Волков. Маскарад

Глава 6

– Не имею не малейшего понятия. – Иван сердито поморщился и снова приложился к горлышку. – Как ты мог заметить, мы с его светлостью не были большими друзьями.

– Мог. И заметил, – усмехнулся я. – Разумеется, для него важен не столько ты сам, сколько твой титул. И Меншикову что-то нужно… Нужно настолько сильно, что он готов не только выпустить нечисть а самый центр города, но еще и рискнуть головой и попытаться похитить наследника престола.

– Так это он устроил на Лазаревском кладбище?! – Глаза Ивана полыхнули в темноте колючими огоньками. – Черт бы побрал это сборище старых… Так и знал, что все это дело в конечном итоге окажется политическим!

– А что, кто-нибудь думал иначе?

– Многие. За последние годы в Петербурге погибло слишком много людей. Всех подряд, от простых работяг до сиятельных князей. В газетах такое не напишут, но счет тех, кого сожрала нечисть, уже давно перевалил… за тысячу. – Иван закончил фразу чуть тише, будто вдруг засомневался, не сболтнул ли лишнего. – Во всех этих делах не то, что полиция с жандармами, а сам черт ногу сломит.

– Не поминай, – поморщился я. – Только его нам тут не хватало.

Конечно, Рогатому сюда не пролезть. А вот какая-нибудь его уменьшенная версия может запросто. Да и от обычных упырей с лешими будет немало хлопот. И если кто-то из местной фауны услышит голоса из-под земли, наверняка тут же наведается в гости…

Я запоздало подумал, что так и не удосужился пройти тоннель до конца и проверить, не заканчивается ли он еще одним открытым гермозатвором. Или какой-нибудь вентиляционной шахтой… Или вообще выходом прямо в местный метрополитен, если его здесь уже успели построить.

Однако беседа выходила слишком уж занятной, чтобы бросать ее на полуслове.

– Так нам разбираться и не надо. – Я отобрал у Ивана бутылку с вином. – Кого там просто так лешие пожрали, а кого с чужого умысла – это дело десятое. Но если уж Меншикову сотоварищи зачем-то надо было протащить отсюда в твой… в наш мир целое полчище нечисти – это неспроста.

– Неспроста – это точно, – вздохнул Иван. – Но чего именно можно добиваться подобными бесчинствами?

– Чего угодно. – Я пожал плечами. – Терроризм в чистом виде. Угроза, и следом за ней – требования. Которые его светлость, впрочем, так и не удосужился озвучить. А вместо этого устроил налет на дворец Юсупова.

– Я не был близко знаком с Меншиковым, однако у него репутация человека чести… была. – Иван нервно ухмыльнулся и протянул руку к бутылке. – Поэтому я до сих пор не могу поверить, что он оказался способен на такую немыслимую подлость.

– Мы все видели своими глазами, – вздохнул я. – На что это, по-твоему, похоже?

Его высочество ответил не сразу. Молчал почти минуту, и в бункере стало так тихо, что казалось, еще немного, и я услышу, как где-то в венценосной голове с тихими щелчками становятся на свое место кусочки мозаики. У Ивана, вероятно, еще не было своей полноценной теории, но мои подсказки упали на благодатную почву, и стремительно давали всходы.

– На измену, вот на что! Отец предупреждал, что старик может быть опасен, но, похоже, и сам не думал… Господи, это же сущая нелепица! – Иван зажмурился и тряхнул головой. – Их просто казнят или убьют, вот и все – никаких переговоров не будет. Никаких обсуждений, никаких уступок!

– Замечательно… никаких переговоров, – терпеливо повторил я. – Переговоров о чем? Каких уступок ждет Меншиков?

– Нет, я решительно отказываюсь в это верить! Но если он действительно… – Иван вытер рукавом выступивший на лбу пот и продолжил уже чуть тише: – Несколько лет назад – сразу после войны – у отца с его светлостью состоялась весьма неприятная беседа.

– О чем же?

– Не уверен, что мне следует это рассказывать. Даже такому человеку, как ты… Впрочем, какая разница? – Иван улыбнулся и в очередной раз приложился к бутылке и отдал мне. – Если мы здесь умрем, ты все равно заберешь тайну с собой в могилу.

– Я весь внимание, ваше высочество. И, пожалуй, хватит с нас на сегодня. – Я заткнул горлышко пробкой. – С нормальной водой здесь наверняка не густо, а больше пить нечего.

Судя по кислой физиономии, Иван с радостью сделал бы еще пару глотков, но спорить все-таки не стал. То ли уже утолил жажду, то ли запоздало сообразил, что после всех наших приключений хмель непременно развяжет язык сверх всякой меры.

