Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XIII

Следует иметь в виду, что и звук «хлопка» или «чих» двигателя с неотрегулированной системой вспрыска топлива также может быть очень разным. В самом общем виде он зависит от объёма двигателя.

Нельзя также не обратить внимание на то, что ни Ховард, ни Андерсон ничего не сказали о вспышках пламени, которые производили услышанные ими выстрелы.

Подводя итог сказанному выше, можно утверждать, что несмотря на занимательность показаний Бетти Коллинз, Роберта Ховарда и Альбина Андерсена, не следовало априори считать их имеющими отношение к случившемуся с Мэри Бейкер. Прокурору Глозу имело бы смысл предпринять попытку проверить точность рассказов свидетелей. Для этого можно было бы провести незамысловатый следственный эксперимент, в ходе которого Ховард и Андерсон должны были бы продемонстрировать способность отличать выстрелы из пистолета от других громких звуков вроде хлопков петард или неотрегулированных двигателей внутреннего сгорания.

Прокурор, однако, не стал обременять себя такими пустяками и моментально поверил в то, что поименованные выше свидетели наблюдали расправу над Мэри Бейкер и ничто иное.

В то самое время, когда люди шерифа проводили опрос жителей округа Арлингтон в надежде отыскать свидетелей преступления, своим чередом развивались события в Вашингтоне. Не прошло и часа с момента получения сообщения об обнаружении трупа Мэри Бейкер, как к её рабочему месту прибыла группа сотрудников ONI (Военно-морской разведки), которым предстояло принять участие в предстоящем расследовании. В здание были срочно вызваны начальники убитой женщины, в частности начальник Отдела аэронавтики (Department of Aeronautics) Джеймс Мэйс (J. B. Mays) и начальник сектора Ева Холт (Eva J. Holt), непосредственно руководившая Мэри Бейкер. Помимо них, были вызваны и коллеги убитой женщины по отделу и сотрудники охраны здания, работавшие накануне.

Общее число людей, прибывших в те часы в здание Военно-морского министерства для дачи показаний следственной группе, превысило 60 человек.

Главный вход в комплекс зданий Военно-морского министерства и Департамента боеприпасов со стороны В-стрит (впоследствии эту улицу переименовали в Коститьюшен-авеню). Именно через эту проходную Мэри Бейкер покинула своё рабочее место в пятницу 11 апреля. Военно-морское ведомство занимало здание у левого края фотографии, а Департамент боеприпасов – у правого.

Выяснить удалось следующее. Мэри родилась в 1900 году в семье баптистского священника, кроме неё в семье росли братья Чарльз (Charles), Уилльям (William), Томас (Thomas) и сестра Вирджиния (Virginia). После окончания школы она окончила курсы секретарей, где выучилась скорописи и машинописи и в 1921 году по конкурсу прошла в штат Военно-морского министерства. Её направили в формировавшийся в те дни и недели Отдел аэронавтики, Мэри стала одним из первых его работников. Отдел занимался широким спектром вопросов, связанных с использованием в интересах военно-морского флота летательных аппаратов (самолётов, гидросамолётов и дирижаблей).

В период с 1927 по начало 1930 года Мэри Бейкер проживала в так называемой «женской гостинице» «Evangeline» («Эванджелин») в доме №1313 по L-стрит в северо-западной части города Вашингтона. До середины 1920-х это была обычная гостиница на 130 номеров, носившая название «Dewey» («Дьюи»), однако затем заведение сменило формат, провело ребрендинг и внутреннюю реконструкцию, открыв апарт-комплекс исключительно для длительного проживания женщин. Местечко оказалось довольно своеобразным – там селились преимущественно сотрудницы государственных учреждений, таких как Государственный департамент, федеральное казначейство, ФБР и тому подобные – и в целом жизнь там была безопасной, тихой и очень комфортной. Более двух лет Мэри прожила в «Evangeline», но в марте 1930 года ей пришлось оттуда съехать по причине весьма банальной – администрация заведения с началом «Великой депрессии» дважды поднимала цены на проживание. Поэтому когда в начале марта Ольга Скиннер и Милдред Сперри озаботились поиском съёмного жилья, Мэри попросилась в их компанию.

