Универсальный саквояж миссис Фокс
- -
- 100%
- +
Ноги приросли к полу, язык присох к небу. Пресвитер молча стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него.
– Отец, – как мог, спокойно, произнес Джейк, – я уезжаю.
Мистер Саммерс молча указал ему на кресло.
– Делаешь вид, что не слышишь? – Джейк усмехнулся. – Не поможет. Я ухожу. Прощай.
– Трость, – приказал миссионер и Роз выбежала из комнаты.
Отец и сын молча смотрели друг на друга.
– Я уеду, – повторил Джейк. – Больше тебе не придется…
Он увидел, как вернулась Роз с тростью и все-таки запнулся.
– Прощай, отец.
И опять его как будто не слышали. По-прежнему не произнося ни слова, пресвитер указал на кресло.
– Отец, ну, что ты, как маленький? Не получится, смирись с этим. Больше не получится. Слышишь?
Ладонь Саммерса-старшего взметнулась и юноша оглох. В ухе звенело. Левая щека горела огнем.
– Хватит, – глухо произнес Джейк.
От второй пощечины мотнулась голова. Отец не успел произнести ни слова. Джейк размахнулся и ударил его в лицо кулаком.
Бакенбарды пресвитера судорожно задергались. Из разбитых губ показалась кровь. Роз выбежала, закрыв лицо фартуком.
– Беспутный, испорченный, погрязший в грехе щенок! – мистер Саммерс ритмично взмахивал тростью.
Джейку доставалось по спине, по ногам, по плечам. Осатанев от боли, он вцепился отцу в могучую шею и изо всей силы стискивал пальцы.
– Старый скрипучий гроб! Жирный индюк! Кладбищенский боров! Только попробуй тронуть меня ещё раз! Только попробуй сказать хоть слово! Только попро…
Джейк задохнулся: отец ударил в живот.
– Дерзкий гаденыш! – отдирая руки сына от своего горла, брызгал слюной мистер Саммерс. – Паршивый щенок! Прибежище скверны! Я тебя научу славить имя Господне!
Он замахнулся, но Джейк вцепился в трость. Они боролись, пока трость не сломалась.
Это была дьявольская потасовка. Удар отца пришелся в солнечное сплетение, но Джейк не сдавался. «Убью!» – металось в голове. Он задыхался – так страшно колотилось сердце, рвал бакенбарды, попадал пальцами в рот отца, стараясь разорвать этот рот, и всё не оставлял попыток дотянуться до горла и вырвать его ко всем чертям.
– Немедленно перестаньте, вы слышите? – прозвенело в воздухе.
Гробовщик оторопел от удивления.
– Кто вы? – рявкнул он. – Что вам здесь нужно?
– Мое имя Белинда Маллоу, – сдержанно отозвалась мачеха Дюка, стоя в дверях гостиной, – и я хотела бы с вами поговорить. Это касается вашего сына.
– Вот как, моего сына? – пресвитер сгреб сына за ворот и стал трясти.
– Почему здесь эта дама? Что ты сделал?
Джейк ещё попробовал врезать ему в глаз.
– Он ничего не сделал, прекратите бить мальчика! – потребовала миссис Маллоу. – Джейк! Это что ещё такое? Ну-ка, хватит!
Джейк вырвался из рук отца.
– Закрой дверь и убирайся в свою комнату! – приказал пресвитер. – Я поговорю с этой… (он окинул миссис Маллоу взглядом, полным отвращения) …этой женщиной.
– Да пошел ты к черту! – рявкнул Джейк. – Я уберусь туда, куда сочту нужным, буду делать то, что сочту нужным, и чтоб мне сдохнуть, если я когда-нибудь подчинюсь хоть одному твоему слову!
– О Боже, Джейк! – миссис Маллоу схватилась за голову. – Ну, зачем вы так? Идите, пожалуйста. Дайте мне поговорить с вашим отцом.
– Нет, миссис Маллоу, – Джейк чувствовал, как раздуваются ноздри: воздуха не хватало. – Никуда я не пойду, это во-первых, и все равно уеду, это во-вторых. Вот теперь я закончил. Идемте отсюда.
