Высшие. Из праха и клятв

– Ваш врач попал в больницу из-за приступа, — успокаивает меня девушка. — И Дориан скоро вернётся к вам.

– Да, но я чувствую себя виноватой. Я надеюсь, что Боги даруют мне прощение, но боюсь, что не смогу молиться искренне, зная, что за мной наблюдают. — Я поворачиваюсь в сторону алтаря и тру тыльную сторону ладони.

Девушка колеблется. Приподнявшись на цыпочки, она заглядывает в храм, чтобы убедиться, что он пуст, затем оборачивается на пустой коридор и возвращает взгляд на меня.

– Хорошо, — пристально смотрит она мне в глаза. — Только не задерживайтесь. Я буду ждать у входа.

Я с искренней благодарностью улыбаюсь медсестре. Она возвращает улыбку и закрывает дверь, оставляя меня одну. Мне всегда было легко убеждать окружающих, играть нужную роль. Раньше я думала, что просто хорошая лгунья и манипулятор, но после того, как убедилась, что во мне действительно течёт магия, я задумываюсь, не из-за неё ли я точно знаю, что люди хотят услышать.

Мгновение я смотрю на закрытую дверь, затем решительно разворачиваюсь. Все храмы, даже те, что находятся в больницах, похожи друг на друга: полумрак, прямоугольный просторный зал. Единственная разница между обычными храмами и нашим — в обычных всюду расставлены статуи Высших Богов. У нас же из-за протокола безопасности статуи большинства Высших заменили на картины. Однако после многочисленных жалоб верующих пациентов и их родственников у алтаря напротив входа всё же вернули две статуи: Высший Бог Жизни — олицетворяющий само солнце, главный в пантеоне, и Высший Бог Смерти — его противоположность. Я прохожу по проходу между скамейками к столу, что служит алтарём. На нём приклеены муляжи свечей, искусственные цветы.

Я никогда не была сильно верующим человеком, как моя мама, но статую Высшего Смерти я всегда узнаю. Рагнар — единственный, у которого вместо человеческой головы череп барана. Я подхожу к статуе и задираю голову наверх. Каменная громадина высотой метра три. Все скульпторы стараются привнести что-то новое в свои работы, но у Рагнара помимо черепа всегда есть одинаковые детали: голый торс, у ног сидят маленькие фигурки женщины и мужчины с цепями на шее, которые статуя держит в каменном кулаке — знак того, что никто не сможет убежать от смерти и что мы все связаны с Рагнаром. Вторая рука Бога протянута ко мне, словно приглашая пойти с ним. Признаться честно, мне никогда не хотелось принять его приглашение, даже несмотря на то, что скульпторы обычно изображают Высшего Смерти в очень хорошей физической форме.

Что я делаю? — проносится в голове, когда я следую указаниям Елены и нажимаю на чёрную электронную свечу в ладони Рагнара, чтобы та загорелась. Затем подхожу вплотную к статуе и заглядываю в пустые глазницы через огонёк. Почему-то дыхание учащается, хоть это и глупо. Не думаю же я, что сам Рагнар придёт на мой зов? Я начинаю читать молитву, которую запомнила ещё в семь лет для похорон мамы. Из-за полумрака храма и света лампочки прямо перед глазами я ничего не вижу боковым зрением. Меня словно поглотила темнота, и единственное, что сейчас существует для меня — Рагнар. По коже бегут мурашки, но я продолжаю читать заученные слова, смысл которых давно потерялся для меня. Но как только приходит время назвать имя того, чьего покоя я прошу в мире Смерти, я запинаюсь. Язык не поворачивается произнести своё имя.