Именно так три подруги и коллеги по работе в Военно-морском министерстве оказались в Лайон-Парке. 15 марта арендованный дом перешёл в их распоряжение, и они стали перевозить туда вещи, а 29 марта, в субботу, устроили вечеринку, на которую оказались приглашены около 15 человек. Среди них были мужчины, которые, разумеется, подлежали проверке в первую очередь.

Мэри Бейкер проживала в доме №217 по Бич-стрит в Лайон-Парк, штат Вирджиния. Вместе с нею 2-этажный дом арендовали две другие женщины, подруги и коллеги по работе. Представленная здесь фотография сделана 29 марта 1930 года – в тот день подруги решили отметить новоселье и устроили небольшую вечеринку.

Мэри имела допуск к работе с совершенно секретными документами. Числилась она в Общем секторе, отвечавшим за учёт входящей и исходящей корреспонденции, движение документов внутри отдела, ведение картотеки отдела и архива. Ева Холт охарактеризовала Мэри Бейкер как ответственного и хорошо подготовленного работника, не допускавшего ошибок или задержек при исполнении поручений. Говоря о её человеческих качествах, Ева подчеркнула скромность Мэри, её сдержанность и бесхитростность. В отличие от некоторых иных женщин, склонных к двуличию и интригам, Мэри Бейкер была проста и дружелюбна. Для того чтобы лучше передать её бесхитростность и простодушие, Ева Холт сравнила Мэри с открытой книгой. Комплимент звучал немного двусмысленно, но Еве он очень понравился, и она несколько раз его повторяла.

Начальник отдела Мэйс высоко оценил деловые качества Бейкер и заявил, что эту женщину с полным правом можно было назвать одной из лучших или даже лучшей женщиной-работницей подчинённого ему подразделения.

Как прошёл последний рабочий день убитой женщины?

По словам коллег, 11 апреля оказалось во всех отношениях рядовым днём, разумеется, за тем исключением, что работники отдела получили свои пятничные чеки. Никаких эксцессов, связанных с Мэри Бейкер, никто из работников не запомнил. Рабочий день закончился в 17 часов, и Мэри в обществе подруги Инес Эйр (Inas Eyre) вышла из главной проходной на В-стрит. Но направились женщины отнюдь не по домам – их путь лежал в Церковь крещения (Church of the Epiphany) на Джи-стрит (G street) буквально в 400-х метрах от Белого дома.

Там шла служба, и Мэри вместе с Инес некоторое время понаблюдали за её ходом. Впрочем, не очень долго, уже в 17:30 они покинули храм и направились в сторону «Эллипса» – протяжённой дороги, имевшей форму эллипса, которая использовалась жителями Вашингтона как бесплатная парковка. Там Мэри Бейкер припарковала утром свой автомобиль.

Одно из рабочих помещений в здании Военно-морского министерства на В-стрит в Вашингтоне.

Попрощавшись с Инес Эйр, Мэри уселась в свой автомобиль, произошло это приблизительно в 17:40 – 17:45. На этом, казалось бы, цепочка свидетельских показаний должна была оборваться, но оперативникам ONI повезло – им удалось отыскать человека, видевшего убитую женщину уже в автомобиле.

Примерно в 17:50 принадлежавший Мэри «ford A», повинуясь сигналу светофора, остановился на пересечении В и 17-стрит. Если посмотреть на карту Вашингтона, приведённую в тексте, то можно увидеть, что к этому перекрёстку одним своим углом выходит здание Военно-морского министерства. Именно у самого этого угла стояла, дожидаясь нужного сигнала светофора, супружеская пара – Хью Р. Вуд (Hugh R. Wood) с женой. Они обратили внимание на машину Мэри Бейкер, находившуюся по диагонали от них на другой стороне перекрёстка. Их внимание привлекло происходившее в автомашине Бейкер.

Женщина сидела за рулём, а рядом с ней на пассажирском сиденье находился некий мужчина в тёмной кепке, надвинутой на глаза. Парочка как будто бы ругалась, во всяком случае Вуды видели энергичные движения женской рукой и резкие движения головы, женщина как будто бы упрекала сидевшего подле неё мужчину. Тот тоже жестикулировал и что-то говорил… Увиденное походило скорее на спор или выяснение отношений, нежели на борьбу или драку. По мнению супругов Вуд, женщина при необходимости вполне могла выскочить из автомашины и спасаться бегством – вокруг было много людей и других автомашин, так что защиту она отыскала бы без затруднений.

