Три подруги и таинственный жених

Глава V

– А то чья была квартира? – спросила я, когда мы спустились на шестой этаж и Мари вставила ключ в замочную скважину.

– Моей сестры, – ответила девушка и судорожно вздохнула. – Она…

– Она погибла, – договорил вместо девушки Макс.

Я кивнула, и мы вошли в квартиру, которая была похожа на первую едва ли не как брат-близнец.

– Вы работаете дизайнером интерьеров? – спросила я, скидывая в прихожей туфли.

– Да, как вы догадались? – удивилась Мари. И мы той же компанией прошли в комнату, которая была предназначена для приёма гостей. Всё в ней было простым, элегантным и подобранным с ясным пониманием того, что должно было получиться в итоге. Под стенкой возвышался белый кожаный диван, два кресла напротив были ему в пару, посередине лежал небольшой, круглый ковёр с таким пушистым ворсом, что в первый момент показалось, будто кто-то насыпал снега на пол. По углам были расставлены напольные светильники. На белых стенах висело несколько картин, выполненных в духе абстракционизма. Руся бы оценила.

– Это было нетрудно, – выразительно обвела я взглядом окружающую обстановку.

– Действительно, – усмехнулась девушка. – Вы правы, я зарабатываю тем, что помогаю людям сделать их дома красивее и уютнее.

– У вас хороший вкус, – не смогла не признать я очевидное. – Квартирой сестры тоже вы занимались?

Я направилась к одному из кресел, в то время как Макс и Мари уселись на диван.

Ну, просто попугайчики-неразлучники. Жёрдочки только не хватало.

– Да, мы с Элли были очень близки, – брюнетка заправила за ухо прядь волос, сидя на диване с такой ровной спиной, словно проглотила вязальную спицу. – И как только у неё появилась возможность приобрести квартиру рядом со мной, она это сделала, вложив в покупку все свои средства. Интерьером уже занималась я, полностью всё оплатив. Это был мой подарок ей на день рождения.

– Элли – это настоящее имя? – спросила я, думая о том, что оно больше подошло бы в качестве клички для пуделя.

– Нет, – Мари сложила руки на коленях. – По документам она Елизавета, но сестре никогда не нравилось это имя. Поэтому она переделала его сначала в Элизу, а после сократила до Элли.

– Расскажите про… случившееся, – исключительно из несвойственного нереидам человеколюбия, я старалась подбирать слова.

Мари закусила губу. На её глазах выступили слёзы, она нерешительно взглянула на сидящего рядом Максима. Мой босс мгновенно отреагировал и приобнял девушку за хрупкие плечи.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Давай я начну, – тихо предложил Макс. Мари кивнула, и начальство начало повествовать: – Вчера Мари и Элли договорились о встрече.

– У нашей общей знакомой недавно родился сын, – пояснила Мари, крепче сжимая руки. – И мы с сестрой собирались сегодня отправиться по магазинам, чтобы выбрать подарок для молодой мамы и её ребёнка.

– Мари должна была зайти за Элли в девять утра, – продолжил Макс. – Но, когда она позвонила в дверь, сестра не открыла. Мари решила постучать и обнаружила, что створка прикрыта, но не заперта на замок. Толкнув дверь, она вошла в квартиру и громко позвала сестру. Ей никто не ответил, и это показалось странным.

– Тогда я направилась в спальню сестры, не переставая громко звать её по имени, – Мари вновь всхлипнула, невидящим взглядом уставившись в пространство. – Войдя, я увидела…увидела…

Она не смогла договорить, зажав рот рукой и уткнувшись головой Максу куда-то в подмышку. Он вновь начал успокаивающе водить рукой по её спине, а я начала раздражаться ещё сильнее.

– Так, что вы увидели? – у меня не было времени ждать, пока барышня прекратит рыдать. Хотя надо было отдать ей должное, даже в заплаканном состоянии она выглядела привлекательно. Красивое лицо ничуть не портили красные глаза, а лишь придавали ему какую-то чувственность. И что самое поразительное, вопреки всем законам физиологии, её нос даже не собирался опухать.

– Она увидела кровать, залитую кровью, – сжав челюсть, посмотрел на меня Макс. – А тело сестры было разорвано на куски и разбросано по комнате.

– На подушке лежали… лежали…, – откуда-то из-под руки Макса прогундосила Мари, – внутренности!

– Конструктор, – пробормотала я, – «собери сам» называется.

После этих слов Мари завыла с утроенной силой, а Макс с укором посмотрел на меня.

– Что? – развела я руками. – Если честно, я вообще не понимаю, что мы здесь делаем. Успокаиваем твою подругу?

– Мари попросила меня расследовать это дело, и я согласился, – объяснил босс, но понятнее всё равно не стало.

