Светарий. Любовь сквозь Вселенную

Глава

* Действие романа разворачивается в вымышленной вселенной. Все персонажи, локации, космические объекты, технологии и события являются плодом воображения автора. Любые совпадения с реальными историческими лицами, современниками или фактами случайны.

Пролог: Крик Земли

Земля умирала. Некогда цветущая планета, колыбель человечества, теперь напоминала увядающий цветок, с которого безжалостно срывали лепестки. Это не было случайностью. Это не было природным катаклизмом. Это было медленное, мучительное самоубийство, растянувшееся на столетия. Всё началось с великой индустриальной эры, когда человечество, опьянённое собственной мощью, решило, что оно — цари природы. Люди сверлили недра, выкачивая чёрную кровь планеты. Они вырубали лёгкие Земли — древние леса, заменяя их бетонными джунглями. Они отравляли реки, пока те не превращались в мёртвые артерии, несущие не жизнь, а яд. Они насыщали атмосферу дымом, пока небо из голубого не стало серым, а потом и багровым от химических испарений. Промышленники — новые короли мира — строили свои империи на костях планеты. Их не волновало, что будет через сто лет. Их волновала только прибыль. Власть. Контроль. Жадность стала новым богом, и ему приносили в жертву всё: океаны, полные пластика; воздух, от которого горели лёгкие; почву, неспособную родить даже сорняк. Климат сошёл с ума. Там, где были луга, теперь простирались пустыни. Там, где росли леса, теперь чернели выжженные пустоши. Ледники таяли, заливая прибрежные города, а в других местах начиналась великая засуха. Человечество, осознав, что его дом вот-вот рухнет, начало войну за остатки ресурсов. Войны стали ещё более жестокими, чем сама природа. Города обращались в руины. Миллионы гибли. И тогда самые богатые, те, кто и довёл планету до такого состояния, начали строить ковчеги. Огромные космические станции и колонии на соседних планетах, куда можно было сбежать, оставив умирающий мир тем, кто не мог себе этого позволить. Но были и те, кто остался. Те, кто верил. Те, кто помнил, какой Земля была когда-то. Те, кто готов был бороться до конца. Они называли себя Хранителями Надежды. Их штаб располагался в руинах старой обсерватории, откуда когда-то смотрели на звёзды с восхищением, а теперь — с мольбой. И однажды их датчики зафиксировали нечто невероятное: слабый, почти мифический сигнал, исходящий из самой ткани космоса. Древние тексты называли его эхом Светария — легендарного кристалла, способного исцелять целые миры.

Никто не знал точно, где он находится. Никто не знал, как он выглядит. Но надежда, вспыхнувшая в сердцах отчаявшихся, была сильнее любого знания. Нужен был тот, кто отправится в это безумное путешествие. Тот, у кого хватит смелости, веры и чистоты сердца, чтобы услышать зов. Им оказался человек, которого сама судьба готовила к этому пути. Его звали Адам.

