О душе животных

Глава I

Когда мы начинаем разговор о творении мира, то, как правило, наше внимание привлекает появление ангельского мира и человека. Действительно, Господь, создав мир, населил его живыми разумными существами бесплотными – ангелами, и существами разумными, но имеющими тело – людьми. Тема появления животных, как правило, проходит лишь в контексте размышлений о сотворении Земли. Мы лишь констатируем факт того, что мир населяет множество существ неразумных, но живых, имеющих «душу живую» — насекомых, рыб, птиц, животных. Однако, Священное Писание уделяет значительное внимание появлению животных – созданию их Богом. Еще большее внимание уделяется взаимодействию животных с человеком. Следовательно, Божественное Откровение хочет обратить наше внимание на что-то очень важное, связанное с ролью животных в жизни человека.

Адам нарекает имена животным; Византия; XVI в.; местонахождение: Греция. Метеоры. Монастырь Николая Анапафсаса

Мы знаем о том, что Св. Писание имеет единственной целью показать человеку средства для спасения души, средства для восстановления утраченного в грехопадении богообщения, поэтому мы не найдем, например, в Св. Писании подробнейших указаний для ведения домашнего хозяйства или разрешения естественнонаучных вопросов. «Дух Святый поведает нам о мироздании столько, сколько требует того существенная наша нужда, а не столько, сколько желало бы любопытство кичащегося разума, злоупотребляющего познаниями»1[1]. Свидетельства Писания об отношениях между человеком и животным миром заслуживают внимания как имеющие в первую очередь сотериологическое2[2] значение.

В нижеследующих рассуждениях мы коснемся многих вопросов, уже освещенных в той или иной степени святоотеческой мыслью. Скорее всего, взгляд на некоторые вопросы покажется кому-то необычным. Однако нам думается, что принцип преподобного Викентия Леринского «В главном — единство, во второстепенном — свобода, во всем — любовь» все так же актуален. «Главное же в том, о чем говорим, есть то: мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах и есть священнодействователь святилища и скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек» (Евр.8:1,2). Поэтому любые рассуждения, подчеркивающие величие Творца, Его любовь к творению, позволяющие осмыслить тайны домостроительства Господня, способствующие к большему прославлению Создателя, приводящие душу в благоговейный сыновний трепет перед Богом, вызывающие в душе плач о грехе, как нарушившем наше общение с Господом, так и исказившем нашу природу, все рассуждения такого рода считаем мы достойными рассмотрения. Как мы увидим, в каких-то нюансах мнения отцов Церкви о душе животных расходятся, но краеугольным камнем, с которого отцы всегда рассматривали вопрос взаимоотношения человека с животным миром, является Воскресение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Скорее всего, и мы предложим непривычный взгляд на некоторые давно известные вещи, но и в наших рассуждениях мы старались стоять на одном с отцами краеугольном камне. Вопрос о душе животных, отданных во владение человеку Творцом, по отношению к вопросу о нашем спасении есть вопрос, безусловно, второстепенный. Но второстепенность не означает малозначимость.

