- -
- 100%
- +
— Проходите. — Следователь открыл передо мной дверь и пропустил в кабинет.
В этот раз на столе стоял железный термос и что-то накрытое матерчатой салфеткой. Судя по запаху, витавшему в кабинете, это были пироги.
Не решаясь проходить к столу раньше следователя, я остановилась посреди комнаты. Аликшан на минуту задержался в коридоре, потом быстро вошёл и указал на стул.
— Садитесь. — Он снял салфетку с тарелки. На ней действительно лежали пироги. — Угощайтесь.
— Что это? — Я сразу принялась играть роль.
— Пироги. Моя мама приготовила. Попробуй и скажи с чем они.
Очередная игра. Раньше я бы испытала неудержимое желание наброситься на еду, но сейчас почему-то даже слюна не выделилась. Совершенно равнодушно взяв пирог, я поднесла его к носу. С капустой, тут же поняла, но чтобы убедиться окончательно, пришлось откусить. Так и есть, я оказалась права.
— С капустой.
— Правильно. — Аликшан улыбнулся и налил мне чай в крышку от термоса. — Ешь, не стесняйся.
Собственно, я и не стеснялась, просто есть не хотела.
Кое-как впихнув в себя пирог, я выпила чай и посмотрела на следователя.
— Ешь ещё. — Он кивнул на тарелку.
— Спасибо, очень вкусно, но я вроде как наелась.
— М-м-м, — протянул он и, отодвинув тарелку с пирогами на край стола, сел. — Тогда продолжим вчерашний разговор. Ваше имя?
— Линда, — совершенно неожиданно для себя ответила я. Законник непринужденно кивнул. Похоже, не обратил внимания на мой ответ или сделал вид. Дальше я уже старалась думать, прежде чем ответить, и в результате осталась довольна допросом. Да и Аликшан не слишком сильно мучил меня, новых вопросов не задавал, ответы слушал как-то рассеянно. Часто ходил по кабинету, иногда останавливался возле окна, и даже, казалось, почти не слушает меня, но проверять, так это или нет, я не стала.
Когда солнце полностью залило кабинет, следователь распорядился увести меня и сразу вышел в коридор. Оставшись один на один с охранником, я побледнела и молча вытянула вперёд руки. Наручники защёлкнулись, громила кровожадно улыбнулся. Моя спина похолодела, а ноги стали ватными. Но страх оказался напрасным. Охранник вполне вежливо проводил меня до бокса, снял наручники и удалился. Я устало опустилась на кровать и долго смотрела на дверь, боясь расслабиться.
Но день на этом не закончился. После обеда охранник вновь отвёл меня на третий этаж и запер в пустом кабинете. Я сначала постояла, потом села на стул. Следователь не спешил на допрос. Постепенно я расслабилась, начала подглядывать на окно, а когда прошло достаточно много времени, поднялась и медленно, бочком, пересекла кабинет.
Окно выходило на уже знакомую площадь. Воспоминания той самой ночи вновь всплыли в памяти. Интересно, как я тогда не заметила высокого здания? И фонари. Нет, это не то место! Там были высокие фонари, нависающие над площадью, и улицы примыкали к ней чуть ли не с пяти сторон, а здесь всего три. Одна центральная и две боковых. И черт бы меня побрал, здесь нет памятника! Аликшан знал своё дело, он выведал у меня всё, что его интересовало. И дальше будет выведывать, и не остановится, пока не доберется до сути. А именно: до интересующего его тоннеля. А что, если показать? А что толку? Там ведь погибший мир, радиация. Может, поговорить начистоту, а вдруг поймет меня? А вдруг нет? Он следователь. В любом случае, даже если довериться ему, то только не здесь, не в кабинете. Наверняка он прослушивается или даже просматривается, я невольно оглянулась. Так и есть, в противоположном от окна углу висит камера, и тот, кто наблюдает за мной, уже наверняка понял, что изучаю кабинет. Замечательно! Я села на стул и больше уже не двигалась. Аликшан пришёл буквально через несколько минут.
— Извините. — Он сразу прошёл к столу. — Итак, на чем мы остановились? Ах да. Вы сказали, что вас зовут Линда.
— Я оговорилась. Утром меня подвергли неприятным процедурам, поэтому я несла всякую чушь.
— Да, но на остальные вопросы вы давали нужные вам ответы, так ведь?