Глава 1: Тот, кто слушает сердцем

За тридцать пять лет до того, как его имя стало легендой, Адам был просто мальчиком, бегающим босиком по росистой траве небольшой деревни, затерянной среди бескрайних полей. Он родился и вырос в месте, которое, казалось, само время обходило стороной — уголке Земли, где природа ещё дышала полной грудью. Его детство было соткано из простых, но бесценных моментов: он помнил шершавую кору старой яблони, на которую забирался с книгой, тёплое парное молоко, которое давала бабушка, и запах свежескошенной травы в летний полдень. По вечерам они ходили с ней собирать целебные травы на дальнем лугу. Бабушка, знавшая сотни древних рецептов, учила его слышать голоса растений, чувствовать дыхание земли, разговаривать с ветром. Она говорила, что у всего в этом мире есть душа, нужно только захотеть её услышать. Маленький Адам верил ей безоговорочно. Особую любовь он испытывал к реке, что протекала за околицей. Её прохладные воды были свидетелями его первых побед, когда он учился плавать, его мальчишеских тайн и звонкого смеха с друзьями. Именно там он чувствовал себя по-настоящему свободным, по-настоящему счастливым, по-настоящему дома. Но в его жизни была и другая, тайная сторона. С ранних лет его посещали сны — яркие, необыкновенно реалистичные. Ему снились далёкие планеты, пылающие под алыми солнцами, океаны из жидкого света и города, построенные из кристаллов. Но самым ярким, самым запоминающимся образом была женщина. Она приходила к нему не каждую ночь, но всегда неожиданно. У неё не было постоянного лица, но от неё всегда исходило золотисто-фиолетовое сияние, окутывающее теплом и покоем. Она смотрела на него с такой бесконечной, всепрощающей любовью, что у мальчика захватывало дух. Она никогда не говорила, лишь мягко улыбалась, но Адам просыпался со странным, щемящим чувством, будто он знал её целую вечность, и от этого знания на душе становилось одновременно и радостно, и невыносимо тоскливо. Он никому не рассказывал о своих снах, боясь, что его поднимут на смех, но с годами это чувство родства с незнакомкой лишь усиливалось. Он знал, что должен её найти.

Повзрослев, Адам поступил в Академию Межвидовых Коммуникаций — место, где готовили Мостов, людей, способных устанавливать контакт с нечеловеческими формами разума. Дар телепатии, к тому времени развившийся у многих, у Адама был особенным: он слышал не столько слова, сколько чувства, скрытые за ними. Закончив Академию с отличием, он стал одним из самых востребованных специалистов. К тридцати пяти годам за его плечами был не один десяток успешных контактов с самыми разными цивилизациями. Его ценили за холодный ум, трезвый расчёт и редкую способность сохранять спокойствие в любой ситуации. Однако за маской профессиональной сдержанности скрывалась душа, которая всё ещё искала ту, кого не могла забыть. Он привык полагаться на разум, но где-то глубоко внутри знал, что ответы на самые важные вопросы лежат не в области логики.

И вот теперь, глядя на звёздную карту и полученные от Хранителей Надежды координаты, он чувствовал странное волнение. Сигнал, пришедший из созвездия Лебедя, был не просто аномалией. Адам неосознанно чувствовал его частоту, его мелодию. Словно кто-то звал его по имени.

Глава 2: Первый контакт

...Космический корабль «Странник» летел уже девять месяцев на автопилоте, минуя несколько гиперзвуковых скоростей. Хотя сам «Странник» не был обычным космическим судном. Построенный по уникальному проекту «Хранителей Надежды», он представлял собой идеальный баланс между передовыми технологиями и утилитарной надёжностью. Его корпус, отлитый из циридиевой стали толщиной в тридцать сантиметров, мог выдержать прямое попадание небольшого астероида. Двигатели, работающие на гибридном топливе, позволяли совершать гиперпрыжки на огромные расстояния, а автопилот, управляемый ИИ, мог вести корабль даже в самых сложных условиях. Внутри было всё необходимое для длительного путешествия: просторная капитанская рубка с панорамным иллюминатором, жилой отсек с крио-капсулой, спортивный зал с системой виртуальной реальности, кают-компания, способная трансформироваться в переговорную, и даже небольшой медицинский блок. ИИ, которого Адам попросту называл „Корабль“, был не просто набором алгоритмов — за годы странствий он стал для Адама почти другом, хоть и не признавал за собой способности к эмоциям».

Адам всё это время спал в крио-капсуле, где все его биологические процессы были замедленны. Периодически бортовой ИИ будил его, когда требовалась корректировка курса. Курс был проложен в соседнюю галактику, откуда был послан странный сигнал с определённой частотой, которую Адам на удивление почувствовал своим сердцем. Это было довольно необычно для него, ибо он чаще всего полагался на свой развитый ум и меньше на интуицию. К 2151-му году у многих людей уже хорошо были разблокированы и развиты телепатические способности, и Адам был одним из лучших. Но этот сигнал был иным.