Я уже готова отвести глаза, бросить эту затею и уйти, как вспоминаю слова медсестры: «Дориан скоро вернётся к вам». Меня оставили в этой клинике, Дориан скоро вернётся, и я буду заперта здесь с ним ещё на несколько лет, если не навсегда. Я всегда знала, что желания Дорина не заканчиваются на прикосновениях. Он назначал контрастные души, голодовки, когда я сопротивлялась ему, но неделю назад всё изменилось. Теперь этот ублюдок набрался смелости. Что заставит его остановиться в следующий раз после возвращения? После моего «срыва» никто даже не подумает обо мне как о здоровом человеке, никто не поверит, если я решу заговорить. Нет! Я должна попытаться сделать всё, чтобы вылечить себя и убраться отсюда как можно скорее.

Я собираю волю в кулак и наконец произношу вслух последнюю строчку молитвы:

– Высший Бог вечного покоя, король Последнего Королевства, Судья и Страж, Рагнар, подари покой в долине мёртвых Раде.

Тишина оглушает. Готова поспорить, что ощущаю лёгкий ветерок на щеке, словно кто-то прошёл рядом. В нос ударяет слабый запах ванили. С замиранием дыхания я резко оборачиваюсь, но за мной всё та же пустота. Из груди вырывается смешок. Боги, какая же я идиотка. Я тру уставшие глаза и тянусь к ладони Рагнара, чтобы выключить свечу.

– Звала? — слышу я низкий мужской голос за спиной.

– Ебать! — вырывается у меня. Я буквально подпрыгиваю от неожиданности. За мной действительно стоит высокий незнакомец.

– Ты за этим звала?

– Что? — дыхание перехватывает.

– Так быстро меня об этом ещё никто не просил, — хмыкает он. — Может, ужином угостишь сначала хотя бы?

Я открываю рот, но забываю, что хотела сказать. При виде этого мужчины у меня перехватывает дыхание. Любая статуя Высшего в храме позавидовала бы его внешности. Но со статуями у него было намного больше общего, чем просто красивое лицо: от незнакомца веяло холодом и уверенностью, граничащей с надменностью. Чувственные губы плотно сжаты, а глаза цвета тёмного шоколада неотрывно смотрят на меня. Каштановые волны спускаются на плечи, кажется, до середины спины; на макушке мужчина убрал их в хвост, оставив нижние пряди распущенными, некоторые из которых заплетены в маленькие косички и украшены золотыми бусинами. Причёска смелая, но, клянусь, только он может выглядеть с ней так хорошо. Он одет во всё чёрное: потёртая кожаная куртка, штаны с кофтой и не зашнурованные сапоги чуть выше щиколотки — такие носят солдаты. Мужчина задумчиво трёт подбородок, не отрывая взгляда от меня, и я понимаю, что вся кожа на тыльной стороне обеих его рук и шеи покрыта чёрными татуировками. Дыхание замирает при виде ножен на бедре и… это рукоять меча у него за спиной?

– Подхожу? — наконец нарушает тишину мужчина.

Он разводит руки в стороны и принимается рассматривать себя. Только сейчас я понимаю, что откровенно пялюсь на него с всё ещё открытым ртом.

– Простите, — смущённо улыбаюсь я. — Был сложный день. — Я делаю шаг в сторону, чтобы пулей вылететь из храма.

Вот он точно достоин того, чтобы его закрыли здесь. Псих пришёл в храм клиники с оружием! Как его вообще сюда пропустили? Я бы была в шоке от пистолета или автомата в его руках. Блять, да хоть гранатомет, но меч? Кто он? Родственник пациента? Новый пациент? Боги, не может же он быть доктором.

Я хочу как можно скорее отойти от него на безопасное расстояние, но он вновь обращается ко мне:

– Надо думать. Те, кто зовёт меня, как правило, делают это не от лучшей жизни.

– Зовёт куда? — мне не стоит заводить с ним разговор, но по глупости я переспрашиваю незнакомца.

– Радость, ты так отчаянно звала меня, даже просила своего покоя в моём королевстве, что я не удержался и пришёл послушать, чего ты так сильно желаешь.

– Ты — Рагнар? — я указываю на статую за спиной. Из меня вырывается нервный смешок.