— Не нужные, а действительные.
— И всё же, как вас зовут? Только не спешите, подумайте ещё раз. Мы ведь вам не враги, просто хотим знать правду. Итак, ваше имя… — Он вскинул брови, как бы приглашая к откровенной беседе.
— Лин-Дали, — тоже вскинув брови, ответила я. Следователь скривил губы.
— Да, не получается у нас доверительной беседы. — Он побарабанил пальцами по столу. — Почему вы боитесь? Если даже вы пришли из другого мира, но не желаете нам зла, мы поймем это и примем в наше общество. Я вам обещаю. Только скажите, где находится проход и кто ваши сообщники.
— Я ничего не помню, — опустив голову, прошептала я. Он встал из-за стола, подошёл к окну и заложил руки за спину.
— Всё-то вы помните, только говорить не хотите. А между тем, я защищаю вас. Упрашиваю начальство потерпеть. Даю вам шанс.
Он подошёл ко мне сзади, оперся руками на спинку стула и наклонился к самому уху.
— Линда, помоги мне защитить тебя. Расскажи правду. Уверяю, я не дам тебя в обиду.
Я обернулась и посмотрела ему в глаза. Мне очень хотелось видеть в нём не врага, а друга, но я понимала, в учреждениях подобного рода людей ломают, а потом растаптывают и никогда не дают жить нормальной жизнью, поэтому лучше молчать.
— Лин-Дали. Меня зовут Лин-Дали.
Он зарычал и, резко выпрямившись, стукнул рукой по спинке стула.
— Уведите её! — закричал он.
Охранник моментально появился в дверном проёме.
— Зря ты так с ним, — прошептал он, когда мы спускались по лестнице.
— Как так?
— Он самый лучший в службе, остальные просто звери, по сравнению с ним.
— Мне нечего скрывать, — гордо заявила я. Охранник покачал головой.
Но всё же его слова вселили тревогу. А вдруг Аликшан откажется от меня, отдаст другому следователю? С этой мыслью я мерила шагами бокс и с нетерпением ждала, когда наступит утро следующего дня, а потом с тем же нетерпением шла по коридору и успокоилась, только когда увидела его, стоящего у окна.
— Привет. — Он улыбнулся и указал рукой на стул. — Садись, у меня кое-что есть для тебя.
— Что? — снова насторожилась я.
— Не бойся, это не относится к делу. Закрой глаза.
— Зачем? — Моё напряжение только ещё больше возрастало.
— Закрой. — Он улыбнулся, наклоняясь к ящику стола. — Ну.
Мне было так страшно, что даже ноги затряслись, пришлось пересилить себя, чтобы выполнить просьбу.
— Мне захотелось сделать тебе приятное. Только не открывай глаза. — Его голос зазвучал совсем близко и вдруг он взял меня за руку. Я невольно сжала пальцы в кулак. — Не бойся и не открывай глаза. Расслабься.
Он поднял мои руки, протянул к столу и положил ладонями на что-то круглое.
— Угадаешь, что это? — промурлыкал он.
Взяв в руки предмет, я провела по нему пальцами. Однозначно яблоко. Я поднесла его к носу. Да. Вкусное, сладкое яблоко. Я опустила руки.
— Это яблоко. Скорее всего, красное, — тихо прошептала и открыла глаза. Аликшан улыбался, сидя предо мной на корточках. Он обхватил мои руки, в них действительно лежало красное яблоко.
— Совершенно верно. Оно твоё.
— Спасибо. — Я вздохнула. — Алик…
— Да. Слушаю, — вожделенно прошептал он, похоже, предвкушая победу.
— Я ничего не могу рассказать. Честно. И даже если бы могла, это не имеет никакого значения, поверь мне. Никакого значения для вашего мира. Ты ищешь не в том направлении. Я обычный человек. Просто оказалась не в том месте и не в то время. Я жила вполне обычной, ничем не примечательной жизнью, а потом вот оказалась здесь, а вы думаете, что я могу вам помочь. А я… Я никто. Просто человек.
— Линда, успокойся. Я тебя прекрасно понимаю, тебе страшно, но мы разберёмся, обещаю. Ты расскажи всё с самого начала.
— Нет. — Я покачала головой. — Нечего рассказывать.
