Смертельный удар

─ Мои воины уже давно ждут приказа атаковать, ─ ответил Аргим, вытирая сальные руки о штаны и стряхивая крошки с бороды, ─ И мне все равно, сколько греков прячется в здешних лесах.

«А мне нет, ─ подумал Леха, отпив вина из раззолоченной чаши, ─ их тут по первым прикидкам почти вдвое больше, чем нас. От Иллура помощи сейчас не допросишься, он гетов добивает, а из Тиры корабли долго ждать, да и не пробиться им будет. Так что придется самим как-нибудь себе путь расчищать. И надо тут как-то хитростью, а не лихим кавалерийским наскоком. Хотя и он пригодиться. Без конницы, ─ ни куда. Мы, скифы, прежде всего всадники и уж потом, все остальное».

─ Ты не горячись, Аргим, ─ попытался успокоить своего собеседника Ларин, предаваясь размышлениям и продолжая разглядывать карту, ─ недолго тебе ждать осталось. До врага рукой подать. Но сил у нас на всех сразу не хватит, поэтому важно не ошибиться с направлением главного удара. Надо разбить их поодиночке.

Закончив эту тираду, Леха сам удивился, каким вдруг стал рассудительным. Раньше он, не раздумывая, ввязался бы в бой, а потом наблюдал за развитием событий. Теперь же, от него требовалось не просто шашкой махать и в атаку ходить, а ходить так, чтобы добиться результата. Задача царем была поставлен ясная, – освободить выход к морю. А между отрядами скифов и морем находилось множество греков, запиравших всю дельту. Конечно, можно было попытаться совершить обходной маневр по дальнему берегу, но освободить один берег было мало, нужно было очистить от греков все русла и протоки. А без атаки флота тут было не обойтись. Греки же никогда дураками не были, и теперь, Ларин готов был голову отдать на отсечение, подготовили ему немало сюрпризов.

Аргим угрюмо замолчал. По лицу скифа, облаченного в чешуйчатый панцирь, было видно, что он уже давно скакал бы на коне в ночь. Не любил он долгих разговоров. Надо сказать и Ларину уже надоело изображать из себя великого полководца, пытаясь разгадать замысел греков. Да и вряд ли он был слишком коварным. Ясно было, что, прежде всего они готовилось отразить нападение флота по двум главным руслам и держаться до тех пор, пока не подойдут подкрепления фиванцев по суше.

Сейчас армия Фив обосновалась лагерем где-то между Аполлонией и Одессом. Ларин с большим удовольствием нанес бы удар именно по этому городу, в котором прятался старейшина Иседон. Но дожидаться того момента, когда к и без того сильному военно-морскому соединению греков подойдет армия еще одного полиса Ларин не хотел.

Терзали его ничем не подтвержденные, но тревожные, сообщения о том, что афинский флот уже покинул гавани и направляется в этот район. Эти сообщения Ларин слышал еще со времен битвы с аргосцами, и казались они ему не более достоверными, чем сообщения о прибытии спартанцев, о которых никто не мог точно сказать, покинули они территорию Лакедемона или все еще размышляют, нужна ли им эта война. Но, радости не добавляли. Воевать один на один со всей Элладой Ларин не очень хотел, но, надо сказать, и не боялся. Когда он понял, что врагов уже больше, чем его солдат, страх уступил место наглости. Какая разница насколько больше врагов вдвое или в десять раз, все равно другого выхода не было, ─ царь приказал побеждать. А Иллур не любил ослушания.

Проведя пальцем по кожаной карте вдоль левого русла, Ларин разглядел протоку, что в среднем течении, не доходя до моря, отворачивала вправо и выводила прямиком в глубокий залив, на другом конце которого стояла греческая фактория под названием Истр. Ближний к дельте город, который требовалось взять. Протока казалась слишком прямой для природного творения. Леха припомнил, что перебежчик рассказывал о том, будто бы это был канал, прорытый специально для скорейшего сообщения с факторией. Этим путем постоянно пользовались сами греческие купцы, поднимавшиеся по реке, и все, кто плыл торговать с ними.

