Универсальный саквояж миссис Фокс
- -
- 100%
- +
Дюк сбежал по лестнице, сунул нос в гостиную, обнаружил, что там пусто, и джентльмены простучали каблуками вверх: сперва по лестнице на второй этаж, затем по другой, маленькой, в пять ступенек – на чердак.
Тяжелая дверь была заперта на замок.
– Ясно, – коротко сказал Дюк и они стали спускаться.
Гостиная была маленькой, светлой. Окна чистые, а занавеси полиняли. На стенах акварели с лесом, озерами и водопадами. У окна журнальный стол с лампой, на нем книги, а на них, как ящик Пандоры – шкатулка для рукоделия. Перед камином большой диван и два кресла: качалка и большое, мягкое. Задом к дивану пианино, по крышке в беспорядке – ноты.
Молодые люди прошли гостиную и Дюк раздвинул портьеры. Здесь, под лестницей, был маленький холл. Турецкий ковер в молодые годы, вероятно, являл собой предмет роскоши. Бархатный диванчик с деревянной спинкой от старости полысел. На полукруглом столике у стены ваза с ирисами. Даже не постучавшись, Дюк открыл дверь.
Сидящий за письменным столом человек предостерегающе поднял палец, покачал им из стороны в сторону и продолжал сосредоточенно писать. Дюк кивнул и потянул приятеля за собой. Джентльмены на цыпочках проследовали к дивану, стоящему сбоку стола у стены, и, гнусно заскрипев пружинами, сели.
Человек за столом нахмурился. Между черными, как у сына, бровями, залегла складка. Сконфуженный Джейк огляделся по сторонам.
Кабинет был тесным. Всю заднюю стену от пола до потолка занимали книжные полки. По стенам развешаны чертежи, схемы, таблицы.
Окон не было.
Мистер Маллоу долго писал, потом поднял голову.
Это был невысокий худощавый человек лет тридцати пяти-сорока с редеющей кудрявой шевелюрой, не черной, как у Дюка, а темно-русой, и аккуратно постриженной бородой. Он выслушал, набивая трубку, сына, прикурил и встал.
– Значит, хочешь смыться?
Новоиспеченный искатель приключений набрал воздуха. Он хотел сказать, что до встречи с Дюком у него не было ни одного друга; что мистер Саммерс-младший готов ночевать не то, что в чужом сарае – если разрешат, но даже в придорожной канаве; что, сто тысяч чертей, у него есть мечта, а мечты должны сбываться. Иначе какой в них смысл?
Но вместо этого ответил:
– Да.
– Отец – священник?
– Пресвитер общины Пустых Последних дней.
– Да, парень! Порадовал папашу, нечего сказать!
Джейк открыл было рот, но мистер Маллоу внимательно оглядел его с головы до ног.
– М-да. На твоем месте я сделал бы так же.
И не успел Джейк сказать что-нибудь по этому поводу, в кабинет вошла женщина.
Мачехе Дюка было около тридцати пяти лет – возраст, на взгляд пятнадцатилетнего искателя приключений, преклонный. Но карие глаза блестели, каштановые (чтобы не сказать, рыжие) волосы были уложены в красивую прическу, нос задорно вздернут, немножко широковатый рот – ярок, а тонкий стан затянут в зеленое платье. Двигалась миссис Маллоу быстро. Одним словом, женщиной она была что надо.
– Томас, сколько можно? Обед давно на столе.
Она сурово сложила руки на груди.
– Идем, уже идем, – мистер Маллоу предъявил жене дымящуюся трубку, и с ней в руках подошел к искателю приключений. – Разреши представить тебе Джейка Саммерса. Он друг нашего сына. Видишь, а ты боялась, что Дюк никого не найдет!
– Здравствуйте, Джейк, – миссис Маллоу окинула гостя с головы до ног любопытным взглядом. – Я рада. Дюк такой застенчивый мальчик! Вы, конечно, с нами отобедаете?
Потом улыбнулась, сделала мужу глазами и вышла.
