- -
- 100%
- +
Щелк.
Где-то наверху раздался едва слышный стук. Будто крохотный осколок камня упал, чудом отыскав на ступеньке пятачок, не заросший мхом. Звук был настолько тихий, что даже струящийся мне навстречу с поверхности земли поток воздуха издавал больше шума. В любой другой ситуации я и вовсе не обратил бы внимания на подобную мелочь, но здесь и сейчас даже такое могло стоить жизни и мне, и оставшемуся в бункере Ивану.
Там, наверху, что-то двигалось. Я припал на одно колено и вжался щекой в холодное дерево приклада, выцеливая темноту. И только через минуту или две снова рискнул двинуться вперед. Осторожно, медленно, стараясь даже не дышать. Путь вперед кое-как просматривался, но опасность могла поджидать за каждым углом.
Тоскливое предчувствие чуть отпустило, однако так и не исчезло полностью. Словно невидимый снайпер потерял из виду хитрую и проворную мишень, сменил позицию и отступил. Но только для того, чтобы взяться за оружие и снова навести на меня перекрестье оптики.
А я не мог ни увидеть, ни даже учуять неизвестного врага. Ноздри забивал влажный и чуть гнилостный запах. Знакомый, но явно не из тех, что можно вспомнить или назвать без особых раздумий. Видимо, в обоих знакомых мне мирах он встречался нечасто.
Я сообразил, в чем дело, только когда наткнулся на упыриные туши. Где-то с полдюжины зубастых лежали кучей прямо посреди лестницы в темной луже – от нее и исходил сомнительный аромат.
Я присел и осторожно коснулся ступенек кончиками пальцев. Мокро и липнет совсем чуть-чуть – значит, упыри погибли совсем недавно. Будь они теплокровными, можно было бы прикинуть точнее, но и так ясно: их убило то же самое, что наблюдало за мной из темноты.
И убило, вероятно, когда спускалось сюда.
Света с улицы отчаянно не хватало, так что куда больше, чем зрению, я доверял остальным четырем… точнее пяти чувствам – списывать со счетов интуицию определенно не стоило. Впрочем, она пока настороженно отмалчивалась. Обоняние тоскливо транслировало вонь без перерыва, а слух ловил только негромкий гул сквозняка.
Так что работа осталась только для осязания. Я не торопясь пощупал неподвижные туши, но так и не смог сообразить, что и каким образом их прикончило. На липкой чешуе-коже остались раны. Ровные, будто от ножа или сабли, однако переломанные конечности и свернутые шеи явно намекали, что неведомое создание орудовало весьма разнообразным арсеналом. Действовало быстро, беспощадно и, вероятно, без лишнего шума. Леший наверняка верещал бы на все подземелье, а твари покрупнее – вроде жабы или тем более исполина Рогатого сюда попросту бы не пролезли.
Значит, дорогу наверх для меня расчистил кто-то сообразительный, проворный, компактный – но при этом крайне сильный… и злобный.
Я осторожно переступил через упырей и снова опустился на корточки. Здесь моховая «подушка» на ступеньках оказалась еще толще и мягче, однако местами ее успели основательно подрать. Когтистые лапы нечисти оставляли вытянутые узкие следы и кое-где проскребали растительность прямо до камня. Но были и другие отпечатки: чуть покороче, продолговатые и очерченные так четко, что пальцы нащупали вполне отчетливую кромку.
Определенно не леший. Тот, кто расправился с упырями, был заметно меньше трехметровой гориллы. Хотя тоже двигался на двух конечностях… похоже. И изрядно поддавливал на заднюю часть стопы, когда спускался вниз. А вот по пути обратно – наоборот, на переднюю, будто это каким-то образом помогало…
Шум ворвался в мои размышления самым что ни на есть бесцеремонным образом: раздался где-то снаружи, прокатился по ступенькам вниз и заодно притащил с собой столько энергии, что щеки тут же начало покалывать. Неведомая сила ничуть не навредила глазам, но внутреннее око ослепило чуть ли не полностью. Я на несколько мгновений перестал чувствовать опасность… ну, или ее вдруг стало столько, что лестница впереди и все за ней вдруг превратились в одно большое «Не влезай – убьет!».
Не успел шум с улицы стихнуть, как ему тут же отозвался нестройный хор местной фауны. Где-то наверху глухо заворчали упыри, чуть дальше завыл леший, а потом их вопли перекрыл низкий утробный рык существа, которое я не мог себе даже представить.
