- -
- 100%
- +
— Неважно, все неважно, если ты рядом. — Айрин ласково улыбнулась, но Том не ответил, все больше хмуря медные брови. — Я сберегла немного денег и собрала все мамины украшения. А помнишь наш тайный лаз, по которому мы сбегали в ромашковое поле? Совсем недавно во время прогулки я проверяла, он все еще не закрыт!
— Айрин. — с нажимом позвал Том, и такого тона она от него раньше не слышала. Он рвано выдохнул ртом и посмотрел ей в глаза со снисхождением. — Ты не знаешь нищеты, не понимаешь, что такое быть отовсюду гонимой! Ты будешь беззащитна и!..
— Я буду с тобой. Вместе мы со всем справимся, ну же, Томас! — отчаяние вновь подняло голову, а пальцы рук заледенели в миг. — А может твои чувства не настолько крепки? Так ты мне честно скажи, я не буду заламывать руки. И просто сбегу одна, без тебя.
Слова сами срывались с губ, а сердце металось в груди, словно запертое в тесной клетке. Все ее существо противилось подобному исходу, но желание знать правду было сильней.
— С ума сошла?! — рыкнул Том, сгребая ее в такие теплые и родные объятия. — Ты никуда не пойдешь без меня, ясно?
— Тогда завтра. — зашептала он, лихорадочно облизывая губы. — На этом же месте, через три часа после полуночи у нас начнется новая жизнь. Свободная жизнь.
— Да… — бесцветно выдохнул Том.
А затем склонился к ее губам. Поцеловал мягко, но до безобразия коротко. Айрин прикрыла веки и улыбнулась. Ведь знала, что совсем скоро они смогут дарить друг другу тепло столько, сколько захотят.
И эта вера помогла ей пережить долгие до одури сутки. Смиренно и молчаливо наблюдать за приготовлениями слуг, что собирали молодую леди в дом жениха. Предложение, принятое дядей, не предполагало помолвки, пышной свадьбы и празднества. Лишь брачный договор скрепленный кровью молодых. И его предполагалось подписать спустя три дня после закрепления всех договоренностей.
Эта ночь была последней, которую Айрин могла провести в родовом гнезде. Она давно уже не считала его своим, хоть дом и полнился воспоминаниями. Счастливыми, когда родители оберегали ее под своим крылом. И темными, когда небо над графством затянуло печалью.
Однако тоску в сердце сменяло томительное ожидание. Сердце отчаянно колотилось в груди, когда Айрин в последний раз распахнула окно привычным жестом, когда спустилась по дереву вниз и побежала навстречу свободе и своему счастью.
Чем ближе она подходила к конюшням, тем чаще тело охватывало зябкой дрожью. Она мысленно успокаивала себя, заглядывая внутрь темного помещения. Непривычное отсутствие свечей и глубокая тишина, в которой не раздавалось лошадиного ржания, разгоняли тревогу. Айрин медленно прошла вглубь конюшен по тонкой полоске лунного света. Она пыталась разглядеть хоть что-то и никак не решалась позвать Тома.
— Долго ждала?... — вдруг раздалось за спиной совсем близко, и крик ужаса пришлось проглотить, ведь большая ладонь сжала ее губы, а вторая крепко оплела талию притягивая к разгоряченному телу. — Сестрица… я ведь тебя предупреждал.
— Нет! — промычала Айрин, узнавая этот шипящий злобой тон. Она замотала головой словно безумная, и от неожиданности Теоний ослабил хватку. — Нет! Пусти, пусти сейчас же! Помогите!.. Томас…
Она билась изо всех сил, и как бабочка все больше увязала в паутине чужих рук. В голове осталась лишь одна мысль — хоть бы Томас был в безопасности! Успел уйти, почувствовать неладное…
— Успокоилась немедленно! — рявкнул в макушку Теоний, и когда он вновь попытался закрыть ей рот, Айрин его укусила. — Ах ты, дрянь!
Ее швырнуло с такой силой, что удар о землю выбил воздух из легких. Айрин сбила ладони и колени, оказываясь в тонком просвете луны, в котором показался и брат. Его перекошенное злобой лицо и мелькнувшая ладонь, что в следующее мгновение обожгла щеку звонкой пощечиной.
Голова мотнулась в сторону, но Айрин вновь упрямо повернулась и уставилась в глаза Теония со всей злостью, что вскипела в груди. И благородный молодой лорд, что не привык получать хоть какой-то отпор, вскипел сильнее. Вновь занес руку, и Айрин напряглась всем телом.