– Да, — просто отвечает он.

Парень считает, что он — божество. Для него точно найдётся палата по соседству с Еленой. Они прекрасно спелись бы. Но вместо того чтобы убежать, найти охранника и предупредить, я стою как вкопанная, не смея возразить.

– Ты звала меня, — снова говорит мужчина. — И я пришёл. Видишь? — он поднимает ладонь, на которой я вижу чёрную кляксу.

Отметка как раз там, где стоит электронная свечка на ладони статуи, будто воск капнул. Объяснение этой отметине на руке можно легко придумать, парень весь в татуировках, но будто сама моя душа знает, что передо мной стоит Высший Бог Смерти, которого она встретила раньше, чем должна была. Я забыла, как дышать. Вопреки всей серьёзности ситуации, в голове вертится один-единственный вопрос: где голова барана?

– Звала, — хриплым голосом наконец говорю я. — Я — Рада.

– Знаю, — закатывает глаза Рагнар и кивает в сторону своей статуи. — Ближе к делу. Только давай без банальных «Я хочу красоту, богатство и любовь. А за это я отдам тебе свою душу». — Рагнар театрально всплескивает руками. — Я в любом случае получу её рано или поздно.

– Что ты хочешь за то, чтобы вылечить меня? — неуверенно говорю я.

Рагнар не отвечает, а только громко выдыхает, разворачивается и направляется к выходу из храма. Опомнившись только через несколько секунд, я бегу за ним.

– Ты не собираешься заключать со мной сделку? — я догоняю Рагнара, и мы вместе быстро шагаем к выходу.

– Не интересно, — отвечает он, не поворачиваясь ко мне.

Я резко останавливаюсь и кричу Рагнару вслед, прежде чем успеваю подумать, что меня могут услышать за дверями храма:

– Но ты должен мне помочь!

Сама не знаю, почему я так быстро поверила, что говорю с Высшим Смерти, но вот я здесь, умоляю его заключить со мной сделку. К моему удивлению, Рагнар тоже резко останавливается, поворачивается и возвращается назад. Чем ближе он подходит, тем очевиднее, что Бог возвращается не для того, чтобы предложить мне сделку. Он останавливается слишком близко, но я не смею отвести от него взгляд. Меня окутывает запах ванили и сандала.

– Одним из немногочисленных плюсов быть Высшим Богом — я никому ничего не должен, особенно сумасшедшим людям, — я явно начинаю ему надоедать.

– Ты заключаешь сделки с людьми, что останавливает тебя сейчас? Ты же зачем-то сюда пришёл, — тихо отвечаю я.

Рагнар отдаляется на шаг.

– Мне было интересно, чего может хотеть сумасшедшая, а самое главное — что она готова предложить. Но психиатрия — не моя специальность, — пожимает плечами Рагнар. — Скоро увидимся. — Он машет рукой и разворачивается, чтобы уйти.

– Я проклята, — понимаю, что если у меня ещё есть шанс переубедить Рагнара, то нужно быть честной, — и если я не сдержусь, то могу убить человека силой мысли.

К моему удивлению, мои слова заставляют Рагнара повернуться снова. Между его бровей появляется морщинка.

– Продолжай.

Поёжившись, я повинуюсь.

– Это происходит, сколько себя помню. Во мне будто живёт зверь, который питается страхами окружающих. С каждым днём он всё голоднее, и мне всё сложнее его сдерживать. Бывает, что я… — я запинаюсь.

– Упускаешь контроль, — заканчивает за меня Бог.

Я лишь молча киваю.

– Здесь мне внушали, что все смерти вокруг меня были несчастными случаями и моей вины в них нет, но теперь я уверена, что они ошибались, и я проклята. Нет такого психиатра, который мог бы мне помочь. Я останусь здесь на всю жизнь, если ты не снимешь с меня проклятие.

Рагнар пристально разглядывает меня, погружённый в раздумья. Я не смею нарушать тишину.