– Мальчики! – послышался ее голос издалека. – Все за стол!
– Значит, свободное плавание, – изобретатель пыхтел трубкой. – Что ж, я был всего на год старше, когда уехал из дома отца.
Дюк тайком бросил на приятеля торжествующий взгляд: «я говорил!».
– Надеюсь, ты будешь удачливее меня, – отец смотрел, как тает в воздухе дымное облако. – Что ж, сэр, я рад. Вот ты и стал взрослым.
По виду мистера Маллоу никак нельзя было сказать, что он так уж рад. Джейк неуверенно улыбнулся. Ему все еще казалось, что это сон, и он вот-вот проснется и увидит, что все по-старому. Что касается Дюка, тот просто весь сиял.
– Что встал? – набросился он на приятеля и хлопнул его по плечу. – Пошли обедать!
Они вышли из кабинета, пересекли опять гостиную. Здесь мистер Маллоу распахнул вторую, дальнюю, дверь. За которой оказался длинный холл, весь наполненный запахами готовящегося обеда. Джейк ступил на старый ковер. Очень просторная, с раздвинутыми бархатными шторами на высоких окнах, столовая казалась еще больше от того, что мебели для комнаты такого размера было мало. У стены щеголял изогнутыми ножками единственный буфет. К стене жалась пара стульев. На буфете стояли две вазы, часы, несколько статуэток и лампа с желтым абажуром. Зеркальные полки над буфетом, где полагалось быть фарфору, пустовали, а медные светильники на стенах давно не чистили. В центре комнаты, под круглой, на длинных цепях, люстрой, располагался обеденный стол.
В общем, это была бедность, но Джейк Саммерс дорого бы дал, чтобы жить в такой бедности.
После того, как съели щавелевый суп, потом печеную рыбу, и миссис Маллоу удовлетворила свое любопытство относительно того, сколько Джейку лет, и кто его родители, и где тот учился, и где живут все его родственники, и потребовала, чтобы прислуга несла кофе, ей, наконец, был изложен план.
Отец Дюка кашлянул и сказал:
– Ну, джентльмены, к делу. Чем именно вы намерены заниматься?
Молодые люди переглянулись. Не говорить же было про Пинкертона и Жюль Верна!
– Так я и думал! – засмеялся мистер Маллоу.
– Я тоже, – добавила миссис Маллоу, помешивая ложечкой в чашке.
– Хорошо, – продолжил отец. – Посмотрим, что вы умеете делать.
– Дюк, если бы ты не был таким лентяем, то прекрасно смог бы преподавать французский! – воскликнула миссис Маллоу.
На эту пылкую фразу новый знакомый Джейка набил полный рот пирогом с ревенем и замотал головой.
– Ты бы еще предложила Джейку поступить в духовное училище, – иронически предложил изобретатель.
Перепалка была скучной. Джейк разглядывал младших Маллоу.
Оба они были лет трех, глазастые, круглощекие, курносые, сразу видно, что похулиганить – любимое их занятие. Одного звали Сирил, второго Рой. Как раз сейчас один из них пытался добраться до сахарницы, а миссис Маллоу, притворяясь, что ничего не замечает, потихоньку отодвигала ее.
– Я умею ездить верхом, играть на пианино, стрелять, – принялся перечислять Дюк. – И еще покер.
– Вот уж этого, пожалуйста, не надо! – возмутилась миссис Маллоу.
– Тем более, что играешь ты неважно, – вставил мистер Маллоу. – Да и уметь держать в руках ружье совсем не то же самое, что «уметь стрелять». Ну, еще что?
– Свистеть, пререкаться и прятаться по углам с книгой, – сообщила его жена.
– А вы, молодой человек? – обратился к Джейку изобретатель.
Тот отчего-то молчал.
– Так-так? – подбодрил его мистер Маллоу.
– Я умею править катафалком, – сказал Джейк.
И задумался.
