Керенский. В шаге от краха

Керенский протянул руку, одновременно внимательно рассматривая стоящего перед ним бывшего царского чиновника. Это был благородного вида человек, в чертах лица которого чувствовалась порода, а кроме того, просматривались французские корни. Нос с большой галльской горбинкой, мужественный подбородок, покрытый короткой бородой, и зачёсанные назад волосы дополняли его облик.

«Ну, облик обликом, а как он будет работать и где можно применить знания этого человека?» – размышлял Керенский. Глядя в спокойные голубые глаза генерала он понимал, что этот человек наверняка честен перед собой, и это качество подтверждалось и материалами, собранными на всех осуждённых в феврале жандармов.

– Рад, что вы согласились работать на меня.

– Я буду работать ради России и для неё. И прошу меня называть по первой части моей длинной фамилии, то есть, как у вас сейчас модно – товарищ Брюн.

– Как вам будет угодно. Но работать вы будете на меня, раз я уже представляю интересы России. Нравится это вам или нет. Я думаю, что вы понимаете, что в новом качестве сможете влиять на события, происходящие с нашим Отечеством. В противном случае ваша судьба была бы печальна, и вы ничем не смогли бы ему помочь. Да и себе тоже. Надеюсь, все господа, здесь присутствующие, понимают это?

Понимали все. К Керенскому стали подходить другие офицеры и представляться. Попель Иван Юлианович, ротмистр, представился следующим, затем полковник Герарди Борис Андреевич, подполковник Козловский Пётр Станиславович. Лица незнакомых людей мелькали перед глазами Алекса. Напрягая память, он старался их запомнить, насколько это было возможно.

Фамилии всех подходивших к нему жандармских офицеров не отложились у Керенского в памяти. Да это и не нужно было, главное, что он видел каждого в лицо. И этого было достаточно. Слишком много людей, слишком много забот. С этим трудно было справиться в одиночку. Но теперь можно было переложить часть работы на других.

В любых условиях, а особенно сейчас, на ключевых местах нужны компетентные люди. Керенский работал, как и англичане. То есть с тем человеческим материалом, который был, а не с тем, который только предстояло создать, как это сделали французы.

В комнате был один стол, а вокруг него и возле стен стояли стулья.

– Господа, прошу присаживаться, – объявил Климович, когда знакомство Керенского со всеми состоялось. Все разместились кто где. Керенский усмехнулся.

– Господа, в силу определённых причин, непосредственным участником которых я стал, настоятельно рекомендую не употреблять при незнакомых людях это обращение. Старайтесь привить у себя привычку обращаться к людям «товарищ» или «гражданин». Возможно, сначала это будет вам сделать неловко, но придётся. Рабочие и крестьяне для вас – это граждане, интеллигенция и прочие – товарищи, так будет правильнее. Между собой можете называть себя как угодно, но без ненужных свидетелей. Это новое правило.