– Тише, милый, – женщина обняла его за плечи. – Вы уедете. Сделаете, что хотите, но… мистер Саммерс, ваш сын…
– Откуда вы знаете моего сына?
– Ваш сын, – вежливо, но с нажимом повторила миссис Маллоу, – и мой – оба намерены поступить матросами. Судно принадлежит нашему знакомому. Он очень хороший человек.
Пресвитер схватился за выдранный воротничок, словно сын все еще душил его.
– Я сказал, уеду! – опять встрял Джейк.
Миссис Маллоу больно сжала его плечо. Похоронный церемониймейстер подошел так близко, что Джейк выступил вперед. Но миссис Маллоу его отодвинула.
– Вы рассержены, я понимаю, – продолжала она. – Но давайте рассуждать разумно: мальчики уже достаточно взрослые, чтобы…
– По какому праву вы распоряжаетесь в моем доме? – голос пресвитера взвился, задохнулся и осип. – Роз, проводите эту даму!
– Я уйду, – спокойно сказала миссис Маллоу. – Идите, собирайтесь, Джейк. Мы уйдем вместе.
– Вон из моего дома! – отец ревел, как разъяренный бык.
– Джейк, идите, – миссис Маллоу говорила спокойно, но не спускала взгляда с побагровевшего миссионера, – вам еще нужно собрать вещи.
– Клянусь, он не возьмет из этого дома ничего!
Густые седины растрепались, свесившись на широкий лоб.
– Плевал я на вещи! – отозвался сын, тоже тряхнул волосами, убирая с глаз мешающую прядь и повернулся к мачехе Дюка.
– Да я ни одной тряпки из этого дома не возьму! – под ее взглядом пришлось остыть. – Простите, миссис Маллоу. Мне правда нечего взять. Идемте.
Он умоляюще смотрел на женщину, но та не двигалась с места. Она смотрела в глаза его отцу.
– Послушайте, помиритесь. Неужели вы не благословите мальчика?
Миссионер переводил взгляд с незнакомой дамы на сына.
– Паршивых овец, – произнес, наконец, он, – отсекают от стада. Убирайся, чтобы духу твоего здесь не было!
Джейк готов был поклясться: он и миссис Маллоу, хотя и делают вид, что гордо удаляются, на самом деле удирают из этого дома.
До дверей оставалось совсем немного.
– Джейк? Ты что, уходишь?
Он обернулся, словно его застали за кражей. Задрал голову. Девочка выглядывала через балясины.
– Да, детка, я ухожу.
Выбежавшая следом за сестрой София схватила малышку за руку.
– Пойдем, Эмми, пойдем. Тебе давно пора спать.
Но та уперлась.
– Ты вернешься?
Джейк хотел соврать, это было бы лучше всего, но только грустно покачал головой.
– А куда ты? Далеко? – не унимался ребенок, пытаясь просунуть голову между перекладин.
Коричневый бант на затылке Эмми сбился и светлые, как у брата, волосы, повиснув, закрыли лицо. Девочка сердито убрала их.
– А как же история про Джесси и Бинки, которые пошли ночью на кладбище посмотреть, вправду ли там живет призрак?
– На чем я остановился? – быстро спросил Джейк.
Эмми подумала.
– На них надвинулась тень призрака.
– Да, – Джейк облизал сухие губы, – точно, тень. И тогда они побежали во весь дух. Так что ветер не мог угнаться за ними. Призрак не смог их догнать.
– Но разве от призрака можно убежать? Ты же говорил, что нельзя. Они очень быстро летают!
Джейк сделал шаг в ее сторону.
– Может, и нельзя. Но попробовать стоит. Всегда стоит попробовать.
– Здорово! – обрадовалась Эмми. – Ты будешь мне писать?
– Конечно, Эм. Конечно, я буду тебе писать.
– Скажи Джейку «прощай», и пора спать, – София дернула девочку за руку.
Ребенок старательно замахал рукой.