– Макс, – я попыталась быть логичной и рассуждать последовательно. – Во-первых, мы никогда прежде не расследовали убийства, это не наш уровень. Во-вторых, этим делом уже занимается полиция, и я не думаю, что они обрадуются нашему вмешательству или, более того, согласятся поделиться информацией. В-третьих, здесь явно орудовал какой-то маньяк с бензопилой, потому что даже самые отпетые преступники не заморачиваются с расчленёнкой. Этим балуются только психи, а у меня от психов несварение. Не хочу я в это вмешиваться!

– Всё сказала? – вкрадчиво полюбопытствовал мой руководитель, дослушав тираду до конца.

– Пока что, да, – я упрямо вскинула подбородок.

– А теперь услышь вот что, Элли разорвали на куски. И сделал это кто-то очень сильный и с очень острыми когтями.

Мы обменялись долгими многозначительными взглядами.

Макс знал. Он единственный из людей, кто знал о моей нечеловеческой природе. Учитывая нашу очень близкую дружбу, наверное, однажды я бы и сама ему всё рассказала. Но до этого не дошло. Макс узнал всё раньше, и произошло это совершенно случайно.

Нереиды являлись олицетворением морской стихии, фактически одним целым с ней, а потому в определённом смысле владели магией воды. И так случилось, что Макс увидел, как я использую свою магию. Произошло это за городом, во время одной из наших многочисленных студенческих вылазок на природу. Макс тогда отправился в поход с нами, хотя студентом уже не являлся. Просто он скучал по той простоте общения и беззаботности, когда ты молодой, родители оплачивают все расходы, а впереди долгая, и абсолютно точно счастливая жизнь.

В тот день мы прошли больше пятнадцати километров, очень устали и решили сделать привал возле озера, отличавшегося кристальной прозрачностью воды. Как позже выяснилось, вода была не только очень чистой, но и очень холодной. Некоторые ребята, побросав вещи, бросились купаться. Те, кто не захотел принимать водные процедуры, разбили рядом с озером лагерь, начали разводить костёр и готовить обед. Меня попросили набрать воды в котелок, чтобы заварить чай. Я присела у края каменистого берега, когда услышала обрывающиеся вскрики и захлёбывающееся бульканье. Недолго думая, а точнее, вообще не думая, я бросилась в воду, вытащила потерявшего сознание парня на берег и раскрыв ладонь над его ртом, призвала магию, принуждая воду из его лёгких выплеснуться наружу. Это было рискованно. Во-первых, применение магии на людях запрещалось правилами, установленными Советом. Во-вторых, моя магия всегда была всё равно что кувалда: слишком масштабная и с трудом управляемая для чего-то меньшего и более филигранного, чем глобальный потоп или тайфун.

Призывая воду в свою ладонь, я молилась предкам, чтобы одновременно с этим не создать смерч, который примчится ко мне с моря. И не потому, что я так захотела. А потому что моя сила не была создана для спасения. Но я очень старалась.

– Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро плавал, – прозвучало над моей головой. Вздрогнув, я подняла глаза и увидела стоящего рядом Макса. И по его лицу поняла – он всё видел. – Я никому не расскажу. Обещаю.

Обещание своё он сдержал. Мы обсудили эту тему лишь раз. Макс спросил, кто я, много мне подобных и существуют ли другие, обладающие магией. Я рассказала ему всё, что можно было знать человеку без риска сойти с ума от осознания: мир устроен совсем не так, как казалось, монстры реальны и обитают не только под кроватями.

На удивление друг, тогда ещё не являвшийся моим начальником, воспринял эту информацию достаточно легко. Запой продлился всего четыре дня и окончился капельницей, а не тёплыми объятиями санитаров. Пережив мучительно отрезвляющее похмелье, Макс поклялся больше никогда не пить, а я спросила, считает ли он меня чудовищем.

– У тебя есть рога? – икнув, спросил парень хриплым голосом, выглядя так, словно по нему проехался самосвал.

– У меня – нет, – попыталась я улыбнуться, внутренне содрогаясь от страха услышать «да, ты чудовище, видеть тебя больше не хочу».

– А копыта? – продолжал пристально глядеть на меня друг.

– Я же не корова, – пожала я плечами.

– А хвост?

– Ты путаешь меня с русалками, это у них есть хвосты. А я – нереида. Мы рождаемся с ногами, руками и прочими присущими людям физиологическими характеристиками.

– То есть, рыбьего хвоста у тебя нет? – уточнил Макс и, не отрывая от меня внимательного взгляда, потянулся к бутылке с водой, чуть скатившись с койки.

– Хвоста нет, плавников нет, жабры также отсутствуют, – отчиталась я, ловя друга и придерживая его под локоток.