─ Надо бы пробиться сюда, ─ подумал вслух Ларин, ─ так мы и к морю быстрее выйдем, и к городу приступим. А как только пойдем на штурм, и весть распространится, что мы уже в тылу у них порядок наводим, тех, кто в дельте еще останется, как ветром сдует. Во всяком случае, добить их будет легче. Не выстоят греки против нас тогда, это точно.

Аргим придвинулся к кожаному свитку, придавленному с двух сторон акинаком и ножнами, внимательно посмотрел на указанное пальцем Ларина место. Кивнул, расплывшись в улыбке.

─ Дело говоришь, Ал-лэк-сей, ─ Аргим встал, ─ приказывай.

Ларин тоже встал в радостном возбуждении. От принятого решения у него словно гора свалилась с плеч, а предстоящая схватка казалась уже выигранной.

─ Возьмешь достаточно воинов и сам с ними ударишь вдоль русла к этой протоке, ─ приказал Леха, ─ ты должен раньше меня оказаться там и держать вход в протоку свободным. Еще тысячу воинов пошлешь вдоль второго русла, чтобы навести шороху там и запутать греков. До середины дня они должны думать, что мы наступаем по всему фронту. Я одновременно ударю со своими кораблями по воде к протоке, а часть также отправлю другим путем для отвода глаз. Если пробьются хорошо, если нет, тоже не страшно. Главное, чтобы греки увязли в бою и не обошли нас.

─ Все понял, ─ Аргим уже направился к выходу из шатра, ─ сейчас же отправлю людей.

─ Обожди, ─ остановил его Ларин, поправив кожаный пояс, ─ на случай, если вдруг греки нам в тыл вознамерятся прорваться или разгадают наш удар, оставь здесь в лагере еще людей. А остальных отведи назад по реке пусть в засаде сидят. Их дело ждать приказа наступать на Истр с севера, чтобы нам легче на юге воевалось.

Аргим молча кивнул, растворившись в предрассветной мгле. Приняв решение, Ларин свернул карту и, спрятав ее в специальный тубус из толстой кожи, повесил на плечо наподобие планшетки командиров будущего. В пути он еще не раз собирался взглянуть на нее. А затем, выпив залпом чашу красного вина, перекинул через другое плечо ножны акинака, и вышел вслед за скифом из шатра. Внутри было жарковато и Лехе захотелось пройтись. Кроме того, нужно было отдать приказ о наступлении капитанам и Ларин решил сделать это лично, не вызывая всех к себе. Несмотря на теплую осень, ночи уже бывали прохладные, особенно у воды, и Ларин приказал в этот раз разжечь угли в командирском шатре, о чем уже не раз пожалел.

Шатер стоял на высоком холме, с которого днем открывался хороший обзор на излучину реки, выбранную для стоянки скифского флота. Ночью все укрывала вязка мгла, а костров Ларин приказал не разводить у самой воды. Однако, близился рассвет, и кое-что можно было рассмотреть уже сейчас.

Миновав охрану из дюжины рослых скифов, которых возглавлял Инисмей, Леха остановился на мгновение, желая осмотреться. Уперев руки в бока, адмирал вздохнул полной грудью напоенный ароматами леса воздух и прислушался к звукам. Он услышал лишь крики ночных птиц и шум налетавшего ветерка. Огромный лагерь скифской конницы и моряков каким-то чудом умудрялся сохранять почти полную тишину. Лишь изредка сюда долетало ржание коней или приглушенный шум разговоров. За те несколько минут, что адмирал провел в созерцании берега, шум из лагеря конной армии стал доноситься сильнее, ─ похоже, Аргим уже отдал свои приказы.

Леха скользнул взглядом по видневшимся на фоне розовеющего неба силуэтам кораблей. Большинство были триерами, но и парочка квинкерем имелась. На одной из них Ларин устроил свой плавучий штаб, сделав ее флагманом, а капитаном по привычке назначив Токсара, давно ставшего его правой рукой. Больших кораблей было пятнадцать, не считая еще флотилии бирем, коротавшей ночь за мысом.