А наследнику короны не положено болтать лишнего.

– Пять лет назад, в девятьсот четвертом, мы могли проиграть войну, – негромко продолжил он. – Об этом не принято говорить и уж тем более никогда не напишут в учебниках по истории, однако так оно и есть: когда армия генерала Куроки высадилась на побережье, расклад был не в нашу пользу. Переброска войск на Дальний Восток только началась, и японцы заняли почти всю Корею и сразу же двинулись в Маньчжурию.

– Помню! – буркнул я и тут же поправился: – То есть знаю. Начало войны сложилось для нас не лучшим образом.

– А продолжение могло стать и того хуже. – Цесаревич недовольно поморщился. – Наших солдат было чуть ли не втрое меньше, а перевозка людей из центральной части страны требовала времени, которого уже почти не осталось.

– И тогда твой… его величество император обратился за помощью к старым родам? – догадался я. – Чтобы Владеющие первыми отправились на фронт и выступили против японцев?

Если уж царь Александр потерял двух сыновей, столичной знати наверняка тоже пришлось не сладко, однако решение напрашивалось само собой. Не то чтобы Талант до сих пор оставался абсолютным оружием: гаубицы, броненосные корабли, дирижабли и прочие военные игрушки начала двадцатого века изрядно увеличивали шансы простых смертных в схватке против Владеющих, создавая что-то похожее на паритет сил. Однако появление на поле боя кого-то вроде титана в ледяных доспехах изрядно меняло любой, даже самый очевидный расклад. Юсупов вряд ли смог бы выдержать больше пары снарядов, но попасть из пушки по движущейся мишени не так уж просто – даже если эта самая мишень высотой в три с лишним метра. Пулеметные очереди кое-как вскрывали броню, а вот винтовки с ней уже наверняка не справлялись. Один князь стоил сотни японцев с их «Арисаками», а отряд сильных и опытных Владеющих вполне мог обратить в бегство хоть целую армию.

Но какой ценой?

– Старики согласились, – снова заговорил Иван. – Отправляли на фронт своих детей, ехали сами… И продержались. Почти два месяца, пока мы не перевезли в Маньчжурию достаточно солдат, чтобы выгнать врага обратно в Корею, а потом и сбросить в море… Отец лично участвовал в боях.

– А ты? – зачем-то спросил я. – Тоже успел повоевать?

– Нет. Тогда мне только-только исполнилось пятнадцать… Конечно, я просился на фронт. Даже пытался сбежать. – Иван улыбнулся и чуть втянул голову в плечи, словно до сих пор чувствовал себя виноватым за юношеские выкрутасы. – Отец мне так всыпал, что я неделю не мог нормально сидеть.

Что ж… Пусть биография его величества императора Александра в этом мире и сложилась иначе – характер явно остался прежним. Монарх редко выходил из себя, но если уж гневался, то так, что искры летели… И бестолковый отпрыск еще легко отделался! Подумаешь – ремень.

– Выпорол, значит?.. И правильно сделал, – буркнул я. – Одного наследника обязательно следовало оставить в Петербурге.

– Вот и он так сказал. – Иван невесело усмехнулся. – А я и подумать не мог, что до меня дойдет очередь… Шестому сыну трон достается только в сказках.

Шестому?.. Я мысленно пересчитал в уме всех детей Александра Третьего. Николай и Михаил погибли на войне, Александр-младший скончался в младенчестве… в моем мире, во всяком случае. Георгий, видимо, здесь тоже умер от туберкулеза еще в конце прошлого века. Остались только великая княжна Ксения и сам Иван – пятый в списке наследников, как я думал раньше…

Значит, все-таки был еще один. Его величество с Марией Федоровной не теряли времени даром… Впрочем, без особого толку – война и болезни забрали всех сыновей, кроме одного. Да и этот едва не погиб, а теперь еще и загремел в мертвый мир вместе со мной.

– Наверное, отец тогда действительно был прав. Но мне, Володя, все равно стыдно… до сих пор. – Иван поджал губы и отвернулся. – Тогда много кого мобилизовали, в каждом роду. Даже старики надевали форму – кто-то снова, кто-то в первый раз. Все воевали!

Похоже, вино на голодный желудок сделало свое дело, и его высочество, что называется, понесло. И теперь парень выдавал мне все, о чем не говорил, пожалуй, даже с венценосным родителем.

Глупый, дурацкий стыд. Я уже успел забыть, испытывал ли сам что-то подобное хоть когда-нибудь. Но зато не раз видел таких же вот мальчишек. Юнцов с горящими глазами, которые сбегали из дома, приписывали себе пару-тройку лет и шли добровольцами на фронт.