И, признаться, не очень-то и хотел.
Но вряд ли это была тварь, которая удирала от меня из подземелья, – та явно предпочитала перемещаться без лишнего шума. И сейчас запросто могла хоть затаиться, хоть рвануть вдаль. А то и вовсе обойти меня вдоль стены и наброситься сзади.
Впрочем, нечисть вокруг, похоже, интересовал исключительно источник шума и хлеставшей откуда-то энергии. Когда я поднялся еще выше и, свернув, выбрался по лестнице к поверхности, вопли упырей и леших стали громче, но при этом как будто чуть отдалились. Они могли уже сто раз почуять меня и развернуться, чтобы подкрепиться свежей человечиной, однако почему-то упрямо продолжали двигаться… куда-то.
Я шагнул вверх и, поводив стволом винтовки по сторонам, осторожно высунулся за каменное ограждение. Худосочный упырь проковылял так близко, что я при желании мог бы достать его рукой, но даже не взглянул в мою сторону. И его, и еще с полдюжины зубастых, шагавших следом, интересовало что-то другое. Они как сомнамбулы брели вперед, будто их на невидимой привязи влекло куда-то к ближайшему перекрестку.
Где разорванное пространство маняще поблескивало неровной кромкой и рябило, как воздух в жару.
Повезло. Немыслимо, фантастически повезло. Конечно же, если принять за истину, что я прошел сюда через подземелье и выбрался на поверхность в полусотне метров от свежего Прорыва совершенно случайно.
Или это сработала интуиция, которую местная энергия раскачала чуть ли не до полноценного дара предвидения. Разумеется, всему наверняка были и другие объяснения, но обдумывать их сейчас я уж точно не собирался.
Нечисть на улице вопила со всех сторон, а ноги уже сами несли меня обратно. Вниз по заросшим мхом ступенькам, через упыриные туши, в подземелье и дальше, в бункер, сквозь пролом в стене. Я так спешил, что чуть не грохнулся с лестницы и едва успел на ходу подцепить кончиками пальцев фонарь с пола и перехватить так, чтобы не расколошматить стекло в тесном проходе.
– Идем! – Я ворвался в последнее пристанище солдат экспедиции, громыхая ботинками. – Бросай все, и побежали!
– Куда? – Иван недовольно нахмурился. – Я тут еще один наган нашел – смотри, ржа даже не тронула, и патроны…
– Прорыв!!! – рявкнул я на весь бункер.
Удивительно, как всего одно слово может не только объяснить человеку все и сразу, но еще и придать изрядное ускорение. Эхо от грозного крика еще не успело стихнуть, а его высочество уже мчался по тоннелю, едва не обгоняя меня. Мы пронеслись через подземелье, перемахнули через мертвых упырей, взлетели по ступенькам. И только у самой поверхности замедлились. Не без труда – мне даже пришлось схватить Ивана за ворот пиджака и чуть оттянуть назад, чтобы он сдуру не выскочил прямо на заполненную упырями улицу.
– Осторожнее! – прошипел я, прикрывая фонарь полой кителя. – Их пока еще слишком много!
Нечисть перла к Прорыву толпой. Дыра в бытии растянулась уже чуть ли не на всю ширину улицы, но ее все равно не хватало, чтобы принять всех… скажем так, желающих. Упырей набралось дюжины с две-три, и они то и дело задевали друг друга. Лешие возвышались над младшими «собратьями» тощими косматыми громадинами, однако никто не пытался напасть.
То ли эти два вида не враждовали, предпочитая на своей стороне границы миров разную диету, то ли паритет между количеством и силой лишал воинственности и тех, и других. А может, здесь Прорывы были чем-то вроде водопоя – единственным местом, которое даровало жизнь вечно голодным созданиям и, хоть и вынужденно, но все-таки примиряло хищников всех мастей и калибров… Или не всех. Впрочем, проверять теорию и специально ждать появления Рогатого или жабы я уж точно не планировал.
Зато у меня тут же родилась еще одна. Наблюдая, как вытянутые силуэты безвольно ковыляют по улице, я без особого труда представил их слепыми, всех до единого. Судя по тому, что незваные гости творили в Петербурга на той стороне, с глазами у них определенно ничего не случалось, но энергетический «выхлоп» Прорыва запросто мог выжигать какие-нибудь другие рецепторы. А то и вовсе действовать, как свет огня на мотыльков, гипнотизируя и приманивая.
