Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XIII

В общем, детектива-сержанта похоронили с почестями, дали салют над могилой, да и на три года напрочь позабыли о нём. Мало ли их таких, застрелившихся при чистке оружия, правда?! Но вот осенью 1929 года выскочил как чёртик из табакерки Джон Марагон и рассказал по секрету всему свету, что проводивший расследование убийства Скривенера лейтенант Эдвард Келли вовсе не был заинтересован в установлении истины. Келли грубо давил на мисс Паркер, любовницу погибшего детектива, добиваясь, чтобы та дала следствию строго определённые показания. Так, например, она должна была заявить в ходе допроса, что видела пистолет, из которого был произведён фатальный выстрел, не менее трёх раз во время поездок с Артуром Скривенером на пикники. Также она должна была изменить свою историю знакомства с погибшим полицейским и ни в коем случае не называть имена неких двух полицейских [эти имена Марагон также не назвал].

Джон Марагон.

Чтобы надлежащим образом подготовить мисс Паркер к допросу, лейтенант Келли приехал к ней домой в компании с одним из своих подчинённых. Марагон знал, о чём говорил, поскольку осенью 1929 года бывшая мисс Паркер стала его женой. Она пребывала в добром здравии и была готова дать официальные показания. Следует уточнить, что и сам Марагон являлся другом Скривенера и в целом имел представление о делах последнего.

Появление такого необычного, и притом хорошо осведомлённого свидетеля поставило руководство столичной полиции в крайне двусмысленное положение. Что им надлежало делать в той обстановке? Прежде всего, действуя по принципу «сам дурак», скомпрометировать свидетеля. Для этого некие высокопоставленные полицейские чины связались с руководством банка, в котором работал Марагон, и сообщили, будто тот подозревался в финансовых махинациях, дескать, будьте осторожны – это вор! Номер не прошёл, Марагона никто не уволил, а напротив, предупредили, что столичная полиция попыталась оказать давление на банк.

О чём Марагон тут же сообщил прессе.

Хочешь не хочешь, а начальнику полиции города Вашингтона майору Генри Пратту (Henry G. Pratt) пришлось имитировать борьбу по очищению рядов. 1 октября 1929 года он снял со своих должностей как инспектора Шелби, так и лейтенанта Келли. Нет, он не вывел их за штат и не отправил в отпуск, а перевёл на малозначительные должности, так, например, Келли возглавил Отдел работы с обращениями частных лиц. В Департаменте полиции началось внутреннее расследование. Своё расследование начала и прокуратура округа Колумбия.

Джон Марагон приезжал из Чикаго в Вашингтон и давал показания как следователю из прокуратуры, так и Большому жюри, которое было собрано в ноябре. Он прямо обвинил столичных полицейских в убийстве детектива-сержанта Артура Скривенера и для обнаружения убийцы предложил дактилоскопировать всех сотрудников Департамента полиции города Вашингтона. Он предположил, что столичные полицейские обязательно постараются «перевести стрелки» на него самого, и дабы продемонстрировать готовность к сотрудничеству, передал собственные отпечатки пальцев в редакцию газеты «The Washington times».

Инициатива эта интереса должностных лиц не вызвала, что вряд ли должно удивлять. Однако шум наделала преизрядный и убедила жителей столицы в том, что в рядах полиции творится большой непорядок и Марагон говорит дело.

Большое жюри признало убедительность и достаточность собранного окружной прокуратурой в отношении Шелби и Келли обвинительного материала и постановило, что оба высокопоставленных полицейских чина должны быть преданы специальному Дисциплинарному суду. Следует иметь в виду, что Большое жюри при вынесении вердикта опиралось не только на показания Джона Марагона, но и на свидетельства иных лиц, в том числе и сотрудников столичной полиции.

Слева: инспектор Уилльям Шелби. Справа: лейтенант Эдвард Келли.

Работа специального Дисциплинарного суда, занимавшегося рассмотрением обвинений в отношении сотрудников полиции, началась 18 декабря 1929 года и продлилась 14 рабочих дней. На тот момент времени это был самый длительный уголовный процесс, обвиняемыми на котором проходили сотрудники полиции.