«Бегать туда-сюда по разным поручениям» тут решительно не годилось. «Немного знаю столярное ремесло» вообще никто никогда не услышит. Но тогда… значит, больше ничего не остается? Вообще ни на что не годен?!
– Снимать мерку с покойников.
Миссис Маллоу поперхнулась.
– Простите, Джейк, – смущенно сказала она. – Я должна была догадаться. Просто это… не совсем обычно для мальчика… э-э-э… для мальчика ваших лет.
– Для девочки это было бы куда более необычно, – возразил ее муж.
Дюк хрюкнул в чашку. Двойняшки весело завозились, и миссис Маллоу пришлось на них шикнуть.
– Продолжайте.
Джейк покраснел, поняв, что сморозил дикую глупость, но деваться было некуда.
– Я могу чистить и запрягать лошадь. Э-э-э…
Он вдруг улыбнулся.
– А также свистеть, пререкаться и прятаться по углам с книгой!
– Надо сказать, что твой друг более подготовлен к жизни, – обращаясь к Дюку, заметила миссис Маллоу. – Хотя оба вы бестолочи.
– Это поправимо, – успокоил изобретатель и откинулся на спинку стула.
– Ну, господа, переходим к главному: чего бы именно вам хотелось?
Джейк притворился, что поглощен своим кофе и покосился на Дюка.
– Э-э-э… – промямлил тот.
Мистер Маллоу вертел в руках печенье.
– Думаю, что не ошибусь, если джентльмены намерены объехать вокруг света за восемьдесят дней, ограбить поезд, разбогатеть на золотых приисках, подцепить ближайший воздушный шар, отыскать какой-нибудь затерянный мир, а, сэр?
Сын шмыгнул носом.
– Да, сэр, – признался он. – Что-то в этом роде.
– Мне не очень хочется, чтобы мой сын грабил поезда, – продолжал мистер Маллоу, – или дрался на ножах со старателями. Тем более, что ни того, ни другого ты не умеешь как следует.
Искатели приключений помрачнели.
– Итак, что же мы имеем? – поинтересовался изобретатель.
– Двух балбесов, – откликнулась его жена.
Близнецы захихикали.
– Да, – изобретатель кивнул кудрявой бородой. – Двух балбесов, которым хочется приключений на свою…
– Томас! – осадила миссис Маллоу.
– Хочется приключений, – заключил ее муж. – Поэтому, джентльмены, я считаю вот что: наняться матросом – прекрасный способ начать карьеру… и пообтесаться.
– Повзрослеть, – закончила миссис Маллоу. – Но в конце концов: почему бы нет? Что скажете? Джейк, что вы сидите, как… как не знаю, кто. Это была ваша идея.
Искатель приключений продолжал сидеть, как приклеенный.
– По-моему, ты сумасшедший, – сказала вдруг миссис Маллоу, обращаясь к мужу.
– Ничего, моя дорогая, ты тоже, – не остался в долгу тот.
Миссис Маллоу рассмеялась и отпила из своей кукольной чашки еще кофе. Джейк почувствовал пинок под столом и встретился с насмешливым взглядом Дюка.
– Ну что, сэр, заметано?
И Джейк Саммерс очнулся. Не очень уверенная, но счастливая улыбка засветилась на его лице.
Глава третья, в которой Джейк сначала знакомится с изобретениями мистера Маллоу, а затем трогательно прощается с родными
– Что же бы за такая штука? – приятели стояли на лестнице, возле того самого буфета со множеством полок.
Джейк держал в руках странный предмет: маленький будильник, закрепленный при помощи рычагов на деревянной подставке вместе с медным чайником.
– Часы. Спиртовка. Чайник. Ну, сэр, тут все просто.
Он отдал Дюку устройство.
– Ну да, – сказал тот. – Будильник звенит, поворачивается вот эта ручка, спичка зажигается о наждачную бумагу и зажигает спиртовку. Потом вода кипит, под давлением пара откидывается крышка, и из чайника льется вода.
– Стой, а пожара не может быть?