─ Я пройдусь вдоль берега, ─ заявил Леха, появившейся сбоку тени, ─ возьми человек пять. Пойдете со мной.

Тень молча кивнула.

─ И еще, Инисмей, ─ добавил Ларин, которому в голову пришла новая идея, ─ пошли кого-нибудь разыскать мне Каранадиса. Пусть придет к шатру и здесь дожидается. Мы скоро вернемся.

─ Будет сделано, ─ звенящим шепотом подтвердил сотник, уже оправившийся от раны, полученной за время долгого плавания по реке.

Инисмей немедленно отрядил одного из воинов разыскать ленивого грека. Когда его не использовали для боевых действий, Каранадис любил коротать время за кувшином вина и в компании молодых пастушек, предаваясь плотским утехам при любой возможности. И чем страшнее была битва, которую он видел, тем сильнее Каранадис пил, стараясь заглушить переживания. Смелым парнем Леха его не мог назвать никак, но никто из бойцов не додумался до того, чтобы соорудить столько взрывчатых веществ. А осада крепости в верховьях Истра, где впервые был применен их «совместный проект», Ларину запомнилась надолго. Такого ужаса даже видавшие виды греки не испытывали.

И сейчас Каранадис, вероятно, смотрел десятый хмельной сон, но Ларина это не волновало. Адмирал начинал наступление и желал поговорить со своим военным советником. Хотел обсудить новую идею, как использовать прототип еще не доведенной до ума «ракетной установки» в морском бою.

Когда Ларин в сопровождении охранников прошел мимо нескольких упрятанных в землю костров, окруженных тихо балагурившими моряками и морпехами, вдоль берега на север проскакал большой отряд конницы. Скифы спешили достичь ближайшей переправы, которую по приказу Ларина навели плотники, соединив через несколько островов два берега реки наплавным мостом, основанием для которого послужили биремы. Берег напротив моста и километров на десять в глубину с другой стороны тоже контролировался людьми Аргима. Второе широкое русло отходило в сторону позади лагеря, там тоже «дежурили» скифские всадники и стояло несколько судов.

Но вот дальше, между ними, начинались обширные земли, изрезанные протоками, где давно были замечены греческие разъезды и лодки с наблюдателями, пытавшимися подобраться поближе к лагерю. Большие корабли неприятеля Ларин рассчитывал встретить не раньше, чем через несколько часов плавания по ближнему широкому руслу. Греки не спешили нападать на лагерь, предпочитая сконцентрировать силы для обороны. Здесь скифская конница далеко не всегда могла действовать широким фронтом, на что, вероятно, и был расчет.

Не успел Ларин приблизиться к своему флагману, преодолев несколько патрулей, как увидел тень охранника, метнувшуюся по сходням на корабль, и услышал сдавленный шепот «Ал-лек-сей идет!». Когда он сам поднялся на борт квинкеремы, что была пришвартована к наскоро построенному пирсу, ─ все-таки армия Ларина стояла здесь уже вторую неделю, ─ ему на встречу выбежал Токсар в полном вооружении, словно только и ждал появления своего господина.

─ Ну, как прошла ночь? ─ поприветствовал его Ларин, и не дожидаясь ответа направился к другому борту, чтобы взглянуть с его высоты на реку, которая уже начала проявляться в лучах быстро поднимавшегося солнца.

─ Все тихо, ─ доложил Токсар, ─ разведчиков не было. Шума никто не поднимал. Гребцы и команда отдыхают.

─ Это хорошо, ─ кивнул Ларин, вглядываясь в расплывчатый силуэт моста по которому в отдалении глухо стучали копыта конницы, переправлявшейся на другой берег, и повторил, ─ это хорошо. Шум нам раньше времени ни к чему.

Инисмей и охранники застыли позади в нескольких шагах.

─ Корабль в порядке? ─ на всякий случай поинтересовался Леха, отходя от борта и медленно направляясь к носу, где виднелись две хищного вид баллисты.