— Лорд Теоний, ваш отец не обрадуется, если на ней останутся следы.
Когда запястье брата перехватили, а рядом раздался любимый голос Айрин почувствовала разом и бесконечную радость и трепетный ужас. Томас шагнул в полоску света, смотря своему господину прямо в глаза. Теоний с силой выдернул руку и схватил его за грудки несильно встряхнув.
— Учить меня вздумал?!
— Нет, я…
— Что здесь происходит?
Голос дяди разлился за спиной Айрин, которая во все глаза смотрела на любимого и никак не могла понять, почему тот не смотрит в ее сторону, почему на его лице совсем не разглядишь страха. И почему, когда конюшни наполнил свет от факелов, которые внесли доверенные дяди, на Томе оказалась эта одежда?.. Рыцарская форма дома Вальмарн.
— Теоний? — с нажимом повторил Дариус, смотря на сына в упор.
И тому пришлось отпустить наглого слугу, сделать шаг назад, отчего он наступил на край платья Айрин и метнул вниз свой взгляд, вспоминая о настоящей причине своего гнева.
— Эта глупая девка хотела сбежать! — рявкнул он, указывая на нее пальцем. — Опозорить наше графство, наш род! Она…
— Достаточно. — устало отрезал граф, и перевел свой черный взгляд на племянницу. — Что за неподобающий вид, Айрин? Встань.
Она лишь осоловело посмотрела в ответ, и тогда люди дяди споро подхватили ее под руки и рывком подняли, подводя поближе к своему господину. Дариус схватил тонкий подбородок жесткими пальцами. Мотнул голову Айрин в одну строну, потом в другую, осматривая свой товар на предмет повреждения. И недовольно поморщившись, отпустил.
— Тц. Придется истратить магическое зелье, чтобы отправить ее завтра в целости. — он посмотрел на сына и добавил: — Ты разочаровал меня, Теоний.
— Она заслужила! — взвился тот. — Она! Она опорочила себя с этим жалким конюхом и!..
— Не ты ли приказал ему это? — разрезал этот брехливый лай Дариус. — Думаешь, в графстве хоть что-то происходит без моего ведома? Или без моего на то позволения?
Айрин, успевшая окунуться с головой в отчаяние и едва стоящая на ногах, не сразу поняла смысл сказанного. Но искаженное лицо Теония, который смотрел то на отца, то на Томаса заставляло и ее мысли обрести форму.
— Отец… — бессильно выдохнул он и тут же обернулся к тому, на ком мог сорвать свою злость. — Ах ты жалкий!..
Он так стремительно накинулся на Томаса и зарядил ему кулаком в челюсть, что никто не успел среагировать. Том упал, тут же пытаясь подняться на локтях, но тот склонился, схватил его за ворот и замахнулся вновь.
— Остановись. — мнимое спокойствие в тоне Дариуса пугало намного сильней его открытого гнева. — Этот мальчик достойно служил мне долгие годы, держа вас обоих в узде. В этом ему и правда нет равных. А тех, кто сослужил тебе хорошую службу, следует награждать, Теоний, запомни это. Иначе в твоем доме каждый червяк будет держать за спиной нож и ждать, когда ты отвернешься.
Айрин отказывалась верить той болезненной картине, которая единственная могла сложиться из этого пазла. И слова дяди были еще одной мелкой деталью, которая впивалась острым краем прямо в сердце.
— Том?.. — жалко всхлипнула она, уже и не зная, на что надеясь.
Ее любимый мельком глянул в ответ, но тут же отвернулся, вытирая с уголка губ каплю собственной крови. Он смотрел только на дядю, как сторожевые псы не отрывают глаз от хозяина. И Айрин пришлось осознать, что все не случайность, что шанс сбежать она сама у себя отняла. Когда позвала любимого мужчину за собой на свободу. Свободу, которая ему была не нужна.
— Да как ты можешь быть в нем уверен, отец?! — продолжал закипать Теоний тоже по-своему преданный.
Не будь ей так больно сейчас, Айрин рассмеялась бы в голос. Ну наконец! Наконец у них появилось что-то общее с этим чудовищем. Оба они оказались облапошенными дураками.
