- -
- 100%
- +
— Нет, не связывайте, прошу, я никуда не убегу, — взмолилась я.
Возившиеся со мной мужчины одновременно вскинули головы. Я тоже посмотрела на того, что стоял у каталки. Он старший среди них или… Моя память снова начала проявлять кое-какие события. Женщина в белом халате и очках. Она внимательно смотрит на меня. Доктор Маркина. Наверное, этот тоже доктор, а другие двое — санитары.
— Конечно, — кивнул доктор и добавил: — вы и не сможете, но правила есть правила.
Не дожидаясь команды, санитары связали меня и довольно грубо подняли с кровати. Доктор был прав, я действительно не смогла бы убежать, сознание угрожающе дрогнуло, едва тело приняло вертикальное положение, ноги так и вовсе отказались стоять.
— Аккуратнее, — проворчал старший, когда меня неуклюже подхватили, — укладывайте быстрее.
От веревок он все же отказался. Видимо, убедился в своей правоте. А мне и не до этого вовсе стало, в ушах зашумело, к горлу подступила тошнота. В таком состоянии не то что сбежать, думать-то сложно.
Дальше всё было как во сне. Каталку трясло, меня мутило, а над головой мелькали тусклые лампы. Мужчины шагали рядом молчаливыми белыми привидениями.
В довольно узкий дверной проем каталку впихнули не с первого раза. За это время я успела немного прийти в себя. Перегрузив меня на кровать, санитары сразу ушли. Каталка загромыхала по коридору.
— Повернитесь спиной ко мне, — приказным тоном сказал доктор, но, заметив мой испуганный взгляд, пояснил более мягко: — Я осмотрю вас.
Леденея от страха, я выполнила его просьбу. Он раскрыл сорочку, которая была на мне надета, и принялся надавливать пальцами вдоль позвоночника.
— Так больно?
— Нет, — выдохнула я. — Скажите, что со мной произошло?
— А так? — Он постучал пальцами по ребрам.
— Нет. Скажите…
— Хорошо. Мы свою работу выполнили, теперь очередь за вами. Начинайте двигаться, но не слишком усердствуйте.
Я повернулась к нему.
— И всё же, что со мной произошло? Почему я ничего не помню?
— Завтра за вами придут, а сейчас отдыхайте. — Так и не ответив ни на один вопрос, он направился к двери.
— Доктор… — Всё ещё на что-то надеясь, я приподнялась. Он на мгновение задержался в проёме, внимательно на меня посмотрел, потом быстро вышел и закрыл за собой дверь. Я обессиленно опустилась на кровать.
Свет в маленькую комнатку падал через окошко, проделанное в двери. Окна на улицу не было, зато была ещё одна дверь, ведущая в уборную. Кое-как преодолев два метра, я щелкнула выключателем, подошла к умывальнику и подняла глаза к зеркалу. На меня смотрело бледное лицо с ввалившимися глазами и торчащими в разные стороны волосами. Я провела рукой по острым скулам. Сколько помнила себя, никогда не была такой худой. Стоп! Память вернулась так неожиданно, что я даже не заметила этого. До меня вдруг дошло, почему доктор так смотрел на меня. В этом мире он не доктор, а врачеватель, так его называла та женщина. Я набрала в ладони воды и, плеснув в лицо, вновь посмотрела в отражение своих глаз. Что теперь делать? Что? Я выпрямилась. Ну, во-первых, привести себя в порядок. Кто знает, выпадет ли ещё такая возможность. Во-вторых, не паниковать раньше времени. Одно неосторожное слово ещё ничего не значит. Можно сослаться на потерю памяти: не соображала, что говорю. Собственно, можно придерживаться именно этой версии. Неожиданно до меня дошло, что я стала понимать и, мало того, говорить на языке этого мира. Интересно, почему? Хотя, какая разница почему, сейчас это очень даже кстати.
К утру я уже окончательно определила концепцию поведения, и когда за мной пришли, принялась играть роль. Собственно, игра заключалась лишь в том, чтобы изобразить отсутствие памяти, а удивление и страх были настоящими.
