Мыш и его Пёс

– Они приносили мне одежду и еду, – ответил Флай.

– Ну, ладно, – кивнул амарго. – Звать вас как?

– Ланс, – ответил один.

– Доминик, – сказал второй.

– Кроме вас, у кого-то есть ещё право ухаживать за королём?

– Нет, господин Шарли назначил только нас, как только его величество прибыли в замок.

– Ясно. Меня зовут Шепард и я личный охранник короля. Вам понятно?

– Да, – хором ответили слуги.

После завершения утреннего туалета Ланс и Доминик удалились со словами, что скоро принесут завтрак. Шепард крикнул им вдогонку, чтобы и на него захватили.

– Я бы поделился с тобой, – сказал Флай. – Там всё равно огромные порции.

– Сам ешь, – отозвался Шепард. – Тебе расти надо.

– Я уже вырос.

– Растут вообще-то лет до двадцати пяти. Так что нам обоим надо много есть.

– Думаешь, я могу стать выше?

– Можешь. И станешь.

– Откуда ты всё знаешь?

– Что я знаю? – усмехнулся Шепард.

– Ну, вообще всё. Ты учился где-то?

– Нет, я нигде не учился. Я с шести лет работал.

– С шести? Ты же маленький совсем был.

– Мне пришлось. Отец был совсем старым.

– А как ты выучился читать и писать? Меня папа Шарль всему научил.

– Я поначалу ходил к воспитательнице в Тиере с другими детьми. Там и научился. Но потом я там подрался с одним пацаном и перестал ходить.

– Из-за чего подрался?

– Ему не нравилось, как я писал буквы. Он смеялся надо мной.

– Я бы не стал смеяться. У меня самого почерк кривой.

– У меня не кривой почерк! – возмутился Шепард.

– Так я не про твой, я про свой. У меня кривой, Чен. А твой я даже не видел. Но я верю, что он хороший.

Слуги принесли завтрак. Вслед за ними в покоях появился Жак.

– Я принёс бумаги на подпись, ваше величество, – с поклоном проговорил он.

– Давай, – кивнул Флай.

С интересом взглянув на Шепарда, Жак подошёл к столику, разложил на нём бумаги и поставил рядом перо и чернила. Флай подошёл, пробежал взглядом все бумаги и подписал «Фарлей Белоснежный». Кивнув, Жак дал чернилам подсохнуть, затем забрал бумагу и собрался взять со стола чернильницу, но Шепард его остановил.

– Пусть стоит, – сказал он. – И ещё, пацан, как тебя там…

– Жак.

– Принеси чистую бумагу.

– Слушаюсь, – кивнул Жак и покинул покои.

– Зачем бумага? – не понял Флай.

– Ну, а вдруг мне понадобится что-то писать? А я никогда не писал этой штуковиной.

– Пером?

– Да.

– Это не трудно.

– Сам знаю.

Жак принёс бумагу и удалился. Закончив с завтраком, Шепард подошёл к столику. Какое-то время он молча пялился на чистый лист и чернильницу с пером.

– Показать? – предложил Флай.

– Это же настоящее перо птицы, да?

– Да. Твои предки не писали перьями?

– Нет. Углём.

– Это гусиное перо, – подойдя к Шепарду, проговорил Флай. – Его специально подготовили, чтобы можно было им писать. Его надо макнуть в чернила и готово.

Мышонок взял перо, опустил в чернильницу, немного встряхнул и вывел на бумаге слово «Чен». Затем передал перо Шепарду. Амарго осторожно обмакнул его в чернила, вытащил, и на бумаге растеклась клякса. Шепард выругался.

– Это не страшно, – улыбнулся Мышонок. – Я тоже всё время делал кляксы, когда учился.

Шепард всё-таки написал на бумаге «Флай».

Слуги унесли посуду, и в покоях появился портной.

– Ваше величество, – с поклоном проговорил он, – позвольте снять с вас мерки.

– Давайте, – кивнул Флай.

Шепард следил за каждым действием портного, не отрывая взгляда. Когда тот закончил, Мышонок сказал:

– С моего охранника тоже надо снять мерки.

Портной улыбнулся и кивнул. Правда, снять мерки с Шепарда оказалось немного труднее. Когда портной перешёл к измерению длины брюк, амарго начал возмущаться.

– Но послушайте, – жалобно проговорил портной, – я же должен измерить длину шага. Это делается именно так. По внутренней стороне бедра.

Шепард что-то пробурчал сквозь зубы, но всё-таки позволил портному закончить работу. Не успел норт уйти, как в покои короля зашёл первый министр.