Как несложно догадаться, завершился он полным оправданием инспектора Шелби и его подчинённого лейтенанта Келли. Все свидетели полицейские, дававшие показания в суде, дружно отказались от всего, сказанного перед Большим жюри, разумеется, это случилось само собой, безо всякого давления на свидетелей! Просто полицейские напрягли слабую память и наконец-то вспомнили, как всё происходило на самом деле. Когда же одна из женщин-свидетелей, никак не связанная с полицией, повторила свои показания в первоначальной форме, лейтенант Келли без лишних экивоков обратился к судье с просьбой обвинить женщину в лжесвидетельстве.

Обвиняемый, подсказывающий судье, как надлежит обойтись с неудобным свидетелем – это не просто верх наглости, это скорее символ торжествующей безнаказанности. Подобная выходка была возможна лишь в том случае, если Келли получил надёжнейшие из всех возможных гарантии того, что обвинительный приговор ему не грозит. И пусть читатель сам подумает немного над тем, кто именно мог дать ему такую гарантию.

В общем, 6 января 1930 года инспектор и лейтенант были вчистую оправданы и с настоящим триумфом прибыли в штаб-квартиру столичной полиции, где их принял майор Генри Пратт. Начальник полиции был готов немедленно подписать приказ о возвращении Шелби и Келли на прежние должности, но узнав, что Шелби на следующий день исполняется 55 лет, собственноручно исправил дату с 6 января на 7. Дескать, это мой подарок к вашему юбилею, дорогой друг!

Итак, с 7 января 1930 года Шелби вновь стал «начальником детективов», а Келли опять возглавил WHS (Отдел расследования убийств).

Положа руку на сердце, не подлежит сомнению, что упомянутые персонажи были коррумпированы и действительно несли ответственность за то, в чём их обвиняли. Разумеется, они не убивали лично детектива-сержанта Артура Скривенера, но они покрывали убийцу и старательно «отмазывали» заказчика этого преступления. А такое поведение было возможно лишь при условии полной вовлечённости обоих – имеются в виду Шелби и Келли – в тот административный и коррупционный беспредел, что царил тогда в Департаменте полиции города Вашингтона.

Начальник столичной полиции майор Пратт (в центре фотографии) поздравляет инспектора Шелби (слева) и лейтенанта Келли с победой в суде и возвращением на службу. Снимок сделан вечером 6 января 1930 года в кабинете Пратта.

История отстранения упомянутых детективов от работы и последующего победного возвращения к этой самой работе должна была быть рассказа в этом месте. И Уилльям Шелби, и Эдвард Келли самым деятельным образом поучаствовали в расследовании убийства Мэри Бейкер. Прокурор-футболист и продажные полицейские образовали потрясающий тандем, и именно их коллективный разум придал всему течению расследования тот воистину причудливый и даже неповторимый вид, который в конечном итоге это расследование приобрело. И результат упомянутого расследования всецело на совести этих людей.

Плотный тандем прокурора Глоза с руководящими работниками столичной уголовной полиции вызывает до некоторой степени удивление, поскольку их юрисдикции не пересекались даже географически – вашингтонские полицейские делали своё дело на левом берегу реки Потомак, а прокурор – на правом. Теоретически Глоз должен был лучше всего взаимодействовать с шерифом Филдсом, поскольку они оба должны были работать на территории округа Арлингтон, но, как станет ясно из последовавших вскоре событий, прокурор и шериф слишком часто будут иметь разные мнения по важным вопросам. Никаких острых конфликтов между ними никогда не возникало, но определённая антипатия, безусловно, присутствовала, что, конечно же, препятствовало установлению рабочих отношений.

Впрочем, обо всём по порядку.

Прокурор Глоз ещё не успел испачкать свои ботинки пылью Военной дороги, как шериф получил первую «наводку», требовавшую тщательной проработки. Ольга Скиннер и Милдред Сперри, те самые женщины, что снимали дом вместе с Мэри Бейкер, узнав об обнаружении её трупа, пожелали поговорить с шерифом с глазу на глаз. Шериф, разумеется, не отказал и услышал весьма примечательную историю.