– Пока, – едва слышно отозвался молодой человек.
Оглядывающуюся девочку увели. Миссис Маллоу тронула Джейка за локоть, но тут дверь распахнулась и к ним метнулся мистер Маллоу.
– Все хорошо, Томас, – его жена как бы невзначай подталкивала юношу в спину. – Мы уже уходим.
Из гостиной показался пресвитер. Сложил руки на груди – высокий, грузный, уже пригладивший волосы, бакенбарды, и застегнутый на все пуговицы черного шерстяного костюма. Мистер Маллоу с вызывающим видом распахнул дверь перед женой – едва по подбородок миссионеру, легкий, в весенней паре цвета кофе с молоком (лет десять назад ее можно было назвать шикарной) и без пальто. Он хотел что-то сказать, но жена сделала ему страшные глаза.
– Идем, Томас, идем.
– Мерзкий гаденыш! – послышалось в спину. – Средоточие лености, похоти, смехословия и лжи! Волей Его да примешь ты кары земные и небесные! Да закончишь ты свои дни в ничтожестве и раскаянии! Ты и эти люди!
Джейк дернулся ответить, но прежде, чем он успел произнести хоть слово, миссис Маллоу подхватила его под руку и они выскочили наружу.
Экипаж с грохотом пронесся по улице и свернул за угол.
Глава четвертая, в которой двое джентльменов садятся в поезд
– Боже, Томас, какой ужас! – простонала миссис Маллоу, откидываясь на подушки. – Мы похитили ребенка!
– Я не ребенок! – возмутился Джейк.
– Глупости, дорогая, – мистер Маллоу обнял жену. – Мы сделали то, что должны были сделать.
Джейк фыркнул.
– Я ушел бы хоть так, хоть этак.
– Помолчи, пожалуйста, – миссис Маллоу поправляла прическу. – Ты тоже хорош. Видишь, Томас, я ведь говорила, что будет гораздо более правильно, если пойду я. Страшно представить, что бы творилось, поступи мы по-твоему. Вы бы просто поубивали друг друга!
– Хорошо, хорошо, – быстро сказал мистер Маллоу.
Жена подозрительно посмотрела на него.
– Я ведь ничего не говорю! – защищался муж.
– Хотя, – продолжала миссис Маллоу, – ты бы только слышал, что он говорил отцу.
– Я и слышал, – пробормотал мистер Маллоу. – С улицы было слышно прекрасно.
– Что мне оставалось? – возмутился Джейк. – Ждать, когда ему надоест меня колотить?
За окном плыла нескончаемой лентой булыжная мостовая, мелькали уличные фонари, каменные дома пристально смотрели своими окнами. Так же пристально, как миссис Маллоу.
– Посмотрите мне в глаза, – проговорила миссис Маллоу, – и скажите, что он набросился на вас прямо с порога, не дав вам сказать ни слова. Зачем вы ему надерзили, Джейк? Нельзя было по-человечески?
Мимо, сверкнув в вечерних лучах лакированным боком, прогрохотал другой экипаж.
– Старый маньяк, – буркнул искатель приключений.
Миссис Маллоу легонько шлепнула его по губам.
– Не надо так говорить, милый. Пройдет время, вы оба остынете и помиритесь.
– Не хочу, – пробормотал Джейк. – Никогда больше не хочу его видеть. Ни его, ни мать, никого из этой чокнутой семейки. Только Эмми.
Непослушная прядь опять упала на лоб. Джейк мотнул было головой, но миссис Маллоу убрала ее сама.
– Ох, эти дети! – она обняла его за плечи. – С ума с вами сойти, больше ничего!
* * *Несколько часов спустя, вымытый в ванне, причесанный, одетый в короткую, но чистую и пахнувшую лавандой ночную рубашку мистера Маллоу, Джейк лежал в кровати. Рядом, сложив по-турецки босые ноги, тоже в ночной рубашке, сидел Дюк.
– Вот это да! – говорил он в восторге. – Вот это да!
С половины седьмого, когда вся компания вернулась домой, он только и делал, что восклицал.