Раз уж желание поскорее приблизиться к проходу между мирами оказалось сильнее даже голода.
– Что… почему? – прошипел Иван, навалившись мне на плечо. – Почему их туда так тянет?
Глава 9
– Хотел бы я знать. – Я осторожно приподнялся, выглядывая наружу. – Может, свет?..
Мои биологические часы редко ошибались, и сейчас настойчиво показывали что-то около одиннадцати вечера. Может, и не самое темное время суток, однако в обеих известных мне северных столицах белые ночи в июле постепенно сменялись обычными. И если в этом мире основы мироздания работали хотя бы примерно так же, улицы уже вовсю должны были утопать во мраке. Подвисшая над городом густая хмарь состояла из тумана и пепла примерно поровну и не оставляла солнцу не так уж много шансов пробиться к мертвой земле. Ни фонарей, ни окон, ни витрин ресторанов или магазинов…
Но на деле вокруг было куда светлее, чем следовало бы ожидать или даже надеяться. Будто прямо за тяжелыми низкими облаками прятались какие-нибудь хитрые лампы. Только не прожекторы, способные прошивать темноту и туман насквозь, а что-то вроде гигантских галогенок, щедро разбрасывающих фотоны во все стороны одновременно. Или другой источник рассеянного излучения – причем не обязательно даже местного происхождения.
Или это «фонил» сам Прорыв. Его края чуть подсвечивали даже в видимом спектре, а уж во всех прочих дыра между мирами наверняка и вовсе хлестала заряженными частицами. В таком количестве, что они отражались от местного свинцового неба и устраивали иллюминацию чуть ли не на весь город разом.
– Как же ярко, – пробормотал Иван. – Аж глаза режет.
Его высочество косвенно подтвердил мою догадку. Сам того не замечая, переключился на какое-нибудь ультрафиолетовое зрение и теперь страдал. Зато видел наверняка куда больше моего. Впрочем, и моим звериным глазам теперь почти хватало света: я без труда мог разглядеть и сам Прорыв, и сгрудившуюся вокруг него нечисть.
Георгиевцам на той стороне определенно привалило работы. В их Петербург уже десантировалось с дюжину упырей и пара леших, и к ним на помощь спешила зубастая армия чуть ли не вчетверо больше. Нечисть будто чуяла открывшийся Прорыв и стягивалась к нему со всех соседних улиц.
– Попробуй тут подойди. – Иван указал стволом нагана на вывалившиеся из здания неподалеку тощие силуэты. – Все прут и прут.
Действительно – упыри не только изрядно прирастали числом, а еще и шли так густо, что проскочить между ними к заветному проходу между мирами смогла бы разве что мышь. Но уж точно не два крепких и весьма заметных молодых человека. Я прикидывал маршрут, считал, скольких успею подстрелить из винтовки, скольких сшибу прикладом, как буду петлять среди уцелевших на пару с Иваном…
И по всему выходило, что шансов добраться до Прорыва с полным набором конечностей у нас примерно никаких. От медлительных и неповоротливых упырей в крайнем случае можно просто удрать, но леший настигнет нас в два прыжка. А если сюда пожалует кто-нибудь из старшей нечисти…
И, будто отзываясь на мои невеселые мысли, над улицей повисла низкая хриплая нота. Булькающий вой длился где-то с полминуты и все это время приближался. И только потом стих. Впрочем, мы уже и так сообразили, что и с какой стороны сюда движется.
Жаба вырулила из-за угла перекрестка и деловито прошествовала дальше, неуклюже переваливаясь на могучих задних лапах. Передние были куда короче, так что ходила тварь не очень ловко. И все-таки габариты позволяли ей двигаться куда проворнее упырей и уже через несколько мгновений ломануться к Прорыву вне очереди.
Жаба не атаковала и даже не пыталась отогнать зубастых угрозами – просто волочилась напролом, не обращая внимания на преграды, будь то поваленный столб, куча камней, обвалившихся с дома по соседству… или незадачливый мелкий сородич. Один из упырей некстати попался на пути, и она затоптала его, даже не поведя мордой. Тощий силуэт с визгом повалился на асфальт, но тут же стих: гигантская лапа буквально раздавила ему череп.
– Они как слепые, – прошипел Иван прямо мне в ухо. – Вообще ничего не видят!
Примерно так оно и было: жаба шлепала прямо к Прорыву и, распихав или опрокинув по пути еще с десяток упырей и леших, вильнула напоследок толстым чешуйчатым задом и благополучно исчезла в родном Петербурге его высочества.
