До того, как всё изменится

Интерлюдия.

Двое стояли на вершине старой дозорной башни, давно заброшенной за ненадобностью. После падения Илориса и замирения со Свилием посты на ней не выставляли, поэтому камень обветшал и местами начал крошиться.

Никто не подновлял.

Генерал осуждал. Король смотрел сквозь пальцы.

Светало. Край холодного осеннего солнца лениво показался вдалеке за краем морской глади. Легкий бриз трепал длинные волосы, доносил запах йода и соли.

Молчание затянулось.

— Это рискованно, — проговорил, наконец, генерал. — Ты можешь гарантировать, что ничего не случится?

Король покачал головой, убрал руки за спину.

— Твоей вины не будет.

— Если бы я думал о себе...

Генерал оторвался от созерцания горизонта, посмотрел на собеседника в упор.

— Он сможет, — серо-голубые глаза встретились с темными фиолетовыми. — Я верю...

— Зачем? Тебе это действительно так необходимо? — генерал выдержал взгляд, склонил голову на бок. — Для чего?

— Скажу, но не сейчас, — правитель откинул с лица светлую прядь.

— Почему именно он?

— Он не обманет.

— Я сделаю быстрее, чище и тише.

Король покачал головой, вздохнул, устремил глаза к горизонту.

— В мире есть то, что дороже... Абсолюта.

— Абсолюта? — не понял генерал.

Монарх кивнул и начал неспешный спуск с башни.

— Скоро они откроют переход, — бросил он, не оборачиваясь.

Глава 4. Ивор.

Утро выдалось серым и дождливым.

Девушки погрузились в грозивший развалиться от древности автобус. Инна оглядела его пустое нутро, и ей сделалось тоскливо. Кроме них, в сторону обитания колдуна почти никто не ехал. А едва чудо машинной инженерии покинуло черту города, салон и вовсе опустел. Инна с Женькой остались одни.

— Жень, туда что, никто не ездит? — осведомилась она с ноткой тревоги в голосе. — Там совсем глухая деревня, да?

— Ну... я точно не знаю, — поерзала на сиденье подруга. — Но сестра говорила, что район негустонаселенный.

Инна вздохнула, в очередной раз поражаясь тому, как Женька может с таким энтузиазмом тащиться к черту на рога, да еще при этом радоваться.

Добирались около часа.

Изморось превратилась в ливень. Сизые тучи опустились низко, придавая и без того унылому дню совсем уж сумрачное настроение.

Девушки вышли на конечной.

Ржавые буквы на покосившейся, некогда коричневой остановке гласили, что деревня называется Ивановка.

Инна стояла, слегка поеживаясь, и пристально глядела на подругу. Та явно пребывала в замешательстве. В ее блуждающем взгляде и опущенных плечах читался какой-то подвох.

— Куда нам теперь?

Женька потопталась на месте, потом поглядела по сторонам и, указав пальцем вглубь деревни, как можно беспечнее бросила:

— Думаю, туда.

— Это ты так думаешь, или так и есть? — настороженно уточнила Инна.

— Идем! — воскликнула подруга и бодро двинулась по размытой грунтовой дороге.

Они шагали мимо неухоженных, покосившихся домов. В глаза бросались доски, прибытые крест-накрест на дверях, выбитые стекла. И ни одного дома, похожего на описанный Женькиной сестрой!

Примерно через два часа промокшая Женька опустилась на облезлую скамейку. Инна плюхнулась рядом.

— Жень, скажи, ты что, решила надо мной поиздеваться?! Ты не могла хотя бы адрес у сестры узнать?! Это что же такое?! Затащить в эту дыру! И зачем?! Чтобы помотаться по задрипанным улицам, да еще под проливным дождем!

Девушка замолчала, отвернулась и уставилась на поникшие деревья в чьем-то саду.

Женька все так же сидела, меланхолично опустив глаза.

— Вот что, — продолжила Инна. — Сейчас мы пойдем и будем ждать автобус в город. Надеюсь, он скоро придет. Уедем на первом же!

Подруга молчала, потому что придерживалась совершенно иного мнения: в эту глушь и днем-то транспорт делал всего два рейса, не то что вечером.

Девушки двинулись к остановке, но ни коричневой будки, ни даже намека на нее там, где они предполагали, не было.

Инна взглянула на подругу.

— Вроде бы, мы пришли отсюда. Вот этот дом с поваленным забором я точно помню.

— Тут таких домов... — протянула Женька. — Мне кажется, забор был другой.

— Да как «другой»? Этот был.

— И колодец. Было что-то вроде колодца рядом.