Про себя Джейк подумал, что неспроста же чаеварка угодила на полки с хламом, а не в магазин.
– Не-а, – сказал Дюк. – Вот эта пластина гасит огонь. Видишь, качается?
– Но тогда это же отличная вещь! – воскликнул Джейк.
– Отличная, – отозвался приятель. – Если не считать того, что таких отличных вещей сотни три, не меньше. В любой газете куда ни плюнь: «механическое устройство для заваривания чая», «аппарат для приготовления кофе» – как сговорились все. Да вон, у отца газета на столе, я своими глазами видел: «механический кофейник «Марион Гарланд». Бросьте, сэр. На свете много отличных штук, которые никому не нужны.
– Но это же ерунда! Это неправильно!
У юного Маллоу сделалась такая физиономия, как будто ему было не неполных пятнадцать, а по меньшей мере, пятьдесят. Он вернул отцовское изобретение на полку.
Следующий предмет имел колесо с ручкой, наподобие того, какое бывает у швейных машин, хитро соединенное с жестянкой.
– Было бы побольше, сошло бы за пресс для отжима белья, – пробормотал сын похоронного церемониймейстера. – А так…
Он заглянул внутрь жестянки.
– Так, ага. Ножи, значит. Это измельчает…
Изогнутые лопасти оказались острыми. Искатель приключений отдернул палец.
– Это измельчитель.
– Измельчитель чего? – ехидно поинтересовался Дюк.
– Чего-нибудь.
– Нет, ты скажи!
Джейк покрутил ручку колеса. Полюбовался, как вертятся ножи на дне жестянки.
– Да чего угодно. Оно достаточно острое. Можно что-то твердое запихать.
– Ну, – протянул Дюк немножко с досадой, – да, можно.
– И в то же время это «что-то» не обязательно твердое, – продолжал размышлять Джейк. – Я бы попробовал сделать гоголь-моголь.
– Ладно, угадал. Оно рубит мясо и делает фарш, измельчает орехи, протирает овощи, взбивает яйца и сливки – ну, всё.
– Гоголь-моголь – отлично. Можно, я буду вертеть?
– Погоди, надо попросить бренди.
Но мистер и миссис Маллоу вот уже четверть часа как беседовали в запертом кабинете, вгоняя Джейка, который догадывался, что говорят о нем, в нешуточное смятение.
Над следующим предметом сын похоронного церемониймейстера размышлял не меньше пяти минут. Вертел так и этак. В самом деле, куда и для чего годится деревянная дребедень, сильно напоминающая подлокотник от кресла? С торчащим на конце рычагом? Покрытая по бокам резьбой – красивой, но явно для чего-то нужной?
– Ну, раз… – сказал Дюк. – Два…
Джейк сосредоточенно сопел.
– Сдаешься? – улыбка юного Маллоу становилась все шире и шире.
– Нет, – буркнул Джейк.
– Сдаешься-сдаешься, – приятель отобрал у него штуку. – Это сигнальное устройство. Суешь за дверь, закрепляешь в полу, – вот, видишь?
Он перевернул устройство, демонстрируя металлический шип. Шип убирался внутрь.
– За дверью гостиной весь пол в дырках. Если в дом лезет вор, оно премерзко звенит. Она, ну, миссис Маллоу, сказала, что предпочтет что-нибудь менее разрушительное. Я бы тебе показал, но…
Дюк задумался.
– Черт, мне строго-настрого запрещено ее трогать, – с досадой сказал он. – Опять сбегутся соседи, опять скандал… Так что, пожалуй, как-нибудь в другой раз.
Искатели приключений постояли минутку, вслушиваясь в мирную тишину дома. С кухни доносился грохот посуды. С улицы прогремел колесами экипаж.
– Э-э-э, – Дюк медленно поднялся по ступенькам. – Ну, только если посмотреть. В сущности, вот.