В этот раз доктор пришёл в сопровождении трех мужчин. Все как на подбор высокие, плечистые, в одинаковых костюмах темно-синего цвета. Доктор вручил мне одежду. Не джинсы, как хотелось бы, а серое платье и потрепанный тулуп. Я решила, что не должна удивляться, ведь здесь все так одеваются, вот если бы принесли что-то другое, вот тогда — да.
Зашнуровав высокие ботинки, я выпрямилась и посмотрела на доктора.
— У меня голова кружится.
— Да, вполне возможно. Это пройдёт.
— Вы так и не сказали, что со мной случилось. — Я смотрела ему прямо в глаза.
— Берегите себя, — произнёс он и вышел из комнаты.
Один из эскорта протянул ко мне руки. Увидев железную цепочку, я невольно отпрянула от него. В детском доме нас, малышей, часто пугала воспитательница, что если мы будем себя плохо вести, то придет дяденька полицейский и заберет нас в тюрьму. И вот он пришел! Меня поймали, довольно грубо заковали в наручники и вывели на улицу.
После темного помещения белизна снега буквально ударила по глазам. И без того шаткое сознание окончательно поплыло. Шагнув с крыльца, я упала прямо в руки молчаливого эскорта.
Отваживался со мной всё тот же доктор.
— Мне страшно, — прошептала я, как только увидела его глаза.
— Простите, — едва слышно выдохнул он, — у меня семья.
По моим щекам потекли слёзы.
— Я не пришелец.
— Тогда вам нечего бояться. — Он поднялся и посмотрел на мужчин в синем. Те подхватили меня и унесли к машине, напоминающей микроавтобус. Двигались они быстро, но мне удалось заметить, что техника здесь допотопная, хоть и выглядит новой. Похоже, этот мир отстает от нашего в развитии, но это и понятно, здесь много лет шла мировая война.
Пока машина ехала к месту моего нового заточения, я с тоской смотрела на улицу. Там текла вполне обычная жизнь. Бегали ребятишки, оставляя следы на свежем снежном покрове. Иногда на дороге попадались мужчины, они провожали машину хмурым взглядом. Один раз я увидела женщину, она испуганно убежала за ворота, когда машина прогромыхала мимо её дома. Наверное, это очень примечательный транспорт, раз все так реагируют на него.
Машина остановилась перед крыльцом единственного многоэтажного дома. Серое каменное здание грозно возвышалось над поселком, словно башня, с которой надзиратели смотрят за преступниками. Перед крыльцом лежала круглая площадь. Неужели, та самая, где меня «обезвредили». Что ж, хоть это хорошо, значит, пещера с переходом в другой мир рядом. Хотя, что толку? Ну пройду я через тоннель, а там радиация, и всё на этом. В общем, я жестко застряла здесь, поэтому буду молчать о других мирах, как рыба!
Спустившись с подножки, я взглянула на подбежавшего к машине малыша, а он вдруг размахнулся и бросил в меня снежок. Мужчина из эскорта быстро среагировал, вклинился между мной и ребенком.
— Домой! Быстро! — рявкнул он.
— Пришелец! Пришелец! — Мальчик изловчился и снова запустил в меня снежком. Я увернулась, и снежок достался сопровождающему. Он недовольно отряхнул куртку, свирепо взглянул на ребенка и подтолкнул меня к двери.
Короткая прогулка вновь завершилась маленькой комнаткой с крошечным зарешеченным окном у самого потолка. Как и в больнице, мне предоставили отдельный бокс «полулюкс»: с кроватью, тумбочкой и туалетной комнатой. Дверь за мной закрылась, замок лязгнул и не открывался целую неделю. Еду, одежду и серые простыни кто-то подавал через маленькую дверцу. Этот кто-то упорно сохранял молчание, ни разу не издав ни звука.
За неделю мой организм восстановился полностью. Я чувствовала себя великолепно! Единственное, что мучило — это безделье. Зато я продумала, как мне казалось, все варианты ответов на предполагаемые вопросы, и когда двери каземата наконец-то открылась, вполне спокойно подчинилась требованию выйти.
Громила с широкими плечами надел на меня наручники и провёл на третий этаж. Оказавшись в кабинете, я остановилась у двери, не решаясь проходить дальше. В комнате, чуть большей размером чем мой бокс, стояли стол и два стула. От окна отошёл болезненного вида молодой мужчина. Его светлые волосы по-детски волнились, делая лицо добродушным. Одет он был немного небрежно: серая мятая рубашка, мешковатые черные штаны — но выглядел при этом подтянуто.
