и ограниченность его восприятия, он сопротивляется. Он не хочет перемен и не принимает идеи об их необходимости.

Авторы отмечают, что есть уровни проблем, решить которые можно только путем изменения мировоззрения, путем изменения способа восприятия мира и самих этих проблем. Проблемы такого уровня они назвали адаптационными.

Есть проблемы механические, которые можно решить линейными шагами. Но есть проблемы адаптационные, и чтобы их решить, человек должен приобрести новые навыки, пересмотреть то, как он реагировал на мир.

Люди нередко воспринимают свою систему восприятия как данность, как познающего субъекта, кого-то, кто изначально показывает вещи правильно и адекватно. Но к системе восприятия авторы призывают отнестись как к объекту, который можно и нужно исследовать. Следует задать себе вопросы: правильно ли поступаю, что смотрю на мир именно так? Верен ли метод познания действительности? Соответствует ли мое понимание проблемы тому, чем она является на самом деле? Чтобы решить проблему адаптационного характера, человек должен подняться над собой прежним и инертным.

Эти мысли напрямую относятся к разбираемой в статье теме. Людей, имеющих зависимых родственников, окружающие (ближние и дальние) призывают как-то «начать решать проблему». Но и окружающие, и сами люди в своих попытках «решить проблему» пытаются воздействовать на нее механически (выгнать из дома, поговорить, устроить на работу и пр.). Но эти попытки нередко ни к чему не приводят, так как речь идет о механических попытках воздействовать на проблему, принадлежащую к иному уровню, – адаптационному.

Зависимый человек ведь не на ровном месте начал ломаться. Действительно ли виноват в сломе жизни алкоголь? Почему одни, например, столкнувшись с травматическим опытом «идут дальше», а другие «вязнут» сознанием в травматическом опыте и избирают алкоголь как средство понижения уровня сознания (то есть «напиваются», чтобы «не думать»)?

См. статью «Тирания мысли и алкоголь: о выходе из состояния "тирании мысли" и преодолении того, что толкает человека к алкоголю» (например, главу: «Взгляд на духовную жажду сквозь призму медитативной психотехники и психоактивного вещества».

Если речь идет об адаптационной проблеме, она и решаться должна соответственно. Стремление воздействовать на нее механическими средствами может исходить из неверно намеченной стратегии, из неверно избранного метода.

Как правило, методологически неверные шаги базируются, согласно книге, на некоторых посылах (убеждениях). Авторы призывали вычленить ложные убеждения, призывающие к проблемным шагам и подвергнуть эти убеждения пересмотру. Освободившись от ложных убеждений, человек перестает быть их заложником, по-иному начинает смотреть на проблему, начинает меняться, начинает менять свой способ восприятия реальности, начинает видеть выход из кризисной ситуации. Если человек решится встать на этот путь, системный кризис начинает преодолеваться, перед человеком открываются возможности для дальнейшего развития.

«Мы доказали возможность развития взрослых людей, – пишут авторы. Многие верят (и тому есть даже научные доказательства), что наш ум, как и тело, "не растет" после совершеннолетия. Но мы обнаружили, что некоторые участники наших исследований освоили сложные и эффективные пути познания мира».

По сути, «сложные и эффективные пути познания мира» представляют из себя то, что христианин, по идее, должен усваивать, что называется, с молоком матери, если мать является настоящей, а не номинальной христианкой. Рассказывая о работе по преодолению системных кризисов, авторы рассказывали о том, что, по сути, можно выразить в следующих словах: прислушиваться к мнению других. Основная причина вхождения в кризис организаций и компаний, с которыми работали авторы, состояла в том, что работники организаций и компаний зацикливались на собственном мнении и переставали прислушиваться к мнению других.

Возвращаясь к теме статьи, можно отметить, что на первую точку стагнации (около 20 лет) падает во многих случаях рождение ребенка. Появление первенца в семье приходится приблизительно (плюс, минус) на 20-летний возраст, когда стремление эгоистически обособиться активно начинает заявлять о себе. С рождением ребенка появляется новый круг дел, который вырывает супругов из круга собственных, эгоистических интересов. Внимание к ребенку, его обучение, интерес к его первым шагам, забота о нем раскрывает перед супругами новые грани бытия.

В данном отношении можно привести пример одной пары. Еще до вступления в брак им стало понятно, что у них будет ребенок. Было решено, что зачавшийся ребенок будет абортирован, но со временем мужчина и женщина решили сохранить ребенка, вступить в брак и стать настоящей семьей. Как рассказывал супруг, ребенок научил их замечать в окружающем мире то, к чему они уже успели стать невосприимчивыми. Например, когда супруги гуляли с малышом, он указывали им на елочку и говорил: «Елочка!». И они вновь открывали для себя елочку, которая давно уже для них успела превратиться в палку.