Некоторые руководящие работники правоохранительных органов, принявшие деятельное участие в расследовании убийства Мэри Бейкер. Слева: прокурор штата по специальным поручениям Уилльям Глоз. Именно он возглавлял следствие, и именно ему оно обязано своими необычными результатами. В центре: лейтенант столичной полиции Эдвард Келли, начальник Отдела расследований убийств, сделавшийся вольно или невольно ближайшим помощником и советником Глоза. Справа: Говард Филдс, шериф округа Арлингтон, имевший по большинству вопросов собственное мнение и частенько оппонировавший прокурору Глозу.

Оказалась, что убитая женщина хотя и была не замужем, тем не менее имела весьма романтическую связь с очень достойным и уважаемым человеком, главным архитектором и ландшафтным дизайнером парка Такома в штате Вашингтон Фредом Уилсоном (Fred S. Wilson). Тот периодические приезжал в Вашингтон в командировки, и Мэри с ним встречалась, разумеется, в глубокой тайне ото всех, в том числе и от родителей.

Неожиданный поворот, верно? Но это было не всё, что пожелали сообщить соседки и подруги убитой женщины. По их словам, Уилсон буквально за три дня до гибели Мэри приехал в очередную командировку и поселился в Лайон-Парке буквально в доме напротив того, где проживали Мэри Бейкер, Ольга Скиннер и Милдред Сперри. И Мэри, разумеется, уходила к нему на ночь. Вечером 11 апреля он несколько раз звонил в дом №217 по Бич-стрит, рассчитывая поговорить с Мэри и, очевидно, снова пригласить её к себе, но разговор не состоялся ввиду того, что Мэри дома не появилась.

Скиннер и Сперри, узнав около 7 часов утра от появившегося у них на пороге патрульного службы шерифа об обнаружении пустой автомашины Мэри на Военной дороге, сразу же позвонили Фреду Уилсону, и тот выразил желание принять участие в поисковой операции. Ну, и принял… Так что господин шериф имел возможность лично лицезреть Фреда Уилсона в числе прочих поисковиков-добровольцев, не зная того, кто именно перед ним находится.

Что должен был подумать шериф, услыхав такой захватывающий рассказ? История про солидного любовника и требовательную любовницу, настаивавшую на юридическом оформлении отношений, отлично объясняла возможный конфликт интересов. И если у Уилсона нет надёжного alibi, то с большой вероятностью дело можно будет раскрыть в течение ближайших часов!

Мэри Бейкер, по мнению всех или почти всех знакомых, была женщиной милой, очень обаятельной и чрезвычайно скромной. Но некоторые из её особо осведомлённых подруг знали, что она нравится многим мужчинам. В действительности и ей самой нравились многие мужчины, но вот об этом вообще никто ничего не знал.

Не прошло и часа со времени обнаружения тела Мэри Бейкер, а Фред Уилсон уже сидел в кабинете шерифа и отвечал на вопросы, которые ему безостановочно задавали как сам шериф Филдс, так и его детективы Джон Барк (John R. Burk), Рэй Кобин (Ray Cobean) и помощник шерифа Гарри Вудьярд (Harry L. Woodyard). Допрашиваемый не пытался запираться и говорил, казалось, искренне.

Он признался, что женат и является отцом двоих детей. Брак его несчастлив, жену он не любит, изменяет ей при всяком удобном случае. С Мэри Бейкер он действительно поддерживал интимные отношения, которые продлились два года. Никаких обязательств любовники не принимали и никаких особых планов на будущее не имели, Мэри была женщиной раскрепощённой и вела свободный образ жизни, если можно так выразиться. Уилсон не сомневался в том, что во время его отсутствия она встречалась с другими мужчинами, но ревновать в его положении было бы глупо. И он никогда не ревновал…

Чем же занимался Фред Уилсон накануне? Он рассказал, что до конца рабочего дня находился в здании Службы национальных парков США (сокр. NPS – U.S. National Park Service) в Вашингтоне, после чего присутствовал на ужине, куда был приглашён с группой руководящих работников этого ведомства. Ужин был деловым, в ходе него обсуждались важные вопросы, связанные с развитием парковых территорий в штате Вашингтон. По словам Уилсона, он всё время находился в обществе других людей, и это может быть легко проверено.