— Проходите, — прозвучал приятный баритон. В голосе не слышалось враждебных нот, да и взгляд у хозяина кабинета был скорее любопытный, чем строгий, поэтому я сразу успокоилась и прошла к столу. Мы сели одновременно.
— Меня зовут Аликшан. А ваше имя?
— Лин-Дали.
— Итак, Лин-Дали, вы находитесь в городской службе по борьбе с пришельцами. — Он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию. — Наша задача — выявлять и обезвреживать шпионов из других миров.
— Я не шпион.
— Конечно, иного я и не ожидал услышать, но как вы докажите?
Я пожала плечами.
— Вот видите. Я бы вам поверил, но никто в городе не смог подтвердить вашу личность.
— Значит, вы целую неделю устанавливали, кто я?
Мне вдруг стало любопытно, а что же они делали почти месяц, пока лежала в больнице? Или тогда надеялись, что не выживу, поэтому не стали утруждать себя поисками?
— Не думайте, что нам нравится держать вас здесь, но порядок есть порядок.
Да, знакомая фраза, даже для иномирянки! Я вздохнула.
— Кстати, как вам условия? Как еда?
— Как? — Я пожала плечами. — Еда как еда, а от одиночества выть хочется.
Аликшан усмехнулся.
— Надо же, все жалуются, а вам нормально.
— Не знаю, мне всё равно, — недовольно проворчала я, потому как мне действительно было без разницы, что есть. Обычно я ковырялась ложкой в липкой жиже, которая, наверное, называлась кашей, потом съедала пару ложек, а остальное отправляла в унитаз. Этих пары ложек и стакана воды мне вполне хватало. Правильно, ведь организм, пролежав в коме, много не требовал. Но… Это действительно может выглядеть подозрительно.
— Знаете, наверное, я просто не помню вкуса еды… поэтому…
— Что значит, не помните? Почему?
— Потому что очнулась с пустой головой и смогла вспомнить только имя, и то не сразу.
— Имя, и больше ничего?
— Да.
— То есть, ни где вы жили, ни ваших родных?
— Именно так, — утвердила я.
Аликшан кивнул, после чего достал из ящика стола несколько предметов и разложил их на столе. Забыв как дышать, я смотрела на свой сотовый телефон, кошелёк и ключи от квартиры. Этого я не предусмотрела. Хотя… Телефон наверняка уже разрядился, в кошельке нет ничего, что указывало бы на меня. Пропуск у меня забрал охранники, а на пластиковых карточках имя написано латинскими буквами, вряд ли его сможет прочесть представитель другого мира. Состроив недоумение, я взглянула на следователя.
— Эти предметы нашли при вас.
— Да?! — ещё больше удивилась я.
— Да. Значит, вы не сможете объяснить, откуда они у вас?
— Понятия не имею, — часто моргая, ответила я.
— А я вот думаю, имеете, просто морочите мне голову.
— Нет! — возмутилась я и протянула руку к телефону с намереньем сбросить его со стола. Так, на всякий случай, чтобы уже никто не смог включить.
Цепочка наручников загремела по дереву, и мои руки тут же оказались прижатыми к поверхности стола. Движения Аликшана были точными и быстрыми. Несмотря на свой болезненный вид, он оказался очень даже ловким и сильным. Навалившись на мои пальцы всем своим весом, он коршуном навис надо мной.
— Говори, где находится тоннель!
— Я не понимаю…
Пытаясь выдернуть руки, я привстала, и наши со следователем головы почти соприкоснулись. Мы замерли одновременно, посмотрев друг другу в глаза.
— А вдруг я шла, чтобы отдать вам эти предметы? — тихо произнесла я, не отрывая взгляда от Аликшана. Он тоже не торопился отодвигаться от меня.
— Допускаю такую ситуацию. Но тогда почему побежала? — почти ласково произнёс он.
— А я побежала?!
— Да. И как ты это объяснишь?
— Никак.
— А имя семейное назовешь?
— Семейное?! — Я вскинула брови.
— Да, так какое у тебя имя?