─ В полном, ─ отрапортовал Токсар, едва не вытянувшись по струнке, ─ весла починили, изготовили новые взамен сломанных. Мачты на месте. Баллисты и катапульты работают исправно. Ядер хватает. Воины хотят драться. Мы готовы отплыть хоть сейчас.

─ Вот и отдай приказ к отплытию, ─ порадовал его Ларин, ─ как рассветет, выдвигаемся. Сегодня начнем новое дело.

─ Наступаем? ─ радостно уточнил Токсар, и добавил, тряхнув бородой, ─ Пора пустить кровь этим хитроумным грекам, а то мы здесь уже устали от безделья.

─ Пора, ─ не стал спорить Леха, ─ только прикажи убрать вон те баллисты с носа.

─ Зачем? ─ не поверил своим ушам командир корабля, ─ как же мы тогда будем обстреливать греков? Ведь нас ждет впереди целый флот.

─ Есть у меня одна мыль, ─ туманно намекнул Ларин, не став пока раскрывать все Токсару, ─ на их места поставим другое орудие. Покрупнее. Так что пока расчисти место, а я к тому времени вернусь на борт. Надо поговорить кое с кем и другие корабли навестить.

Оставив Токсара в некотором недоумении, адмирал проследовал к ближайшей триере. Встретившись с ее капитаном на берегу у самого борта, ─ в ожидании дальнейшего плавания корабль был вытащен на берег, ─ Леха объявил о начале наступления и велел сообщить о нем остальным.

─ Выступаем, как рассветет, ─ сказал он рослому скифу, представшему перед ним в сопровождении гортатора, ─ проверить все орудия. Морским пехотинцам быть готовыми к бою. Греков впереди много и просто так они нас не пропустят. Драка будет жестокая.

─ Мы готовы, ─ обрадовался не меньше Токсара командир триеры, и оглянулся на своих пехотинцев, ночевавших прямо на берегу под открытым небом, ─ давно ждем.

Крепкие бойцы в чешуйчатых панцирях с мечами и топориками на боках, которых разбудил шум столь ранних переговоров, поднимались с земли, осторожно поглядывая в сторону адмирала и его свиты.

«Да уж, ─ мысленно согласился с ним Ларин, скользнув взглядом по рослым воинам, и словно оправдывая свое длительное бездействие, ─ мне самому тут не очень нравиться сидеть, но, что поделать, раньше было нельзя».

─ Время пришло, ─ громко и назидательно заметил адмирал вслух, направляясь дальше, ─ как только отплывет мой корабль, двигайтесь за нами следом.

Перед тем как вернуться к себе в шатер, Ларин дошел до следующего корабля, так же обсыхавшего на берегу. Рядом с ним были вытащены на берег еще четыре триеры. Вокруг вповалку спали пехотинцы и виднелось несколько палаток.

─ Позови капитана, ─ приказал Леха, останавливаясь у первого корабля, в двух шагах от охранника, преградившего вход в палатку. Сам он не пожелал влезать в это узкое сооружение, в несколько раз меньшее, чем его шатер на холме. Хотя и мог.

Вместо этого он остановился рядом с палаткой, осматривая боевое соединение триер, которое собирался послать на отвлекающий маневр по другому руслу. Здесь были собраны корабли из эскадры Тернула, слишком хорошо известного Ларину. Многое было связано с этим городом, и большинство из этих событий Леха не особенно хотел вспоминать. Чего стоила только смерть Гнура, ─ тела никто не видел, но Ларин уже почти не сомневался в его смерти, ─ и предательство Иседона, обитавшего тогда в замке неподалеку. Леха поймал себя на мысли, что к морякам из эскадры Тернула он поневоле относился более спокойно, чем к остальным, хотя они были в этом невиноваты.

«Надо же кого-то послать в этот рейд, ─ оправдывал себя Ларин, когда его взору предстал широкоплечий скиф с орлиным носом, спавший не снимая доспехов, ─ и для дела лучше, если это будет сплоченное в боях соединение. Да не из самых последних. А эта эскадра как раз из таких».