– Хорошо, — наконец говорит он. В его тоне вновь появляется лёгкость. — Я избавлю тебя от твоего проклятья, но сначала ты должна помочь мне.

Как я — человек, могу помочь Высшему Богу Смерти?

– Ты должна зайти в пещеру к Ткачу и забрать одну из нитей жизни, из которых тот плетёт судьбы. Принесёшь мне нить, и я вылечу тебя. Вопросы?

– Ткач? Огромный паук-демон из легенд, который плетёт судьбы всех живущих? Он существует? — недоверчиво переспрашиваю я.

– Радость, ты говоришь с Высшим Смерти. Почему ты считаешь существование демона-паука более удивительным, чем моё? — насмешливо отвечает вопросом на вопрос Рагнар.

С аргументом не поспоришь.

– Перестань называть меня так, — хмурюсь я. — Меня зовут Рада.

– Согласна? — Рагнар не обращает внимания на мои слова.

Я делаю глубокий вздох.

– Ты поможешь мне только после того, как я выполню свою часть сделки, и не раньше?

– Без твоего проклятья ты не зайдёшь в пещеру к демону. А чтобы выйти из пещеры, тебе нужна подготовка, поэтому ты будешь жить со мной какое-то время, — как бы между делом добавляет Рагнар.

– В Королевстве Смерти? — вскрикиваю я, и эхо разносит мои слова по всему храму.

Рагнар прикладывает палец к губам и шикает на меня, призывая соблюдать тишину.

– Мне нужна эта нить, поэтому ты должна выйти из пещеры живой. Думал, ты не будешь против.

Если избавиться от проклятья можно только достав из пещеры демона нить жизни, то тренировки кажутся не такой уж плохой идеей.

– Чтобы попасть в Королевство Смерти, мне нужно умереть? — сердцебиение учащается, будто доказывая, что оно еще не готово остановиться.

Рагнар делает шаг вперёд, берёт меня за руку и кладёт себе на грудь. Поражённая, я не успеваю помешать ему. Ладонью я чувствую тепло Рагнара и его размеренное сердцебиение через тонкую ткань кофты.

– Я живой, и все, кто живёт в моём королевстве, тоже.

Я не могу заставить себя отвести взгляд от его глаз. Рагнар — первый, кто разрывает наш контакт, отпустив мою руку.

– Согласна? — вновь спрашивает он.

Я облизываю губы. Ни этого ли я хотела? Получить возможность взять свою судьбу в свои руки?

– Хорошо, — твёрдо говорю я, решив, что убедить себя в целесообразности решения смогу позже.

– Отлично, — просто отвечает Рагнар и поворачивается, чтобы уйти.

– Это всё?

– А что ещё? – поворачивается он.

– Я не знаю. Я ожидала какого-то знака заключения договора, — пожимаю плечами я. — Грома в небе, рукопожатия, поцелуя.

– Посмотри на свою ладонь.

Рагнар вновь показывает свою чёрную отметку. На моей ладони — идентичная метка, словно печать на документе.

– Они не исчезнут, пока мы оба не исполним свои части сделки: ты принесёшь мне нить, я избавлю тебя от проклятья.

С этими словами Рагнар подходит к выходу и без колебаний открывает дверь. Я не успеваю предостеречь его о том, что в коридоре меня ждёт медсестра и она не будет рада видеть постороннего с оружием на территории клиники. Но Рагнар выходит в коридор, и я не слышу криков. Ничего, кроме тишины. Нерешительно я следую за Богом и выхожу в коридор. Здесь никого нет. Больница словно погрузилась в сон.

– Где все?

Вместо ответа Рагнар берёт меня за предплечье и тянет за собой. Мы быстро спускаемся на первый этаж по пустой лестнице и направляемся к пожарному выходу. Он тянется к ручке двери, я уже приготовилась к оглушительному звуку сигнализации, как вдруг Рагнар резко поворачивается ко мне.