— Это и есть… семейное.
— Не-е-ет. — Он улыбнулся. — В нашем мире семейные имена звучат иначе. Так как тебя зовут?
— Не знаю, — выдохнула я, опускаясь на стул.
— Вот сейчас ты говоришь правду. Ты действительно не знала, что в нашем мире у всех есть вторые имена.
— И какие же, например? — окончательно растерялась я.
Он медленно опустился на стул, так и не освободив мои руки.
— Например, Мор-Шан, это для всех, а для родных Аликшан. Это невозможно забыть.
— А я не говорила, что забыла, я сказала: не помню. И потом, может, у меня вовсе нет родных. — Я настойчиво выдернула руки. На губах следователя снова появилась улыбка. Он собрал предметы со стола и убрал в ящик.
— Да, ни родных, ни знакомых. Тебя ведь никто не искал, а это очень странно. Как ты попала в наш город?
Я пожала плечами.
— Что, совсем ничего не помнишь?
— Совсем.
— Семья с окраины сказала, ты пряталась у них в сарае, а когда их глава спросил, почему ты так странно одета, ты побежала от него. Он уверен, что ты не понимала его.
— Но это не может быть правдой, верно? Мы ведь с вами говорим. Я всё понимаю.
— Да. И даже говоришь без акцента.
— Без чего?
— На разных континентах нашего мира разные акценты, а в твоём мире как говорят?
— Это мой мир!
— Откуда ты знаешь? Ты ведь ничего не помнишь! — усмехнулся Аликшан.
— Не цепляйся к словам! — возмущённо выкрикнула я, но тут же спохватилась и, испуганно взглянув на него, сказала: — Извините.
— Ничего, — кивнул он. — Мне даже нравится. Ты не похожа на наших женщин. С тобой интересно.
Мой второй прокол. Теперь я поняла причину моей изоляции. Они не хотели, чтобы я с кем-то общалась.
— Я не пришелец. — После этих слов я опустила голову и решила больше не говорить.
— Хотелось бы в это верить, но все факты против тебя. Одежда, в которой ты была, не из нашего мира, на волосах краска. Даже не знаю зачем? Зубы… Я таких никогда не видел, а ещё картинка на пояснице. Откуда она?
Я закрыла глаза.
— Не знаю.
— Хорошо. Тогда что ты знаешь?
— Ничего.
— Хорошо, давай начнем сначала. — Он встал и прошёл до окна. — Как тебя зовут?
— Лин-Дали, — без запинки ответила я.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать.
— Как зовут твоих родителей?
— Не помню.
— Название города, где ты живешь?
— Не помню.
— Любимый предмет в лектории.
— Где? — невольно вырвалось у меня. Я взглянула на следователя. Он улыбнулся.
— Не важно. Продолжим. Как зовут мадам, которую ты увидела первой, когда очнулась?
— Понятия не имею.
— А как она выглядела?
— Так же, как я сейчас, — недовольно проворчала я, расправив складки юбки.
— Нет, опиши. Словами. — Аликшан вернулся за стол и, не скрывая улыбки, посмотрел на меня.
Интересно, как бы на моем месте выкрутился настоящий шпион?
— Хочешь подловить на несоответствии? Или ты так развлекаешься?
— И то и другое. Рассказывай.
— Хорошо. Серое платье, белый передник и… — я вскинула руки, чтобы изобразить головной убор, — не помню, как называется шапка. Чепец, да?
— Да, чепец, — кивнул законник, — ещё что?
— Что? — Я непонимающе уставилась на него.
— Что ещё было на мадам?
— Всё, больше ничего.
— А белый воротничок, а манжеты? Цепочка с крестиком.
— Я как-то не заметила. И вообще, к чему эти вопросы? Я тогда едва пришла в себя, ничего не понимала, мне было плохо. А потом меня душил этот… Я чуть не умерла.
— Да, это было бы большой потерей… для нас.
— Конечно. Но, уверяю, я не пришелец. — Так хотелось добавить: не тот пришелец, который вам нужен.
— Да-да. Продолжим. На чём вы приехали сюда?
— Сюда, это куда? — решила уточнить я. Аликшан улыбнулся.
— Сюда, в здание службы.
— На машине.
— Какой марки была машина?