Однако ничего такого она не сделала, просто спорила или ругалась со своим спутником без каких-либо попыток обратиться за помощью к окружающим. А это означало, что никакой угрозы Мэри Бейкер, если, конечно же, именно её видели супруги Вуд, в ту минуту не ощущала.

Забегая немного вперёд, можно добавить, что в течение нескольких последующих дней полиция Вашингтона отыскала ещё одного человека, видевшего мужчину и женщину, конфликтовавших в автомашине «ford A» примерно в то же время и на том же месте. Этим свидетелем оказался адвокат Фрэнсис Райс (Francis Rice), утверждавший, будто парочка боролась.

Свидетели, предположительно видевшие борьбу или спор Мэри Бейкер с неизвестным мужчиной в автомашине. Фотография слева: супруги Вуд, справа – Фрэнсис Райс.

Сотрудники ONI неплохо поработали со свидетелями, но самый интересный и неожиданный результат оказался связан вовсе не с ними. Открыв сейф Мэри Бейкер, оперативники обнаружили там не только служебные документы, но и кое-что такое, что не должно было там находиться. На нижней полке, подальше от случайных глаз, находилась обувная коробка, заполненная… письмами, адресованными Мэри Бейкер и написанными явно мужской рукой. Вернее, руками, поскольку письма эти писали явно разные люди!

Самый проницательный читатель без труда догадается, что обнаруженная переписка носила романтический характер. И будет прав! Мэри хранила письма многочисленных любовников на рабочем месте – там, где эти письма не могли увидеть ни соседки, ни подруги, ни тем более родственники. Тихая, богобоязненная, скромная дочь священника, воспитанная в строгих христианских понятиях, «открытая книга», по словам Евы Холт, внезапно оказалась сексуальной хищницей, менявшей мужчин как перчатки. Следует иметь в виду, что описываемые события происходили в 1930 году, до пресловутой сексуальной революции оставалось ещё более 30 лет!

Тот образ жизни, который вела Мэри Бейкер, выходил за рамки всех приличий того времени. Так вести себя с мужчинами могла проститутка, но Мэри не была проституткой – так, по крайней мере, думали те, кто знал эту женщину при жизни.

Правоохранительные органы никогда не называли точное число найденных писем и количество мужчин, с которыми Мэри поддерживала когда-либо интимные отношения. Однако после изучения содержимого коробки сотрудники ONI установили, что ко времени убийства у неё имелись два партнёра, с которыми она регулярно встречалась. Переписка как раз и нужна была для организации встреч. Один из партнёров подписывал свои послания буквой «S», а второй именем «Jerry».

Обоих надлежало отыскать как можно скорее.

Поскольку Инес Эйр являлась одной из последних, видевших Мэри Бейкер живой, ей были заданы вопросы об одежде Мэри. Инес перечислила предметы одежды и сообщила довольно полное их описание – пальто, жакет, платье, дамская шляпка, сумочка, шнурованные полуботинки. Эту информацию следовало признать очень важной, поскольку верхней одежды, сумочки и шляпки возле трупа не оказалось. Как, впрочем, и в пустой автомашине.

Карта центральной части Вашингтона, позволяющая получить представление о перемещениях Мэри Бейкер после окончания рабочего дня 11 апреля 1930 года. Цифрами обозначены: «1» – здание Военно-морского министерства, из которого Мэри вышла в обществе Инес Эйр спустя несколько минут после 17 часов; «2» – Церковь крещения, в которой Мэри и Инес Эйр оставались до 17:30; «3» – «Эллипс», где был припаркован автомобиль Мэри, женщина села в него примерно в 17:40—17:45; «4» – перекрёсток В и 17-й стрит, на котором в 17:50 остановился автомобиль Мэри Бейкер, свидетель Хью Вуд видел, что рядом с Мэри сидел неизвестный мужчина в кепи, с которым женщина вроде бы препиралась.