— Он клялся мне в верности! Служил мне! — Теоний бил себя в грудь раскрытой ладонью. — А затем шел к тебе и докладывал? Все это время, как сегодня?! Неужели ты не понимаешь, отец, что такой червяк всегда ползет выше! Он предаст и тебя, как только подвернется шанс!
— Ты не оставил мне выбора, Теоний. — на лице Дариуса не дрогнул и мускул. — Я хотел знать, способен ли ты всегда ставить благополучие дома выше своих порочных желаний, и ты показал мне сегодня, что нет.
— Отец!..
— Зачем, узнав все, ты пришел сюда один, Теоний? Зачем приказал Томасу оставаться в казармах рыцарей этой ночью? Почему не пришел доложить мне о том, что честь графства может быть запятнана позорным побегом благородной леди со слугой? Чего молчишь, Теоний?
Бегающий взгляд черных глаз заставил тело Айрин покрыться ледяными мурашками. Боль от предательства любимого, что переполняла все ее мысли, всю душу и сердце, затмила разум и не давала родиться всем этим вопросам, что занимали холодную голову Дариуса.
— Айрин утомилась, Томас, — вдруг сказал дядя, устав ждать хоть какие-то оправдания от сына. Он махнул слуге, чтобы тот увел Теония в поместье, а затем вернул все внимание на племянницу и слугу. — Она нуждается в отдыхе в своих покоях до самого отбытия в дом Армандов. Сопроводи ее.
— Да, Ваше Сиятельство. — поклонился Том, и морок бессильного оцепенения спал с Айрин, возвращая силы, который раньше в ней и не было.
— Пусти! Не смей меня трогать!.. — зло рявкнула она на манер трактирной кухарки, что совсем не подходило благородной леди.
Томас удивленно замер, когда его руку с силой отбила маленькая ладонь, и глянул на графа с немым вопросом.
— Айрин. — Дариус слегка приподнял уголки губ, но это совершенно не походило на улыбку. — Разве не помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты забыла свое место? С той рабыней, которую ты называла няней? Неужели мне снова нужно объяснять тебе все на чужом примере? Знаю, со своей единственной служанкой ты близка, а значит сможешь хорошенько усвоить новый урок.
— Нет, пожалуйста… — просипела она.
Этот человек знал, как вытянуть из Айрин разом все силы. Сколько бы не прошло лет, ужас тех дней, когда дядя переделывал графство под себя навсегда останется в памяти. Тогда Дариус будто бы задалсяцелью переиначить все, разрушить дела брата. Ему претили убеждения, из-за которых графство было наполнено слугами-чужеземцами.
После победы над западным лисаарским княжеством королевство наполнилось невольниками, которых пленили во время войны. Отец Айрин принял в свой дом многих, сняв с них рабские оковы и дав шанс на достойную жизнь. Этого дядя понять никак не мог. А потому едва она совершила ошибку, с особой жестокостью расправился с ее пожилой няней, что была для нее тогда последним родным, пусть и не по крови, человеком.
— Делай, что велено. Молча и без истерик. И тогда я тебе ее верну.
Айрин опустила голову, не видя смысла в этой борьбе. Сейчас она была слаба и бессильна. Но вопреки всему происходящему внутри нее крепла воля. Воля выцарапать себе свободу любой ценой.
Когда Томас подхватил ее под локоть, Айрин даже не дрогнула. Вот только разворачиваясь к выходу, она запнулась о небольшую сумку, которую принесла с собой для побега.
— Что в сумке?
Вопрос графа был воспринят как сигнал к действию. Его слуги подхватили ремешок из тонкой кожи и рванули его, выворачивая содержимое на землю. Глаза Томаса блеснули так же, как те драгоценности, что вывалились в грязи, не удержавшись в ворохе ткани.
— Так вот где они были. Фамильные драгоценности дома Вальмарн.
Айрин сжала кулаки, но ответила ровно:
— Это драгоценности матушки. Они принадлежат мне.
— Это драгоценности графини. — отмахнулся Дариус, кивая своим слугам.
Те сразу же подобрали все, втаптывая в грязь письма оставшиеся от родителей, платочки в которые была завернута разная мелочь, книгу, полную сухоцветов из венков, что раньше плел для нее Томас, малочисленные вещи на первое время и даже маленький кошелек полный золотых и серебряных монет.
— Насколько я знаю, все это ты хотела продать. — Дариус взвесил драгоценности на руке. — Тогда скажем, ты оплатишь ими целые конечности этого слуги.