– Проходной двор, – вздохнул Шепард.

– Доброе утро, ваше величество, – поздоровался Даниель.

– Доброе, – ответил Флай.

– Я хотел сообщить вам, что наместник Нэжвилля господин Гвендаль Тар просит у вас аудиенции перед обедом. Вы согласны?

– Да, – кивнул Флай. – Но о чём я буду с ним говорить?

– Если вы позволите, я буду присутствовать при вашей беседе. Возможно, я смогу быть вам полезен.

– Да, так будет лучше. Ещё я хотел сказать.

– Да, ваше величество?

– Это касается моих… друзей. Я хочу, чтобы капитан Латимор, его сестра и его помощник имели право в любое время приходить в мои покои. Пусть их никто не останавливает.

– Хорошо, ваше величество.

– Знаешь, что ещё надо сделать? – заговорил Шепард, когда Даниель ушёл.

– Что?

– Проверить твою охрану. Ну, тех, кто в коридоре торчит.

– Они не только в коридоре. Ещё в тронном зале.

– Тем более.

– Как ты собрался их проверять?

– Ещё не знаю.

– Послушай, ты меня пугаешь. Я не хочу подозревать каждого норта в том, что он пришёл меня убивать.

– Не подозревай, – пожал плечами Шепард. – Я буду делать это за тебя.

– Я пойду к капитану, – сказал Флай. – Я так понимаю, ты пойдёшь со мной.

– Конечно, с тобой.

– Пошли тогда.

Латимор и Жюль как раз заканчивали завтракать.

– Доброе утро, – поздоровался Флай.

– Доброе, ваше величество, – ответил капитан.

– Привет, Мышонок, – улыбнулся Жюль, но, поймав на себе взгляд Латимора, добавил: – То есть ваше величество.

– Хотя бы ты не зови меня так, – ответил ему Флай.

– К вам положено так обращаться, – сказал капитан.

– Знаете что! – возмутился Мышонок. – В таком случае, вам положено вставать, когда я захожу!

С этими словами он развернулся к выходу.

– Простите нас, ваше величество, – проговорил Латимор, вставая. Жюль растеряно поднялся вслед за ним. Флай почувствовал, что у него на глазах появляются слёзы, и вышел из комнаты.

– Стой! – Шепард схватил его за руку. – Ты шёл сюда поговорить. Давай, говори.

– Я хотел сказать спасибо, – повернувшись, прошептал Флай. – За то, что вы решили остаться и помочь мне.

– Действительно я буду только рад помочь вам советом, если он вам понадобится, – ответил Латимор. – И моя сестра тоже. Жюлю вы можете доверять как лекарю. Мы останемся в Нэжвилле до вашей коронации.

– Спасибо. И я понимаю, что ко мне положено обращаться ваше величество. Но моя личная к вам просьба, не как короля, как друга, не зовите меня так, когда мы одни. Жюль, пожалуйста, зови меня Мышонком, как раньше.

– Хорошо, – ответил знахарь, бросая виноватый взгляд на Латимора.

– Только, Флай, – проговорил капитан, – не забывайте о том, что вы король, даже когда вы с нами наедине.

– Я бы с радостью забыл, но не получается.

– Шепард, я хотел с вами поговорить, – сказал Латимор. – Вы ведь позволите? – спросил он у Флая.

– Да, – грустно кивнул тот.

– Вы собрались охранять короля? – спросил капитан.

– Не собрался, а охраняю.

– Что вы умеете, Шепард?

– Капитан, вы сомневаетесь во мне?

– Я знаю, что вы можете драться, как… матрос.

– И что?

– Чтобы защищать короля, нужно большее. И драться надо иначе, чтобы быть готовым к разным противникам. Я могу научить вас. Пусть я не профессиональный борец, но я в достаточной степени владею этим искусством. И что касается меткости…

– А что меткость?

– Как вы стреляете, Шепард?

– Да нормально я стреляю. Все амарги умеют стрелять.

– Грейс очень хорошо стреляет. Пусть она потренируется с вами. В любом случае каждому навыку нужна практика.

– Ладно, – Шепард был недоволен, но всё же понимал, что капитан прав. Речь шла о защите короля, а не о портовой драке. – Учите меня.