«Вот это да!» – когда миссис Маллоу, прямо с зонтом, победительным шагом прошла мимо него в кухню и велела горничной приготовить чай и гостевую спальню.
«Ну и дела!» – когда Джейк, захлебываясь и перескакивая с пятого на десятое, рассказал ему последние события.
«Вот так история!» – когда отец позвал обоих в кабинет.
Мистер Маллоу долго раскуривал трубку, затем сдержанно и несколько путано прочел целую речь о том, что «будет очень непросто», и «понадобится сделать немало того, о чем не имел никакого представления»; и также о том, что «жизнь суровая штука», и еще о чем-то таком, приличествующем случаю. Наконец, изобретатель взглянул в лица обоих искателей приключений и отпустил обоих. Прибавив вслед, «что бы ни случилось, не вешать нос».
– Ну, это и так ясно, – сказал Джейк, закрывая за собой дверь.
Дюк сунулся обратно.
– Это и так ясно! – сообщил он отцу.
Мистер Маллоу из кабинета сказал, что он очень рад, что это ясно, но радости в его голосе слышно не было.
Остаток дня новые приятели валяли дурака: смотрели на чердаке в телескоп, разглядывая темнеющее небо и окна соседнего дома; потом Дюк тренькал на пианино рэгтаймы, причем, «Затейника» по просьбе Джейка повторил раза четыре, а «Ананасовый рэг» и «Деревенский клуб» – не меньше трех. Потом стащили на кухне соленое тесто и лепили из него уродцев, а потом…
– Мармадьюк, немедленно отправляйся в свою комнату! – вошла миссис Маллоу. – Времени скоро полночь.
– Ладно, – отозвался Дюк.
Он соскочил с кровати.
– Ну, это, спокойной ночи.
– Угу, – отозвался Джейк. – Спокойной ночи, миссис Маллоу.
В темноте было слышно, как шаркают по стеклу листья клена и вздыхает каминная труба. Внизу, в гостиной пробили часы. Перед сном миссис Маллоу заставила выпить молока с медом, и во рту долго был сладко-горький вкус.
Джейк почти заснул, когда дверь в его комнату приоткрылась.
– Эй! Спишь?
– Нет еще, – он приподнялся на локтях. – А что?
– Я просто хотел сказать: мы, сэр, получается, теперь компаньоны, э?
Слово Джейку понравилось. Произносить «друг» он стеснялся. К тому же «компаньон» звучит гораздо эффектнее.
– Выходит, так, – отозвался он. – Ну, спокойной ночи… компаньон.
* * *Следующее утро было для Джейка самым необычным в его жизни. Миссис Маллоу подняла его раньше всех, и прямо как он был, в ночной рубашке, отвела в гардеробную. Две пары бриджей, светлые, как у Дюка, и темные, из более плотной ткани. Несколько рубашек. Пиджак. Жилет. Вещи были из дорогой ткани, но довольно поношенные. Джейк стоял, как дурак, не зная, куда девать руки. А миссис Маллоу это совершенно не интересовало. Она прикладывала к нему то один, то другой предмет, заставляла примерить, поднять руки, присесть. Мистер Маллоу был ростом ниже Джейка, рукава и штанины были, как ни крути, коротковаты, и миссис Маллоу хмурилась, приложив палец к губам. В такой позе она повернулась к полкам, достала какие-то запечатанные в бумагу пакеты. Джейк взял их, прощупал пальцами и покраснел, радуясь, что в полумраке миссис Маллоу не может этого заметить.
– И нечего тут смущаться! – сказала та, взбираясь по стремянке и шаря на верхних полках. – Белье порядочного человека всегда должно быть в порядке!
Она спустилась со своей стремянки.
– Возьми еще это.
«Этим» оказалось теплое полупальто на меху.
– Миссис Маллоу, – твердо сказал Джейк, – вы очень добры, но я не могу это взять.
– Я похитила тебя из дома родителей, – строго сказала женщина, – и я за тебя в ответе. Молчи, пожалуйста. Так, что там у нас еще? Я что-то забыла, я уверена, что что-то забыла! Томас! Томас?