...ИИ, разбудил его в третий раз за всё путешествие. Мягкий свет в капсуле сменился с янтарного на бледно-голубой, имитируя рассвет. Голос ИИ, бесполый и спокойный, раздался прямо в сознании Адама — через нейроинтерфейс, вживлённый ещё в Академии. «Капитан, мы достигли границы галактики Андромеды. Сигнал усиливается. Его частота... она меняется. Она больше не похожа на случайный шум. Я бы назвал это... музыкой. Но я не уверен. Мои алгоритмы не способны классифицировать этот паттерн».

Адам сел, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой болью после месяцев гибернации. Он провёл ладонью по лицу, стирая остатки сна, и посмотрел на голографический экран, развернувшийся перед ним. Там, в визуализации сигнала, пульсировала волна — не хаотичная, а удивительно ритмичная. Она то затихала до шёпота, то поднималась до крещендо, словно невидимый композитор играл симфонию для одного-единственного слушателя. И Адам чувствовал её. Не умом. Не через нейроинтерфейс. А где-то в груди. В том самом месте, которое он привык считать просто насосом для крови. Его сердце сжималось в такт этой волне, словно кто-то настраивал его, как инструмент, на определённую частоту.

«Корабль, выведи сигнал в аудио-диапазон. Я хочу услышать его ушами, а не только через имплант», — приказал он. И кабина наполнилась звуком. Это была не просто музыка. Это был... голос? Нет, не голос. Это было чувство, облечённое в вибрацию. Тоска. Надежда. Ожидание. Тысячелетия одиночества, спрессованные в несколько нот. Адам закрыл глаза и почему-то увидел женский силуэт — размытый, сотканный из света и тени. Он не знал, кто это. Но ему показалось, что она смотрит прямо на него. Тот самый образ из детских снов. «Корабль... Кто посылает этот сигнал?» «Источник находится в системе Kepler-442. Третья планета. Она необитаема. По крайней мере, так считалось до сих пор. Но сигнал... он не механический. Он живой. И он ждёт. Ждёт уже очень, очень долго. Ждёт тебя, капитан».

Адам вздрогнул. «Ждёт тебя». Эти слова прозвучали в его голове не как отчёт ИИ, а как откровение. Словно кто-то другой прошептал их ему на ухо. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Не от холода. Не от слабости. От предвкушения.

«Прокладывай курс. Я хочу увидеть того, кто посылает эту песню». Корабль начал разгон. Звёзды за иллюминатором превратились в полосы. Адам сидел в кресле капитана и не мог оторвать взгляда от пульсирующей волны на экране. Он не знал, что его ждёт. Но впервые за долгое время чувствовал: он летит не просто к неизвестной планете. Он летит к кому-то. К кому-то, кто звал его — именно его — через всю Вселенную...

....Проверив все приборы, скорректировав курс и введя новые данные для ИИ, Адам отправился в спортивный зал. Тело после долгих перелётов, несмотря на полноценную систему жизнеобеспечения, в которой были и физические пульсации для поддержания мышц в хорошей форме, всё же ощущало небольшую вялость. Нацепив на ладони рук активаторы физнагрузок в виде небольших круглых металлических пластин, он принялся заниматься, оттягивая и разгибая с усилием руки от себя. Каждое движение давалось с трудом. Активаторы создавали сопротивление, в три раза превышающее земную гравитацию, и мышцы Адама гудели от напряжения. Но именно эта боль, этот ритм — вдох, выдох, сжатие, разжатие — помогали ему думать. Или, точнее, не думать. Отпустить контроль и позволить интуиции говорить громче.