Он аккуратно прикрыл дверь гостиной. Паркет за ней и в самом деле был безобразно истыкан. Дюк с размаху воткнул шип и закрепил устройство. Джейк осторожно нажал дверную ручку, чуть-чуть потянул на себя, и тут же отпустил. От раздавшегося звона у сына похоронного церемониймейстера заложило уши.
– Ой, черт, забыл, где оно выключается!
Дюк обшаривал отцовское изобретение со всех сторон.
Зато выскочившая из дальней двери гостиной миссис Маллоу отлично все помнила.
– Томас, – вскричала она, – я же сто раз просила убрать твои чудовища куда-нибудь подальше от этого м-м-мальчика!
При последних словах «м-м-мальчик» получил подзатыльник.
– Скажи спасибо, Мармадьюк, что у тебя гость! – Джейк и не думал, что миссис Маллоу может так сердиться. – Иначе разговор был бы совсем другой!
– Но миссис Маллоу, – осторожно вставил сын похоронного церемониймейстера, – это не он. Это я.
– Не защищай его, пожалуйста. Боже мой, Дюк, тебе скоро пятнадцать, а все как дитя! Иди, пожалуйста, в свою комнату, чтобы глаза мои тебя не видели!
Комната Дюка, как и столовая, выглядела пустой: мебели явно недоставало.
Слева от двери помещалась узкая тахта, застеленная белым льняным чехлом. Рядом – низенькое кресло-качалка.
Над кроватью висела детская картинка с рыжим котом, что играл на скрипке. Под ней на шнурке маска льва из папье-маше. Лев радостно скалился. Хозяин комнаты явно перерос свою обстановку.
Угол справа от двери занимали встроенные в стену книжные полки: Марк Твен и Жюль Верн, Роберт Льюис Стивенсон и Луи Буссенар, Конан Дойл и Льюис Кэрролл – все, что к пятнадцати годам прочел любой уважающий себя человек. На нижних полках стояли толстые тома сказок, часть – с французскими названиями. Все красиво и аккуратно. А вот на средней полке, там, где стояли книги приключений, обнаружился страшный беспорядок.
Дюк Маллоу не нуждался в том, чтобы прятаться с книгой на чердаке или ночью под кроватью со свечкой, тайком бегать с вечернего собрания общины в публичную библиотеку за очередным выпуском «Черной кошки» или укрываться на берегу. Он мог спокойно сесть в кресло, стоявшее рядом с полками, за круглый столик – пусть даже под этот столик не помещались колени! – и читать, сколько влезет при свете свисавшего с потолка фонаря. Фонарь на веревке явно был делом рук юного Маллоу. Он мог даже сидеть здесь за чашкой чаю.
Хозяин всего этого богатства тем временем прошел через всю комнату к письменному столу у окна. Там стояла копилка! Жестяной сейф! Дюк бросил туда монетку и высунулся на улицу.
Снаружи ничего не происходило. Вместо оркестра, который мог бы играть в их честь “Отчаянные парни” или “Они в поход собрались, гип-гип ура!” болтали на углу старушки, неторопливо шла кошка, сушилось на верёвках бельё.
Под самым подоконником находился диван с полукруглой спинкой. Приятели присели на него, помолчали минутку, а потом перебрались на подоконник с ногами.
– И вот из этого дома, – Джейк не скрывал зависти, – ты хочешь уехать?
Дюк помолчал. Покачал пальцем зеленый стебель, одиноко торчавший в глиняном горшке. Похоже, у стебля были в недалеком прошлом листья.
– Вам, сэр, кажется, что у меня есть все, чтобы быть счастливым, а? – спросил он. – У меня все, у тебя ничего, так?
Джейк смотрел в окно.
– Всякие интересные штуки, – продолжал Дюк, – книги. Могу шляться, где хочу и почти всегда, когда хочу, и никто не спустит с меня за это шкуру. Ты об этом, да? Да, все так, – Дюк отпихнул горшок в сторону. – Но тут я спрошу вас, сэр: ну, и что?
Джейк повернулся к нему.