Отечественная война тысяча восемьсот двенадцатого года, Крымская, Русско-японская, Первая мировая и сразу за ней – Гражданская. Вторая мировая. Афганистан… Я прожил на белом свете немало и уже не раз убеждался: не стоит переживать, если родился слишком поздно, чтобы попасть на войну, – просто подожди.

И как раз подоспеешь к следующей.

– А что было дальше? Морские походы? – Я сделал пару шагов и уселся на пустующую койку. – Сухопутная операция на островах? Оккупация Японии?

– Николай погиб, освобождая Порт-Артур. – Иван неуклюже опустился прямо на тумбочку, будто ему вдруг стало тяжело стоять. – Михаила убило снарядом при Цусиме. А Меншиков там лишился обоих сыновей.

– Думаешь, он из-за этого рассердился на его величество? – отозвался я.

– Едва ли. – Иван покачал головой. – Точнее, не только из-за этого. Еще до войны старик сделал изрядную карьеру в министерстве иностранных дел. И буквально бредил чином канцлера.

Глава 7

Канцлер? А вот это уже интересно! Я уже засомневался было, что Иван скажет что-то полезное. Парня явно тянуло на тоску, раздумья и чуть ли не философские вопросы. И я не то чтобы не мог его понять, но все же ждал хоть каких-то фактов о светлейшем князе Меншикове, которому без видимой причины приспичило устроить войнушку в самом центре Петербурга.

Впрочем, неудивительно – после всего, что мы сегодня пережили, его высочество имел полное право сидеть на койке хоть верхом на покойнике, обнимать собственные колени и биться затылком о стену. А он всего-то-навсего решил посмаковать застарелую обиду. То ли на самого себя, то ли на строгого родителя. А может, на весь жестокий и несправедливый мир в целом. Однако стоило мне подбросить нужный вопрос, как беседа тут же свернула в старое русло.

Именно туда, куда нужно.

– Очень похоже на то, что его светлость желал власти. Полномочий второго после его величества лица в государстве, – задумчиво проговорил я. – А не просто чин, который по сути своей является лишь красивым названием министра иностранных дел.

Разумеется, они с императором Александром были в контрах и в конце концов закусились насмерть. Тот тоже не мог не наблюдать за восхождением звезды Отто Бисмарка, возглавлявшего верховный совет Германского рейха аж при трех монархах династии Гогенцоллернов. И наверняка сообразил, что амбициозный князь стремится повторить карьеру немецкого «коллеги», который тоже начинал свой путь в большую политику с должности в одном из прусских министерств.

Зная Александра лично, я ничуть не сомневался, что подобная затея уж точно не вызвала у него восторга. Его величество был далеко не бездарным правителем, умел действовать быстро и принимать решения даже в весьма неоднозначных условиях, но вряд ли хоть кто-то мог бы назвать его прогрессивным монархом.

В моем мире конец девятнадцатого века был насквозь пропитан духом консерватизма. Да и в этом, пожалуй, тоже – а сторонник самодержавия уж точно не станет делиться властью. Даже с самым блестящим и авторитетным из своих министров или членов Государственного совета. Не случайно Александр ненавязчиво оттер в сторону своего великовозрастного тезку Горчакова и в конце концов даже отправил в отставку, хотя тот определенно был еще ого-го.

Конечно же, если не погиб в сегодняшнем бою.

– Полагаю, ты прав, – вздохнул Иван. – Если бы Меншиков хотел получить только чин по первому классу или очередной орден – получил бы. Только у него их и до войны, считай, уже некуда вешать было.

– Не удивлюсь, если его светлость еще и знатный германофил, – усмехнулся я. – Если уж быть канцлером – то исключительно на немецкий манер. Со всей полнотой исполнительной власти и правом назначать и снимать министров по собственному усмотрению.

– Вижу, ты разбираешься в политике.

– Ничуть. Зато я не так уж плохо разбираюсь в людях. – Я пожал плечами. – Меншиков не из тех, кто довольствуется малым. И идти даже на малейшие уступки такому человеку – смерти подобно… Надеюсь, в начале войны его величество не обещал главам родов ничего лишнего?

– Нет! Я… я так не думаю. – Иван замотал головой, но его голосу уверенности явно недоставало. – Отец всегда держит слово. И уж точно не стал бы гарантировать того, что не сможет или не пожелает выполнить.

– Однако непростые времена требуют непростых решений, – осторожно возразил я. – В конце концов, не обязательно клятвенно обещать, чтобы кто-то решил… Даже молчание не так уж сложно истолковать неверно.