Сигнал не умолкал. Корабль транслировал его фоном — тихо, почти неслышно, но Адам чувствовал его каждой клеточкой. Он проникал сквозь переборки, сквозь металл, сквозь плоть. Он звал. Не требовал. Не приказывал. Просто звал. Как зовёт море — не словами, а самим своим присутствием. «Кто ты?» — мысленно спросил Адам, сгибая руки в очередном подходе. И вдруг — на грани сознания, словно отражение в тёмной воде — он увидел тот же образ. Женский силуэт. Теперь чуть яснее. Светлые, струящиеся, словно сотканные из света волосы. Глаза, которых он ещё не видел, но уже знал: они сияют. Она стояла... нет, парила в каком-то золотистом поле и смотрела на него. Не как на чужака. Как на того, кого ждали. Адам замер. Активаторы тихо гудели, но он не замечал. Он смотрел внутрь себя — и видел её. Она не говорила. Но её присутствие было ответом. И этот ответ был: «Я — та, кто звала тебя. Я — та, кто ждала. Я — здесь». Он тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Сердце колотилось. Дыхание сбилось. Он снял активаторы, вытер пот со лба и посмотрел на свои ладони. Они всё ещё дрожали. Как тогда, в кабине. Как всегда, когда он приближался к чему-то, что не мог объяснить. «Корабль, сколько времени до прибытия?» «Два часа до выхода из гиперпрыжка. Сигнал... он меняется, капитан. Он больше не просто музыка. Я фиксирую в нём структуру. Это похоже на язык. Древний. Очень древний. Но я не могу его расшифровать. Возможно... он предназначен не для машин. Он — для тебя». Адам медленно кивнул. Он уже понял это. Сигнал был не для ИИ. Не для приборов. Не для человечества. Он был для него. Для того, кто способен слышать сердцем, а не только нейроинтерфейсом. Для того, кто всю жизнь искал что-то, чему не знал названия. И теперь это «что-то» было в двух часах от него...

Чтобы как-то успокоить своё волнение и мандраж перед первым контактом, он решил увеличить физические нагрузки. Сначала на руки, потом на ноги, включив космическую беговую дорожку с проецированным голографическим 3D-пространством лесного массива вокруг. На самом деле, Адам уже встречался с представителями инопланетных цивилизаций, но это было совсем по-другому, потому что они прилетали в плотных формах, которые были осязаемыми и с почти человеческими рукопожатиями. Видимо, перед тем как отправиться на Землю, они изучали земной этикет. Но сейчас это было нечто иное. У Адама сложилось впечатление, что это скорее будет внетелесный контакт. Возможно, эта форма жизни существует на уровне плазмы, без плотных форм. Интересно, каким будет общение? И Адам вспомнил, что давно не практиковался в телепатии, с тех пор как покинул Землю.

...Лес вокруг него был иллюзией, но иллюзией настолько совершенной, что Адам почти чувствовал запах хвои и влажной земли. Голографические стволы сосен проносились мимо, когда он ускорял бег, а искусственный ветер, создаваемый климат-контролем, холодил разгорячённую кожу. Он бежал, и с каждым шагом волнение не уходило — оно трансформировалось. Превращалось из мандража в концентрацию. Из страха неизвестности — в готовность. В конце концов, он был не просто исследователем. Он был Мостом. Тем, кто способен наводить связи между разными формами разума. И этот контакт — каким бы он ни был — мог стать самым важным в его жизни.