То есть рождение детей приносит свежую информационную струю в жизнь супругов (нужно отметить, что информация, полученная из социальных сетей и по прочим подобным каналам, существенно не меняет человека), и на основе такого рода данных начинают происходить в жизни супругов существенные изменения (если они любят ребенка). Родители начинают выходит из системы шаблонов, результатом чего может стать даже укрепление отношений между ними. Так и упомянутые мужчина и женщина в результате рождения ребенка не просто вступили в брак, а стали полноценной семьей, так у них открылись какие-то ранее им неведомые способности любить и воспринимать друг друга.

Вторая точка стагнации условно приходится на 37–40 лет. Понятно, что цифры весьма условны и любители научных доказательств могут поставить к данному посылу множество вопросов. Но все же в реальной жизни бывает так (не факт, что во всех случаях, конечно), что в 37–40 лет многие люди теряют радость жизни, способность заниматься научной деятельностью; жить становится тошно. Многочисленные примеры на данный счет приводятся М. Зощенко в его работе «Возвращенная молодость». Зощенко, указывая на факты, по сути, не дает объяснений; хотя, если быть точнее, можно сказать, что он пытается дать объяснения, но гипотезы его и, соответственно, предложения относятся не к адаптационному уровню, а к механическому. Проблема, с его точки зрения, – в утомлении мозга и выход, соответственно, – в том, чтобы вовремя отдохнуть, например, в санатории или удачно подобранной климатической зоне.

Приведенные им и другие примеры разбираются и комментируются в цикле лекций «Искра жизни: свет, сумерки, тьма». В лекциях ставится вопрос, почему именно становится тошно жить и как этой беде можно противостоять. Здесь в одном слове можно отметить, что угасание способности к развитию является основой тошнотворного состояния.

Комментарием к этой мысли, во многом построенной на учении академика Ухтомского о доминанте, могут стать образы Антуана де Сент-Экзюпери, изложенные им в его книге «Цитадель» (разбираемые и комментируемые в упомянутой статье «Тирания мысли и алкоголь: о выходе из состояния "тирании мысли" и преодолении того, что толкает человека к алкоголю»). В частности, Экзюпери так описывает трагедию человека, переставшего видеть в мире глубину: «Жизнь меня больше не радует. Спит жена, отдыхает осел, зреет зерно. Тупое ожидание мне в тягость, тоскливо мне жить и скучно».

Первое время накопленное материальное состояние может, конечно, вызывать чувство самодовольства, и, исходя из самодовольства, человек может таким образом ставить вопрос о своей жизни: «Какое мне дело до чужих и далеких? У меня есть сахар и чай, мой осел сыт, жена со мной рядом, дети растут и умнеют. У меня все хорошо и большего мне не нужно…». И происходит катастрофа. Развязывается узел, объединяющий дробные элементы в единую картину мира, и люди начинают загнивать «не плотью, а сердцем… Ибо мир для них обессмыслился».

Подробнее см. главы «Депрессия и распад картины мира», «Некоторые особенности состояния отчуждения у медицинских работников» в первой части статьи «Преодолеть отчуждение (в том числе, – и о депрессии)».

А также – главу «Аутизация и стимуляция» в первой части статьи «Преодоление игрового механизма (о игре в широком смысле слова)».

И в этот период – около сорока лет, когда многие родители входят в стадию скуки, – с детьми случаются первые серьезные, и даже очень серьезные трудности: приводы в полицию, проваливание в зависимость, внебрачные беременности. И родители, быт которых вроде бы вот-вот устоялся и совсем уже было стала реальностью давнишняя мечта о непрекращающемся комфорте (утрированно говоря: диван, ТВ, шпикачки; не так много людей к 40 годам сохраняют интерес к иным, внедиванным областям жизни; один молодой человек, например, в свои 25 лет сказал: не знаю никого из своих знакомых, кто бы читал что-нибудь, не относящееся напрямую к работе), вдруг приходится вставать с дивана, выключить ТВ и отодвинуть тарелку с дымящимися шпикачками.

Начинается напряженный поиск выхода из ситуации. Во время поиска выхода выясняется, что контакт с детьми потерян вот уже как несколько лет (многие годы?) назад.