Информация об отсутствующей одежде Мэри Бейкер вечером 12 апреля была передана прокурору Глозу, который распорядился принять меры по розыску похищенных вещей.

В тот же самый день – речь идёт по-прежнему о 12 апреля – судебные медики службы коронера произвели вскрытие тела Мэри Бейкер. Результат их работы следует признать ожидаемым в том смысле, что ни само вскрытие, ни последующие судебно-химическое и гистологическое исследования каких-то неожиданных загадок не загадали. Физическое состояние Мэри Бейкер к моменту смерти характеризовалось фразой «функционально здоровая женщина, без хронических заболеваний или аномалий развития».

Причиной смерти явились три слепых огнестрельных ранения, одно спереди от живота к спине в область желудка и печени, второе – в торс слева между 8-м и 9-м рёбрами, третье – в левую сторону спины между 7-м и 8-м рёбрами. Пули задели жизненно важные органы – оба лёгких, сердце, печень и желудок. Каждое из ранений являлось прижизненным и смертельным. Все выстрелы производились с близкого расстояния, равного приблизительно 30 см [1 фут]. Если считать, что стрельба явилась единовременным актом или велась с минимальными перерывами между выстрелами, то возможность активных действий потерпевшей после получения всех трёх ранений была крайне ограничена и не превышала одной минуты.

Из тела были извлечены три свинцовые безоболочечные пули калибра 7,65 мм, состояние по крайней мере 2-х из них не исключало возможность проведения баллистической экспертизы, то есть экспертизы для установления конкретного оружия, из которого они были выпущены.

Помимо огнестрельных ран, на теле присутствовали многочисленные гематомы и обдиры кожи, свидетельствовавшие об ожесточённой и продолжительной борьбе с нападавшим. На боковых поверхностях шеи легко определялись следы сдавления пальцами, имевшими длинные ногти. Последние оставили около трёх десятков обдиров кожи на шее и нижней челюсти. По-видимому, Мэри Бейкер опускала голову вниз, защищая горло, а нападавший старался просунуть пальцы под нижнюю челюсть.

Преступник нанёс потерпевшей несколько сильных ударов в левую скуловую кость и нижнюю челюсть слева, в результате чего оказались выбиты четыре зуба, был прокушен язык и разбиты обе губы. Удары наносились за некоторое время до убийства, возможно за четверть часа или чуть более, о чём свидетельствовал заметный отёк левой стороны лица и губ.

Кроме того, протяжённые гематомы (так называемые «разлитые») присутствовали на бёдрах как с внутренней их стороны, так и с внешней. Размер самой большой из них достигала 12 см на 7 см. По мнению врачей, эти повреждения указывали на грубые попытки раздвинуть бёдра активно сопротивлявшейся женщине.

На обеих руках – как выше локтевых сгибов, так и ниже – было отмечено большое количество гематом, характеризовавшихся как однозначно защитные повреждения. Мэри Бейкер энергично боролась с нападавшим, и борьба эта была довольно продолжительной, преступнику явно потребовалось некоторое время на преодоление этого сопротивления.

Повреждения половых органов не оставляли сомнений в осуществлении неких манипуляций сексуального характера. Невозможно было определить, был ли это завершённый половой акт или же некие суррогатные действия, его имитировавшие [введение пальцев или неких посторонних предметов в вагину с целью имитации мужского полового органа]. Эксперты посчитали, что обнаружили следы спермы, но в этом месте необходимо сразу же внести уточнение – развитие науки в то время не позволяло сделать однозначный вывод на этот счёт.

Судебные медики в 1930 году пользовались такими приёмами и методами исследования биоматериалов, являющихся предположительно эякулятом, которые в настоящее время считаются неспецифическими. То есть заявленный результат мог быть получен совсем не тем путём, как его появление объяснял эксперт. Это не означало, что эксперт ошибся, это означало, что предложенное им объяснение результата исследования не являлось единственным. По этой причине с точки зрения современных представлений будет правильно написать так: по результатам вскрытия были сделаны обоснованные предположения о возможном изнасиловании потерпевшей и имевшем место семяизвержении насильника.