При рассуждении о животных необходимо разделять два периода их существования – до грехопадения Адама и после грехопадения. Такое разделение вызвано тем, что грехопадение вызвало изменение не только природы человека, но и всего мира. Последствия грехопадения носили глобальный, общемировой, вселенский масштаб. «Грех вошел в мир» (Рим.5:12) и мир изменился целиком. «Состояние человека подверглось катастрофической мутации вплоть до его биологической реальности»3[1]. Изменилась не только природа человека, изменилась природа всего мира. «Смерть вошла в человеческую природу, а через нее во все творение»4[2]. Так же «не надо забывать, что повествование о сотворении мира выражено в категориях падшего мира, а грехопадение исказило даже самый смысл слов»5[3]. Спросите любого физика или астронома о том, что было до сингулярности6[4] «Большой Взрыв», и он вам ответит, что не имеет смысла говорить о состоянии пространства и времени, о виде и состоянии материи там, где перестают работать «законы природы». «Если что-то и предшествовало Большому Взрыву, оно не даст ключа к пониманию того, что случилось позже, потому что предсказуемость нарушается в момент Большого Взрыва. Аналогично, зная только то, что случилось после него, мы не можем определить, что было раньше. События, предшествовавшие Большому Взрыву, не могут иметь никаких последствий для нас и поэтому не должны приниматься в расчет при научном описании Вселенной. Мы должны исключить их из своей модели и считать, что Большой Взрыв был началом времени. Вопрос о том, кто создал условия для Большого Взрыва, и другие подобные вопросы не являются научными»7[5]. Точно так же грехопадение Адама стало «Большим Взрывом» в мире, после которого мир перестал быть таким, каким его создал Бог. Перефразируя слова Стивена Хокинга, мы можем сказать: «зная только то, что случилось после грехопадения, мы не можем определить, что было раньше, не можем представить, каким был сотворен мир». Однако Божественное Откровение хоть и сжато, в терминах уже искаженного грехом мира, в объеме, доступном нашему пониманию и необходимом, в первую очередь, для спасения души, но рассказывает нам, каким был мир до греха. Скрупулезно исследуя доступное нам откровение, попытаемся приоткрыть покров, скрывающий тайну взаимоотношений душ разумной человеческой и неразумной животной.

Руководствуясь словами Златоустого учителя Вселенной, приступим.

«Исследовать это хотим мы не просто по излишней пытливости, но чтобы, тщательно истолковывая вам все, научить вас не пропускать в божественном Писании без внимания и краткого речения, ни даже одного слога. Ведь это не простые слова, но слова Духа Святого; потому можно найти великое сокровище и в одном слоге»8[1].

Глава II. Творение животных

Сомнения в наличии души у животных развеиваются уже в самом начале чтения Священного Писания. Откровение указывает, что душа у животных есть и рождается по повелению Бога: «И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что [это] хорошо. И благословил их Бог, говоря: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле. И был вечер, и было утро: день пятый. И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что [это] хорошо» (Быт.1:20-25).

Мы видим, что душа животных не возникает «вдруг», не возникает «ниоткуда». По повелению Бога души животных производятся из воды и земли. Однако при чтении текста Шестоднева желание понять процесс Божественного творчества рождает ряд вопросов. Как мертвые вода и земля производят «душу живую»? Какова природа этих душ? Есть ли разница между «душами, произведенными водой», и «душами, произведенными землей»? В чем сходство или отличие душ животных от души человека, сотворенного по образу Божию (см. Быт.1:27)? И, конечно, какова участь душ животных после их смерти? Далее мы попытаемся найти ответы на эти вопросы в святоотеческой сокровищнице.

Откровение указывает, что по повелению Бога души животных происходят из неживой материи. Кажущееся противоречие разрешается, если мы вспомним, что источник чего-либо и материал, из которого оно создается, часто имеют совершенно разную природу. Так источником картины являются мысли, чувства художника, а материалом картины – холст, краски. О том, что часть творения создана Богом «из ничего», а часть из уже имеющихся «материалов» сказано достаточно много и подробно у других авторов. Мы же, приняв во внимание приведенную выше аналогию, отметим для себя то, о чем говорит прп. Иоанн Дамаскин: «Сам Бог наш, в Троице и Единице прославляемый, сотворил небо и землю, и вся, яже в них (Пс. 145, 6), приведя все из не сущего в бытие: иное из не бывшего прежде вещества, как-то: небо, землю, воздух, огонь, воду; а другое из этих уже созданных Им веществ, как-то: животных, растения, семена. Ибо это, по повелению Создателя, произошло из земли, воды, воздуха и огня»9[1]. Очевидно, что источником жизни для душ животных является Тот, кто сам является жизнью (см. Иоан.14:6). При этом Творец – художник для написания картины мира использует уже ранее приготовленные Им же краски – мертвую материю, стихии земли, воды, воздуха и огня. «И так вся вода трудилась по повелению Творца, и жизнь всех видов, которых никто не может сосчитать, великая и неисповедимая Божья сила показала деятельной и подвижной, так как вместе с повелением возникла в воде способность рождать живые существа»10[2].