Вскрываются и иные проблемы. Супруги вдруг выясняют, что давно уже перестали понимать друг друга и друг к другу охладели, просто за отсутствием серьезных проверочных ситуаций этот факт удачно маскировался под «усталость после работы». Период первых реакций на проявившийся кризис: истерики, бессонные ночи. Попытки решить проблему механически: «да перестань же ты наконец (принимать наркотики, хамить, относиться безразлично и т. д. и т. п.)!».

Поначалу речь может идти не столько о самом желании решить вскрывшиеся проблемы, сколько, скорее, о злости на ребенка, что своими проблемами он нарушил привычное течение жизни. Потом злость проходит, да и то, скорее, только потому, что ее наличие делает проживание ситуации совсем уж невыносимым. Ломка привычного образа жизни, обращение в клиники, отправка ребенка за границу, полоса страданий, ломка всего уклада жизни. Преодолевается то, что выше было обозначено как иммунитет к изменениям (нежелание ничего менять).

Погруженные в трясину быта, двигающие в русле уже привычного алгоритма, заменившие общение на ругань и переставшие даже замечать эту подмену, люди сталкиваются с прямой и на первых порах просто ошеломляющей их невозможностью оградить себя от необходимости изменений. С криками, с протестами, но их «телега с несмазанными колесами и заржавевшими болтами» все-таки сдвигается с мертвой точки.

Многие родители успевают к данному периоду обрасти теориями, оправдывающими и вроде бы как обосновывающими их образ жизни. И вот наступает такое положение дел, при котором и далее делать вид, что теории справедливы, нет никакой возможности. Капсула, в которую люди добровольно заперли себя, нещадно разламывается молотом извне.

Некоторые впервые обращаются к Богу, начинают молиться. Кто-то начинает держать свой первый в жизни Великий Пост. Многие родители впервые после угасшей в молодости любви друг к другу начинают смотреть друг на друга любящими глазами. Сердце, с которого молот сбил коросту, вновь, как в годы совсем юной юности, начинает открываться для жизни, любви.

Столкнувшись с фактом утраты контакта с детьми, а также с фактом невозможности восстановить этот контакт принудительными и формализованными методами, почерпнутыми их книжек, люди начинают совершать первые со времен юной юности по-настоящему самостоятельные шаги. Да, люди могли уже стать талантливыми инженерами, успешными управленцами, но как люди, призванные войти однажды в вечность, они сделали еще очень мало, если не сказать – ничего (или почти ничего). И за периодом боли и охваченности чувством безысходности для многих незаметно и исподволь наступает период подлинной радости. Вынужденные встать на путь развития, люди начали познавать ближних, себя, законы мироздания.

Этот процесс познания можно описать как процесс выработки новых понятий или процесс формирования новых нейронных сетей, процесс формирования новой доминанты восприятия. На основе новых структур сознания возникает более полное и многогранное понимание действительности. Люди становятся способными понять, что, собственно, происходит в их жизни и в жизни их ребенка.

Родившаяся мудрость позволяет не только понять причины возникновения затруднительной ситуации, но и подобрать траектории ее разрешения. Так, развиваясь, родители становятся способными «на кончиках пальцах» прочувствовать ситуацию и не только прочувствовать, но и там, где это возможно, повлиять на нее. Им становится понятно, как, о чем и когда говорить с ребенком и говорить ли вообще, и если не говорить именно сейчас (потому что, например, ребенок встал в «позу» и в состоянии протеста отвергает любые обращенные к нему посылы), то – когда можно будет и поговорить.

Если родители готовы признать в ребенке личность, которая хоть и заблудилась, но которая в то же время имеет право на свое собственное мнение, то они уже не пытаются идти путем перечеркивания всей жизни ребенка (ты, мол, такой-сякой и все в твоей жизни «от и до» неправильно). Ребенок, со своей стороны, видя такое к себе отношение, становится готовым воспринять от родителей слова, совет и помощь.

Когда ребенок раскроется, родители не знают. Но если они сохраняют связь с ребенком на уровне личность—личность и сами в своей жизни стремятся к преображению своей личности, то они смогут почувствовать и личность другого. А значит, они смогу почувствовать момент, когда можно что-то сказать, чтобы быть услышанными, и почувствуют, что именно сказать.

И бывает, что в некоторых семьях родители и дети (или супруги – в отношении друг друга), пройдя полосу испытания, приходят к отношениям, основанным на качественно иных «вводных», относящихся к качественно иному уровню. Они становятся друг для друга близкими, друг друга любящими людьми.

Кризис выявляет и обнаруживает те содержания, которыми человек жил до кризиса. И преодолеть глубокий системный кризис можно только поднявшись над собой прежним.