Обучение Шепарда, которым Латимор занялся в последующие дни, оказалось нелёгким занятием, и капитану понадобилось всё его терпение и хладнокровие. Особенно, когда Латимор попробовал обучить Шепард азам цюань-шу, боевому искусству, с которым он познакомился в Сересе. Амарго не был знаком с такими понятиями, как сдержанность или концентрация. Он шёл в бой со всей горячностью, свойственной молодости и неопытности. Хотя, конечно, трудно было назвать Шепарда неопытным в том, что касалось драки. Его тело познало не один удар и давно научилось делать всё, чтобы не получать их снова. У Шепарда было одно правило: бить, чтобы не побили тебя, и Латимору понадобилось приложить немало усилий, чтобы объяснить бывшему моряку, что это не всегда работает.

С Грейс Шепарду было легче. Стрелять из привезённых с собой револьверов они не стали, чтобы поберечь патроны, коих в Нэжвилле не было вообще. Несмотря на то, что разговоры об изготовлении нового вида оружия уже велись, результатов пока не наблюдалось, поэтому Шепард и Грейс тренировались в стрельбе из пистолетов. Делали они это во внутреннем дворе замка на глазах у слуг и других обитателей замка, с которыми постепенно знакомился Флай.

За время своего правления королева Анабель сократила число придворных чуть ли не втрое. Буквально в каждом она видела опасность. Она не стала заводить фрейлин, потому что была уверена, что именно старшая фрейлина Гизелла когда-то убила её мать, применив колдовство. Гизелла потом вышла замуж за овдовевшего короля, который очень скоро погиб, и бывшая фрейлина получила власть над Нэжвиллем, став регентом юной Анабель. Однако королева смогла доказать, что Гизелла являлась колдуньей. С тех пор у Анабель не было фрейлин и придворных дам. В замке имели право жить министры и их семьи. В распоряжении Флая оказались первый министр Даниель Шарли, который вёл почти все дела Анабель, а теперь короля Фарлея, министр торговли Ласло Шварцберг, казначей Батист Серро, командующий армией Нэжвилля Эдмонд Гарен и наместник Гвендаль Тар, проживавший в ратуше. Последний ещё и был дальним родственником Анабель, а значит и Флая. Узнав об этом факте, Шепард напрягся, и Гвендаль стал для него претендентом на место врага номер один. Флай попытался возразить, потому что Тар служил на этом посту уже много лет и был верен Анабель, но Шепарда это не убедило.

У каждого из министров была семья и свой штат прислуги, и все они проживали в замке. Запомнить их всех у Флая никак не получалось, но, к счастью, на каждой встрече с министрами присутствовал либо Даниель, либо его секретарь Жак, которые подсказывали Флаю нужные имена. Гораздо сложнее Мышонку было, когда он встречался с кем-то в коридорах замка. Он не всегда мог вспомнить, чья эта жена, дочь или сын, хотя уже умело скрывал это за обаятельной улыбкой.

Самым трудным, с чем пришлось столкнуться Флаю в первые дни, оказались похороны Анабель и выход к народу Нэжвилля. Похороны были в фамильном склепе в замке, спустившись в который Флай сразу же почувствовал присутствие летучих мышей. Не удержавшись, он пошёл туда, где они находились, совершенно не задумываясь о том, в какое положение себя ставит. Шепард бросился за ним и, схватив за руку, притащил обратно. Флай увидел, как перешёптывались дамы в тёмных вуалях, и ему стало не по себе. На следующий день Даниель доложил Флаю, что на главной площади Нэжвилля собирается народ. Все желали увидеть своего нового короля. Когда Флай покинул замок, специально для него подали паланкин. Шепард шёл рядом. Носильщики обошли площадь и подошли со стороны ратуши. Там уже выстроился целый ряд охраны. Шепард подал Флаю руку, и тот вышел из паланкина. На подкашивающихся ногах он пошёл вперёд. Мышонок боялся, что вот именно сейчас ему откажут ноги, и он упадёт на глазах всего народа. Шепард боялся того же самого. Он шёл совсем близко, готовясь в случае чего подхватить Флая. К счастью, ноги позволили Мышонку дойти до того места, на котором должен был стоять король. Он не знал, что именно от него ждали люди, поэтому просто улыбнулся и легко помахал рукой. Оказалось, что этого было достаточно. Толпа загудела, кто-то крикнул «да здравствует король!» и остальные подхватили этот крик. Ноги всё-таки отказали, но в тот момент, когда Флай уже сел в паланкин.