Они пошли в противоположную сторону, но вышли к обрыву, у подножия которого плескалась едва заметная в тумане речка.

— Жеееень... — испуганно протянула Инна. — Жень, мне кажется, мы заблудились...

— Нет, — скептически отрезала та. — Не заблудились. Я бы заметила. Нам просто нужно найти правильное направление. Мы все время идем не туда.

— А это не одно и тоже? Скоро начнет темнеть, а мы в какой-то заброшенной дыре! — девушка почувствовала, что дышать становится трудно. — Что делать-то будем? Ведь здесь можно и всю ночь проторчать. И такси не вызвать. Сети нет. Да и не поедет сюда никто в здравом уме.

— О! Вон колодец! — воскликнула вдруг Женька.

Действительно, в нескольких десятках метров от них угадывались очертания низкого сруба под полуразрушенной крышей.

Инна сорвалась с места и, не дожидаясь подруги, бросилась к нему.

Она бежала и бежала, и бежала...

Цель приблизилась... Не колодец. Старая, почерневшая от времени собачья будка, сбитая из горбыля, сиротливо стояла на краю размытой дороги.

Девушка остановилась, обернулась.

Подруги рядом не было...

— Жень?..

Она завертелась на месте. Губы предательски дрогнули. На глаза навернулись слезы.

— Жень, ты где?

Тишина.

Туманная дымка заволокла серые улицы. Ливень утих. Снова посыпала водяная пыль.

Инна судорожно всхлипнула. Дыхание стало частым и поверхностным. Руки затряслись. По спине пробежал мороз.

Она бросила взгляд на свинцовые тучи, на дорогу, по которой бежала.

— Женька!!! — изо всех сил проорала Инна.

— Девушка...

Тихий голос возник как из ниоткуда.

Инну обдало холодом. Она медленно подняла глаза.

Перед ней стоял старик.

В длинном темном плаще, резиновых сапогах, с капюшоном на голове.

— Мама, — прошептала девушка и лишилась чувств.

***

Когда Инна пришла в себя, она уже была не на улице – под спиной ощущался жесткий матрас. Девушка повернула голову.

Стены со старыми пожелтевшими обоями. Широкий книжный шкаф. Выцветшие пейзажи в рассохшихся рамах. Запах сушеной травы, книжной пыли и яблок.

В тусклом проеме возникла фигура того самого старика.

Инна вздрогнула, судорожно сжала в пальцах край одеяла.

Из-за спины мужчины показалась Женька.

— Инка! Я чуть с ума не сошла! Ты куда так рванула?! — всплеснула руками она. — Я тебя в этом тумане потеряла! Если б не Ивор...

Старик приблизился, коснулся лба Инны.

— Похоже, у тебя жар. Принесу снадобье.

Он вышел. Женька присела рядом.

— Что это за мужик? — прошептала Инна.

— Это Ивор. Живет в этой деревне. Услышал, как ты кричала, и вышел посмотреть, — пояснила подруга. — Я как раз тебя догнала, но ты вдруг хлопнулась в обморок. Хорошо, он оказался рядом!

— Да это он меня и напугал! Я чуть кони не двинула. До сих пор трясет. Напомни мне больше никуда с тобой не ездить, — Инна прикрыла глаза.

Вернулся хозяин с глиняной чашечкой в руке.

— Вот, выпей. Это поможет.

Инна сделала глоток и поморщилась: на вкус снадобье оказалось отвратительным, хотя пахло приятно.

Старик мягко поднес чашку к ее губам, и она выпила все до капли.

— Теперь поспи, — проговорил он и снова вышел.

Женька склонилась над подругой:

— Спи. Завтра он проводит к остановке. Сегодня автобуса уже не будет.

— Ты не уходи... Я боюсь...

Инна хотела сказать что-то еще, но сон уже овладел ею.

Женька укрыла ее, тряхнула рыжими кудряшками и вышла.

Старик сидел за столом и, тихо напевая песню, слов которой девушка не смогла разобрать, перебирал какие-то травки.

Девушка на цыпочках прошла по коридору, замерла в дверном проеме.

Хозяин поднял голову и мягко произнес:

— Проходи, садись. Чего же ты в дверях стоишь?

Она несмело шагнула вперед, присела на краешек стула.

Взгляд невольно упал на пучки трав.

— Это для лекарств? — спросила она, пытаясь завязать разговор. — Вы будете варить из них отвары?

— Да, — кивнул тот. — Подсобишь мне? Просто находи одинаковые травки и вяжи ниткой.