Время наступления смерти было отнесено к интервалу от 20 до 24 часов до момента проведения вскрытия. Поскольку работа судебных медиков продолжалась около полутора часов и была закончена к 19 часам, получалось, что Мэри была убита после 19 часов 11 апреля, но ранее 23-х часов того же дня. Подобная точность может быть оспорена, но рассуждать на эту тему здесь и сейчас совершенно незачем, поскольку скоро мы увидим, что время совершения преступления будет уточнено без привлечения судебно-медицинской аргументации.

Самым любопытным моментом судебно-медицинского вскрытия, безусловно заслуживающим сейчас упоминания, оказалась реакция шерифа Говарда Филдса на осмотр врачом следов сдавления шеи. Подойдя к секционному столу, шериф приблизил свою левую руку к шее убитой женщины и многозначительно проговорил: «Обратите внимание, её душила женщина, слишком маленькие пальчики и слишком длинные ногти!»

Эти слова шерифа не попали в протокол, но, разумеется, были услышаны находившимися рядом лицами, в том числе и прокурором Глозом, который почтил своим присутствием эту весьма малоприятную процедуру. Наблюдение шерифа легло в основу его собственной версии, согласно которой в автомашине Мэри Бейкер находилась женщина, прокурор же такого рода предположения игнорировал как совершенно ни на чём не основанные домыслы.

Остаётся добавить, что судебно-химическая экспертиза не выявила в крови Мэри Бейкер следов употребления алкоголя, наркотиков, снотворных веществ или минеральных ядов.

Утро следующего дня – речь идёт о 13 апреля 1930 года – принесло неожиданные новости. Прежде всего, сотрудники службы шерифа, продолжившие опрос населения округа Арлингтон, получили сообщение о подозрительном человеке, появившемся в Лайон-Парке около полуночи. Мужчина управлял двухместным «родстером» с брезентовой крышей и без боковых стёкол. Он некоторое время разъезжал по пустым улицам, и шум мощного мотора слышали многие жители этого района, пока в конце концов не наткнулся на парочку молодых людей, гулявшую по ночному посёлку. Мужчина спросил гулявших, как проехать к дому №217 по Бич-стрит – тому самому, где проживала Мэри Бейкер. Девушка объяснила, как это сделать – проехать немного вперёд и повернуть направо, поскольку Бич-стрит находилась буквально в полусотне метров по направлению движения «родстера».

Мужчина поблагодарил, резко тронул машину и… проехал прямо, не сворачивая на интересовавшую его улицу. Более в районе Лайон-Парк он так и не появился, точнее, местные жители не слышали более его автомашины. Оставалось лишь гадать, что это был за человек, для чего он искал дом убитой женщины и почему не пожелал к нему приблизиться.

Парочка, разговаривавшая с неизвестным, описала его как белого мужчину средних лет, плотного сложения, без головного убора. Ранее в этом районе свидетели его не видели, как, впрочем, не видели и его автомобиля.

Другое известие оказалось связано с задержанием в районе Куин-сити ((Queen сity) двух чернокожих мужчин, пытавших продать небольшую бархатную подушечку и дамский кошелёк с аккуратной металлической накладкой в виде букв «M.B.». Куин-ситу – это небольшое поселение чернокожих, состоящее буквально из четырёх улиц и двух десятков зданий, расположенное немногим южнее Арлингтонского мемориального кладбища. Расстояние от Куин-сити до того места на Военной дороге, где была найдена автомашина Мэри Бейкер, составляло около 600 метров (приведённая в тексте чуть ниже схема даёт представление о взаимном расположение объектов, о которых идёт речь).

Итак, около 10 часов утра к сотрудникам службы шерифа, как раз собиравшимся у южной оконечности Военной дороги для повторного осмотра местности, приблизился некий чернокожий мужчина – имя его в силу понятных причин никогда не называлось – и сообщил, что в Куин-ситу бродят два каких-то подозрительных молодчика и предлагают явно ворованные вещи – красивый дамский кошелёк и маленькую подушечку. Люди шерифа, разумеется, заинтересовались сообщением и уже через четверть часа два чернокожих парня хныкали на заднем сиденье автомобиля службы шерифа. Одного из них звали Джеймс Воллин (James Vollin), а другого Фрэнк Смит (Frank Smith).