– Здесь есть автоматы с шоколадками? – спрашивает он.

Не веря своим ушам, я смотрю на него круглыми глазами.

– Что?

– Автомат с шоколадками. – раздраженно выдыхает Высший.

Секунду я молчу, пытаясь собраться с мыслями.

– Да, – неуверенно говорю я. – Прямо по коридору и первый поворот. – указываю я на пустой коридор за нами.

Не отвечая мне, Рагнар разворачивается, и вместо того, чтобы свалить из этой дыры, направляется в зал, где обычно проходят встречи пациентов и их родственников.

– Есть мелочь? – справшивает он, подходя к автомату.

Я поднимаю одну бровь и развожу руками. Не услышав ответа, он недовольно поворачивается ко мне

– Ясно. – фыркает себе под нос Рагнар.

Недолго думаю, Высший разбивает стекло кулаком. Я подскакиваю от неожиданности. Вот теперь нас точно услышат. Сердце колоиться в горле, когда я оборачиваюсь на дверь, но она не открывается. Никто не прибегает на звук.

– Ты что творишь! – громким шепетом спрашиваю я.

Невозмутимый, Рагнар наступает на осколки на полу и берет одну из шоколадок.

– Не паникуй. – отвечает он, и положив шоколадку в карман, выходит в коридор.

Я поджимаю губы и спешу за ним. Наконец мы выходим на улицу через запасной выход. Я вдыхаю прохладный вечерний воздух. Бог даже не думает пригибаться, чтобы остаться незамеченным. Уверенным шагом он идёт по парковке в сторону припаркованных машин. Я спешу за ним, озираясь по сторонам. Я два года провела в этой тюрьме и боюсь представить, как нас замечают надзиратели, бегут за мной и тащат обратно в чистилище.

– Умеешь водить? — спрашивает меня Рагнар, указывая на новенькую спортивную машину.

– У меня нет прав…

– Я не спрашивал, есть ли у тебя разрешение на вождение, — разводит руками Бог.

– Я умею водить, — хриплым голосом отвечаю я. — Но она закрыта. — Я указываю на мигающий синий огонёк на приборной панели, означающий, что включена сигнализация.

Молча Рагнар машет рукой, и двери машины со щелчком открываются.

– Вперед, — Рагнар толкает меня в плечо, а сам обходит машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье.

Я усаживаюсь на дорогие кожаные сиденья и закрываю за собой дверь.

– Ты и завести её сможешь? — поворачиваюсь я к Высшему.

Ещё один взмах рукой, и тишину ночи нарушает рёв мотора. Инстинктивно я оборачиваюсь назад, но не вижу никого через заднее стекло.

– Для той, которая оказалась в психушке без причины, ты не слишком торопишься отсюда свалить, — фыркает Рагнар.

Я опускаю глаза, чтобы переключить передачу, но замечаю очки в углублении для стаканов. Дыхание перехватывает, когда я узнаю их, понимаю, кому они принадлежат. Иронично, что мы оказались в машине Дориана. Скорее всего, он приехал на ней в клинику неделю назад, а уже отсюда его увозили на скорой, и машина осталась здесь.

– Что на этот раз? — Рагнар замечает мою реакцию.

Не поднимая глаз, я трясу головой:

– Ничего.

Я резко двигаю рычаг назад и выворачиваю руль к воротам. Как я и ожидала, они раскрываются перед нами, и я вдавливаю педаль в пол. Рёв мотора перекрывает мой смех. Мы быстро набираем скорость, оставляя два года ужаса позади. Дыхание учащается в предвкушении свободы. Я сбежала из клиники и скоро избавлюсь от последних оков — моего проклятья.