Женька перебирала травы, украдкой поглядывала на Ивора. Старик казался ей странным. Его слова, плавные движения, горящие теплыми искрами глаза – всё было каким-то... нездешним, чужим, но, в то же время, ужасно притягательным. Дом его, полный трав, запахов отваров, дерева, смолы и старых книг, Женька про себя окрестила «сказочной избушкой».

— Вы как будто не отсюда, — тихо сказала она. — И песни у вас такие...

Старик грустно усмехнулся:

— Старые песни. Их еще мой дед пел.

— А Вы здесь давно?

— Давно. — Он помолчал, потом добавил, глядя в темноту за окном: — Но не всегда я жил в этой деревне.

Женька замерла, не решаясь спросить дальше. Ивор вдруг сам заговорил, медленно, будто собирая слова по одному:

— Когда-то в одном краю стоял огромный лес. Не такой, как здесь. Настоящий, древний. Деревья выше домов, травы по пояс, цветы, от аромата которых кружилась голова. Мы жили там большой общиной, растили детей, хранили традиции...

Девушка слушала, затаив дыхание.

— Но появились чужие, — голос старика стал глуше. — Сначала они приходили как ученики. Смотрели, слушали, просили показать. А потом начали считать, что лес, который кормил нас сотни лет, должен принадлежать им. Началась борьба. Мы пытались защитить свой дом, но силы оказались неравны. В ночь, когда решено было уйти, на нас напали. Погибли многие, в том числе моя жена.

Он замолчал, опустив взгляд на свои руки. Женька почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Вы остались один? — тихо спросила она.

— Да. Дети и внуки уехали, а я не смог покинуть место, где прошла вся моя жизнь. Где осталась она.

Ивор сглотнул.

— Но я не жалею. Каждый день вспоминаю их, храню память о том, что было. И травы, что собираю — тоже часть той памяти.

Девушка молча кивнула, не зная, что сказать. Ей вдруг стало стыдно за навязчивость.

— Спасибо, что рассказали, — прошептала Женька. — Это очень важно.

Ивор поднял глаза и слегка улыбнулся. По-настоящему, тепло.

— Ты добрая душа, Женя, — произнёс он. — И любопытная. Это хорошо. Любопытство ведет к познанию. А теперь иди отдохни. Завтра будет новый день, и вам пора возвращаться домой.

— Хорошо, — она встала со стула. — Спокойной ночи, Ивор.

— Спокойной ночи, девочка, — отозвался старик.

Когда девушка вышла, он снова принялся перебирать травы.

Но песня больше не звучала.

***

Утром Ивор напоил гостей вкусным чаем и проводил до автобусной остановки.

Шли не спеша, обходя лужи.

Трава и увядающая листва блестели на солнце, словно отполированные лаком.

За всю дорогу старик не проронил ни слова. Девчонки, слегка озадаченные его молчанием, только изредка перешептывались.

Когда же подошел автобус, они поблагодарили хозяина. Тот, в свою очередь, пожелал счастливого пути, крепко пожал руку сначала Женьке, потом Инне.

Отойдя на несколько шагов, тихо, будто себе самому, сказал:

— Она сохранит секрет.

И стремительно зашагал вглубь деревни.

— Чего это он, интересно, так сорвался? — глядя вслед мужчине, поинтересовалась Женька.

— Кто знает, — тихо проговорила Инна, разжимая руку.

На ладони у нее лежал небольшой овальный камешек прозрачно-голубого цвета.

— Какая интересная безделушка! — проговорила подруга слегка обиженным голосом. — А мне ничего не подарил!

— Хочешь, забери себе, мне оно без надобности.

Инна опустилась на сиденье автобуса.

— Э, нет. Его тебе дали! – подруга плюхнулась рядом.

— Ну, как хочешь. Вообще, мужик этот, конечно, крайне необычный...

— Необычный? — Женька задумчиво поглядела в окно. — Может, он контуженный? Он на войне был.

— На какой войне?

— Не знаю, на какой. Он мне про события рассказывал, в которых участвовал. Ты знаешь, Инка, а ведь у него тогда жена погибла, и дети уехали, а он совсем один остался.

— Ну, ты еще заплачь, а потом и вовсе жить к нему в эту деревню переезжай.

— Нет уж! — отрезала подруга.

— Да шучу я, — Инна повела плечом.

— Вот тебе и волшебник, — вздохнула Женька и снова уставилась в окно.

Автобус покатился по дороге. Инна сжимала в кармане камешек и думала об Иворе.

Что-то в его истории оставалось неясным.

***

Инна сидела, укутавшись в теплое одеяло и стискивая кружку с горячим чаем. Взъерошенный Макс вдоль и поперек мерил комнату шагами.