Ребятки действительно пытались сбыть небольшую подушку в чехле из чёрного бархата и кошелёк, инициалы на котором совпадали с инициалами убитой менее двух суток назад женщины. Без долгого запирательства мужчины признались в том, что вечером 11 апреля обнаружили на Военной дороге брошенный автомобиль «ford A», заглянули внутрь, ничего подозрительного не увидели и взяли с заднего сиденья подушечку. А кошелёк лежал на панели возле руля – его они тоже взяли. Кошелёк был пуст – задержанные настаивали на этом. Они честно признавали, что если бы в кошельке были деньги, то они обязательно бы их забрали, но… денег в кошельке не оказалось!

Карта города Вашингтона и прилегающей к нему части округа Арлингтон даёт представление о расположении объектов, упоминаемых в тексте. Куин-сити – это место компактного проживания чернокожего населения округа немногим южнее южной оконечности Военной дороги. «Хайвей-бридж» – один из трёх мостов через реку Потомак между Вашингтоном и округом Арлингтон. Свидетели, связанные с упомянутыми местами, утром 13 апреля сообщили службе шерифа ценную, как казалось тогда, информацию, связанную или возможно связанную с убийством Мэри Бейкер.

А была ли в машине кровь? Воллин и Смит настаивали на том, что крови не было, или, говоря точнее, они её не заметили. На них самих и их одежде кровавые помарки отсутствовали. Пассажирского сиденья возле водителя они не касались и дверь со стороны пассажира не открывали [только со стороны водителя]. К утру 13 апреля криминалисты уже осмотрели автомашину Мэри Бейкер и зафиксировали все отпечатки пальцев и ладоней, пригодные для идентификации [таковых оказалось немногим менее 50]. Самым интригующим казался качественный и почти полный отпечаток левой ладони и трёх пальцев, оставленный на лобовом стекле слева возле дверцы. Судя по его расположению, он был оставлен человеком, заглядывавшим внутрь салона и неосторожно опёршимся левой рукой на стекло. И этим человеком не была Мэри Бейкер, соответствующая проверка была проведена в числе первых. Но может быть, на лобовое стекло опёрся кто-то из чернокожих любителей влезать в чужие автомашины?

Задержание Джеймса Воллина и Фрэнка Смита явилось большой удачей правоохранительных органов и дало богатую пищу для размышлений. О чём идёт речь?

Во-первых, по словам чернокожих биндюжников, автомобиль Мэри Бейкер они увидели задолго до полуночи. Часов молодые люди не имели, но знали, что произошло это не в 23 часа и не в 22, а гораздо ранее, может быть, в 9 часов вечера или даже ранее. А это означало, что рассказы Бетти Коллинз, Роберта Ховарда и Альбина Андерсона о ссорах некоей парочки в автомобиле и последующей стрельбе отношения к делу не имеют.

Во-вторых, Воллин и Смит настаивали на том, что никакой одежды и мелких вещей в салоне машины во время осмотра не было. Строго говоря, все мелкие вещи, какие им удалось отыскать, воры забрали с собой. При этом кошелёк с буковками «M.B.» был уже пуст, что свидетельствовало об обыске, проведённом кем-то ранее. Кто бы ни занимался обыском – убийца или иной воришка, подобный Воллину и Смиту – этот человек обобрал автомобиль дочиста и бросил пустой кошелёк лишь по причине наличия на нём бросающейся в глаза накладки с инициалами владелицы. Преступнику хватило ума забрать деньги, но оставить пустой кошелёк, являвшийся уликой, способной отправить его на электрический стул. А вот великовозрастным чернокожим придуркам подобного здравого смысла явно не хватало.

В-третьих, нельзя было исключать того, что Воллин и Смит на самом деле отнюдь не откровенны и целенаправленно путают следствие. То есть автомашину в действительности «обчистили» именно они, а не убийца или иной вор, но похищенное они где-то спрятали в надежде возвратиться за вещами позже. Следствию очень важно было добиться полной ясности в этом вопросе, поскольку исчезновение верхней одежды, денег и мелких вещей убитой женщины ставило под сомнение версию «романтического убийства» и заставляло подозревать убийство с целью ограбления. Между тем версия «романтического убийства» после получения результатов обыска сейфа Мэри Бейкер по месту её работы представлялась приоритетной.