Клиника находится на отшибе небольшого городка, жители которого уже спят в такой час. Иногда на дороге нам встречаются машины, я выезжаю на встречную полосу, слегка надавливаю на педаль, и спортивная машина с лёгкостью обгоняет сонных водителей. Время от времени Рагнар говорит мне, куда поворачивать, и уже через десять минут мы выезжаем из городка в окружающую ее путснную местность и полностью погружаемся в темноту. Луну закрывают тучи, и единственными источниками света остаются наши фары. Мы едем по прямой в полнейшей тишине, но как только в голове возникает мысль включить радио, Рагнар вдруг приказывает свернуть с дороги. Я недоверчиво смотрю на Высшего, но повинуюсь. Под колёсами захрустел гравий, а мелкие камушки стучат по металлу кузова. Из темноты появляется огромное сооружение, обнесённое металлическим ограждением. Помимо нас здесь нет ни души. Внутри всё сжимается в узел. Вдруг Рагнар — серийный убийца, которого я сама привезла на место следующего преступления…

Мы подъезжаем к закрытым воротам, на которых висит табличка: «Дорогие прихожане, Храм Высшего Бога Инбриса на реставрации». Рагнар открывает ворота всё тем же небрежным взмахом руки, и мы проезжаем на территорию храма. Вокруг расставлена техника, в аккуратные кучки сложены строительные материалы, наши фары освещают кирпич здания без штукатурки. Я останавливаю машину перед храмом, но не тороплюсь выходить следом за Рагнаром. Бог проходит несколько шагов и только потом замечает, что меня нет рядом. В свете фар я вижу его недоумевающее лицо, когда он поворачивается назад. Я глотаю ком в горле. Я сбежала из клиники, могу сейчас нажать на газ, развернуть машину, снести хлипкие ворота и сбежать и от Рагнара. Словно прочитав мои мысли, он подходит к моей двери и стучит костяшками пальцев в окно. Сама не зная зачем, я опускаю стекло на несколько сантиметров.

– Ну уедешь ты, что потом? — Я молчу. — Поедешь к своим родителям? Не они ли закрыли тебя в той дыре? Думаешь, они обрадуются твоему появлению дома? Уверен, утром в клинике поймут, что ты сбежала, и первым делом свяжутся с близкими. Тебе некуда идти, негде спрятаться. У тебя нет ни денег, ни даже нормальной одежды. — Я опускаю глаза на свою пижаму. — Машину в скором времени найдут, поэтому тебе придётся её где-то бросить. Но даже всё это не самое важное…

– Я всё ещё проклята, — заканчиваю я мысль за Рагнара через стиснутые зубы.

– И это тоже, — соглашается Рагнар. — Но я имел в виду не это. — Теперь я поворачиваюсь к Богу, и мы встречаемся глазами. Рагнар кладёт ладонь с чёрной меткой на стекло. — Ты должна мне.

Что-то сжимается в груди от осознания безысходности. Я не успеваю ничего ответить — Рагнар берётся за ручку и дёргает дверцу. Та с пронзительным скрежетом без сопротивления поддаётся. Не дожидаясь моего согласия, Бог хватает меня за руку и вытаскивает наружу.

– Отпусти! — я выдергиваю руку.

– У меня нет времени на упрашивания, — рычит Бог. — Мне тебя понести?

– Серьёзно? — хмыкаю я. — Понесёшь меня, если я не захочу идти?

Вместо ответа Рагнар делает шаг ко мне.

– Хорошо! — я выставляю руки вперёд, чтобы остановить Бога, хотя понимаю, что это вряд ли поможет. — Иду я! Ахуй-нахуй, из какого ты века? — я провожаю глазами Рагнара, когда тот проходит мимо по направлению ко входу в храм.

– Ахуй-нахуй… — моя фраза его явно повеселила.

Я закрываю глаза, понимая, что случайно выругалась словечками Елены.

– Я не вещь, которую можно таскать туда-сюда, — решаю вернуться к сути моего вопроса.

– Радость, притащи свою задницу ко входу в храм, если не хочешь, чтобы это сделал я, — выдыхает Рагнар.

