Прививка от космоса

Удар, захват, болевой прием, добивающий удар. Противник, вернее, противница без сознания. Быстро вернуться назад, стукнуть по головам Эберхарта и Свету, не сильно, а чтобы вырубились минут на пять. И два прыжка к двери с красной звездой, надеюсь, она откроется.

Не открылась. Ничего, этот вариант я тоже предусмотрел, я же теперь гений. Взвалить на плечо Сару и подтащить к двери, не может быть, чтобы эта дверь не открылась перед вторым человеком на базе. Точно, открылась.

Маша Грибоедова оказалась то ли монголкой, то ли буряткой, в общем, что-то из северной ветви монголоидной расы. Никак не ожидал, что девушка с таким именем будет так выглядеть. А тем более не ожидал, чем именно она будет заниматься, когда я к ней вломлюсь. А уж она-то как не ожидала….

– Извини, – сдавленно пробормотал я и понял, что физические упражнения последних секунд не прошли даром. Я тяжело дышал, говорить было трудно. – Извини, я не думал, что ты…

Маша засунула вибратор под подушку и спросила ненормально спокойным голосом (я отчетливо понимал, что это спокойствие перед истерикой):

– С ума сошел?

– Нет, что ты! – воскликнул я. – Света вколола мне какой-то синдикейт, он усиливает мышление… Ты знаешь, что Таню Таараи убили?

Неожиданно я почувствовал, что Маша успокоилась.

– Я догадывалась, – сказала она. – Тебе нужна сыворотка правды?

Теперь настала моя очередь изображать живую статую с выпученными глазами. Как она догадалась? Она что, тоже?…

Маша немедленно ответила на невысказанный вопрос:

– Не смотри на меня так странно. Я тоже врач, я прекрасно знаю, как действует синдикейт и каковы его побочные эффекты. Я не такая дура, как Светка, я умею не только гениталии облизывать, но и делом заниматься.

– Света – лесбиянка? – догадался я. – Она поэтому так близка к Мэри?

– Светка – не лесбиянка, а проститутка, – отрезала Маша. – Не по профессии, а в душе. Довыпендривалась, сука.

К этому времени Маша уже натянула трусы и шорты.

– Пойдем, – сказала она. – У меня здесь нет феназина, надо на пост идти. Там сейчас дежурят Дэвид и Либерато, но с ними проблем не будет. Ты сейчас кого угодно одолеешь, надо только не забывать, что твое преимущество в силе и скорости, а не в точности движений. Да и вряд ли вообще будет драка, они ведь тоже знают, что такое синдикейт. Да и вообще они адекватные люди.

К тому времени, когда Маша закончила говорить, я уже знал ее мотивы – она смирилась с тем, что станция обречена, и теперь просто развлекается напоследок. Разборки в стиле мясного боевика – ничуть не худшее развлечение, чем виртуалка или, тем более, мастурбация.

Эберхарт и Светка остались в комнате Маши, Сару я взвалил на плечо и мы поскакали в санчасть. Прыгать по-кенгуриному с женщиной на плече оказалось непросто, я все время спотыкался и норовил упасть. В какой-то момент Маша попробовала мне помочь, но стало только хуже.

Я начал нервничать. Мэри наверняка может просматривать и прослушивать все, что происходит на станции – иначе непонятно, как получилось, что сонный газ пошел в комнату Рика сразу после того, как он начал рассказывать про Таню Таараи. Очень скоро Мэри заинтересуется, куда я подевался и что со мной происходит, она начнет перебирать камеры внутреннего наблюдения, увидит меня на экране телевизора или куда там транслируется картинка с камер, и сразу все поймет. И тогда на меня начнется настоящая охота. И начнется она, скорее всего, с сонного газа.

Санчасть размещалась на третьем уровне, на полпути к шлюзу. С одной стороны, логично, но с другой стороны, забрасывать бесчувственное человеческое тело на верхний этаж сквозь дырку в потолке даже при низкой гравитации весьма непросто. В первый раз это получилось у меня более-менее сносно, а во второй раз я чуть-чуть промахнулся и тело Сары не осталось на верхнем уровне, а снова упало ко мне на руки. Пришлось швырять ее еще раз.

Когда я запрыгнул на третий уровень сам, грудные мышцы свело судорогой. Стимулятор – вещь хорошая, но злоупотреблять им не стоит. Как бы не пришлось потом долго лечиться…

Сара зашевелилась и застонала. Я уже начал примериваться, как ее получше оглушить, но тут Маша, взбирающаяся по шесту, просунула голову в дырку в полу, увидела, что происходит, и крикнула:

– Не надо! Просто заломай ей руку и тащи в санчасть, это первая дверь по правой стороне.

При нашем появлении в санчасти возникла немая сцена. Дэвид (симпатичный и интеллигентный коротко стриженый блондин лет сорока) и Либерато (крючконосый лысеющий брюнет лет сорока пяти с очень волосатым телом) замерли в полнейшем остолбенении и смотрели на нас, разинув рты.