В Лайон-Парк он возвратился около 23 часов, может быть, пятью минутами раньше или позже. Уилсон сразу же позвонил по домашнему телефону Мэри, рассчитывая пригласить её в арендованный дом на ночь – именно так они провели две предыдущие ночи. Однако соседка по имени Ольга ответила, что Мэри нет дома – она не возвратилась со службы, и им неизвестно, где она может находиться. Выждав четверть часа, Уилсон позвонил вторично – на этот раз ему ответила другая девушка по имени Милдред, которая в точности повторила ответ, данный ранее Ольгой. Более Уилсон, по его словам, не звонил, поскольку время было совсем уж позднее. Он решил, что Мэри решила отдохнуть от него некоторое время и потому просто уклонилась от встречи.

Утром соседки позвонили ему и сообщили о появлении патрульного службы шерифа, который рассказал, что автомобиль Мэри найден пустым на Военной дороге и через несколько часов начнётся поисковая операция. Уилсон пожелал принять в ней участие и… и это всё!

Шериф Филдс не нашёл оснований для задержания Уилсона под стражей, но попросил того не покидать территорию округа Арлингтон в ближайшие дни, поскольку архитектор мог понадобиться для уточнения некоторых деталей. Тем не менее шериф пришёл к выводу, что Уилсон вряд ли имеет отношение к убийству любовницы – это был солидный и рассудительный человек, да к тому же с прекрасным alibi. Хотя точное время наступления смерти ещё не было установлено, представлялось довольно очевидным, что преступление произошло намного ранее 23 часов. Это следовало из того, что рабочий день Мэри Бейкер в пятницу заканчивался в 17 часов, и женщина успела бы заехать домой, если бы не повстречалась на своём пути с убийцей.

Разумеется, alibi Фреда Уилсона требовало проверки, но таковую можно было провести довольно быстро, буквально в течение суток. Подозреваемый назвал имена и фамилии свидетелей числом девять человек, и полиция Вашингтона без проблем смогла бы отыскать и опросить если не всех упомянутых лиц, то их большинство.

Фред Уилсон, архитектор из штата Вашингтон, стал первым подозреваемым при расследовании убийства Мэри Бейкер.

Во второй половине дня 12 апреля люди шерифа приступили к поискам свидетелей, которые могли бы видеть или слышать нечто, связанное с убийством Мэри Бейкер. В течение нескольких часов удалось отыскать людей, которые вполне годились на роль таковых свидетелей, по крайней мере в первом приближении.

Некая Бетти Коллинз (Bettie L. Collins), пожилая дама, проживавшая в доме №1500 по Александер-авеню в районе Форт-Майер-Хайтс, сообщила, что около 21:30 слышала перебранку между находившимися в автомашине мужчиной и женщиной. Имеет смысл процитировать слова миссис Коллинз, поскольку её прямая речь позволяет составить до некоторой степени представление о ней самой: «Шум оказался настолько громким, а ругательства настолько отвратительными, что я подошла к окну. Я увидела машину, припаркованную перед моим домом. Мужчина, должно быть, это был настоящий зверь, ужасно ругался, и в ту самую минуту боковая дверь машины внезапно открылась, девушка выскочила и, перебежав улицу, спряталась за деревом. Затем я услышала, как она сказала: „Нет, я не сяду обратно в эту машину. Ты плохо со мной обошёлся. Не сяду. Не сяду. Слышишь?“ После этих слов мужчина проговорил: „Чёрт тебя побери, я поговорю с Барком, и он тебя изобьёт, и я тоже. Садись обратно в эту машину, и поскорее!“ После того, как он уговорил её сесть обратно в машину, они поехали по дороге, потом свернули на повороте. Я уверена. Потом он её убил, это известно. Это был тёмный „Ford“, а девушка была одета в тёмное платье. Было слишком темно, чтобы его разглядеть, но я бы узнала этот голос снова. Я уверена, что это была та же самая машина, та же девушка и тот мужчина, который её убил.»2

Казалось бы, какое отношение имеет перебранка некоей парочки за окном к убийству, совершённому с использованием огнестрельного оружия, ведь звуков стрельбы свидетельница не слышала? Бетти Коллинз действительно стрельбы не слышала, но зато выстрелы слышали другие люди.