Говоря о появлении животных в пятый день творения свт. Василий Великий указывает: «Теперь в первый раз созидается животное одушевленное и одаренное чувством»11[1].

В пятый день, творя рыб и птиц, Господь повелевает: «да произведет вода пресмыкающихся, душу живую» (Быт.1:20). В шестой день звучит: «да произведет земля душу живую» (Быт.1:24). Синодальный перевод не отражает одну особенность, которая отличает акт творения пятого дня от шестого. Рассмотрим соответствующий текст на иврите, греческом и церковнославянском языках.

Библейский стих, рассказывающий о творении пятого дня, соответствующий Быт.1:20:

Иврит:

כ וַיֹּאמֶר אֱלֹהִים--יִשְׁרְצוּ הַמַּיִם, שֶׁרֶץ נֶפֶשׁ חַיָּה; וְעוֹף יְעוֹפֵף עַל-הָאָרֶץ, עַל-פְּנֵי רְקִיעַ הַשָּׁמָיִם.

Перевод:

И сказал Всесильный: «Да воскишит вода кишением живых существ и птицы да летают над землею по пространству небесному»12[1].

Сказал Бог: «Пусть воды наполнятся живыми существами, а над землей, по небесному своду, пусть летают птицы»13[1].

И сказал Б-г: Да воскишат воды кишащим, существом живым, и птица полетят над землей в виду свода небесного!14[1]

Септуагинта:

Καὶ εἶπεν ὁ θεός ’Εξαγαγέτω τὰ ὕδατα ἑρπετὰ ψυχῶν ζωσῶν καὶ πετεινὰ πετόμενα ἐπὶ τῆς γῆς κατὰ τὸ στερέωμα τοῦ οὐρανοῦ. καὶ ἐγένετο οὕτως.

Перевод:

И сказал Бог: [Да] произведут во́ды пресмыкающихся ду́ши живущие и птиц летающих над землёй по тверди неба. И сделалось так15[1].

Церковнославянский:

И рече Бог: да изведут воды гады душ живых, и птицы летающыя по земли, по тверди небесней. И бысть тако16[1].

Библейский стих, рассказывающий о творении шестого дня, соответствующий Быт.1:24:

Иврит:

כד וַיֹּאמֶר אֱלֹהִים, תּוֹצֵא הָאָרֶץ נֶפֶשׁ חַיָּה לְמִינָהּ, בְּהֵמָה וָרֶמֶשׂ וְחַיְתוֹ-אֶרֶץ, לְמִינָהּ; וַיְהִי-כֵן.

Перевод:

И сказал Всесильный: «Да произведет земля существа живые по роду их, скот и гадов и зверей земных по роду их» и стало так17[1].

Сказал Бог: «Пусть земля произведет живые существа по их родам: животных, пресмыкающихся и зверей земных, по их родам»,— и стало так18[1].

И сказал Б-г: Да извлечет земля существо живое, и животное земное по виду его! И было так19[1].

Септуагинта:

Καὶ εἶπεν ὁ θεός ’Εξαγαγέτω ἡ γῆ ψυχὴν ζῶσαν κατὰ γένος, τετράποδα καὶ ἑρπετὰ καὶ θηρία τῆς γῆς κατὰ γένος. καὶ ἐγένετο οὕτως.

Перевод:

И сказал Бог: [Да] произведёт земля душу живущую согласно роду [их], четвероногих и пресмыкающихся и зверей земли́ согласно роду [их]. И сделалось так20[1].