Обеспокоенный тем, что девушка вчера не позвонила и не отвечала на его звонки, он с утра приехал к ней сам.

Она как раз возвращалась из их с Женькой неудачной поездки к колдуну и застала друга сидящим под дверью квартиры.

Парень тут же вскочил на ноги, наорал за то, что та невесть где носится.

Инна доступно объяснила, что была вовсе даже не невесть где, а в определенном месте.

Макс тут же обозвал это определенное место определенным словом. Наорал еще и за то, что она поперлась туда со взбалмошной Женькой, и пообещал позвонить самой Женьке, чтобы, наверное, наорать и на нее.

Правда, потом успокоился, вскипятил чайник, заставил Инну завернуться в одеяло и теперь расхаживал по комнате.

— Как ты вообще могла туда поехать?! Да еще и с этой дурой!

— Женька — не дура, — тихо произнесла девушка. — Просто так получилось!

— Получилось у нее! — Макс опустился рядом с ней. — Не хватало еще, чтобы ты заболела!

— Я не заболею. Он меня вылечил, — веско подняла палец вверх она.

— Кто «он»?

— Я же тебе говорила. Ивор.

— Ага. Волшебник? Да?

— Я не знаю. Но он похож на волшебника.

Макс закатил глаза.

— Думать, как я понял, ты вообще не хочешь. И правда, зачем себя так утруждать?

— Макс, я же... Да ну тебя!

Инна отвернулась.

— Ты мне не веришь...

— Нет, конечно! Я уже вырос из того возраста, когда верят во всякие чудеса, магов и волшебников. А вот ты, похоже, еще нет.

Он сложил руки на груди.

— Пойми, не бывает никаких колдунов и никакого волшебства! Это все — шарлатаны, которые вешают лапшу тем, кто верит в сказки!

— Это не сказка! — воскликнула девушка. — Ивор существует!

— Согласен, существует, — кивнул парень. — Но он — не волшебник.

Инна встала и вышла на кухню.

Максу ничего не оставалось, как отправиться следом.

Там он застал подругу стоящей у подоконника и разглядывающей на просвет что-то, лежащее на ладони.

Парень приблизился, заглянул через плечо. В руке Инны, играя неяркими осенними лучами, переливался тот самый камень.

— Что это, Инн?

— Да так, красивая безделушка, — она зажала камень в кулаке. — Мне Ивор подарил. Думаешь, это может быть ценным?

— Вряд ли, — пожал плечами Макс. — Он бы сам его тогда продал.

— А мне кажется, этот камень для него что-то значит, — Инна снова подставила ладонь к свету.

— Ладно, Инн, что это мы все о стариках да о стариках? — он приобнял девушку за плечи. — Вот ты, например, что сегодня вечером делаешь?

— Я? — удивилась вопросу Инна, потому что для себя решила еще вчера. — Домой к родителям поеду.

— Вот, блин, так всегда.

Глава 5. Ксимар.

Ксимар добирался до Ристара четыре дня. Четыре дня без охраны, без заводной лошади, без припасов. Признав в маге чужака, в тавернах цены с него драли аховые.

Четыре дня волшебник размышлял, как подступиться к графу Ристара. Можно было честно представиться торговцем, но товар у него реквизировали. Осталась только старая подорожная, да и та – в столицу.

– А если, – вслух прикинул Ксимар, – пойти на хитрость... И не придется лгать.

Он достиг предместий города поздно вечером. Выбрал укромное тихое место, отпустил кобылу, затаился за кустами и стал ждать.

Когда на старой колокольне Ристара пробило полночь, маг вышел из укрытия и, сильно припадая на левую ногу, поковылял к воротам города.

Стража на стене заметила приближающегося. Окликнула. Маг вздрогнул, задрал вверх голову, пытаясь разглядеть кричащих, и вдруг повалился на бок.

Мост откинулся. Из узкого коридора выбежали двое с оружием наперевес.

Ксимар лежал, на пожухшей сырой траве, судорожно и неглубоко дышал, изредка подергивал ногой.

– Кто ты такой?

Один из стражников приблизился, легонько ткнул странного пришельца носком сапога.

Волшебник не отвечал.

– У него одежда богатая. Только рваная, – заметил второй. – И замызган он. Видно, откуда-то издалека шел. И побит.

– Эй, ты! – первый нагнулся, потормошил волшебника. – На тебя напали? Кто ты и откуда? Куда ехал?

Ксимар застонал, разлепил глаза, шарахнулся.

– Да не бойся ты, – страж удержал его за плечо. – Расскажи лучше, что произошло.