– Попробуем подобраться поближе. – Я осторожно пристроил винтовку на каменное ограждение, чтобы не мешала двигаться. – Только тихо.
Я махнул через примерно полтора метра гранита одним движением, и через мгновение уже оказался снаружи. Иван провозился чуть подольше, зато спрыгнул ловко, как кошка, коснувшись асфальта ладонями и подошвами ботинок одновременно. Бредущие мимо упыри даже не взглянули в нашу сторону.
А вот леший, похоже, что-то заподозрил. То ли местная природа наделила его более чутким слухом, то ли полностью задавить интеллект твари не смогла даже мистическая притягательность Прорыва. Трехметровая косматая фигура чуть замедлила шаг, повернулась, заворчала – но все-таки потащилась дальше, оказавшись не в силах сопротивляться приманке.
– Давай сюда!
Я схватил Ивана под локоть и утянул к ближайшему дому, проскочив между очередными упырями. Не то чтобы стена давала хоть какую-то тень или укрытие, но теперь мы хотя бы убрались с маршрута, которым следовали загипнотизированные местные. Все до единого.
Ну… почти все. Стоило нам скользнуть в дверной проем, как оттуда послышалось глухое ворчание, и в нескольких шагах передо мной в темноте зажглись голодные оранжевые глаза.
– Вот ведь паскуда! – Иван рванул из-за пояса наган. – Сейчас я его…
– Стой! – Я едва успел поймать его высочество за руку. – Не шуми! Он всего один – так разберемся.
В самом деле – выстрел наверняка бы услышали, но возня рукопашной схватки целиком утонула в шуме с улицы. Я перехватил «трехлинейку» за ствол и, примерившись, одним ударом приклада разнес голову упыря на ошметки.
– А давай-ка мы с тобой того… замаскируемся. – Я прислонил винтовку к стене и опустился на корточки. – Может, и сойдем за местных.
– Я что, должен мазать на себя эту дрянь? – брезгливо отозвался Иван.
– Возьмите себя в руки, ваше высочество, – усмехнулся я, запуская пятерню в расколотый череп. – Немного позора – и вас ждет ванная в Зимнем дворце.
– В Аничковом… – зачем-то поправил Иван. – Господь милосердный, за что нам все это?
Темная жижа отлично липла и к пальцам, и к одежде. И при этом воняла так, что даже привычное к не самым приятным ароматам звериное обоняние решительно сопротивлялось моей затее. Однако я решительно нашлепал на китель, брюки и даже ботинки столько, что сам почти превратился в упыря. Иван с тихим ворчанием следовал моему примеру, и где-то через полминуты я едва мог отличить его от местной нечисти.
Во всяком случае – по запаху.
И маскировка сработала. Я вышел сначала обратно к двери, потом на улицу, потом сделал еще пару шагов вперед – и никто не обратил на меня внимания. Ковылявший мимо упырь слегка зацепил Ивана плечом, недовольно буркнул и потащился дальше, не сводя с Прорыва тупого и сонного взгляда.
– Для начала неплохо, – прошептал я. – Старайся двигаться как они. Может, и не заметят.
Нам оставалось пройти где-то с полсотни метров. Совсем немного – но время в пути показалось чуть ли не вечностью. Даже мне едва хватило терпения подстраиваться под медленный шаг упырей, а уж Иван наверняка и вовсе готов был рвануть с места, чтобы преодолеть разделявшее их с родным миром расстояние за считаные секунды. Я всерьез опасался, что у парня сдадут нервы, но его высочество демонстрировал незаурядную выдержку.
Даже когда Прорыв заискрил по краям и начал уменьшаться.
– Капелланы, – выдохнул я себе под нос. – Уже приехали.
– Службу знают. Закроют сейчас – и дело с концом. – В голосе Ивана прорезались панические нотки. – Что делать будем?
– Главное, не дергаемся. – Я осторожно снял винтовку с ремня. – Может, и проскочим.
Надежда еще теплилась, но надолго ее не хватило: проход между мирами уже «зарастал» с обеих сторон, словно растворяясь в воздухе. Не то чтобы быстро – и все же определенно должен был исчезнуть куда раньше, чем мы пройдем последние метры. А упыри все так же сонно тащились, и их строй понемногу становился настолько плотным, что мне то и дело приходилось расталкивать зубастых плечами.
Не успеем. Вообще никак.