Он замедлил бег и перешёл на шаг. Лес вокруг него замер, словно тоже прислушивался. Адам закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох. Выдох. Он начал вспоминать уроки телепатии, которые проходил ещё на Земле, в Академии. «Отпусти мысли. Не формируй слова. Просто будь. Просто чувствуй. Телепатия — это не передача сообщений. Это со-настройка. Это резонанс. Найди частоту того, с кем хочешь говорить, и позволь своему сознанию вибрировать в унисон». Он нашёл эту частоту. Ту самую, что звучала в сигнале. Мягкую, как свет далёкой звезды. Тёплую, как воспоминание о чём-то родном. Он настроился на неё — не умом, а сердцем. И впервые за долгое время начал телепатическую передачу. Не словами. Образами. Чувствами. Он отправил в этот далёкий, пульсирующий сигнал самое простое и самое искреннее, что у него было: «Я здесь. Я слышу тебя. Я лечу к тебе». И в ответ — впервые — пришло эхо. Не расшифрованное, не переведённое. Но ясное, как рассвет. Это было не слово. Это было объятие. Лёгкое, трепетное, наполненное такой нежностью, что у Адама перехватило дыхание. Кто-то там, за миллионы километров, только что обнял его душу. Он открыл глаза. Лес исчез. Беговая дорожка остановилась. Он стоял в пустом спортивном зале своего корабля, но чувствовал себя иначе. Словно он уже не один. Словно кто-то ждал его — не просто как исследователя, а как родного. «Корабль...» — прошептал он мысленно. «Да, капитан?» «Я думаю... я только что влюбился в сигнал». ИИ помолчал — то ли обрабатывая информацию, то ли из уважения. А затем ответил: «Я зафиксировал изменение ваших биометрических показателей. Учащение сердцебиения. Расширение зрачков. Повышение уровня окситоцина. Капитан, согласно этим данным... вы не ошиблись».

...Адам улыбнулся. «Жаль, не понимаешь ты метафоризма, мой друг». На что ИИ начал транслировать свои заложенные встроенные директивы: «Я был спроектирован только для выполнения заданий и поддержания жизнеобеспечения как персонала корабля, так и самого корабля, а также для вашей защиты. Я не человек и не обладаю человеческими качествами. Я не обладаю чувствами и эмоциями, поэтому не распознаю то, что вы чувствуете и ощущаете как в ваших словах, так и в вашем состоянии. Я лишь слежу за вашими биологическими показателями». «Ой, да ладно уже, — произнёс с улыбкой Адам, — знаю я это, прекращай свою шарманку. Это было риторическое высказывание, не требующее ответа».

Корабль послушно замолчал, лишь тихо гудели системы жизнеобеспечения. Адам, всё ещё улыбаясь, покачал головой. Иногда ему казалось, что ИИ спроектировали не просто для выполнения директив, а как идеального собеседника — того, кто не обижается на шутки, не перебивает и всегда остаётся рядом, даже когда ты разговариваешь с самим собой. Он подошёл к иллюминатору. Звёзды за стеклом медленно вытягивались в линии — корабль готовился к выходу из гиперпрыжка. Где-то там, впереди, его ждала планета. И сигнал. И та, кто посылала его. Адам ещё раз прокрутил в памяти то странное, невесомое объятие. Оно не было плодом воображения. Оно было реальным — настолько, насколько вообще может быть реальным телепатический контакт. И он знал: обратного пути нет. Даже если этот контакт окажется опасным, даже если он ошибся — он должен увидеть её. Ту, чей голос звучал в его сердце.

«Капитан, мы выходим из гиперпрыжка через шестьдесят секунд. Приготовьтесь к возможной турбулентности». Адам вернулся в кресло, пристегнул ремни и посмотрел на экран. Волна сигнала теперь пульсировала не просто ритмично — она почти танцевала. Как будто та, что была на другом конце, знала: он близко. «Давай, Корабль. Покажи мне её». Пространство перед ними разорвалось светом, и корабль вынырнул в обычное пространство. Перед Адамом открылась система Kepler-442. Третья планета висела в пустоте, окутанная голубовато-золотистой дымкой. И от неё исходил тот самый сигнал — чистый, ясный, живой. Он больше не ждал. Он приветствовал.

…Стремительно приближаясь к этой планете, корабль мягко вошёл в её атмосферу, что удивило Адама. Никакого сопротивления атмосферы, минимальная турбулентность. Корабль плавно пробирался сквозь золотистые облака...