— Позволь мне решать. — Он погладил мои руки. — Расскажи. Я не дам тебя в обиду, поверь.
— Нет, дело не в том, что меня кто-то может обидеть. Я хочу защитить вас всех.
— От кого защитить?
— Это не важно. Поверь, это не важно.
Аликшан опустил голову на наши руки, и мне вдруг захотелось погладить его по волосам. Он действительно был добрым и понимающим, но сейчас наши роли поменялись. Теперь я должна молчать, чтобы не дать ему погибнуть. И я решила твердо исполнить своё обещание.
— Хорошо. — Он вдруг поднялся. — Меня не будет несколько дней, так что у тебя есть время подумать. Только прошу, — он наклонился ко мне, взял за подбородок и с такой страстью посмотрел в глаза, что мне стало не по себе, — думай как следует, Линда.
Словно находясь во сне, я брела до дверей бокса. Охранник снова что-то сказал, но я так и не разобрала его слов, потому как была захвачена новыми для меня чувствами. Находясь во власти раздумий, я не заметила, как пролетела ночь, а утром с удовольствием привела себя в порядок, но, вспомнив, что Аликшана не будет несколько дней, сразу сникла. Однако, вопреки моим ожиданиям, во второй половине дня дверь бокса открылась, и охранник протянул наручники. В этот раз он был мрачнее тучи.
— Что-то случилось? — забеспокоилась я.
— Нет, — грубо ответил он и подтолкнул меня, чтобы шагала быстрее.
Перед кабинетом он на мгновение задержался и внимательно посмотрел в глаза.
— Удачи, — едва слышно выдохнул он и открыл дверь.
За столом сидел не Алик, а здоровенный детина, едва помещающийся на стуле.
— Здравствуйте, — холодея от страха, пробормотала я.
— Садись, — рыкну он. Я прошла к столу и села на краешек стула, будто надеясь сбежать при первой возможности.
— А где…
— Теперь я вместо него! — оборвав на полуслове, пророкотал он. — И хочу сразу дать совет. Лучше расскажи всё по-хорошему.
— А если не расскажу? — Я сузила глаза.
— Видишь ли, я не склонен вести задушевные беседы, как Мор-Шан.
— Что ж, я тоже. И с этой минуты не произнесу ни слова, пока не вернёте его.
— А вот это мы ещё посмотрим. У меня расширенные полномочия. — Он начал подниматься. Глядя, как эта громадина занимает всё пространство за столом, я невольно сжималась в маленький комочек. Следователь обошёл стол и навис надо мной.
— Говори, где тоннель?
Я молча смотрела на него.
— Кто твои сообщники? Кто из нашего мира помогает вам? Говори! — Он треснул кулаком по столу, и я невольно вздрогнула. — Говори! — заорал громила, и следующий удар достался мне. Стул опрокинулся на пол вместе со мной. Я попыталась встать, но следователь пустил в ход ноги. Он избивал меня с особым удовольствием, не делая передышек, а я только вскрикивала, не успевая сделать очередной вдох.
Наконец ему надоело это занятие. Он схватил меня за платье и поставил на ноги.
— Так что, будем говорить? Или продолжить?
Я закрыла глаза, позволяя сознанию покинуть меня.
В кабинете было тихо. Следователь оставил меня лежать на полу вниз лицом. Простонав, я подняла голову. За окном уже сгущались сумерки. Дверь кабинета резко распахнулась, на пороге появился мой палач. По-иному его называть не хотелось.
— Очнулась? Замечательно. — Лишь одним движением руки он привёл меня в вертикальное положение и швырнул на стул. — Надеюсь, теперь ты поумнела?
Не удостоив его даже взгляда, я опустила голову.
— Вижу, урок впрок не пошёл. — Он вновь наклонился ко мне. В этот раз я даже не успела испугаться, потому как сразу потеряла сознание, а когда вновь очнулась, надо мной уже нависало лицо охранника.
— Потерпи, сейчас доктор придёт, — прошептал он. Мы были в боксе. Я попыталась поднять руку, на щеке что-то неприятно мешалось, но охранник придержал меня. Брякнули наручники.
— Сними, — еле шевеля распухшими губами, произнесла я.
— Доктор придёт и снимет.
— Почему доктор?
— Кажется, у тебя рука сломана.
— М-м-м, — только и протянула я.
— Лежи, не шевелись, я пойду встречу его.