Маг дрожащей рукой вытащил из запазухи мятую подорожную, протянул охране.

– Хм... Кристалл, – первый сунул бумагу под нос напарнику. – Ты держал путь в столицу?

Волшебник закивал.

– Зовут Ксимар Донал. Маг. Торговец, – прочел боец. – Если ты торговец, то где же товар? Ограбили тебя что ли?

– Напали на дороге. Обозы с товаром, лошадей с поклажей – все украли! – заголосил вдруг маг. – Слуг перебили! И меня отдубасили и – веревкой к дереву на съедение волкам.

Торговец вытянул вперёд натертые тюремными оковами запястья.

– Насилу выбрался! Верёвку перетер о сук – и бежать, – продолжал самозабвенно врать Ксимар. – По лесу незнамо сколько дней скитался. Учуял дым, вышел сюда. Раз дым, значит, город рядом. Сил не осталось! Исполните последнюю просьбу: глоток бы воды!

Он снова повалился на бок. Затих.

Стражник снял с пояса флягу, напоил несчастного.

– Жаловаться буду! – утерев губы, заявил торговец. – Что за жизнь пошла? Кругом ворье, мошенники и...

Он обернулся, не зная кто еще «и», но стражник пришел ему на выручку:

– Пройдемте, уважаемый Ксимар. Сейчас - в гостиницу. А утром доложим графу. Он примет по первому разряду. И до столицы выделит охрану. Мы попавшим в беду помогаем.

– Помогаем, – поддакнул второй. – И примем, и отправим. И выделим!

Ксимар поднялся, опираясь на плечо стражника, прихрамывая сильнее обычного.

В гостинице, куда его проводили, пахло кислым пивом и жареным луком. Хозяин, разбуженный среди ночи, ворчал, но, узнав, что постоялец – жертва разбойников, сменил гнев на милость и даже выставил тарелку холодной похлёбки.

Маг ел, а сам прикидывал: утром его поведут к графу. Это хорошо. Это даже лучше, чем он рассчитывал. Не надо искать встречи. Оставалось только придумать, как перевести разговор с разбойников на Айанну.

Утром Ксимар привёл себя в порядок, насколько позволяли обстоятельства. Вытряс солому из бороды, пригладил волосы, затянул пояс потуже.

Раны, нанесённые тюремщиками, поджили – магия ускорила заживление, – но выглядел он всё ещё потрёпанным. Тем лучше. Вызывать сочувствие – половина успеха.

Стражник явился, когда колокола отбили десять.

— Граф ждёт. Идите за мной.

Замок Ристара оказался не таким суровым, каким виделся с дороги. Внутренний двор мостили булыжником, конюх таскал воду, кухарка гоняла кур. Обычная жизнь. Никакого пафоса. Ксимар отметил это с уважением: граф не кичился положением.

Рэйвена он нашёл в рабочем кабинете с высокими стрельчатыми окнами.

Тот стоял у стола, просматривая какие-то бумаги. При появлении гостя поднял голову.

Ксимар поклонился ниже, чем следовало бы торговцу перед графом, но он играл роль благодарного просителя.

— Ваше Сиятельство, — начал он, — я не смею злоупотреблять Вашим временем…

— Уже злоупотребляете, — перебил Рэйвен, но без злости. — Мне доложили. На Вас напали на тракте. Вы – маг. Торговец. Направлялись в Кристалл. Я верно излагаю?

— Верно, Ваше Сиятельство. Я обязан Вам жизнью. Если бы не Ваши стражи…

— Мои стражи делают свою работу, — Рэйвен опустился в кресло, жестом указал на стул напротив. — Присядьте. Расскажите, кто напал. Где. Сколько их было. Мне нужны детали, чтобы выслать патруль.

Ксимар сел. Помолчал, изображая, что собирается с мыслями. На самом деле он лихорадочно искал подход. Граф был молод, но не глуп. Взгляд цепкий, усталый. Такого не проведёшь сказкой про разбойников. Он выслушает, кивнёт и отправит восвояси. Нужно нечто, что зацепит его лично.

— Ваше Сиятельство, — маг заговорил медленнее, тише, — я солгал Вашим стражам.

Рэйвен поднял бровь.

— На меня не нападали. По крайней мере, не на тракте. — Ксимар вытянул руки, показывая запястья. — Вот эти следы – из тюрьмы. Тюрьмы Кристалл-Дворца. Я был арестован за неуплату пошлины. Мой товар конфисковали. Меня отпустили, но без денег и без лошади. Я добирался сюда пешком. Вот и вся правда.