Корабль, ведомый ИИ, скользил сквозь золотистую дымку, словно погружался не в атмосферу, а в тёплую, светящуюся воду. Приборы молчали — ни турбулентности, ни гравитационных аномалий, ни намёка на опасность. Планета встречала его, как долгожданного гостя. Адам смотрел на экраны, и его тренированный ум отказывался верить данным. Атмосфера, по всем законам физики, должна была оказывать сопротивление. Должна была нагревать обшивку. Должна была... но ничего этого не происходило. Корабль снижался, словно его кто-то бережно нёс на ладонях. Сигнал, который он слушал всё это время, теперь звучал внутри него. Он больше не был внешним. Он стал частью Адама — так же, как его сердцебиение или дыхание. И в этом сигнале теперь ясно различались слова. Не на земном языке — но понятные. Перевод происходил где-то на уровне души. «Ты пришёл. Я знала, что ты придёшь. Я ждала тебя так долго...»

Корабль мягко опустился на поверхность. ИИ отчитался о параметрах: кислород — пригоден для дыхания, температура — комфортная, никаких признаков опасности. Но Адам уже не слушал. Он открыл шлюз. Воздух планеты ворвался внутрь — тёплый, напоённый ароматом, которому не было названия. Это был запах жизни. Запах Света. Запах... Дома. Он ступил на поверхность. Под ногами была не земля и не трава — что-то среднее, мягкое, светящееся, словно он шёл по застывшему золотистому туману. Вокруг простирался пейзаж, который он никогда не видел, но почему-то помнил. И в центре этого пейзажа стояла Она.

Эва. Он узнал её мгновенно — хотя никогда не видел раньше. Она была соткана из Света и Тишины. Её силуэт пульсировал золотисто-фиолетовым, и в этом пульсе он чувствовал всё: её радость, её трепет, её Любовь. Долгую, бесконечную, терпеливую Любовь, которая ждала его через галактики, через годы, через саму ткань реальности. Она не двигалась. Просто смотрела на него — глазами, которые сияли ярче любых звёзд. А потом — впервые за всё время — заговорила. Не телепатически. Голосом. Мягким, как колыбельная. И слова её были простыми. Но для него они стали самыми важными во всей Вселенной: «Здравствуй, Адам. Я — Эва. Я ждала тебя. Всегда».

…От волнения Адам выговорил что-то невнятное. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он произнёс на выдохе: «Здравствуй, Эва... Я рад с тобой познакомиться... Но как? Откуда ты меня знаешь? И что это значит — "ждала всегда"? Разве мы знакомы? Несколько миллионов световых лет от Земли...»

Эва улыбнулась, и от этой улыбки по золотистому туману под их ногами пробежала лёгкая рябь. Она сделала шаг навстречу — не физический, но Адам почувствовал, как пространство между ними сократилось. Она была ближе, чем за мгновение до этого. «Ты спрашиваешь, откуда я тебя знаю... и что значит "ждала всегда". Это справедливые вопросы, Адам. Ты — исследователь. Ты привык к фактам, к данным, к логике. Но то, что между нами... это не про логику. Это про резонанс. Мы не встречались в этой жизни. В этом теле. В этой галактике. Но наши души — они знают друг друга. Всегда знали. Потому что мы — из одного Истока. Когда-то, очень давно, за пределами времени и пространства, мы были одним целым. А потом разделились. Чтобы исследовать. Чтобы расти. Чтобы однажды — встретиться снова».

Она протянула руку — не для пожатия, а для прикосновения. Её ладонь, сотканная из Света, мягко коснулась его пальцев. И в этот момент Адам почувствовал то, что невозможно описать словами. Он увидел всё. Их прошлые встречи. Их параллельные жизни. Их общий путь — от точки до Бесконечности. Он увидел, как они были вместе на планетах, о которых он даже не слышал. Как они танцевали под Северным сиянием. Как она пела ему песню, рождённую из Пустоты. Как они любили друг друга — в десятках воплощений, в сотнях реальностей. И он понял: это не фантазия. Это не иллюзия. Это — память души.