Отогнав мысли о том, что кораблям из Тернула придется атаковать значительно превосходящие силы греков, в результате чего многие из них не вернуться назад, Ларин успокоил себя тем, что остальным тоже придется не сладко. На войне, как на войне.

─ Здравствуй, Арсак, ─ приветствовал адмирал одного из своих лучших боевых командиров, ─ пройдемся. Я хочу кое-что тебе сообщить.

Жестом остановив двинувшихся за ними охранников Инисмея, Ларин отвел капитана к самому берегу, где шумели воды реки и, остановившись у большого валуна, сказал.

─ Мы начинаем наступление на греков. Немедленно.

─ Боги услышали мои молитвы, ─ воздел руки к небу Арсак, длинную бороду которого развевал ветер.

«Как все тут устали ждать, ─ усмехнулся в душе Ларин, ─ но, это к лучшему».

─ Но, воевать мы будем с тобой в разных водах, ─ объявил Ларин, ─ я с основной частью кораблей отплываю по этому руслу и нападу на греков ниже по течению. Ты же возьмешь всю эскадру из Тернула и отправишься в другое русло, где сделаешь то же самое.

Бывалый капитан все понял с полуслова и слегка нахмурился, но ничего не сказал.

─ Ты должен атаковать греков, сколько бы их тебе не встретилось, и воевать так, что бы они думали лишь о бегстве и спасении.

Арсак обернулся, посмотрел на свои пять кораблей, слегка усмехнулся и проговорил, словно отливая каждое слово из бронзы.

─ Они пожалеют о том, что родились, когда повстречаются со мной, ─ пообещал скиф.

─ Не сомневаюсь, ─ подтвердил адмирал, слегка качнув головой и прищурившись от первых лучей солнца, упавших на его лицо.

─ Я буду держаться до тех пор, пока у меня останется хотя бы один корабль, ─ добавил Арсак.

─ Возьмете еще дюжину бирем, в бою пригодятся, ─ добавил Ларин, ─ они повезут пеших солдат, которые должны захватить берега и наступать по ним вместе с конницей Аргима, которая уже на пути туда.

Услышав о том, что предстоит совместное с наступление конницей, Арсак повеселел. Его шансы вернуться живым мгновенно выросли в глазах самого капитана. Теперь скифа еще меньше волновало, сколько греков ему повстречается.

─ Отправляйся немедленно, ─ приказал Ларин, заканчивая разговор, ─ и не забывай слать мне гонцов с сообщениями о том, как продвигаются дела. Особенно, когда пробьешься к морю.

Капитан усмехнулся во весь рот, оценив шутку, и Ларин заметил, что у него не хватает двух верхних зубов, выбитых в какой-то схватке, да и вся верхняя губа с правой стороны лица была немного обезображена ударом рукояти меча. Впрочем, самого Арсака это уже давно не беспокоило, словно таким и родился.

Расставшись с капитаном эскадры из Тернула, Леха окинул взглядом на глазах оживавшее побережье, ─ сотни солдат умывшись в водах реки, уже закончили трапезу, свернули немногочисленные палатки, и под окрики своих командиров, поднимались на корабли, бряцая оружием.

─ Ну, пора и нам, на корабль, ─ произнес он, вновь прищурившись на солнце, осветившем прибрежный лес и заставившем сверкать речку, ─ только сначала ненадолго вернемся к шатру.

И в сопровождении охранников, он пробрался сквозь проснувшийся лагерь к своему походному жилищу. Первое что он увидел, поднявшись на холм, ─ жалкую фигуру грека, который сидел на камне в десяти метрах от шатра, всем видом изображая страдание. Приблизившись и рассмотрев его опухшее от безудержного пьянства лицо, Леха решил, что тот и в самом деле страдал. Еще бы, разбудили не дав оклематься после очередного возлияния.