– Ты смылся потому, – между буйных черных бровей залегла тоскливая складка, – что не мог жить по-прежнему. Ну, так и я не могу. Нельзя вечно читать одни и те же книги, сэр.
Джейк хотел сказать, что совершенно ни к чему читать одни и те же, когда есть много еще не читанных, но приятель не унимался.
– Знаешь, сколько раз я прочел «Остров сокровищ»? Четыре раза. «Вокруг света за восемьдесят дней» – шесть. Я уже про все остальное не говорю. И я продолжал бы это делать, потому что – ну, что меня ждало бы, если бы не ты? Завтра-послезавтра пойти служащим в какую-нибудь контору?
Джейк как раз думал, как бы потактичнее цапнуть с письменного стола, стоявшего с самом углу, «Счастливые деньки». Журнал он только что заметил. На столе лежала целая стопка, сверху, судя по обложке, был свежий номер, и Джейк мучился. Потому что все те вещи, которые с таким волнением излагал сейчас его новый приятель, были предметом неустанных размышлений сына похоронного церемониймейстера с самой осени, все «за» и «против» давно взвешены (тем более, что «против» почти и не было), последние колебания исчезли вчера ночью, и сомнений у Джейка Саммерса не осталось.
– Мечты должны сбываться, – произнес он. – Понимаешь? Иначе вся жизнь не имеет никакого смысла.
Он соскочил с подоконника на диван, с дивана – на пол.
– Я долго думал. И понял вот что: строгать гробы и петь дурацкие молитвы – не хочу.
– Ну, это и так понятно.
– Ага, понятно, – Джейк хмыкнул и заходил по комнате взад-вперед. – Как бы не так. Гробы не хочу. Стоять за прилавком в каком-нибудь магазине – разбежались. Сидеть за столом, как ты говоришь, в какой-нибудь в конторе – тоже сомнительное удовольствие.
Он остановился.
– А чего я хочу?
– Ну как это, чего? Приключений, ты же сам сказал.
– Точно. Я только долго не мог понять, каких. Ну, каких? Пиратом? Путешественником? Следопытом? Так у меня ни денег, ни знакомых. Меня даже учиться не пошлют. Не говоря уже о том, чтобы сбежать с корабля. Или хотя бы поезда. В военные не отдадут, похищать меня незачем, так что мне даже бежать неоткуда, кроме дома. Да и языков я никаких не знаю. Вообще ничего не знаю, кроме Святого Писания. Понимаешь?
– Ну, и что ты решил?
– Решил, что это как-нибудь само. Уж как-нибудь. Только бы выбраться.
– Вот, – заметил Дюк. – Такое, черт побери, совпадение! Это судьба, не иначе. Другого объяснения я не вижу.
Сын баптистского пресвитера давно решил, что не так уж важно, есть ли на свете бог, нет ли его, и с отвращением дергался, если слышал про всякого рода «Провидение», «рок» или иной какой-нибудь «промысел божий». Но при мысли о том, что кто-то взял, да и устроил все как нельзя лучше, быстро согласился, что против такой судьбы ничего не имеет.
– Ну пусть, – согласился он. – Пусть будет судьба. Слушай, можно мне журнал посмотреть?
– Мог бы не спрашивать, – махнул рукой Дюк, соскакивая с подоконника. – Надо же нам до завтра что-нибудь делать.
На столе стояла еще маленькая зеленая лампа, глобус, чернильница в виде лошади у колодца, в ложбинке которой валялось перо с обгрызенной деревянной ручкой, губная гармоника и зеленая квадратная жестянка от чая. Пока приятель рылся в стопке журналов, Дюк полез взять гармонику и жестянка грохнулась на пол. Двое джентльменов заползали по полосатому коврику, собирая рассыпавшуюся дребедень. Под столом обнаружились чугунные гири. Джейк ехидно шмыгнул носом, за что сейчас же получил по этому носу пачкой карточек от игры «Бунго».