Так, например, некий Роберт Ховард (Robert Howard), сторож компании «Penn Oil Company», чей склад был расположен на самой границе небольшого посёлка Росслин (Rosslyn), сообщил опрашивавшим его сотрудникам службы шерифа о том, что в пятницу вечером слышал три выстрела, последовавших с небольшим интервалом. Произошло это в интервале между 22:30 и 23 часами. Ховард, проживавший в оплачиваемой фирмой-работодателем квартире, случайно подошёл в кухонному окну и стал свидетелем перебранки между мужчиной и женщиной, которые находились в машине, припаркованной рядом с окном. Мужчина и женщина разговаривали очень громко, но свидетель не обращал на их присутствие внимания, пока не раздался первый выстрел. После этого взревел мотор и сразу же последовал второй выстрел. Ховард слышал крик, исполненный ужаса, но не мог сказать, кто именно кричал – мужчина или женщина. Эта деталь, кстати, очень интересна, поскольку в момент опроса свидетель не знал, чей именно труп найден на Военной дороге – мужчины или женщины… Подстраховался, так сказать!

Итак, автомашина быстро набрала скорость и проехала вдоль длинного забора топливного склада «Penn Oil Company». При этом раздался третий по счёту выстрел. Интервал между первым и третьим выстрелами составил по оценке Роберта Ховарда 6—8 секунд, в любом случае, менее 10 секунд.

Кроме того, люди шерифа отыскали и третьего по счёту свидетеля, некого Альбина Андерсона (Albin Anderson), квартировавшего в доме на Гринлесс-авеню (Greenless Avenue) в Рослине, который слышал примерно то же самое, что и Бетти Коллинз и Роберт Ховард. То есть спор между мужчиной и женщиной в автомашине, припаркованной в нескольких метрах от его дома, какие-то раздражённые интонации в голосах говоривших… после этого автомашина начала движение и раздались два выстрела… а после поворота автомашины на Военную дорогу последовал третий выстрел. Временной интервал между первым и последним, то есть третьим по счёту, выстрелом составил 25—30 секунд.

Время инцидента свидетель отнёс к 23 часам 11 апреля или чуть позже.

12 апреля сотрудники службы шерифа отыскали двух свидетелей, утверждавших, будто они слышали по меньшей мере три пистолетных выстрела поздним вечером накануне. Это были Роберт Ховард (на фотографии слева) и Альбин Андерсон. Из их показаний следовало, что стрельба велась в кабине легкового автомобиля, проезжавшего через поселение Росслин. Несмотря на общее совпадение рассказов этих мужчин, их утверждения противоречили друг другу при описании места и времени инцидента.

О типе автомобиля, в котором находилась спорившая парочка, более или менее определённо высказался только Роберт Ховард, второй из трёх поименованных выше свидетелей. По его мнению, парочка сидела в каком-то недорогом «ford» -е. Бетти Коллинз заявила, что в машинах ничего не понимает и в принципе не может определить тип легкового автомобиля, а Альбин Андерсон отговорился тем, что к автомашине не присматривался и, вообще, она стояла в совершенно чёрной тени от деревьев на неосвещённой улице. В этом месте нужно сразу же сделать два важных уточнения – во-первых, в ночь на 12 апреля над Вашингтоном стояла почти полная луна [астрономическое полнолуние пришлось на следующую ночь] и деревья, и постройки действительно отбрасывали заметную тень, а во-вторых, Мэри Бейкер разъезжала на модели «ford A», запущенной в серийное производство в 1927 году. То есть Ховард, упоминая о дешёвом «ford» -е, в общем-то, как будто бы попадал «в десятку».

В этом месте имеет смысл посмотреть на географическую локализацию тех инцидентов, о которых рассказывали свидетели. Картина получалась презанятнейшая!

Сначала Бетти Коллинз наблюдает в 21:30 завязку конфликта в районе Форт-Майер-Хайтс, но без стрельбы и крайнего ожесточения. Затем конфликтующая парочка перемещается на границу Росслина и устраивает скандал со стрельбой там, после чего проезжает через всё поселение и сворачивает на Военную дорогу, где раздаётся последний выстрел. А потом на этой самой дороге обнаруживают спрятанный в водопропускной трубе труп и брошенный автомобиль. Посмотрите, какая красота получается, если всё это изобразить на карте – всё очень даже наглядно, интуитивно понятно и практически без вопросов.