Церковнославянский:

И рече Бог: да изведет земля душу живу по роду, четвероногая и гады, и звери земли по роду. И бысть тако21[1].

Переводчики с иврита, как мы видим, пытаются передать упомянутую особенность тем, что ставят акцент в пятый день творения на воде, которая «воскишит», а в шестой на «существе(ах) живом(ых)», производимом(ых) землей. Если в пятый день центральным объектом описания выступает вода, которая по повелению Господню претерпевает изменение, наполняясь жизнью, то в шестой день наше внимание обращается уже и на животных, «извлекаемых» землей. Живые существа, созданные в пятый день, не приковывают внимание к своему появлению. В то же время животные шестого дня уже приобретают значимость.

Переводчики на греческий язык, а впоследствии на церковнославянский, постарались указать на эту особенность через разницу множественного и единичного числа. Так в пятый день речь о живых существах, произведенных водой, идет во множественном числе. Таким образом, живые существа как бы обезличиваются, теряют свою индивидуальность. Имеют значение только «роды их» (см. Быт.1:21). В шестой же день речь о создании «души живой» идет в единственном числе.

Мы продолжим рассуждение об особенностях пятого и шестого дней творения чуть позже, а пока послушаем как Великий Василий, архиепископ Кесарии Каппадокийской, разъясняет нам эту особенность. «Почему, однако же, водам повелено извести «гады душ живых», а земле — «душу живу»? Потому, как рассуждаем, что естество плавающих причастно, по-видимому, жизни менее совершенной, по самому обитанию своему в грубой воде. И слух у них тяжел, и видят они тупо, потому что смотрят сквозь воду, у них нет ни памяти, ни представления, ни понятия о свычке. Посему слово как бы показывает, что в водных животных плотская жизнь управляет душевными движениями; а в животных, живущих на суше, так как жизнь в них совершеннее, все владычество вручено душе. У большей части четвероногих чувства больше уяснены, представления настоящего изощрены, памятование прошедшего подробно. Посему, как кажется, в водных сотворены одушевленные тела (ибо гады душ живых изведены из воды), в живущих же на суше повелено произойти душе управляющей телом, чтобы обитающие на земле несколько более причастны были жизненной силы»22[1]. Таким образом, святитель Василий Великий делает принципиальное различие между «водными» животными и наземными. Он указывает на то, что живые существа, произведенные водой (в том числе птицы), всего лишь «одушевленные тела», в которых душа по природе всецело зависит от тела (плотской жизни). В то же время, живые существа, произведенные землей, имеют душу, которая управляет движениями тела. Души этих животных более чувственны. У этих животных развиты анализ и память, являющиеся способностями души.

«Поэтому премудрый Создатель повелел прежде, чтобы земля произвела растения, которые имеют только две способности, т. е. расти и тучнеть. Затем Он повелел водам родить тех, к двум тем способностям которых добавилась способность к ощущению; далее тех, кто способен ходить, то есть одушевленных животных, которые приняли душу неразумную и смертную. И только потом, вслед за этим был создан человек, который имеет все названные способности и еще намного лучшую — одаренную разумом и духовным зрением душу, то есть ум и разум, благодаря которым он и выше и лучше всех оных. Но хотя те, кто получает существование от воды, выше растительной жизни растений — они имеют ведь душу и лучший образ жизни, но земных животных они не достигнут не по причине естества, а, напротив, из-за того, что мутны разумом и безгласны. Поэтому то, что несовершеннее, Он создал прежде, и лишь потом выводит из земли состав более совершенных, разделяемый надвое. И то, что бывает от воды, рождается прежде того, что парит по небу. Одно — тело того, другое же — этого, отличное от первого. Плотнее и крепче вода, тоньше и прозрачнее воздух. Оттого и животные различны»23[1].