Он вдруг кивнул в сторону Томаса и усмехнулся, когда взгляд Айрин не дрогнул и остался полным уверенного желания все вернуть.
— Что? Не хочешь? — хмыкнул он, а затем хлопнул Тома по плечу. — Видишь, ты сделал правильный выбор. Нет ничего более ничтожного, чем любовь женщины.
Глава 4
Больше суток Айрин молчала. Внешне она казалась всем безропотной куклой, потерявшей всякую волю, которую намывают, замазывают следы прежнего владельца — дядя и правда прислал дорогущее магическое зелье для ее щеки, запаковывают в красивую обертку и отправляют покупателю.
Внешне все было именно так, она ни разу даже взглядом не выразила своего протеста. Он был пустым и стеклянным, будто и ее околдовали, как жениха. Но внутри… внутри у Айрин разгорался настоящий пожар. Она никогда не забывала, какой ее растили родители. Они старательно вкладывали в единственную и горячо любимую дочь чувства достоинства рода и благородства крови, подпитывали ум самыми разными знаниями, не обращая внимания на шепотки среди знати и слуг. Наполняли ее сердце любовью и добротой, научили сострадать и бороться за свое счастье. Должно быть главным их подарком была память. Память о том, что такое настоящая семья. Память, которую не смогли отнять дядя и брат, хоть и пытались измарать ее новой реальностью.
И глубоко погрузившись в себя, Айрин, разорвавшая на куски свой прежний план тихой деревенской жизни, раздумывала над будущим, которое ее ожидало. И постепенно она выстроила новый путь, по которому собиралась пойти. Опасный путь, но кажущийся единственно-верным.
— Я буду вашим сопровождающим, моя леди.
Айрин и тут не дрогнула, подавая руку предавшему ее мужчине. Теперь он больше и правда не походил на мальчишку-конюха, которого она горячо и слепо любила. Пошитая по меркам форма оплетала тело, подчеркивая худощавый, но крепкий вид. Она будто всегда была на этих плечах, что, как казалось Айрин, разрослись от тяжелой работы в конюшне.
Но больше всего Томаса изменила стать, что позволила расправить эти самые плечи и поднять подбородок на манер рыцарей, которые всегда следили за происходящим с высокоподнятой головой. Ее неудавшийся побег помог Тому выйти из тени, не прятаться по углам вместе с наставником, которого к нему, как оказалось, приставил дядя. Его признали рыцарем графства, вручив один из мечей с гравировкой герба семьи.
И раз уж теперь он стал рыцарем, Дариус отправил его сопровождать Айрин до дома ее жениха. Она не сомневалась, дядя получал от этого уродливое низменное удовольствие. Что тут сказать? Яблочко недалеко укатилось от яблоньки, просто об этом мало кто знал.
— Ты теперь даже не взглянешь на меня? Не спросишь…
В мерных покачиваниях кареты и несменяемом пейзаже за окном, в которые она уставилась невидящим взглядом, Айрин почти забыла, кто сидел напротив нее. И как только Томас заговорил этим тоном, словно их тайный роман все еще цветет вдали от чужих глаз, она поняла, что это очередная проверка от дяди. Сможет ли она устоять.
Айрин медленно повернула голову и смерила Томаса жестким взглядом. От этого он заметно напрягся и растерял все свое обретенное благородство, спадаясь в плечах.
— Ты бы не вынесла нищету, Айрин. — вновь заговорил он, и Айрин усмехнулась.
— Похоже это больше заботит тебя, рыцарь Томас. — жестко разграничила она их новые роли. — Жаль, что я только сейчас поняла, что твой влюбленный взгляд был направлен не на меня, а на стены графского замка, за которыми ты хотел оказаться в сытости и тепле.
Раньше она никак не могла понять книг, в которых говорилось, что сладкая любовь женщины в одночасье может стать ядом. А теперь явно чувствовала его на кончике языка и совершенно не хотела останавливаться.
— Леди, выросшая в сытости и тепле, не знает жизни за стенами графского замка. Драгоценности вашей матери… даже если бы нас не обворовали, деньги от выручки однажды бы закончились, а ваша красота не дала бы нам жить спокойно. Вы никогда бы не стали частью низшего мира. Вас бы попросту выкрали и продали в публичный дом или в ночные служанки к первому заметившему вас аристократу. Разве вы достойны такой жалкой жизни?