Шериф остался очень доволен работой своих подчинённых и уже вечером 12 апреля доложил прокурору Глозу о полученных свидетельских показаниях. Тот чрезвычайно воодушевился рассказами о скандале и стрельбе в автомашине и воспринял услышанное совершенно некритично. Между тем внимательный анализ показаний Бетти Коллинз, Роберта Говарда и Альбина Андерсона рождал определённые сомнения в том, что услышанное ими действительно имело связь с убийством Мэри Бейкер. Прежде всего, вызывала недоумение растянутость во времени конфликта между парочкой в автомобиле – Бетти Коллинз утверждала, что услышанная ею сцена разыгралась в 21:30, а Альбин Андерсон говорил о 23 часах или даже позже. Полтора часа на склоку и препирательства, причём в обстановке, мало способствовавшей выяснению отношений – это выглядит не очень достоверно. Одно дело ссориться дома за закрытыми дверями, и другое – в стоящей рядом с жилым домом автомашине, люди, услыхав крики, могут вызвать полицию, и тогда разговор по душам закончится в кутузке…

Другой момент, также рождавший определённые сомнения в том, что свидетели описывали конфликт одной и той же пары, связан с тем, где и как велась стрельба. Роберт Ховард назвал определённое место [ограда возле топливного хранилища «Penn Oil Company»], время [между 22:30 и 23 часами] и продолжительность стрельбы [три выстрела уложились в 6—8 секунд]. Андерсон говорил о другом месте, времени и темпе стрельбы. Последнее представлялось особенно важным, по его словам, третий выстрел был произведён после двух первых с заметной задержкой [15—20 секунд].

Эта карта позволяет получить наглядное преставление о географической локализации событий в вечерние часы 11 апреля 1930 года, о которых рассказывали свидетели, найденные и опрошенные службой шерифа во второй половине дня 12 апреля. Пронумерованные точки обозначают: «1» – место обнаружения брошенной автомашины Мэри Бейкер в южной части Военной дороги; «2» – место сокрытия трупа Мэри Бейкер в водопропускной трубе под Военной дорогой в районе «Ворот Шеридана»; «3» – место инцидента в 21:30, о котором службе шерифа сообщила Бетти Коллинз; «4» – район топливного хранилища компании «Penn Oil Company» на окраине Росслина, где Роберт Ховард слышал три выстрела в интервале 22:30—23:00 11 апреля; «5» – место проживания Альбина Андерсона, слышавшего склоку в автомобиле и последующую стрельбу после 23 часов 11 апреля. Расстояние между точками «1» и «2» составляет около 900 метров, между «3» и «5» – приблизительно 1,3 км или немногим более.

Свидетели, скорее всего, не врали и рассказывали то, что видели, но трудно отделаться от ощущения, что описанные ими инциденты, во-первых, не связаны между собой, а во-вторых, не имеют отношения к убийству Мэри Бейкер. Быстрый секс в автомашине получил широкое распространение в Америке одновременно с распространением автомобилей. В конце трудовой недели миллионы молодых и не очень американцев усаживались в свои гремящие повозки и отправлялись на поиск романтических впечатлений в женском обществе. И для уединения они выбирали по возможности тихие и малоосвещённые места – как раз такие, как Росслин или Форт-Майер-Хайтс.

Отдельный вопрос связан с тем, действительно ли Ховард и Андерсон слышали звуки стрельбы из огнестрельного оружия, или же они приняли за стрельбу «чихание» неотрегулированного автомобильного двигателя. Если рассуждать общо, то звук «чихающего» мотора не похож на пистолетный выстрел, однако существует ряд нюансов, которые при оценке достоверности свидетельских показаний следует принять во внимание. Прежде всего, следует иметь в виду, что звуки выстрелов на открытой местности и внутри салона автомашины с закрытыми дверями и поднятыми стёклами будут сильно различаться. Стрельба внутри салона автомашины может привести к контузии стреляющего, поэтому огнестрельное оружие надлежит использовать таким образом, чтобы его дульный срез находился вне салона. Если стрелок осведомлён о подобном нюансе, но ему необходимо произвести выстрел именно внутри машины, то он постарается плотно прижать дульный срез к какому-либо предмету [телу противника, спинке кресла и прочему]. Прижатие дульного среза к преграде ещё более исказит восприятие звука выстрела человеком, находящимся вне автомашины.