– Так пусть об этом грустит сам толкователь! – огрызнулся Иван. – Никто не обязан держать ответ за чужие домыслы.

– Разумеется. Однако Меншиков все-таки нашел повод обидеться. – Я поднялся и шагнул вперед, разминая плечи. – Или посчитал плату за гибель двух сыновей недостаточной.

– Думаешь, он таким образом просто пытался отомстить? – Иван недоверчиво поморщился. – Или надеялся заставить отца пойти на уступки? Сейчас, спустя столько лет?

– Всего четыре, – отозвался я. – Не так уж и много, как по мне. Обиды живут куда дольше. Порой настолько, что за грехи отцов расплачиваются их дети.

– Пожалуй, так оно и есть… Хотя я все равно не могу поверить, что все это сделано из одной лишь злобы или корысти. Не бывает так, Володя! – Иван легонько хлопнул себя по колену. – Меншиков мог оказаться изменником и просто злобным старикашкой. Он действительно мог годами вынашивал планы мести, но дураком никогда не был – и вряд ли выжил из ума теперь. Человек с его опытом действовал бы иначе, разве нет?

Я уже открыл рот, чтобы возразить, – но так и не произнес ни слова. Может, его высочество и переоценивал Меншикова, наделяя несуществующими интеллектуальными и моральными качествами, однако кое-что он все-таки подметил верно.

Его светлость не просто прокололся или ошибся в одной из сотни мелочей, которые полностью не учесть никогда и никому. Нет, все вышло куда хуже. Его план потерпел абсолютное, сферическое в вакууме фиаско – если не сказать грубее. И пусть первая часть с заговором, закулисными интригами и изощренными убийствами с помощью проклятий и нитсшестов выглядели убедительно-опасно – эндшпиль явно не удался.

Лобовой штурм дворца с чуть ли не дюжиной Владеющих внутри, да еще и прямо посреди бела дня. Не то чтобы совсем неграмотный или безнадежный, но все-таки чересчур суетливый. Всего сотня солдат или даже меньше – на такую операцию явно маловато.

Я в очередной раз прокручивал в голове весь бой на лестнице от начала до конца. И все больше убеждался, что затея Меншикова была просто обречена на провал. Самоубийственная атака перечеркнула все, чего заговорщики так или иначе смогли добиться за два года.

И это никак не вязалось с коварством древнего колдуна, который все это время водил за нос столичных сыскарей, понемногу избавляясь от тех, кто ему мешал. Будто симфонию, начатую и продолженную опытным мастером, ни с того ни с сего решил дописать недалекий и бездарный выпускник консерватории.

Иван прав – так не бывает!

И все же случилось. А значит, я упустил что-то важное. Какой-то незаметный на первый взгляд нюанс, который заставил опытного и осторожного шулера пойти ва-банк с парой двоек в руке.

– Впрочем, какая разница? Что там было на самом деле, – Иван криво ухмыльнулся, – мы узнаем, только когда вернемся… Если вообще вернемся.

– Должны. – Я забросил на свободную койку подвернувшееся под руку шерстяное одеяло. – Но пока лучше рассчитывать, что мы проведем здесь несколько дней. Или даже неделю-другую.

– Неделю?! – вытаращился Иван. – Без питья, без еды, в городе, полном нечисти?

– Как будто у нас есть выбор. Вряд ли эти несчастные остались здесь по собственной воле. – Я указал на ближайшего покойника. – Нам нужно не только отыскать Прорыв, но и успеть к нему раньше, чем георгиевские капелланы. И при этом не угодить на ужин к лешему. Или к нашему летучему другу. – Я поднял палец вверх. – Будь это так просто, солдаты смогли бы вернуться.

– А твой ритуал? – хмуро поинтересовался Иван. – Если попробовать его?

– Непременно попробуем. – Я потянулся, разминая плечи. – Но уж точно не сегодня. Сейчас мне нужны хотя бы несколько часов сна. Да и тебе, пожалуй, тоже.

– Пожалуй… Впрочем, не знаю, смогу ли я спать в таком месте. – Иван шагнул к койке и взялся за край ткани, торчавшей из-под высохшего тела. – Давай хотя бы уберем отсюда мертвецов. А еще лучше – похороним их, как подобает… завтра.

– Разумно, – кивнул я. – Но для начала осмотрись здесь – вдруг найдешь хоть какие-то припасы. А я пока прогуляюсь по тоннелю. Наверняка здесь есть еще помещения.