Мышонок опасался, что подобное может повториться, но в присутствии кого-то из министров или других придворных, а ведь никто из них не знал о болезни короля. Однажды вечером его опасения подтвердились. Даниель доложил Флаю, что в тронном зале будут выступать придворные музыканты и что им будет очень приятно, если его величество почтит их своим присутствием. Флай согласился. Среди находящихся в зале Мышонок узнал супругу министра торговли госпожу Аделаиду Шварцберг, её дочь, юную Камиллу, супругу командующего Мари Гарен и двух её сыновей: Антуана и Клермона. Послушать музыку также пришли брат и сестра Латимор и Жюль, который, по его словам, и уговорил капитана пойти. Флай сидел на троне, Шепард стоял рядом. Музыка была очень красивой и мелодичной. Мышонку нравилось, а Чен откровенно зевал. Один из юношей, кажется Антуан, подошёл к Камилле. Они начали переговариваться о чём-то, и девушка всё время хихикала, периодически бросая взгляды в сторону короля. Флаю от этого становилось не по себе. Ему казалось, что они говорили о нём.

– Скажи, Шеп, со мной всё в порядке? – тихо спросил Мышонок.

– В каком смысле? – не понял амарго.

– Ну, внешне. Одежда, причёска.

– Нормально всё. А чего ты?

– Мне кажется, они надо мной смеются.

– Да ну. Но если бы и так, тебе-то что до них?

– Я так не могу. Мне неловко.

– Так спроси, чего они там ржут. Ты имеешь полное право.

– Не могу. Я боюсь.

– Ну, хочешь, я спрошу?

– Спроси. От моего лица.

– Лады, – кивнул Шепард. – Эй, господа, король интересуется, что, музыка такая весёлая, да?

Флай едва не прикрыл лицо ладонью. Камилла смутилась, а Антуан, посмотрев прямо на короля, проговорил:

– Я всего лишь рассказывал госпоже Шварцберг последний анекдот. Об одном рабе, которого вдруг сделали господином. Очень смешно.

В этот момент Мышонок понял, что ноги его не слушаются. Он сидел, поэтому никто этого не видел. Флая бросило в жар, на лбу выступила испарина.

– Действительно смешно, – прочистив горло, громко сказал он. – Но я знаю гораздо более смешную историю. Как один господин за излишнюю болтливость был превращён в раба. Не слышали?

– Нет, ваше величество, – тихо ответил Антуан. Его мать явно хотела что-то сказать, но этикет запрещал ей вмешиваться в беседу короля с другим человеком.

– Вы тоже хотите рассказать анекдот, госпожа Гарен? – спросил Флай.

– Нет, ваше величество, – ответила она. – Думаю, что и мой сын не станет более рассказывать ничего подобного.

Флаю очень хотелось уйти, но он не мог сделать этого физически. Он видел, какими взглядами его одарили капитан, Грейс и Жюль. Они поддержали его. Это придавало сил.

– Шеп, – прошептал Флай, вцепившись в подлокотники трона, который представлял собой кресло на пьедестале, – у меня ноги. Но я сижу. Я досижу.

– Я рядом, – кивнул Шепард.

Буквально на следующий день Флай столкнулся с Камиллой в коридоре. Он был уверен, что девушка искала встречи с ним.

– Добрый день, ваше величество, – поздоровалась она и присела в реверансе. Флай представления не имел, сколько ей было лет, а по лицу определить не мог. Скорее всего, Камилла была младше него, но на её губах была помада, а на щеках пудра и румяна, что делало её старше. Камилла была миловидной девушкой, её белокурые волосы были уложены в красивую причёску с длинными завитыми локонами по бокам. Её маленький носик был чуть вздёрнут вверх, в серых глазах сияло озорство.

– Добрый день, – ответил Флай.

– Вы позволите сопровождать вас?

Стоявший рядом Шепард фыркнул.

– Я иду в склеп на могилу сестры и отца. Вы туда хотите меня сопровождать? – спросил Флай.

– Да, если вы позволите.

– Ну, хорошо.

– Это правда, что в склепе живут летучие мыши?

– Правда.

– Я никогда не видела летучих мышей.

– В самом деле?

– Да. И в склепе я не была. На похороны королевы родители меня не взяли.

– И правильно сделали, – тихо сказал Шепард.

– Что, простите? – спросила Камилла.

– Да говорю, что напугались бы вы там, – ответил амарго.

– Вовсе нет!

– Ну, сейчас проверим, – улыбнулся Флай. Они подошли к склепу, и Мышонок потянул на себя тяжёлую дверь. – Помоги даме спуститься, – попросил он Шепарда и пошёл вперёд. Чен, пробурчав что-то, подал руку Камилле.

Спустившись, Флай сразу же зашагал туда, где жили мыши.

– Вот, смотрите, – показал он рукой на их гнездовье.

– Ой, – только и смогла выдать Камилла.

– Они тут маленькие совсем.

Флай подошёл ближе и протянул руку вверх. Одна из мышей потянулась к его руке и осторожно понюхала.