Сразу отметим, что, несмотря на появление птиц в пятый день вместе с рыбами, жизни птиц святоотеческая мысль уделяет особое внимание. Так святитель Московский Филарет, описывая пятый день творения, пишет: «нет нужды относить происхождение птиц ни к водам, ни к суше, а должно полагать, что вследствие изволения Божия они явились летающими по земле под твердию небесною. Ибо сие только понятие неоспоримо заключается в Божием воззвании по ближайшему переводу слов Моисеевых, и ею наипаче понятие благоприятствует примечаемому в творении соответствию между животными и стихиями»24[1]. Великий Каппадокийский учитель не просто выделяет птиц в отдельный класс живых существ на том основании, что появились они из воды, а летают по воздуху, святитель Василий придает их образу жизни особый смысл: «Почему и птиц произвел из вод? Потому что у летающих с плавающими есть как бы некоторое сродство. Как рыбы рассекают воду, посредством движения перьев поступая вперед, а чрез обращение хвоста давая себе то поворотные, то прямые направления, так и в птицах можно видеть, что они подобным образом плавают по воздуху на крыльях. Посему, так как у тех и других одно свойство — плавать, то происхождением из вод сообщено им одно некоторое сродство»25[2]. Из пространного описания птиц Василием Великим, а вслед за ним Иоанном экзархом Болгарским следует, что птицы по образу жизни и происхождению как бы связующее звено между водой, землей и небом. Блаженный Августин появление птиц из воды в тексте бытописателя объясняет ее (воды) присутствием, но в разном агрегатном состоянии, в водоемах и в воздухе. Раз вода присутствует в виде пара в воздухе, то, по мнению Августина, Моисею не было нужды отдельно указывать на воздух, описывая появление птиц. «Не сказано: «Да произведет вода пресмыкающихся, душу живую, а воздух — пернатых, летающих над землей», а говорится, что тот и другой род животных произведен из воды. Таким образом все, что только в водах есть волнующегося и текучего, или парообразно-разреженного и висящего (в воздухе), так что первое является распределенным между пресмыкающимися, а последнее — между летающими, — отнесено (бытописателем) к влажной стихии»26[3]. Сделав комментарий относительно схожести стихии происхождения птиц с водой, Августин, подобно Василию Великому, проводит параллель и между образом жизни рыб и птиц: «тела птиц носит на себе имеющаяся в воздухе влага, в которой птицы при полете удерживаются на крыльях так же, как рыбы держатся на своего рода крыльях при плавании»27[4], но выделяет особо птиц за их душевные свойства: «если бы даже отсутствие памяти или тупость чувств лишали рыб права называться «душою живой», то этого права, несомненно, нельзя отнять у птиц, пение которых, искусное устройство гнезд и воспитание птенцов свидетельствуют о хорошей памяти и живости чувств»28[5]. В объединении Божественным Откровением существ плавающих и летающих «мы ясно ощущаем, что перед нами не космогония в современном смысле этого термина, но некое иное видение бытия и его иерархичности, видение, для которого решающее значение имеет тайна формы, "вторичные качества" чувственного мира (столь пренебрегаемые наукой), обращающие нас к умозрительным глубинам, к "логосам" творения; это видение стало очень трудным для нашей падшей природы, но мы можем вновь обрести его в "новой твари" - Церкви, как в литургическо-сакраментальном космосе, так и в θεορια φυσοκη подвижников»29[6].

Хочется обратить внимание на то, что, во-первых, в шестой день после животных Господь творит человека. Животные шестого дня удостоены появиться в одно время с образом Бога, венцом творения – человеком, задуманным по образу и подобию Творца. Во-вторых, единственное число, в котором упоминается «душа живая» в шестой день творения, вызывает аналогию с единственным числом, используемым Св. Писанием для описания творения человека. «Сотворим человека» (Быт.1:26). Очевидно, что замысел Предвечного Совета простирался не только на одного праотца Адама, но и на всех людей живших, живущих и еще не родившихся. Однако Писание говорит не «Сотворим людей», а «Сотворим человека». Тем самым подчеркивается, что каждый человек по отдельности, индивидуально является носителем образа Божия. Каждый человек имеет индивидуальное, личностное, ипостасное бытие в общечеловеческой природе, общей для всех людей.