– Чего вылупились? – спросила Маша. – Либи, достань мне феназин, пожалуйста.

– Не сметь! – взвизгнула Сара.

Либерато вдруг рассмеялся и полез в ящик стола.

– Прикольно, – сказал он. – Кажется, жизнь перестает быть бессмысленной.

– На ближайший час – точно перестает, – согласился Дэвид.

– Мэри всех вас убьет! – крикнула Сара.

– Спасибо, что напомнила, – ехидно улыбнулся Дэвид и полез в стенной шкаф.

Извлек оттуда пачку женских прокладок, вытащил одну и налепил на собственное лицо, закрыв нос и рот.

– Фекофефдую, – сказал он. – Оф фоввово фава фафифает.

Недовольно сморщился, поправил прокладку и повторил:

– От сонного газа защищает. По крайней мере, на пару минут.

Либерато тем временем уже набирал жидкость в шприц. Сара начала дергаться как бешеная, пришлось усилить нажим, Сара приглушенно вскрикнула и вдруг обмякла.

– Вывих, – констатировал Либерато. – При низкой гравитации связки слабеют, прямо беда.

Дэвид вытащил из пачки вторую прокладку и стал приделывать ее мне на лицо, стараясь не мешать мне держать Сару. Впрочем, Сара уже не сопротивлялась, кажется, она балансировала на грани обморока.

– Как бы в обморок не хлопнулась, – подтвердила Маша мои мысли.

– Не хлопнется, – заверил ее Либерато и быстро сделал инъекцию прямо в заломленную руку.

– Отлично, – сказал он, выдернув шприц. – Теперь осталось только разок-другой дать в морду и можно начинать разговор.

– Можно я? – спросил Дэвид.

Встал поудобнее, примерился и отвесил Саре хорошую полновесную оплеуху.

– Отпускай, – сказал он.

Я отпустил Сару, она осела на пол и так и осталась сидеть, глупо хлопая пустыми глазами и баюкая вывихнутую руку.

– Спрашивай, – сказала Маша. – А то она уснет сейчас.

– Что случилось с Таней Таараи? – спросил я.

Сара демонически расхохоталась.

– Эта сука была слишком умная, – сказала Сара. – Она изобрела протектор нелинейности.

– Чего? – не понял я.

– Лекарство от прыжков.

– От каких прыжков?

– От гиперпрыжков, – пояснила Сара. – Оно убирает повреждения организма после первого прыжка. Делаешь укол и можешь отправляться во второй прыжок, ничего не опасаясь.

– Сука, – тихо сказала Маша.

– Я и говорю, сука, – радостно согласилась Сара. – Ишь чего удумала! Расскажи она об этом хоть кому-нибудь, тут такое бы началось! Любому захочется вернуться на Землю, можно подумать, там кого-то из вас ждут.

Дэвид подошел к Саре поближе и я понял – сейчас будет бить.

– Стой! – крикнул я. – Мы еще не все выяснили. Материалы исследования сохранились? Формулы, расчеты, препараты какие-нибудь промежуточные…

– Конечно, сохранились, – кивнула Сара. – У Мамы в сейфе пятьдесят граммов готовой вакцины. Хватит на всю базу и еще останется…

– Сука, – пробормотал Дэвид и занес руку для удара.

Я едва успел поймать его за руку.

– Погоди, – сказал я. – Последний вопрос. Кто убил Таню?

– Мама, – ответила Сара.

– Кто был в курсе дел?

– Я и Светка.

– Больше никого?

– Никого.

– Точно?

– Точно.

– Бей, – сказал я Дэвиду.

Дэвид отвел ногу назад, затем резко выбросил вперед и влепил Саре хорошего пинка в нижнюю челюсть. Кость хрустнула, Сара упала, но не издала при этом ни звука.

– Хорошая анестезия, – прокомментировал Либерато. – Дайте-ка я тоже поучаствую.

– Оставь ее, – сказала вдруг Маша. – Лучше сходи за Эберхартом и Светкой, они в моей комнате валяются, должны уже в сознание прийти. Эберхарту надо объяснить, в чем дело, а со Светкой ты и сам знаешь, что делать. А Саре я пока укол сделаю, чтобы не убежала, с ней потом разберемся.

– Точно, сделай укол, – поддержал ее я. – А потом возьмем ее в охапку и потащим к Мэри.

– А причем тут Мэри? – удивился Либерато. – То есть, причем тут она, понятно, но зачем туда Сару тащить?

– А как ты дверь откроешь? – спросил я.

– Логично, – сказал Либерато. – Дэвид, Маша, идите вниз, а мы с… как тебя зовут-то?

– Алекс, – представился я.

– А мы с Алексом займемся этой сучкой, – продолжил Либерато.