– Так… запасной план. – Я перехватил винтовку за цевье и на всякий случай пробежался пальцами по рычагу затвора. – Как только я выстрелю – беги вперед. И не оглядывайся.
– Будет исполнено. – Иван едва слышно щелкнул курком нагана. – А ты давай за мной. Нечего тут геройствовать.
Я молча кивнул и нацелил дуло «трехлинейки» прямо в затылок шагавшему чуть впереди лешему. Самому крупному, проворному и опасному среди окружавшей нас нечисти. Злить тварь определенно было не лучшей затеей, но уж точно не хуже, чем просто бежать мимо. С этого расстояния у меня вполне получится обойтись одной пулей. И пусть для такого туловища мозг наверняка крохотный, он должен располагаться именно там, куда сейчас смотрел вороненый ствол.
Бах!
Леший покачнулся и, загребая лапами, повалился вперед, утягивая за собой троих упырей разом. А я рванул затвор и припустил со всех ног. Так быстро, что, казалось, смогу обогнать даже эхо от выстрела. Но Иван все равно оказался проворнее: его силуэт пару раз мелькнул впереди и исчез. То ли за нечистью, то ли уже в родном мире – разглядывать я, конечно же, и не думал.
Винтовка громыхнула еще пару раз, а потом стрелять стало и вовсе бесполезно: через десяток шагов упыри скучились так, что мне приходилось буквально протискиваться. Я перехватил «трехлинейку» за ствол и размахивал как дубиной, круша черепа и вышибая зубы. Никто толком не пытался атаковать в ответ. Близость Прорыва начисто лишала упырей и боевого духа, и, похоже, даже аппетита.
Но их все равно оставалось слишком много. Я прикончил уже с полдюжины и наверняка без особого труда смог бы проложить себе дорогу по бездыханным тушам… если бы не время. Драгоценные секунды утекали, как песок сквозь пальцы, и их никак не хватало одолеть какие-то жалкие десять-пятнадцать шагов. Прорыв сжимался, и я едва видел его за наседавшими со всех сторон упырями.
Приклад винтовки уже разлетелся в щепки, а теперь кто-то вырвал из моих рук и ствол. Глухое ворчание раздалось прямо над ухом, и на шею капнула то ли кровь, то ли слюна из разинутой пасти. Я наугад ударил затылком, потом замахнулся локтем и почувствовал, как рукав кителя с треском рвется, разрываемый упыриными зубами. А потом на плечи навалилась такая тяжесть, что я едва смог сделать шаг… Второй…
Третий…
– Пригнись! – нечеловеческим голосом заревел Иван откуда-то спереди.
Не знаю, что подействовало на упырей больше – этот дикий вопль или то, что было дальше. Я едва успел грохнуться на одно колено, как на улице вдруг стало светло – и давление на спину ослабло, а потом и вовсе исчезло. Чуть ли не две дюжины перерезанных надвое туш одновременно ударились об асфальт.
И через мгновение я уже проталкивал истошно вопящего и держащегося за лицо Ивана в Прорыв, который стал шириной едва ли в полметра.
Привычный, знакомый и почти родной мир встретил меня вечерней прохладой. И запахами. Бензина, пороха, людей… жизни. И воздуха, который больше не пытался выжечь кожу и легкие неведомым излучением.
Дом, милый дом. Который я, впрочем, смог только почуять и услышать – перед глазами тут же разошлись алые круги. То ли от света прожектора, то ли…
– Ты смотри – еще двое! – Где-то впереди сердито лязгнул винтовочный затвор. – Сейчас я их, ваше преподобие…
– Стой! – рявкнул до боли знакомый голос. – Стой, дурья башка! Это же люди… Наши!
Глава 10
За окном только сейчас стемнело по-настоящему. Не до густой черноты, как зимой или осенью, но все же достаточно, чтобы сказать: вот, теперь точно пришла ночь. Пусть еще отчасти попадающая под расплывчатое описание «белая», зато именно ночь А не вечер или какие-нибудь невнятные сумерки.
Значит, уже часа три, не меньше. Город засыпает и просыпается…
Я в очередной раз клюнул носом и не без труда заставил себя сесть ровно. Всего ведь на мгновение отключился, а перо успело выпасть из ослабевших пальцев и оставило на бумаге жирную кляксу. Хорошо хоть лист был чистым – иначе пришлось бы переписывать заново.