— Ты все же думал обо мне, я польщена. — зло усмехнулась Айрин, отворачиваясь обратно к окну.
— Я сделал это ради вас, моя леди.
Эти слова, словно молния прошившая позвоночник. Айрин сжала кулаки и медленно глубоко вздохнула, не в силах подобрать ответа достойного этого жалкого мальчишки. И в нем она ранее разглядела мужчину? Должно быть, она до сих пор была не в себе.
— Понимаю, вы разочарованы. Но я всегда восхищался вами. У меня не было права любить вас, а уж погубить и подавно. Как думаете, что случится, если дать нищему в руки алмаз и отправлять его гулять по улицам города?
Звучавшие слова подпитывали глухую злость. Айрин слышала их из уст Томаса, но исходили они из головы дяди. Слуги не выражались подобным образом. Том, которого она знала, не говорил красивых слов. Зато смотрел так, что замирало сердце. Глупое сердце глупой Айрин.
— Перестань прикрываться мной хотя бы сейчас. — выдохнула она устало. — Я любила тебя. Но ты использовал меня, как в детстве… мы использовали ящики полные паданцев, чтобы забраться повыше и сорвать с дерева самый спелый плод.
— Любили… я рад, что ваша любовь стремительно угасла. — по лицу Томаса скользнула гримаса страдания, будто это она бросила его здесь и сейчас. — Это поможет вам лучше обжиться в герцогстве. Не упустите этот шанс.
— Шанс? Меня выдают замуж за чудовище. — Айрин холодно улыбнулась, а затем тихо добавила: — Хотя я уже не уверена кто есть кто.
О герцоге Арманде ходили множество слухов еще до того, как он попал под проклятие магов. Выросший в суровой среде владений своего дома, которые с трех сторон граничили с врагами — Лиссаарским Княжеством на юго-западе, королевством Аракс на северо-западе и, самое неприятное, территорией захваченной магической башней на западе, Беллард Илай Арманд с ранней юности имел репутацию безжалостного зверя войны.
Его уже тогда за спиной называли чудовищем за то, что единственный смог выжить после нападения магов, желавших разрушить герцогство до основания. И им почти это удалось. Беллард потерял родителей, братьев и сестер и всю ближайшую родню отца, что в отличие от других семей редко покидала родные владения, становясь на их защиту и защиту всего королевства.
Оставшись один на один с огромной и сильно проблемной территорией, юный герцог был вынужден учиться управлять ей самостоятельно. А потому редко появлялся в обществе, обрастая лишь новыми слухами, что тянулись с далеких земель Армандов, обрастая все новыми и новыми подробностями по пути в столицу.
Айрин это все конечно пугало. Но с другой стороны она понимала, чего стоят слухи в высшем обществе. Она тоже имела репутацию болезного цветка графства Веймарн. Будто слабое тело часто не позволяло ей показаться на балах и званых ужинах. И заботливый дядюшка так оберегал свою племянницу, что даже не боялся попасть в немилость короля из-за неуважения к его ежегодным празднествам основания страны.
— Вы станете герцогиней, у вас будет время войти в высшее общество и найти приятного сердцу мужчину на балах. — выдал очередные дядины слова Томас. — Граф не лгал вам. Он позволит вам выйти замуж снова.
— Снова меня продаст?
— Разве это важно, если вы заживете хорошей жизнью?
Айрин устало вздохнула. Она была вынуждена принять, что больше они не понимали друг друга. Понимали ли когда-нибудь? На этот вопрос она не хотела искать ответа. Потому что прошлое осталось позади, а ее волновало будущее.
— Достаточно. Оставшуюся часть пути я хочу провести в тишине, рыцарь Томас.
— Да, моя леди. — ответил он, и Айрин скрипнула зубами.
— Я больше не твоя. И уже никогда ей не стану.
К тошноте, которую она чувствовала в обществе любимого ею мужчины, прибавилось еще и головокружение от прохождения сквозь пространственный портал. Должно быть, дядя сильно торопился ее продать, раз знатно раскошелился на работу тех, кого ненавидел.
И в этом он был не одинок. Отношения с магами складывались хуже, чем с воинственными соседями у каждой из трех стран, что властвовали на континенте. Что было неудивительным, ведь когда маги восстали и захватили обширные земли на которых никогда не утихала война трех армий, сама природа обрушилась праведным гневом на материк, раскалывая его на части.