Миссис Маллоу, как белка, выглянула наружу.
– Томас, где ты? Ты мне нужен!
И, когда муж появился в холле, попыхивая своей трубкой, потребовала:
– Принеси из моей гардеробной коричневый чемодан. Если там его нет, отыщи. Мы упакуем в него одежду мальчишек.
Изобретатель молча двинул складкой на лбу и ушел. А миссис Маллоу опять скрылась в гардеробной и через несколько мгновений появилась с потертым коричневым саквояжем в руках.
– Вот. Сюда сложим все необходимое.
– Не-ет, с этим мы не поедем, – возмущенно протянул Дюк, появляясь из своей комнаты.
– Дюк Маллоу, – прикрикнула на него мачеха, – не спорь. Иначе кое-кто не поедет вообще никуда.
Джейк забрал саквояж – от греха подальше.
– Спасибо вам, миссис Маллоу.
Женщина попробовала затолкать в саквояж полупальто Пальто влезло, но саквояж теперь не хотел закрываться.
– Брось, дорогая, – утешил ее мистер Маллоу, – они купят все необходимое в Нью-Бедфорде.
– В Нью-Бедфорде? – хором переспросили оба компаньона. – Почему именно там?
– Потому что там, в порту, вы, ребята, найдете капитана Рене Веркора, такого молодого парня лет тридцати. Веркор мой старый знакомый и наверняка не откажется принять матросами на свое судно двух оболтусов. Я сейчас напишу ему.
И мистер Маллоу скрылся в кабинете. Джейк посмотрел ему вслед, повернулся к миссис Маллоу, почувствовал себя странно и на всякий случай отвернулся к окну. Но ни ровное дыхание, ни распахнутые во всю ширь глаза не помогали, и искатель приключений сделал вид, что вытирает нос рукавом.
– Фу, какое безобразие, – возмутилась миссис Маллоу, – сейчас же прекрати!
Она одернула его руку и, взяв за плечи, развернула в сторону ванной.
– Марш умываться, оба!
Они закрыли за собой дверь. Фаянсовый унитаз украшала лепнина в виде красных желтых и голубых лилий. Подобным же образом была украшена ванна. Плитку на полу покрывал геометрический узор, отдаленно напоминавший клевер. На ящике для бумаги были нарисованы виноградные гроздья, но вместо пипифакса внутри торчала пачка нарезанных газет.
Зеркало в оловянной раме отразило двух взлохмаченных молодых людей в пижамах: оба ожесточенно орудовали зубными щетками. Джейк высунул язык, полюбовался. Дюк сплюнул в полоскательницу и набрал полный рот воды.
– Знаете, сэр, что я вам скажу? – спросил вдруг Джейк.
Компаньон кивнул.
– Ох, что я вам скажу, – продолжал Джейк, все более вдохновляясь какой-то радостной мыслью. – Вы себе просто не представляете!
Дюк махнул рукой, продолжая полоскать рот. Компаньон молча сиял.
– М-м-м? – щеки юного Маллоу надувались и опадали.
– Не догадываешься? – Джейк смотрел в в глаза отражению компаньона. – Точно нет? Ох, тогда это будет такое…
Дюк застыл с полным ртом воды.
– Так вот, что я скажу вам, сэр…
Лицо Джейка сделалось совсем восторженным.
– М-м? – компаньон начал терять терпение.
Он подождал ответа, но этот подлец продолжал молчать, счастливо улыбаясь.
– М-м-м? – замычал Дюк.
Лицо компаньона разом потемнело. Потом помрачнело еще больше. Наконец, сделалось скорбным.
– Ничего, – произнес он похоронно.
Успел увернуться, и Дюк забрызгал только зеркало. По стеклу побежали мутно-белые дорожки. Дюк, все еще всхрюкивая, оттопырил промокшую на груди ночную рубашку.
– Теперь я, – сказал он, когда компаньон с округлившимися щеками оторвался от крана. – Чем полицейский похож на радугу, знаешь? Они оба появляются, пока не закончилась буря. Ну, как?