— Угу, — выдавила я из себя и снова закрыла глаза.
Следующее моё пробуждение было только утром. В боксе уже никого не было. Я лежала на кровати раздетая полностью, с перебинтованной рукой и пластырем на щеке. Боли странным образом не чувствовалось. Наверное, ввели обезболивающее. Двигаясь медленно и аккуратно, я дошла до уборной и ужаснулась, взглянув на своё отражение в зеркале. Красота неземная! Интересно, что меня ждёт дальше? Судя по тому, как избивают, выпускать отсюда не собираются, это точно. В лучшем случае — убьют, в худшем — оставят гнить в какой-нибудь тюрьме. Мало того, можно с полной уверенностью сказать: стоит открыть рот, и в этой тюрьме я окажусь уже на следующий день, а так есть хоть какой-то шанс. Например, охранник. Он неплохо ко мне относится. А вдруг поможет сбежать?
Весь день меня никто не беспокоил, даже обед не приносили. Наверное, по особому распоряжению палача. И утро прошло спокойно, но ближе к обеду дверь всё же открылась, и охранник виновато протянул наручники.
— Привет. — Я проковыляла к нему. — Кто в это раз?
Он многозначительно покачал головой.
Мы шли медленно, у меня появилась возможность поговорить с ним.
— Тебя как зовут? — Я посмотрела на охранника.
— Ван-Рат, — без колебаний ответил он.
— А я Лин-Дали.
— Знаю.
— Почему ты работаешь здесь?
— Потому что здесь хорошее довольствие, а мне семью кормить нужно.
— Понятно, — задумчиво протянула я. Наличие семьи ставило под сомнение мою затею с побегом. Что ж, нужно найти кого-то ещё. Может… — А Аликшан когда появится?
— Через два дня.
— Да, за это время палач успеет сделать из меня отбивную.
Охранник усмехнулся. Всё же стоит попробовать, подумала я.
— Интересно, а после столь изощренного допроса кого-нибудь выпускали на волю?
— Отсюда вообще не выпускают.
— Очень весёлая перспектива, — мрачно заключила я. — Интересно, а какой же тогда резон говорить что-либо?
— Но ведь заключенные не знают об этом, — непринужденно ответил Ван-Рат. Я остановилась и в упор посмотрела на него.
— Почему же ты мне говоришь?
— Потому что ты не такая, как остальные. Не кричишь, не ругаешься, не льёшь слёзы, а значит, действительно пришла из другого мира.
— Вот как. — Я сделала ещё несколько шагов. — И теперь они будут вытряхивать из меня душу до тех пор, пока я либо не помру, либо не начну говорить?
— Ты не умрёшь, — усмехнулся охранник.
— Интересно, это откуда такая уверенность?
— В тебя стреляли. Дробь задела позвоночник. Доктор говорил, если ты очнёшься, что маловероятно, то до конца жизни останешься прикованной к кровати. Но ты не только очнулась, но и сразу пошла. А в этот раз… — Он кивнул головой на руку. — Пока я ждал доктора, твой перелом сросся. Я такого никогда не видел. И потом, ты почти не ешь, но при этом полна сил и даже шутишь.
— Д-а-а. Ты свои наблюдения докладываешь следователям?
— Только Мор-Шану.
— Почему только ему?
— На остальных мне наплевать, как и им на меня. Мор-Шан ко всем относится нормально, без высокомерия. Всегда поможет, если попросить. Он мужик что надо!
— Мужик… что надо. Так когда, говоришь, он вернется?
— Через два дня. Только не думай, что он поможет тебе сбежать. У него мама и сестра, а если он поможет пришельцу, их расстреляют.
— Славно. — Я остановилась и посмотрела на него исподлобья. — Вот знаешь, ты прямо так поддержал меня! Так воодушевил! Прямо сразу полегчало.
Собрав остатки сил, я быстро поднялась по лестнице, не дожидаясь охранника, открыла дверь, решительно прошла через кабинет, и пока громила, которого я окрестила палачом, вставал из-за стола, схватила стул и огрела его по голове. Нет, палач не упал, и даже не пошатнулся, я вообще сомневаюсь, что он почувствовал удар, зато допрос не состоялся, за отсутствием в сознании допрашиваемого, то есть меня.