Королевство Грейдарион отделалось легким испугом, а вот лисаарское княжество потеряло половину земель — часть поглотило море, а часть стала разрозненными островами. Северянам тоже досталось, но все же они сохранили достаточно земель, чтобы не умереть в бесконечных льдах, что покрывали большую часть их королевства.
Подобная сила пугала, но продолжала манить. И пусть для жителей трех стран сама магия была под запретом, пользоваться услугами магической башни и ее обитателей было в порядке вещей, что Айрин всегда до глубины души удивляло.
— Руку.
Когда дверь кареты распахнулась, а дядя протянул ей раскрытую ладонь, Айрин потребовалось много сил, чтобы проглотить тошнотворный ком и потушить огонь решимости в глазах. В то мгновение она даже обрадовалась, что граф предпочел добираться в отдельной карете и оставил ее рядом с Томасом. Как и тому, что Теония не взяли в это маленькое путешествия из-за его проступка.
— Лорд Дариус! Мы вас заждались! — послышался звонкий женский голос.
Айрин подняла взгляд, замечая пышнотелую низенькую женщину, что торопливо перебирала ногами и тащила за собой похожего на нее как две капли воды сына. Тот пыхтел, как и мать, недовольно дул губы и хмурился. Но стоило ему увидеть гостей, как алые от натуги щеки, что тряслись словно студень, налились еще сильней.
— Баронесса Марсент, — поприветствовал Дариус, прикладываясь губами к протянутой ему руке, и, судя по широким улыбкам, только Айрин заметила нотки презрения в его голосе.
Должно быть мелкая провинциальная аристократка, не обремененная тонкими манерами столичного общества, напоминала ему молодость вдали от графство Вальмарн.
— Это мой сын — Бенни… — начала было она, но затем подняла круглый подбородок и поправилась: — Бенджамин Юлиус Марсент.
Айрин едва не вскрикнула, когда дядя сжал ее ладонь в своей, не справляясь с тлеющим гневом. Даже этот нелепый мальчишка имел благородное второе имя, а вскоре и вовсе должен был стать герцогом Армандом. Казалось, Дариус мог в любой момент передумать, так сильно он стискивал руку Айрин, причиняя ей ужасную боль.
— Рады приветствовать вас, граф Вальмарн, — чопорно заговорил Бенни, вот только его взгляд то и дело соскальзывал с графа на слишком прекрасную для чудовища невесту. — И…
— Леди Айрин Терра… — нехотя заговорил дядя, но баронесса по всей видимости заплатила неприлично большую сумму золотом, раз решила, что может без последствий перебивать этого мужчину:
— Боги! Ты и раньше была несказанной красавицей, Айрин! — добродушно разулыбалась женщина, внимательно осматривая свой товар с ног до головы и напрочь забывая все манеры. — Но за год, что тебя не было видно на балах… молодой бутон, наконец, расцвел пышными лепестками. Даже жаль будет их замарать кровью обезумевшего чудовища.
Воздух вокруг них похолодел на пару градусов. Айрин затаила дыхание, осторожно глянув на дядю.
Можно сколь угодно строить планы по ослаблению других знатных домов для возвышения собственного. Можно использовать чужую слабость во благо себе. Но выражать откровенное пренебрежение, насмехаться над благороднейшим из людей королевства, когда ты сам жалкий червь — это для Дариуса было абсолютно недопустимым. Вот такое больное, но донельзя понятное мышление.
— Разумеется, брак будет аннулирован, но общество живет слухами, особенно в столице. — продолжала причитать баронесса, совершенно не считывая настроения своего сообщника по разорению герцогства. — Найти нового мужа будет непросто.
— Мы можем оставить ее себе, матушка, — прежде чем Дариус успел хоть что-то ответить, затараторил Бенни.
Он тянул мать за рукав платья и смотрел на нее во все глаза, как когда-то Айрин смотрела на отца, чтобы тот разрешил ей завести собственного щенка.
— Ты станешь герцогом Армандом, милый, — она потрепала его пухлую щеку ладонью. — И сможешь выбрать любую девушку королевства.
— Разве в этом королевстве есть кто-то красивее нее? — будущий герцог ткнул в сторону Айрин пальцем.
— Если ты желаешь, мой милый… — нерешительно вздохнула баронесса Марсент, поглаживая сына по волосам, но Дариус ее перебил:
— Айрин вымоталась в дороге, баронесса. Ей нужен отдых перед большим событием.