Джейк скорбно покачал головой. Пожал плечами.
– Черт, – огорчился Дюк. – Ладно. Какая разница между транжирой и периной?
Мистер Саммерс любознательно поднял брови.
– Они оба просаживаются. Выверни нос наизнанку и ты получишь…? Опять не смешно? Да ну вас, сэр.
Джейк выплюнул воду.
– Проиграл. Что получу-то?
– Сон, – вздохнул Дюк. – Тьфу, ерунда, на самом деле. А казалось смешно.
– Где же вы набрались такой дребедени? – в голосе мистера Саммерса звучало сочувствие.
Дюк поскреб кудри.
– Это загадки с сигаретных карточек, – признался он. – Сигареты Уиллса.
– А? – удивился Джейк. – Странно. Я тоже курю. Сто раз видал эти карточки, а загадок что-то не встречал.
– Давно куришь?
– Не очень, – отозвался компаньон, подумав. – С месяц.
– О! – воскликнул Дюк. – А я уже год. У меня ж опыта больше!
Джейк, как раз собравшийся все-таки дополоскать рот, окатил себя и зеркало сверху донизу.
– Чего? – не понял компаньон.
Джейк повернулся к зеркалу спиной и выразительно оглядел свою нижнюю часть.
– Ну, как сказать, – заметил он с философским видом. – Ваше заявление очень лестно, мистер Маллоу, но некоторым образом вызывает сомнения. Жопа-то больше все-таки у меня.
Дюк треснул компаньона щеткой по лбу. Джейк не остался в долгу, открыл кран и зажал его пальцем. Дюк отскочил, потеряв по дороге шлепанец. Атака продолжалась. Прорвавшись сквозь линию фронта, он подобрал шлепанец и огрел обнаглевшего компаньона по тому самому месту. Джейк немедленно вооружился тоже. Началось полное безобразие. Которое остановилось только, когда в дверь постучала миссис Маллоу, треснула каждому отобранным шлепанцем прежде, чем возвратить его владельцу, затем вручила тряпку и заставила вытереть зеркало, стены и пол.
– Итак, – произнес за завтраком Маллоу-старший, – Нью-Бедфорд?
– Нью-Бедфорд, – ответил Джейк.
– Нью-Бедфорд! – произнес Дюк с полным ртом.
Солнце пробивалось сквозь кремовые занавеси, светило на скатерть, ласкало бока фарфорового чайника, запускало луч в вазу с печеньем. И когда завтрак кончился, и стало понятно, что пора двигаться в путь, как-то даже захотелось придумать какую-нибудь причину, чтобы оттянуть отъезд. Но чемодан был собран, в саквояже лежали бутерброды с сыром, «Капитан Сорви-голова», два пледа, пижамы, белье и туалетные принадлежности, а сами компаньоны стояли рядом в холле: Джейк в костюме мистера Маллоу и Дюк в бриджах и клетчатой куртке.
– Они готовы, Томас! – крикнула миссис Маллоу.
Голос ее был звонок и дрожал.
– А! – сказал мистер Маллоу и поднялся с кресла, отложив газету.
Он был тоже совершенно готов, не хватало только шляпы. Ее подала ему жена.
– Наверное, я должна сказать что-то торжественное, да? – виновато улыбнулась миссис Маллоу. – Ну что же. В добрый путь, мальчики.
– Пока, мама, – Дюк неловко чмокнул ее в щеку.
– До свидания, миссис Маллоу, – смущенно произнес Джейк, наклоняясь, чтобы она могла обнять его.
Мистер Маллоу распахнул дверь, впуская в дом пронзительно солнечный весенний день.
На станции пахло углем, нагретыми на солнце досками, железом, дегтем, дымом и еще ветром (если только можно так сказать). У входа в вагон пришлось попереминаться с ноги на ногу: пока кондуктор сверял билеты железнодорожной компании с билетами компании Пульмана, а проводник забирал у пассажиров пульмановские билеты, прошло не меньше четверти часа.