— Понятия не имею.
— Цвет.
— Зеленый.
— Сколько человек вас сопровождали?
— Трое.
— Что произошло на площади?
— Буквально?
— Да. — Он кивнул.
— Мальчик кинул в меня снежок.
— Вы уверены, что мальчик?
— Да.
— Как он выглядел?
— Как обычный ребенок.
— Конкретнее.
— Маленький, кажется, в чёрной куртке, чёрной шапочке, на ногах что-то…
— Он подбежал к вам со стороны площади?
— Нет, от дома, стоящего рядом с этим зданием.
— А кто ещё был на площади?
— Никого.
— Совсем никого?
— Да. Площадь была пустой.
— Что стоит посреди площади?
— Ничего. — Я удивленно посмотрела на него.
— Уверены?
— Абсолютно. Если только не заметила. — И тут до меня дошло, к чему были эти вопросы. Я не помнила тех, кто окружал меня, и внимательно рассмотрела интересующий объект, а именно: площадь!
— Вы здесь уже бывали?
— Нет, — слишком поспешно выдохнула я.
Аликшан кивнул.
— Что ж, начнем сначала. Как ваше имя?..
Он снова и снова задавал одни и те же вопросы, постепенно добавляя к ним новые. Он перемещался по кабинету, менял тактику. Встав у окна, говорил монотонно, делая вид, будто не прислушивается к моим словам. Потом возвращался к столу и с интересом наблюдал, как я путаюсь в ответах. Следователь не пытался давить на меня, не кричал и даже не повышал голос. Хотя этого и не требовалось. Я сама добросовестно закапывалась. Если сначала отвечала уверенно, то потом начала путаться и под конец уже на всё подряд говорила: не помню.
По ощущениям, прошло часа три, не меньше. Аликшан выглядел уставшим, а у меня от многочасовой болтовни голова просто шла кругом.
— Всё, — наконец-то произнёс он, и я тут же расслабилась. — На сегодня всё. С утра к тебе придёт доктор.
— Доктор?! — удивилась я. — Он же врачеватель.
— Врачеватель?! — не меньше моего удивился Аликшан.
— Ну да, мадам там… во врачевальне.
Следователь вдруг расхохотался. Ничего не понимая, я так и смотрела на него, а он, вытирая слёзы, хлопал рукой по крышке стола.
— Врачевальня! Вот насмешила. Вречеватель. Ха-ха-ха…
— Она так говорила! — возмутилась я. — Я не глухая! Там лежал мужчина с переломом, спросите у него, он подтвердит.
Веселость законника моментально улетучилась, он впился в меня колючим взглядом.
— О чём вы с ним говорили?
— Ни о чём, — испуганно произнесла я. — Он просто стонал.
— Тогда откуда вы знаете о переломе? Он вам сказал или доктор?
— Нет. — Под сверлящим взглядом Аликшана я вжалась в стул.
— Что нет? Кто вам сказал?
— Никто, я просто предположила.
— Вы часто бывали в больнице?
— Нет.
— Откуда вы знаете? Вы ведь утверждаете, что потеряли память.
— Да, потеряла, но думаю, что в больнице бывала редко.
— Почему?
— Не знаю.
— Что вам сказал доктор?
— Ничего.
— Совсем?
— Совсем.
— Он ведь вас обследовал.
— Да, но ничего не говорил.
— Говорите правду!
— Я и говорю.
Следователь резко поднялся со стула, и я невольно съежилась, но он сразу прошёл к двери.
— Доктора сюда и пациента с переломом, — крикнул он в коридор.
— Нет! — завопила я, вскакивая со стула. — Они не виноваты, я просто хотела узнать, что со мной. Доктор не ответил ни на один вопрос. Честно! Ни на один! Он просто осмотрел меня. И всё!
Так и не закрыв дверь, следователь въедливо смотрел на меня.
— Пожалуйста, не надо их трогать. Прошу. Они не виноваты. — Прижав руки к груди, я смотрела на так внезапно переменившегося следователя. Теперь он выглядел вполне мужественно, а следы усталости исчезли с его лица.
— В чём? — Он указал мне рукой на стул и сам вернулся к столу.
— В том, что оказались рядом. Не виноваты.