– Но как ты так быстро плаваешь? Ты промчалась по воде, словно пуля! – он сделал глоток. Цвет лица свидетельствовал об отчаянной борьбе с тошнотой.

– Магия, – просто пояснила я, понимая, что более трудные пояснения он сейчас просто не сможет усвоить.

С тех пор прошло несколько лет. И вот теперь друг и по совместительству работодатель глядел на меня требовательно, явственно давая понять, что я кое-что задолжала. Я с такой позицией была не согласна, но выяснять отношения при посторонних не хотелось.

Заговорила Мари, решив, что прятаться подмышкой у Макса не самая лучшая жизненная стратегия:

– Когда мы с Элли говорили по телефону, она сказала, что собирается в ночной клуб со своим новым другом. Меня это озадачило, потому что сестра не из тех, кто легко заводит друзей. Поклонников у неё всегда было много, но ей трудно сходиться с людьми настолько близко, чтобы это можно было назвать дружбой.

– Имя нового друга она называла? – мне стало интересно, потому что странным образом кое-что напомнило. – Или, может быть, у вас есть его номер?

– Нет, – горько покачала головой Мари. – Она лишь сказала, что парень недавно в городе. И конечно же, она не оставила мне его контакты. Полицейские задавали мне те же вопросы, что и вы. И я ответила им так же. Тогда они спросили, где телефон сестры, потому что они не смогли найти его в квартире. Попытались вычислить сигнал, но ничего не получилось. Телефон Элли оказался выключенным. Я понятия не имею, куда он мог деться, потому что сестра буквально спала с ним, ни на минуту не выпускала из рук.

– Мари, – обратилась я к девушке с неожиданной просьбой. – У вас есть фотографии сестры? Я хотела бы увидеть самую последнюю из них.

– Да, – девушка кивнула и достала из кармана брюк свой смартфон. – А зачем вам?

– Просто покажите, пожалуйста, – попросила я, сохраняя внешнее спокойствие.

Мари потыкала в экран, а после протянула устройство мне. Я привстала, забирая его, а после села обратно и взглянула на фото. Мне лучисто улыбались две молодые и красивые девушки. Мари не узнать было невозможно. Как невозможно было не заметить внешнее сходство между сёстрами. Элли была практически копией Мари, только чуть моложе, чуть выше ростом и при этом тоньше в талии и бёдрах. Та же посадка головы, такой же чуть томный взгляд, такая же манера немного выставлять вперёд правую ногу. Ну а про цвет волос и черты лица можно было вообще не упоминать.

– Вы старшая сестра, верно? – Мари кивнула, пристально наблюдая за мной. – Какая у вас разница в возрасте?

– Три года. Два месяца назад Элли исполнилось двадцать два.

Я неопределённо угукнула и вернула подружке Макса её телефон.

– Чем она зарабатывала на жизнь?

Мари заметно смутилась.

– Понимаете…, – начала она издалека.

– Понимаю, – у меня не было ни времени, ни желания рассусоливать. – Я всегда всё понимаю, но хочу услышать внятный ответ. Оправдания меня не интересуют. Так на какие деньги существовала ваша сестра? Судя по квартире и по брендовым вещам, валявшимся в прихожей, она не нуждалась в деньгах. И часто посещала злачные заведения, вроде кафе и ресторанов.

– Откуда такие выводы? – не остался в стороне Макс.

Я поморщилась от необходимости объяснять очевидные вещи, но всё же ответила:

– Если бы ты включил мозги и выключил область пониже экватора, то тоже заметил бы, что у неё в кухне чище, чем в операционной.

– Может быть, она просто очень чистоплотная, – парировал босс. – Не стоит судить всех по себе.

Я проигнорировала этот выпад.

– Итак?

Мари во время нашей кратковременной перепалки молчала, продолжая комкать непонятно откуда взявшийся платок.

– Последний год Элли работала певицей, – наконец, выдавила из себя девушка.

– Что-то я не видела её на концертных афишах, – хмыкнула я.

– Она не входила в число отечественных знаменитостей. Пела в основном в барах, ночных клубах, на свадьбах и юбилеях. Мне не особенно нравилась эта её работа, как и нашим родителям. Но Элли всё устраивало. Она тусовалась ночи напролёт, днём отсыпалась и со временем сильно отдалилась от семьи. В какой-то момент я заметила, что она стала выглядеть хуже. И решила, это из-за неправильного образа жизни. Но она ничего не хотела слушать и лишь отмахивалась от всех моих просьб изменить свою жизнь. А потом… я как-то зашла к сестре домой в её отсутствие, мне нужна была юбка, которую Элли у меня одалживала. На кресле лежали сваленные в кучу вещи, и я решила вначале поискать там. Взялась за спортивную куртку, лежащую сверху, и вдруг из кармана что-то вывалилось. Маленький пакетик, а внутри белые таблетки.