Немного подумал и добавил:

– А ведь у нас запросто может все получиться.

– Если будешь стоять и тормозить – не получится ничего, – заметила Маша.

– Это точно, – кивнул Дэвид. – Пойдем, Маша, делать революцию, а то точно ничего не получится.

– Ну, вот ты где, – поприветствовала нас Мэри. – А я-то думала, куда ты подевалась…

Я отпустил Сару, она завалилась вперед и рухнула на пол, гулко ударившись головой. Я ворвался в комнату, встретился взглядом с расширившимися и ничего не понимающими глазами Мэри, и, не дожидаясь, пока она все поймет, бросился к ней, она попыталась заслониться рукой, я схватился за эту руку, отвел в сторону, заломил и услышал, как хрустнуло запястье. Все-таки низкая гравитация – зло, кости становятся такими хрупкими…

Мэри коротко взвизгнула и забилась то ли в истерике, то ли в судорогах. Заорала от нестерпимой боли и замерла на месте. В этот момент Либерато и вонзил ей иглу в вену.

– Гады, – тихо сказала Мэри.

Как ни странно, в ее голосе не было особого осуждения, была только печаль.

– Что будет со Светой? – спросила она.

– Не знаю, – ответил я. – За ней Дэвид с Машей пошли.

– Пообещай, что ее не тронут, – попросила Мэри. – А я тебе все расскажу.

– А ты и так все расскажешь, – заметил Либерато. – Сейчас феназин подействует и начнешь рассказывать.

– Но она ни в чем не виновата! – воскликнула Мэри. – Она не виновата в том, что любила меня!

– Она не тебя любила, – возразил Либерато. – Она твое положение любила. А вот ты ее любила, а зря, лучше бы с Таней Таараи сошлась.

– Таня была гетеросексуальна, – вздохнула Мэри. – Кроме того, она была глупа, не в научном плане, а в житейском. Сделала вакцину от прыжков и предложила мне тут же ее всем вколоть и всем сбежать на Землю. Ну не дура ли?

– А почему дура? – не понял Либерато. – Что в этом глупого?

– Ты не сможешь жить на Земле, – сказала Мэри. – И я не смогу, и Света, и Дэвид. А вот Алекс сможет, он от земного притяжения еще не отвык. А нас с тобой прыжок убьет, какую вакцину ни вкалывай. Танино открытие было бесполезным, оно могло помочь только одному человеку – ей самой. Обнародовать его было нельзя, это бы только расстроило людей. Тяжело вдруг узнать, что у тебя был шанс сбежать из тюрьмы, но ты его упустил, гораздо лучше, когда все думают, что шансов не было с самого начала.

– Но можно же тренажеров каких-нибудь понаделать… – сказал я. – Лекарства наверняка есть какие-то…

– Может, и есть, – сказала Мэри. – Но не у нас. Зачем в дальнем космосе заниматься здоровьем сетлеров? Все знают, что сетлеры никогда не возвращаются обратно. Думаешь, я не думала, как можно воспользоваться этой вакциной? Очень много думала. Я и Тане предложила подумать, а она уперлась. Хочу, говорит, рассказать всем, и пусть все решают все вместе. Демократка хренова… Ненавижу либералов!

– Но-но! – прикрикнул Либерато.

Мэри вдруг хихикнула.

– Извини, Либи, – сказала она. – Игра слов. Я не тебя имела ввиду.

– Хорошо, проехали, – сказал Либерато. – Так что ты придумала, пока много думала?

– Ничего, – ответила Мэри. – Абсолютно ничего. Я не знаю, что полезного можно сделать с этой вакциной.

– Но корпорации будет выгодно, если сетлеры начнут возвращаться, – заметил я. – Можно будет снизить зарплату…

– И уменьшить откат топ-менеджерам, – продолжила Мэри. – Когда я была еще гейшей, мой последний клиент был из «Шемахи», он меня, собственно, и отмазал от тюрьмы. Правда, это трудно назвать отмазыванием, иногда я думаю, лучше было бы в тюрьме отсидеть лет десять.

– И к чему ты это все рассказываешь? – не понял я.

– К тому, что он немного просветил меня насчет нравов в «Шемахе». Специально он ничего не рассказывал, но кое-что в разговорах проскальзывало. Начнет какую-нибудь смешную историю излагать, да и проговорится. Там у них финансовые злоупотребления жуткие. Эти деньги, которые родственникам отсылают, они практически бесконтрольны. Кто жив, кто умер, точно знают только в корпорации. Точные цифры выплат нигде не публикуются, ими тоже можно манипулировать как угодно. К тому же, деньги почти всегда общественные, их разворовать сам бог велел. Если бы эти деньги не разворовывались, нашу базу закрыли бы уже давно, все равно никакой пользы от нас нет уже лет пять. А к нам все время новых людей присылают, тебя вот прислали, зачем?