– Дай мне грушу, – попросил Флай, и Шепард, достав из кармана фрукт, протянул его юному королю. Тот откусил кусочек, вынул его изо рта и протянул летучей мыши. Зверёк обнюхал его и принялся жевать.

– Как она смешно ест, – проговорила Камилла.

Другие мыши тоже захотели грушу, и Флай стал угощать всех по очереди.

– Хотите покормить? – предложил он Камилле.

– А не укусит?

– Может и укусить, – ответил Флай. – Случайно.

– Нет, тогда не буду, – смутилась Камилла.

Покормив мышей, Флай погладил самого смелого зверька и зашагал к могиле короля. Он постоял там пару минут и направился к выходу из склепа.

– Благодарю вас за компанию, – проговорил Флай, поднявшись наверх, давая понять, что их совместная прогулка окончена.

– Мне было очень приятно, ваше величество, – ответила Камилла и снова присела в реверансе.

– Клеится к тебе, – сказал Шепард, когда они вдвоём пошли к королевским покоям.

– Чего? – не понял Флай.

– Клеится, – повторил амарго. – Ну, заигрывает. Флиртует.

– Ты так думаешь? Нет, мне тоже показалось, но как-то странно. Она же вчера смеялась надо мной.

– А теперь заглаживает вину. К тому же, ты ловко опустил того придурка. Ты явно стал выглядеть лучше в её глазах, чем тот, кто рассказывал про тебя всякую ерунду.

– Не ерунду. Правду.

– Правда тоже может быть ерундой.

– Но мне она всё равно не нравится, – сказал Флай. – Она не стала кормить мышей.

– Отличный способ проверки, – расхохотался Шепард.

Когда они вернулись в покои, то обнаружили одного из слуг Флая, Доминика, лежавшего на полу у входа. Мышонок хотел броситься к нему, но Шепард резко остановил его и склонился к мужчине сам.

– Похоже, труп, – сказал он, пощупав шею. – Да и глаза вон… смотри какие…

– Как труп? – испуганно выдохнул Флай.

– Просто. Труп. Отойди от него. Охрана! – позвал Шепард. – Срочно сюда господина Леруа! И первого министра!

– Ты хочешь сказать, что его убили?

– Может, он и сам помер. Но проверить надо.

– А почему мне к нему не подходить? Ты думаешь, он отравлен?

– Ничего я не думаю.

Даниель и Жюль примчались по зову почти одновременно. Знахарь склонился над телом Доминика и проговорил:

– Я бы сказал, что это сильный яд.

– Вы уверены? – спросил Даниель.

– Что он умер не сам, я уверен абсолютно, – с грустью ответил Жюль.

– Ваше величество, мог он выпить или съесть что-то, что предназначалось для вас?

– Я не знаю. Никакой еды же рядом нет.

– Об этом факте никто не должен узнать, – сказал Даниель. – Я распоряжусь, чтобы слуги и охрана не болтали.

Флай прошёл дальше в комнату и в ужасе замер на месте. Его игрушечная летучая мышь лежала на полу. В неё была воткнута большая штопальная игла. Мышонок растеряно взял игрушку в руки.

– Брось! – закричал Шепард, буквально вырывая игрушку у него из рук.

– Но это же…

– А если иголка отравлена?

– Я бы мог проверить, только если мне местный лекарь поможет, – сказал Жюль. – У меня нет с собой ничего подходящего.

– Поможет, – кивнул Даниель.

– Дай мне игрушку, пожалуйста, – попросил знахарь. Шепард повиновался.

– Знаешь, это тебя не убить хотели, – сказал он. – Предупредить.

– Чтобы я отрёкся до коронации?

– Наверное.

– Я не отрекусь.

– Было бы неплохо узнать, кто это так против тебя настроен.

– Тут я с вами согласен, – проговорил Даниель.

– Тогда расскажите мне, кто, по-вашему, стал бы сражаться за моё место, если бы я отказался от трона.

– Представители древних благородных родов, я полагаю. Некоторые из них ведут своё генеалогическое древо от рода Вильмонтов. Вильмонты когда-то были на троне. Лишь после того как последний из них умер бездетным, на престол взошла династия, получившая имя Белоснежные.

– Вот хорошо имена бы всех этих Вильмонтов, – сказал Шепард.

– Одних вы прекрасно знаете, это Шварцберги. И есть ещё одно семейство, они живут на юге. Простите моё невежество, я не знаю их фамилии сейчас, но я это выясню в ближайшее время.

– Выясните, – попросил Флай.

– Да, ваше величество.