К примеру, можно отыскать склад консервов, оставленных еще теми, кто построил тут все. Или оружие. Или аппаратуру, которую будет не лишним прихватить с собой – особенно если в этом мире технологии хотя бы на уровне сороковых годов.

– А если встретишь упыря? – поинтересовался Иван. – Или лешего?

– Буду громко кричать. – Я лязгнул затвором, загоняя патрон в ствол «трехлинейки». – И звать тебя на помощь.

Продолжение тоннеля оказалось не таким уж впечатляющим. То ли бункер на деле был не полноценным убежищем, а лишь парой проходов под землей, то ли самое интересное осталось за завалами слева от входа. Я прогулялся чуть дальше и встретил только несколько электрических щитов, пустые полки и очередную металлическую дверь. Небольшую, но явно прочную и приржавевшую к проему. Намертво – даже мне не хватило сил ни расшевелить петли, ни сдвинуть круглый маховик. Тут справилась бы разве что глазная артиллерия Ивана, однако пользоваться ею сейчас определенно не стоило.

Сюрприз поджидал меня за поворотом. Когда-то тоннель заканчивался здесь тупиком, но теперь в стене зияла дыра. Не то чтобы такая уж большая, однако я смог протиснуться в нее даже не приседая на корточки. Керосиновый фонарь давал совсем немного света, и видно было от силы на пару метров вперед.

Земля, куски то ли кирпича, то ли камня, торчащие ребра строительной арматуры… Стены давили, низкий «потолок» грозился вот-вот обвалиться прямо на макушку, однако через десяток шагов проход вдруг расширился, выпуская меня в помещение. Просторное – явно куда солиднее бункера по ту сторону пролома. Свет фонаря вырвал из темноты массивные гранитные колонны, и я ничуть не удивился бы, увидев следом за ними эскалаторы или рельсы метрополитена.

Но ничего подобного здесь, похоже, все-таки не было: дыра в стене привела меня в самое обычное каменное подземелье. Просторное, сырое, холодное и неуютное – зато хотя бы не слишком темное. Когда я прошел чуть вперед, вокруг стало заметно светлее, будто фонарю помогало что-то еще. Может, какая-нибудь люминесцентная дрянь… или даже пробитый где-то за углом потолок – прямо как там, где мы с Иваном отыскали рыжего штабс-капитана.

Как бы то ни было, уже совсем скоро я разглядел в полумраке и колонны, и покрытый пылью и кусками камня пол, и дальнюю стену, и массивную арку с уходящей куда-то вверх лестницей. Света хватало буквально на пару-тройку нижних ступенек, над которыми нависал прямоугольник темноты. Настолько густой и плотной, что ее не пробивало даже звериное зрение.

И чем-то она мне не нравилась. Я не слышал ни звука и чуял только запах сырости, однако интуиция настойчиво намекала на опасность. Будто там, всего в каких-то двадцати-тридцати шагах впереди на лестнице притаился снайпер с винтовкой.

И целился прямо в меня.

Глава 8

Думать полезно. В общем и целом – однако порой это может и навредить. Когда счет идет на секунды, тратить их на размышления определенно не стоит. В таких случаях ждать сигнала от высшего мыслительного центра – непозволительная роскошь, и тело действует на рефлексах, забитых даже не в спинной мозг, а в мышцы напрямую.

Я поставил фонарь на пол, а сам метнулся в сторону, уходя подальше от света и одновременно вскидывая винтовку. Приклад уперся в плечо, а ствол нацелился в середину черного прямоугольника под аркой. Определить опасность точнее я пока не мог… Да и, признаться, был не так уж и уверен, что она действительно поджидает меня там, впереди. Темнота не двигалась, не блестела металлом, не зажигалась огоньками глаз голодной нечисти. Не издавала звуков и ничем не пахла… кажется.

Я осторожно двинулся вперед. Старался ступать неслышно, с пятки на носок, но шумел все равно изрядно. Особенно когда под ногу попадался очередной обломок кирпича. К счастью, скоро подошвы ботинок коснулись чего-то мягкого. Видимо, сюда уже каким-то образом добрался местный мох.

Значит, выход неподалеку – даже самой живучей и настырной зелени нужно хоть немного света. И если солнце заглядывает сюда днем, то где-то неподалеку должен быть выход на поверхность. Фонарь остался в десятке шагов за спиной, и глаза понемногу привыкали к темноте. Примерно через полминуты я рассмотрел еще с полдюжины ступенек.

Безжизненных и представляющих опасность разве что в том смысле, что любая из них запросто могла обломиться под моим весом. Сколько бы лет ни прошло с исчезновения людей, сырость уже успела сделать свое дело и…