— Предположим, но вам нужно постараться убедить меня в этом.
— Как? — Я со страхом смотрела на него.
— Расскажите, кто вы, откуда пришли, кто ваши сообщники.
— Я ничего не помню, — холодея, прошептала я.
— Понятно. — Аликшан хлопнул ладонью по столу, тем самым заставив меня вздрогнуть, и встал. Он снова подошёл к двери и махнул рукой в коридор. — Уведите.
В комнату вошёл громила. Я поднялась со стула. Следователь в это время вернулся к столу и полез в ящик. На меня он больше не смотрел. Почему-то это задело меня. Бросив на него последний взгляд, я вышла в коридор.
Многочасовой допрос вымотал меня полностью, поэтому, оказавшись в боксе, я рухнула на кровать и пролежала без движения до самого вечера. Потом наступила полная беспокойства ночь. Я пыталась сделать работу над ошибками, разбирая вопросы и ответы. По всему выходило, я уже давно засыпалась, выдав себя с головой. Но, ещё не всё потеряно. Просто теперь нужно быть внимательней и чаще притворяться, что ничего не помню.
В очередной раз дверь бокса открылась, когда за окном ещё было темно. Громила подошёл к кровати. Я поднялась и безропотно вытянула вперёд руки. Но он не удостоил меня внимания, а сразу повернулся к двери.
— Проходите, — крикнул он кому-то. В дверном проёме появился уже знакомый мне доктор.
— Здравствуйте, — обрадовалась я, увидев его живого и здорового.
— Раздевайтесь, — без предисловий сказал он и поставил на кровать чемоданчик. Я взглянула на охранника. Он не собирался покидать бокс.
Мало того, отворачиваться, похоже, тоже не собирался.
— Э-э-э, — попыталась возразить я, но тут же услышала от громилы:
— Помочь?
— Нет, — недовольно выдохнув, я начала расстегивать пуговицы на платье.
Осмотр был унизительным и, казалось, никогда не закончится. Мои щёки полыхали огнем, а доктор вертел меня, внимательно разглядывая каждый сантиметр обнаженного тела. Он ничего не говорил, ничего не спрашивал, а только смотрел и записывал в тетрадь. Охранник тоже не сводил с меня глаз, зато я не знала, куда их прятать. Но завершился осмотр ещё ужаснее. Доктор достал из чемоданчика фотоаппарат.
— Нет, — выдохнула я, прикрывая себя руками.
— Вас не спрашивают, — пробасил охранник и сделал шаг ко мне.
— Нет, я не позволю. — Быстро подхватив платье, я обернула его вокруг себя.
Охранник схватил меня за руку и рванул платье так, что оно затрещало. Доктор в это время вполне спокойно настраивал фотоаппарат.
— Поверните её спиной ко мне, — произнёс он, и охранник прижал меня к себе. Пока доктор фотографировал мою татуировку бабочки, охранник тяжело дышал в ухо, крепко сжимая меня в объятьях.
Доктор начал складывать чемоданчик, и охранник отпустил меня. На его губах играла едва заметная улыбка, я еле сдержалась, чтобы не пнуть его.
После осмотра я быстро оделась, но даже не успела прийти в себя, как дверь снова открылась, и охранник вошёл в бокс. Со страхом глядя на его довольную рожу, я попятилась к противоположной стене.
— Руки. — Он потряс наручниками.
— Нет. — Убирая руки за спину, я покачала головой.
— Что значит — нет? — пробасил он, надвигаясь на меня.
— Нет, вы не сделаете этого.
— Сделаю, и спрашивать не стану. — Он схватил меня за плечо и дёрнул руку вперед. — Быстро! Руки!
— Нет! — вырываясь, завопила я.
— Что здесь происходит? — раздался голос Аликшана от двери. Наверное, если бы он не был следователем, я бы бросилась к нему.
— Вот, отказывается надевать наручники. — Охранник отошёл в сторону.
— Интересно. — Следователь подошёл к нам. — И почему же?
Чтобы не оказаться в ещё более глупом положении, я промолчала о боязни насилия и решила свести всё к нежеланию быть закованной. Странно, но законник пошёл мне навстречу. В результате охранник убрал наручники и с мрачным видом сопроводил нас на третий этаж.