Организм уже вторые сутки работал на пределе возможностей и с каждым мгновением требовал отдыха все настойчивее. Слишком уж много я сил потратил и слишком много ран получил – даже для Владеющего. Ресурс самого крепкого тела все-таки ограничен, и не в моих правилах расходовать его бездумно, но стрельба, гонки и прыжки между мирами не слишком-то располагают к здоровому сну.
Особенно когда следуют друг за другом без перерыва.
Хорошо все-таки быть наследником престола: Иван наверняка уже успел добраться домой, получить нагоняй от венценосного родителя, отмокнуть в ванне и улечься спать. А мне предстояло заполнить до конца рапорт. Потом еще один – уже для Геловани. И еще третий – самому высшему руководству, а может, и четвертый – лично его величеству.
Но что уж тут поделаешь – служба есть служба.
– Ты бы вздремнул, что ли. – Дельвиг пододвинул мне недопитую чашку с кофе. – У меня в кабинете кушетка. Отдохнешь часика полтора – потом допишешь.
– Отоспимся в гробах, ваше преподобие.
Я одним махом осушил остатки чуть остывшего напитка, пытаясь вместе с ним втянуть хоть каплю бодрости. Без особого толку: судя по вкусу, какой-то доброхот из офицеров заботливо влил туда немного коньяка из фляжки. Вкус определенно стал интереснее, мысли чуть успокоились, но от тонизирующего эффекта не осталось и следа. Впрочем, после пережитых мною приключений такого стимулятора явно маловато.
А первитин в этом мире еще не изобрели.
– По-хорошему, тебя бы в больницу надо. – Дельвиг на мгновение наморщил лоб, будто вспоминая что-то, и вдруг заулыбался: – Или, может, сразу к ее сиятельству?
– Сам разберусь, – огрызнулся я. – Сначала работа, а там уж видно будет… Но завтра на службе не ждите, ваше преподобие.
– Да и ладно! – Дельвиг махнул рукой. – Тебе после такого неделя отпуска положена, не меньше.
– Такого – это какого? Расскажите хоть, что тут было. А то мы с его высочеством из жизни, можно сказать, выпали.
В самом прямом смысле. Всего на несколько часов – но их определенно хватило, чтобы в столице успела случиться целая череда весьма значимых событий.
– Ну как – что было… Из Зимнего никаких официальных заявлений пока нет, – задумчиво отозвался Дельвиг. – И свежих газет тоже пока не вышло. Однако весь город жужжит про вооруженный мятеж.
– Насколько масштабный? – поморщился я. – В штурме дворца Юсупова участвовали военные… Гвардейские полки?
– Слава богу, нет. – Дельвиг привычным жестом коснулся георгиевского креста на вороте. – Среди убитых в основном ветераны войны – солдаты, офицеры… И, кажется, кто-то из младших полицейских чинов. Но больше никаких выступлений сегодня не было. Хотя слухи сейчас ходят всякие. Кто-то ожидает чуть ли не еще одних декабристов.
– Сомневаюсь, – буркнул я. – Меншиков явно не из тех, кого заботит участь простого народа или даже прогрессивная парламентская система… Кстати, где он сам? Арестован?
– Нет. Как ты понимаешь, поймать человека с таким Талантом непросто… мягко говоря. – Дельвиг улыбнулся одними уголками рта. – Но, конечно же, это вопрос времени. Рано или поздно его светлость ответит перед государем за все, что сделал или желал сделать.
Пожалуй. Меншиков проиграл, окончательно и бесповоротно. Талант позволит удрать хоть в Сибирь или за границу. Спастись – однако не факт, что старик вообще собирается бежать: для такого человека потеря статуса и власти едва ли так уж сильно отличается от смерти.
Впрочем, я бы с интересом послушал его версию событий. Хотя бы для того, чтобы узнать, чего ради он решился на самоубийственный штурм, поставивший крест на хитрых многолетних интригах, которые – чего уж там – имели какие-никакие шансы увенчаться успехом.
– А Владеющие? – спросил я. – Кто они? Тоже военные?
– В том числе. – Дельвиг откинулся на спинку стула и забросил ногу на ногу. – Офицеры Преображенского и Семеновского полков. И трое статских чинов. Почти все – наследники родов, так или иначе связанных с Меншиковыми. Родня, старые друзья…
– Свои люди, – кивнул я. – Его светлость не поленился собрать целый отряд. И еще неизвестно, сколько осталось тех, кто не участвовал в штурме лично… Или успел удрать.