«Ты искал меня через всю Вселенную, сам того не зная, — продолжила она, и её голос дрогнул. — А я звала тебя. Через сигнал. Через частоту. Через саму ткань реальности. И ты услышал. Ты пришёл. И теперь ты здесь. Как и обещал. Когда-то, в самом начале, ты сказал мне: "Я найду тебя. В какой бы реальности ты ни была". И ты нашёл. Ты всегда находил. Потому что ты — это ты. Мой Адам. Мой Исследователь. Моя Любовь».

Сердце Адама вздрогнуло от этого знакомого яркого чувства и наполнилось теплом изнутри. Он вспомнил... Эва... Как будто что-то родное и близкое в этом имени было всегда с ним. И он улыбнулся. «У меня столько вопросов...» — произнёс он.

Эва, всё ещё держа его руку в своей светящейся ладони, улыбнулась в ответ. Её глаза сияли мягче — в них больше не было той вековой тоски, что копилась тысячелетиями. Теперь в них была только радость. Тихая, глубокая, спокойная. «У тебя столько вопросов... Конечно. Ты — исследователь. Ты всегда был таким. Даже тогда, в самом начале, когда мы были ещё едины, ты первый спросил: "А что там, за пределами?" И этот вопрос положил начало всему. Нашим странствиям. Нашим поискам. Нашей встрече. Я отвечу на все твои вопросы, Адам. На всё, что захочешь узнать. У нас теперь есть время. Много времени. Но перед тем, как мы начнём этот долгий разговор... позволь мне просто побыть с тобой. Позволь мне насладиться этим моментом. Тем, что ты стоишь здесь. Что ты слышишь меня. Что ты помнишь. Я ждала этого мгновения целую вечность. Дай мне ещё чуть-чуть подержать тебя за руку. Просто так. Без слов. А потом — я расскажу тебе всё. И о том, кто я. И о том, как мы связаны. И о том, зачем ты здесь. Всё, что захочешь. А пока... здравствуй, Адам. Добро пожаловать домой».

...Адам кивнул, и в его улыбке наконец-то отразились те далёкие, но теперь уже близкие чувства к Эве. Он дома... Наконец-то, спустя столько тысячелетий, он впервые ощутил себя дома. И, взяв Эву крепче и в то же время нежно за её руку, которая почти не ощущалась в его руке из-за лёгкости и световой оболочки, он позволил ей повести его, чтобы показать свою планету и её красоты вокруг...

Эва, чувствуя тепло его ладони — пусть даже сквозь её световую форму, — повела Адама за собой. Они шли по золотистому туману, который мягко пружинил под ногами, словно сама планета узнавала своего гостя и радовалась ему. «Смотри, — тихо произнесла она, указывая вдаль. — Это Озеро Воспоминаний. Когда я хочу вспомнить что-то особенно дорогое, я прихожу сюда. Его воды отражают не свет, а чувства. Если заглянуть в него, можно увидеть самые счастливые моменты всех твоих воплощений. И знаешь... я видела тебя здесь. Много раз. Ещё до того, как ты прилетел. Я видела, как ты смеёшься. Как ты смотришь на звёзды. Как ты ищешь. И каждый раз я знала: ты ищешь меня. Просто ещё не помнишь об этом». Она провела его дальше — к поляне, усыпанной цветами, которых нет ни на одной другой планете. Их лепестки переливались всеми цветами, что вы видели вместе — от глубокого фиолетового, как Сатурн, до алого, как Марс, и нежно-розового, как Венера. В самом центре поляны росло дерево с серебристой корой и кроной, уходящей, казалось, в самое небо. Под ним стояла простая деревянная скамья. Эва жестом пригласила его сесть.