– За что? – праведно возмутился плечистый искатель приключений, кинув в лязгнувшую жестянку две засохших краски – зеленую и коричневую.
– Я величайший атлет современности, – отозвался Дюк, метко швырнув туда же деревянного солдатика во французском мундире и со сломанным штыком. – Запомните это навсегда, сэр!
– А что, похоже, что я сомневаюсь? Ну что вы, сэр!
Джейк отлепил от полукруглого магнита кучку сапожных гвоздиков и теперь с интересом проверял, можно ли заставить их ползти по жестянке, если водить магнитом с противоположной стороны. Попалась еще сливочная тянучка – твердая, как те гвоздики, и намертво слипшаяся с фантиком. Пока сын похоронного церемониймейстера размышлял, заметят ли пропажу, если сунуть ее в рот, открылась дверь и вошла миссис Маллоу.
– Джейк, я считаю, что вы должны предупредить свою семью. Они ведь не знают, где вы, я права?
Молодой человек мгновенно забыл про конфету. Оба джентльмена вынырнули из-под стола, причем, Джейк больно въехал локтем в ножку кресла – легкого деревянного кресла с круглой спинкой. Поставил упавшее кресло на место. Вздохнул, разглядывая большую карту, висевшую над столом. Рядом с картой были еще цветные гравюры: сражение двух пиратов, и несколько обезьян, резвящихся в зеленых ветвях джунглей.
– Меня вряд ли благословят в дорогу, – хмуро сказал он.
– Но ведь они и до этого вас не одобряли? – миссис Маллоу с улыбкой пожала плечами.
– Так что какое тебе дело до их дурацкого благословения? – добавил Дюк.
– Мармадьюк! – строго сказала мачеха.
– Что? Это же правда! – дернул плечом тот.
– Все равно так говорить невежливо, – миссис Маллоу обняла Джейка за плечи, повела к дивану и села рядом:
– Просто предупредите их. Чтобы они не думали, что с вами что-то случилось. Вас ведь, наверное, ищут!
Честно признаться, молодой человек как раз на это и надеялся. Ему представлялось…
– Джейк! – позвала миссис Маллоу.
– А? – откликнулся тот, отвлекаясь от мыслей о том, как семейство Саммерсов признает, наконец, что он был не так уж плох, и даже в чем-то хорош, но больше никогда его не увидит. Никогда.
Миссис Маллоу потрясла пальцем.
– Я знаю, о чем вы думаете. Сейчас мы поедем к вашим родным, вы предупредите их о своем отъезде…
– Ох, нет! – простонал Джейк.
– … и немедленно вернемся.
Молодой человек поднял на нее умоляющие глаза. Миссис Маллоу молча потрепала его по руке и вышла.
* * *– Ну вот и ты, – сказал мистер Маллоу.
Он читал газету на диване в гостиной, но по его позе было понятно, что он чего-то, точнее, кого-то ждет.
Они вышли на улицу, мистер Маллоу остановил экипаж, Джейк, робея, произнес «Чейс-стрит» и экипаж загрохотал колесами.
Когда он шагнул в двери родного дома, Маллоу остались ждать в экипаже. Собственно, мистер Маллоу предложил пойти вместе, но Джейк гордо отказался. Что касается миссис Маллоу, ее вообще хотели оставить дома, но женщина была непреклонна.
– Так мне будет спокойнее, – сказала она, хотя полчаса назад сама уверяла, что все происходящее – обычное дело и волноваться совершенно не о чем.
* * *Дверь открыла Роз. Молча пропустила его в дом. «Что, если попросить ее передать отцу и матери, что я уезжаю и уйти?» Джейк тут же отогнал эту трусливую мысль. Прежде всего, мистер Маллоу ни за что не поверит, что его отпустили без единого слова. Кроме того, при мысли о том, что вот сейчас он скажет отцу о своем уходе – не спросит позволения, а всего лишь поставит в известность – победно колотилось сердце. Джейк просто не мог отказать себе в радости увидеть лицо отца в этот момент. И он увидел это лицо.