Бог открывает скрипучую дверь храма. К моему удивлению, она оказывается не заперта. Я с силой сжимаю челюсть и направляюсь внутрь. Рагнар пропускает меня и заходит следом. Как только Высший переступает порог, огарки свечей в подсвечниках зажигаются, освещая разруху внутри. Толстый слой пыли заглушает наши шаги по деревянному полу, когда мы заходим за алтарь и спускаемся по винтовой лестнице в лабиринт тоннелей под землёй. Здесь очень спёртый воздух и пахнет сыростью. Огонь будто следует за Рагнаром: как только мы спустились, старые факелы на стенах зажигаются, заливая длинный тоннель тёплым светом, но даже они не согревают. Изо рта вырываются облачка пара. Кое-где с потолка капает, и я осторожно обхожу лужи на полу. К тому моменту, когда мы наконец оказываемся в просторном помещении, у меня зуб на зуб.

Помещение имеет сводчатый потолок из того же камня, из какого сделаны пол и стены этих подземелий. Нескольких слабо горящих факелов не хватает, чтобы осветить его полностью, но посередине я замечаю одиноко стоящую арку — или скорее то, что от неё осталось.

Из самого тёмного и дальнего угла раздаётся шорох. Мы оба резко поворачиваем голову в сторону неизвестного источника звука. Дыхание замирает в горле, но по расслабленным плечам Рагнара я понимаю, что Бог не разделяет моего беспокойства. Невольно я делаю шаг ближе к нему. В голове вновь возникают те бледные твари из воспоминаний Игора.

– Знаю, я опоздал, — обращается к темноте Рагнар. — Возникли некоторые обстоятельства. — Он спокойной походкой идёт к арке. — Но я же здесь.

Несколько секунд ему никто не отвечает, и я уже начинаю думать, что здесь никого нет, как вдруг на свет выходит нечто. Существо похоже на женщину, на несколько голов выше Рагнара; кожа белоснежная, но самое странное — волосы, вернее то, что вместо них у существа на голове. Несколько чёрных рогов, напоминающих застывшие членистые конечности паука, направлены вверх, как корона. Несколько самых длинных скребут кирпич потолка. Я застыла, не в силах отвести глаз от существа.

– Я похожа на ту, у которой нет других дел, кроме как ждать, пока ты соблаговолишь вернуться домой? — её голос звучит как сотни разбивающихся бокалов одновременно. Существо скрестило руки на груди — жест слишком человеческий.

"Женщина" переводит взгляд своих чёрных глаз на меня.

– А это кто? — она разглядывает меня с ног до головы, и у меня появляется мысль, что она пытается понять, застряну ли я у неё в горле, если заглотнуть целиком, или всё же стоит есть по частям.

– Подружку подцепил, — пожимает плечами Рагнар.

– Никогда бы не подумала, что ты дружишь с людьми, — хмыкает существо.

– Не ревнуй, — сладко протягивает Рагнар.

Оно умеет ревновать?

Рагнар запускает руку в карман куртки и достаёт шоколадку.

– Держи, — он протягивает угощение существу.

Та двигается так быстро, что я не успеваю моргнуть, а шоколадка уже оказывается в её когтистых руках.

– С орешками? — спрашивает она, разглядывая упаковку.

– Ну конечно! — фыркает Рагнар.

Боги! Создаётся впечатление, будто Рагнар подкупает бабушку на проходной общежития поздней ночью после вечеринки.

Я молча наблюдаю за этой странной картиной, борясь с желанием с воплями убежать. Видимо, шоколадка с орешками устроила создание, потому что она награждает Рагнара очаровательной улыбкой, обнажив ряд клыков. Перед глазами вновь возникают образы обладателей таких же зубов. Может ли она быть той, что напала на Игора в тоннелях метро? Я не удивлюсь, если у неё есть подружки.

– Проходите, — она кивает в сторону арки.

На моих глазах между колоннами пространство искривляется, словно я смотрю на неспокойную поверхность воды.