— Ну ты молодец, — прошептал охранник, когда я очнулась в боксе. — Доктор сказал, у тебя челюсть сломана.
— Была, — пробормотала я.
— Уже срослось, — усмехнулся он, — но я не буду никому говорить, пусть думают, что ты ещё несколько дней говорить не сможешь. А сейчас давай водой тебя напою.
— Давай. — Я попробовала привстать, но, едва оторвав голову от подушки, упала обратно. Ван-Рат заботливо приподнял меня и подсунул кружку к губам. — Спасибо.
Глотать было трудно, и половина воды пролилась мимо. Напоив меня, охранник ушёл, и я снова провалилась в забытье, а когда очнулась, рядом со мной сидел Аликшан.
— Привет. — Мой голос уже был чистым, а челюсть нормально двигалась.
Алик повернулся ко мне лицом.
— Привет. Даже страшно спрашивать… как ты.
— Нормально, не переживай. — Я села и подтянула к груди ноги.
— Прости, если бы я знал.
— Ты знал. Ты всё прекрасно знал. У меня ведь нет шансов. Так? Так. Всё так. Ты обещал защиту, а сам даже не побеспокоился, чтобы меня не трогали. Хотя, думаю, это у вас такой метод допроса. Один избивает, другой уговаривает. Наверняка, когда ты сюда шёл, был уверен, что от страха быть снова избитой, я выложу тебе всё! Я знаю эту игру и клянусь, с этого момента вы не услышите от меня ни слова. Ведь всё едино: буду я говорить или молчать, конец для меня один.
— Линда, я бы очень хотел, чтобы всё было по-другому, очень. — Он с грустью посмотрел на меня.
— Тогда помоги мне.
— Не могу. — Он взял меня за руку. — Но обещаю, с этого дня тебя больше никто пальцем не тронет.
— А что толку? Ведь вам нужны сведения, а у меня их нет. Нет!
— Ты так несправедлива! — Он сжал мои пальцы. — Требуешь от меня помощи, а сама помочь не хочешь.
— Интересно, как это сделать, если я ничего не знаю.
— Расскажи, как ты оказалась в нашем мире?
— Не знаю, — со злостью выдохнула я. — Да и все равно как, главное, я не враг вам.
Алик замолчал. Я тоже. Так мы сидели несколько минут. Он гладил мои пальцы, а я, надув губы, смотрела на стену.
— Я скучал по тебе, — вдруг тихо сказал он.
— А мне некогда было скучать, — недовольно проворчала я.
— Линда, я действительно скучал. — Он вздохнул, а я поджала губы и снова отвернулась к стене. Что я могла сказать? Что тоже скучала. Толку-то.
— Что ж, завтра увидимся. — Он поднялся.
— Как скажешь, — буркнула я.
После того как дверь закрылась, я начала жалеть, что не приветила его. Возможно, если бы он понял, что нравится мне, даже несмотря на всё происходящее, то придумал бы, как помочь. Вернее, как нам помочь. Завтра нам не удастся поговорить, но тем не менее я могу как-то попробовать показать чувства. Так и сделаю. Терять-то действительно нечего.
Но чтобы осуществить свой план, не пришлось ждать до утра. Среди ночи меня разбудил звук открывающейся двери. Вскочив с кровати, я уставилась на вошедшего в бокс следователя.
— Линда, скажи, что это неправда.
— Что? Ты о чём? — настороженно глядя на него, спросила я. Он закрыл глаза. — Алик… Что случилось? На тебе прямо лица нет.
— Линда… — выдохнул он и вдруг обхватил меня. Его губы коснулись моих. Наверное, он придумал какой-то психологический ход, подумала я, но мне очень хотелось близости, поэтому, забыв обо всём, я плотно прижалась к нему.
Впервые в жизни я была так счастлива. Алик оказался замечательным любовником. Ласковым, нежным и в тоже время страстным. Жаль только, что всё это происходило в тюремном боксе.
Алик оделся и ещё раз поцеловал меня.
— Мне пора. Утром я приду за тобой.
— Хорошо. — Я провела рукой по его щеке. — Ты успокоился?
— Да. Прости, что вот так ворвался.
— Всё в порядке.
Я хотела спросить, что же его так беспокоило, но он спешил, и разговор пришлось отложить.
Утро следующего дня началось не как обычно. Вернее, сначала охранник заковал меня в наручники, потом повёл по коридору, но свернул не к лестнице, а в фойе, и вывел на крыльцо.