– И вы сразу всё поняли, – заключила я, не особо удивившись её рассказу.

– Да, – кивнула Мари, ей было стыдно рассказывать о том, что сестра стала наркоманкой. – Но всё же я до последнего надеялась, что это просто какой-нибудь аспирин. У меня есть один знакомый, руководящий частной медицинской клиникой. Я оформляла его загородный дом. Забрав одну из таблеток, я отдала ему, попросив узнать, что это такое.

– И что сказал знакомый? – невинно поинтересовалась я, закидывая ногу на ногу.

– Сказал, что это не чистые наркотики, но действующее вещество в составе имеет эффект, схожий с наркотическим. Нечто наподобие эйзорикса*, но с более сложной химической цепочкой. Конкретнее он не смог сказать, потому что не специалист в этой сфере. А к специалистам я обращаться побоялась, чтобы не привлечь к сестре лишнего внимания.

Я покивала в такт её словам, а когда Мари замолчала, грустно понурив голову, попросила:

– Макс, ты не мог бы оставить нас на пару минут.

– Я никуда не уйду, – резко отказался босс и глубже втиснулся в диван, всем своим видом демонстрируя, что он здесь надолго.

– Да хоть корни пусти, – фыркнула я, пронаблюдав за этим представлением. – Но тогда уйду я и разбирайтесь сами, как хотите.

Макс и Мари обменялись взглядами. Мари кротко кивнула. Макс сжал её руку напоследок, одарил меня сердитым взглядом и с лицом темнее грозовой тучи скрылся за дверью, но притворил её неплотно.

Я на это лишь покачала головой.

Вот дурак, для него же старалась.

Но говорить ничего не стала, а лишь пересела поближе к Мари. Взяла её за руку, совсем как Макс до этого, проникновенно заглянула в глаза и с нажимом произнесла:

– Я знаю, кто ты.

*эйзорикс – выдуманное вещество, не существующее в реальности.

Глава VI

Красотка вздрогнула, попыталась забрать руку, но я не позволила.

– О чём вы говорите? – залепетала она. – Я не понимаю.

– Понимаешь, – уверенно заявила я. – Ты – сирена.

Мари замерла и уставилась на меня так, словно увидела впервые.

– Как ты…

– …узнала? – с любезной улыбкой подсказала я. – Всё очень просто. Я – нереида и старшая дочь короля Талласа.

Мари ахнула и вцепилась в спинку дивана.

– Ты дыши, дыши, – ещё шире заулыбалась я, хоть и понимая, что сейчас моя улыбка больше похожа на акулий оскал. На самом деле, акулы в какой-то степени даже милые. Просто пиар у них хуже, чем морских котиков. – Судя по тому, что ты никак не отреагировала на моё имя, которое, как ты верно заметила, является достаточно редким, ты покинула морское королевство больше двадцати лет назад. И больше не возвращалась. Почему?

Продолжая глядеть на меня огромными глазами с резко расширившимися от страха зрачками, Мари сдавленно проговорила:

– Когда Элли было два года, а мне пять, нашего отца обвинили в государственной измене и приговорили к смертной казни.

Я лишь кивнула, ничего не сказав.

А что тут можно было сказать?

У моего отца, как и у многих монархов, имелась определённая склонность к паранойе. А ещё – непобедимая убеждённость, что любую проблему следовало решать кардинально, не размениваясь на полумеры. Сама я неоднократно говорила отцу, что его политика отличается некоторой чрезмерностью и крайней недальновидностью, но Таллас никого и никогда слушал. Наверное, именно это являлось одной из нескольких особенно важных причин, по которым я до сих пор не вернулась в королевство, продолжая жить среди людей, прикрываясь авторитетом бабушки.

– Что было дальше?

– Дальше? – немного растерялась девушка, поправив волосы, которые и так выглядели идеально. – Мама испугалась, что вскоре придут и за нами. Так ведь часто бывало, когда семью врага королевства и лично короля тоже делали виноватой. Поэтому мы сбежали. Стали жить среди смертных, стараясь влиться в их общество и быть как они. Мама нашла работу, где познакомилась с мужчиной. Он был очень хорошим, постоянно ей во всём помогал. Через полгода после знакомства они поженились. Его не смутило наличие у мамы двоих девочек и очень подозрительное отсутствие прошлого. Он удочерил нас, дал свою фамилию и растил как собственных детей.

– Он знает, кто вы? – задала я щекотливый вопрос.

Мари сжала губы так, что они превратились в тонкую полосочку, и подняла на меня умоляющий взгляд.