Мистер Маллоу обернулся раз шесть, махая рукой, пока не исчез из вида.
– Вот интересно мне, чем же, – спросил Дюк, когда компаньоны прошли по слегка вытертому ковру, нашли свои места, и плюхнулись друг напротив друга на мягкие сиденья. – чем все это кончится? Какими мы будем, к примеру, лет через двадцать?
– Не знаю, сэр, – Джейк пожал плечами. – Это-то и есть самое интересно. Но мой план, к примеру, таков: попробуем сначала одно, потом другое, потом третье. Мы будем жить жизнью, полной приключений.
– Все на борту, провожающих просят покинуть поезд, – провозгласил проводник, проходя через вагон. – Леди и джентльмены, к вашим услугами вагон-ресторан и вагон-салон, где вы сможете пообедать или выкурить сигару.
Он прошел мимо.
– Все на борту, провожающих… сожалею, мадам, поезд отправляется. Компания Пульмана предоставляет к вашим услугам вагон-ресторан и вагон-салон, где вы сможете…
– Всю жизнь мотаться по свету?
– Всю! – не задумываясь, ответил Джейк. – Со временем мы разбогатеем, купим какой-нибудь дом, и будем возвращаться туда из наших путешествий.
Он поднял глаза, созерцая резьбу на потолке.
– Там все будет, как мы хотим. Представляешь, все. До последней лампы! Мы будем приходить, когда вздумается, уходить, когда вздумается…
– Однако, сэр, – компаньон блеснул глазами. – Хорошо поешь!
– И никто никогда не скажет нам ни единого слова!
– Вот это я понимаю, жизнь!
– А еще у нас будет библиотека!
– Огромная!
– И шикарная ванная.
– Огромная!
– И музыка! Граммофон! – по виду Джейка можно было подумать, что это все у него уже есть. – Я буду слушать рэгтайм с ночи до утра! Петь в ванной! Завтракать в постели, с книгой. А на завтрак будет пломбир с малиной и кофе. Да, точно, кофе! Черный, как адское варево!
Дюк сидел, слегка оглушенный. Он вдруг отчетливо увидел, как входит в этот дом с чемоданом, его встречает прислуга и бежит подавать ему кофе – черный, как адское варево. Чемодан он велит не убирать далеко – скоро понадобится. На подносе с кофейником газета. Там написано про него.
Откуда он приехал, куда опять собирается, что о нем пишут в газете – все это было неизвестно. Одно он знал точно: так и будет.
Его ждет слава.
– Тебе бы проповедником быть, ведь покойника уговоришь, – он засмеялся. – Давай дальше.
Упоминание о покойниках слегка охладило сына гробовщика.
– И читать за обедом, – уже спокойнее сказал он. – Чтобы ни одна жаба не посмела квакнуть: так, мол, нельзя. Мы будем делать то, что хотим и зарабатывать любимым делом.
Вот это, в самом деле, мечта!
– Все как мы хотим! – Дюк стукнул кулаком по колену. – И никто!
– Газеты, книги, жареные орешки, сигары! – послышалось через поднятое окно. По перрону шел разносчик с подносом на шее. – «Берлингтон Дейли Ньюс», еженедельник «Берлингтон Клиппер», «Иллюстрированная газета Фрэнка Лесли». Джентльмены. «Иллюстрированная газета Фрэнка Лесли».
Покупали хорошо, парень то и дело останавливался, звенел мелочью, а потом неторопливо направлялся дальше.
– Джентльмены, «Берлингтон Дейли Ньюс», орешки, сигары. Мэм, не желаете «Космополитен»?
– Сэр, – Дюк в задумчивости смотрел, как какая-то матрона покупает журнал, – а не выкурить ли нам сигару?
– Сигары, настоящая гавана, пять дюймов длиной, двадцать пять штук на доллар, или «Сосновый остров», восхитительный перекур, пятьдесят штук на доллар, двадцать пять центов! Сиг…
Мальчишка остановился снова, перед щуплым типом в сером. Джейк высунулся в окно.