— Что-то новенькое. — Я удивленно посмотрела на него.
— Извини, — с каменным лицом произнёс он и повёл к той самой машине, на которой меня привезли из больницы. В ней уже сидел Аликшан. Он даже не удостоил меня взгляда. Охранник открыл заднюю дверь, усадил меня на сидение, прицепил наручником к поручню и вышел. Микроавтобус сразу тронулся с места.
— Алик, — крикнула я, когда крайние дома города остались позади. Он не откликнулся.
Мужчины все одинаковые. Без разницы, из какого они мира, стоит им только овладеть девушкой, как они тут же теряют к ней интерес.
Машина двигалась всё дальше от города, забираясь в какую-то глухомань. Следователь так и не произнёс ни слова. Проехав почти два часа, он свернул с дороги в лес и остановил микроавтобус на небольшой полянке. Всё так же молча, он вышел из машины, походил около неё, открыл заднюю дверь.
— Алик, что происходит? — глядя, как он отцепляет наручник, спросила я, но он по-прежнему молчал. До меня вдруг начала доходить цель этого путешествия.
Он вывел меня из машины, подтолкнул вперёд и произнёс:
— Иди.
— Куда? — Я оглянулась.
— Просто иди. — Он нахмурился, стиснул зубы и отвёл взгляд в сторону. На мгновение его глаза прикрылись, словно бы скрывая боль. Я вздохнула и покачала головой.
— Понятно. Только я никуда не пойду.
— Линда, прошу… — Он вдруг обхватил меня и больно впился в губы, а потом снова выдохнул: — Иди.
Мои руки по-прежнему оставались в наручниках, и я не могла обнять его, зато могла почувствовать оружие за поясом.
— Алик…
— Линда, иди, умоляю. — Его глаза наполнились слезами. По моим щекам тоже потекли слёзы, но я развернулась и медленно пошла в сторону леса.
Выстрел раздался буквально через секунду. Я вздрогнула и неожиданно поняла, что со мной всё в порядке. Резко развернувшись, я увидела распластавшегося на заснеженной траве следователя, а рядом с машиной Рид-Гора.
— Не-е-ет, — закричала я, бросаясь к Алику. По его виску текла кровь. Он не дышал. Рид-Гор подбежал ко мне, но неожиданно с силой оттолкнул и склонился над телом Аликшана.
— Дурак, какой же дурак. Что ж ты… промахнуться не мог! — кричал он.
— Зачем ты его убил? — набросилась на него я.
— Я?! — Рид-Гор буквально побагровел. — Он сам!
— Что? — Слёзы моментально высохли, я взглянула на пистолет в руке Алика.
— Снимай компенсатор, — прорычал утопленник.
— Что?! — Я непонимающе смотрела на него.
— Компенсатор, говорю! Быстро! Может, ещё не поздно.
На меня словно снизошло озарение. Вот почему я понимала здешний язык и так быстро залечивала раны. Вскинув руку, быстро сняла волшебный прибор и протянула утопленнику. Он приложил компенсатор к шее Алика, но ничего за этим не последовало. Рид-Гор орал, бил по прибору кулаком, а потом вдруг обхватил следователя и разрыдался. Я смотрела на него, прижав дрожащие пальцы к губам.
Прошло несколько минут, прежде чем Рид-Гор успокоился. Он аккуратно уложил голову Аликшана на снег, закрыл ему глаза и поднялся, подхватив при этом прибор. Пока он надевал компенсатор, я тоже склонилась над Аликом и погладила его по щеке.
— Поехали. — Рид-Гор протянул мне руку.
— Как поехали? Мы что… оставим его здесь?
— А ты предлагаешь отвезти его обратно?
— Нет, но так нельзя.
— У нас нет выбора. Если мы его похороним, то пострадает его семья.
— Почему он это сделал?
— Потому. — Он недовольно поморщился. — Патриот до мозга костей. Я рассказал ему, что путешествую по другим мирам. И что тебя втянул в это. Он согласился помочь. Не понимаю, что произошло ночью, почему он принял такое решение.
— Что ты ему рассказал про меня?
— Что люблю тебя безумно.
На глаза снова навернулись слёзы.
— Не мог сказать правду?
— Он бы не стал помогать, я знаю.