Насколько велика разница между душами людей и животных показывает святитель Григорий Нисский. По его мнению, эта разница настолько велика, что если мы называем душой душу человека, то аналогичным термином у животных называется лишь «не действительная душа, а некая жизненная деятельность, названием приравниваемая душе»30[1]. И хоть между душами животных и людей, созданных в один шестой день, огромная разница (Предвечный Совет, образ и подобие, «дыхание жизни» (Быт.2:7) при создании человека), указанная особенность дает основание предположить, что еще одно важное отличие животных пятого дня от животных, появившихся в день шестой заключается в том, что последние могут иметь индивидуальное, личностное, ипостасное бытие каждый в «своем роде». Говоря о множестве душ животных в пятый день, Св. Писание как бы говорит – все они лишь часть единой природы. Единственное число шестого дня говорит о том, что каждая душа, хоть и принадлежит своей природе, но имеет возможность индивидуализации при определенных условиях. Более подробно на важности нашего предположения, на значении и условиях возможного ипостасного бытия отдельных особей животных остановимся ниже, когда будем подводить итоги наших рассуждений в главе VIII.

Глава III. Актуальность первых заповедей

В шестой день, непосредственно после творения животных, Господь творит человека. Самому акту творения человека посвящено много специализированной литературы, поэтому останавливаться подробно на этом вопросе, выходящем за рамки темы работы, не будем. Исследуем другой вопрос. Какие заповеди были получены человеком, и сохраняется ли их актуальность в настоящее время.

Первой заповедью, полученной прародителями от Бога, была заповедь об умножении рода человеческого: «плодитесь и размножайтесь» (Быт.1:28). Оставим за пределами рассмотрения возможную форму выполнения этой заповеди Адамом и Евой до грехопадения. Этот вопрос довольно подробно освящен святоотеческой мыслью, которая считает, что исполнение этой заповеди не имело в основе сексуальное влечение. ««Раститеся и множитеся», не означает непременно размножения через брачное соединение. Ибо Бог мог размножить род человеческий и другим способом, если бы люди до конца сохранили заповедь ненарушенною»31[1].

Бог «предусмотрел, что произволение человеческое не пойдет прямым путем к прекрасному и потому отпадет от равноангельской жизни, то, чтобы не сделалось малым число душ человеческих, утратив тот способ, каким ангелы возросли до множества, поэтому самому промышляет для естества способ размножения, сообразный для поползнувшихся в грех, вместо того что прилично ангельскому величию, насадив в человечестве скотский и бессловесный способ взаимного преемства»32[1]. Хоть сам святитель Григорий Нисский сомневался в правильности своего предположения о том, что лишь после грехопадения происходит изменение самого способа размножения людей, но так же, как святитель Григорий Нисский думали, например, прп. Максим Исповедник, «блаж. Феодорит Кирский, св. Иоанн Дамаскин и многие другие византийские богословы»33[2].

Отделим вместе с отцами Божественную заповедь от формы ее выполнения и отметим для себя два момента. Первое это то, что актуальность заповеди, возможность ее исполнения, осталась у людей и после грехопадения. А второе это то, что форма исполнения, как последствие грехопадения, претерпела изменение и стала тесно связана с интимной жизнью людей.

После повеления размножаться Господь дает прародителям заповедь по отношению к земле: «наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт.1:28). В нашем представлении понимание этой заповеди тоже не вызывает сложности. Предыдущей заповедью Господь повелевает умножать род человеческий. Людям же необходимо где-то жить, что мы и делаем, наполняя Землю нашими потомками. Заповедь про обладание землей, властью над ней нам тоже понятна. Более того, концепция «человек – царь природы» как будто прямо проистекает из заповеди обладать землей.