─ Что случилось, хозяин? ─ жалобным голосом вопросил Каранадис, когда Леха приблизился к своему шатру, ─ что за шум стоит в лагере в такую рань? Мы куда-то отправляемся? Так ведь было хорошо до сих пор.

─ Если ты забыл, ничтожный грек, то вокруг идет война, ─ напомнил Леха, жестом приказывая ему следовать за собой, но вдруг резко останавливаясь у входа в шатер, ─ и мы как раз отправляемся на очередную встречу с твоими соплеменниками. Ты мне нужен на этой войне. И если ты еще раз напьешься до беспамятства, то я лично прикажу Инисмею содрать с тебя кожу. Живьем. Понял?

Каранадис, трусивший вслед за Лариным, остановился как вкопанный и смерил недоверчивым взглядом сотника, словно не мог представить, что этот давно знакомый ему воин осмелится выполнить приказ своего хозяина. Но вид грозного, заросшего бородой скифа, сверкавшего из-под шлема и кустистых бровей злыми холодными глазами, быстро привел его в чувство. Каранадис посмотрел на его жилистые руки, одна из которых сжимала рукоять меча, и Леха тут же прочел в его глазах клятву бросить пить. Если не навсегда, то уж точно до тех пор, пока Инисмей будет находиться поблизости.

Оказавшись в душном шатре, Ларин опустился на ковер и, взяв с подноса чашу с вином, первым делом выпил его на глазах у изумленного грека, не предложив тому даже сесть. Долго разговаривать Леха не собирался, а урок преподать следовало. Впереди намечалось немало сражений с участием техники и боеприпасов, изготовленных руками этого изможденного гения, и нужно было позаботиться, чтобы тот был всегда в форме. Гении, как известно, бояться физического воздействия. Но об этом, обратив внимание на Инисмея, Леха уже позаботился. Осталось только дать понять расслабившемуся оружейнику, что адмирал не всегда будет позволять ему делать все, что угодно, даже несмотря на его явную ценность. И Ларин уже обдумывал, какое бы еще внушение сделать, но, взглянув на Каранадиса, решил остановиться на этом. Тот и так был ни жив, ни мертв от страха.

«Ладно, хватит с него, ─ решил Ларин, смягчаясь, ─ Еще формулы свои от страха позабудет, чем я потом буду стены да ворота взрывать».

─ Ракеты готовы? ─ перешел к делу адмирал.

─ Давно уже, ─ не повел и ухом грек, услышав это название, зато мгновенно протрезвел, ─ как вы приказывали, пять штук. Лежат в ящиках на дальнем конце лагеря, под охраной бойцов Уркуна

Ларин уже не раз обсуждал с греческим оружейником конструкцию нового метательного приспособления, а для краткости назвал эти далеко не совершенные прототипы, что использовались вместо начиненных горючей смесью горшков, ракетами. Каранадис спорить не стал. Ракеты, так ракеты. Не он ведь их изобрел.

─ Только мы же их ни разу не испытывали с того самого дня, как уплыли из крепости после битвы с аргосцами, ─ на всякий случай добавил грек.

─ Придется рискнуть, ─ заявил Ларин, отправляя в рот засахаренные фрукты с подноса, ─ скажешь Уркуну, чтобы перетащили все на мой корабль, вместе с установкой. Я для них уже присмотрел местечко.

─ Вы собираетесь стрелять ими прямо с корабля? ─ изумился Каранадис, даже сделав пару шагов вперед, ─ но, ведь он же деревянный. И если один из этих снарядов взорвется…а если все…

─ Придется рискнуть, ─ повторил Ларин, поднимаясь и направляясь к выходу.

Поравнявшись с осоловевшим оружейником, он хлопнул его по плечу.

─ Не дрейфь, Каранадис! Греческих кораблей впереди много. Да на берегу солдат будет достаточно, укрепления всякие. А борт у нас самый высокий, как ни крути. Так что, придется рискнуть. Иди, готовь свою установку. А я пойду гляну, как там катапульта Архимеда. Тоже с собой прихватим. Пригодится.