- -
- 100%
- +
Не хочу тебя пугать, сейчас я в полном порядке, но вообще-то нельзя не признать, что я старая развалина. И поэтому, когда меня навестит мой старый друг Ангел Смерти, я должен быть готов – все, что я хотел изложить на бумаге, должно быть написано. Я много думал о том, что ты мне рассказал. Я осмысливал это со всех сторон. И пришел к тому же выводу, что и ты. „Автором“ всего того, о чем ты говорил по телефону, может быть только тот, кого назовем в этом письме по первой букве – „И“. Все указывает на это и подтверждает наш предыдущий опыт. Конечно, такие люди, как твой друг медик, могут считать все невероятным, но не ты и я. Мы-то видели и не такое! При этом все уверяли, что этого просто не может быть. Не так ли?
И поэтому я повторяю тебе еще раз, мой дорогой друг, ты ведь мне как сын, БУДЬ ОЧЕНЬ ОСТОРОЖЕН! Видишь, я даже попросил мисс Руден напечатать свое опасение большими буквами.
Ты противостоишь силе, с которой никто из ныне живущих пока не имел дела. Я могу рассказать тебе разные легенды, которые слышал в долинах, где за сотни лет не меняется ничего, легенды об этой таинственной силе. Поэтому еще раз большими буквами: ПОЖАЛУЙСТА, БУДЬ ОСТОРОЖЕН!
Меня еще не осенило, как „И“ попал в общежитие. Это озадачивает. Но я тебе позвоню, если громы и молнии просвежат мою голову.
Да хранит тебя Бог!
Хэнрик.»
Подпись знакома, но накорябана она явно дрожащей рукой. Это означало одно – Стефаньски сильно болен.
Джо Прескотт, лежа на спине, разглядывал на потолке включенную люстру. В какой-то момент она начала расплываться перед глазами. У него вырвались звуки, похожие на вопль дикаря. Это были какие-то разрозненные слова: «О, Господи, Господе Иисусе!»
Он перевел дыхание и ласково погладил крашеные волосы Белинды Феллоуз.
– Ты для меня слишком хороша, Линда! – прошептал он. Она поцеловала рыжие волосы у него на груди, но не произнесла ни слова.
– Ты знаешь, – стал он размышлять вслух, зажигая сигарету, – я никогда не понимал, что женщина от этого получает. Все удовольствие, похоже, достается мужчине. Не знаю, зачем ты, например, это делаешь?
– Но тебе же нравится, Джо? Да, я это просто обожаю.
– Ну вот ты и объяснил все сам. Я люблю все то, что любишь ты. Мое наслаждение в том, что я приношу наслаждение тебе. Что же здесь непонятного?
– И потом, я, старый мужик, тебе совсем не пара, в моем-то возрасте.
– Ничего, – перебила она. – У нас всегда есть завтра. К утру ты накопишь энергии.
Он с восхищением посмотрел на ее крепкое тело. Она была похожа на возбуждающих воображение дам, изображенных на старинных полотнах, когда-то висевших в «Парадизе». Самсон и Далила, Ева и Змей, другие библейские сюжеты. У тех женщин все было так похоже на прелести Белинды. Широкие бедра, округлые животы, глубокие пупки, груди, как восточные дыни… Можно было бы сравнивать ее и с античными статуями. Но Белинда меньше всего походила на холодный мрамор – она была теплая, мягкая и ароматная. Конечно, она далеко ушла от того времени, когда девушек ласково называют «мой цыпленок». Но и он не был юным петушком. Да, она красила волосы. Но ему это даже нравилось. Его не смущало, что блондинка Белинда, какой ее знали другие, мягко говоря, в постели не везде была блондинкой. И вообще она была чертовски хорошей женщиной!
– Когда ты разрешишь мне жениться на тебе?
– Ты опять за свое? – не чувствовалось, чтобы она особо сердилась.
– Ну что ты имеешь против женитьбы?
– Я уже была замужем два раза…
– Но ты сама мне сказала, что я не такой, как они. Нолан был бабником, а Феллоуз – пьяницей. Ни один из них не хотел и не мог работать. У меня хорошее место, есть деньги в банке, я не пью. В этом году люди избрали меня мэром. Что касается отношений с женщинами… признаюсь, после смерти жены пару раз ездил развлечься в Лос-Анджелес и Сан-Франциско. Честно говоря, это бывало и при ней. Она меня категорически не удовлетворяла. Она была замечательным человеком. Но по-женски ей было очень далеко до тебя. Клянусь, что за все годы, что мы с тобой вместе, у меня никого не было. Да и быть не могло. Ты мне веришь?
Она нежно погладила его по животу:
– Верю. Если бы кто-то был, я бы это почувствовала.
– Так почему же ты не хочешь выйти за меня?
– Не знаю, – призналась Белинда, – наверное, просто не вижу смысла. Чарли мать уже не нужна. Он практически взрослый. Ну а мы с тобой и так неплохо поживаем. Ты же не скажешь, что хочешь еще детей? Мы оба для этого уже староваты.
Джо загасил сигарету в пепельнице, которую Белинда предусмотрительно ставила всегда на пол рядом с кроватью. Она сама не курила, но пепельницу держала специально для него.
– О нас ведь знает весь город, – продолжал Джо.
– Было бы удивительно обратное.
– Тебя что, не трогают сплетни?
– А тебя?
– Мне не все равно.
– А как к этому относится Чарли?
– Думаю, что двусмысленность ему вряд ли по душе.
Джо упорствовал:
– Я хочу совершить очень правильный поступок…
Она засмеялась:
– Очень правильный поступок ты совершаешь всякий раз, когда приходишь ко мне в постель.
– Черт! Это совсем не то, что я имел в виду!
– Я знаю, что ты хочешь сказать, Джо. Ты хочешь сделать меня порядочной женщиной. Но я и так считаю себя порядочной. И не нуждаюсь, чтобы меня в этом звании утвердил священник. Я не шлюха. Я беру у тебя деньги, но я за них вкалываю в кассе, а не в койке. Работают же у тебя по найму и другие.
– Но, Линда, я же люблю тебя!
– О! Ну это все меняет, – съехидничала она. – Почему же ты мне не сказал об этом раньше?
– Ты еще надо мною издеваешься, – обиделся он.
– Немного не повредит, – пошла Линда на мировую. – Я ценю твое предложение, Джо. Честное слово. И я тебя люблю, ты знаешь это. Но что касается свадебных колокольчиков… – Она засмеялась. – О, Боже мой… Белинда осеклась.
– Что такое, – встревожился Джо.
– Ты, прикидывающийся старым козлом, посмотри на это… Ты опять готовенький…
Она привлекла его к себе. Страсть их была явно не по годам, но они не думали об этом. И еще – они, занятые собой, не могли видеть, как два блестящих глаза наблюдали за их любовным поединком.
Чарли Прескотт продавал билеты в кассе «Парадиза». Он это делал, когда Белинда была выходная. Так получалось довольно часто. Несколько лет назад он еще удивлялся, почему его отца никогда не бывает в кинотеатре в выходные дни кассирши. Потом он подрос и понял причину совпадений. Ему нравилось, что отец нашел себе подругу. Хотя по простоте душевной он сомневался, что такие древние ископаемые, как Джо и Белинда, были способны на что-то, оказавшись вместе.
К кассе подошли Дженни и Тим.
– Как идет бизнес? – поинтересовался Тим.
– Э, так себе, – отмахнулся Чарли.
– Люди не идут из-за того, что произошло с Прю? – предположила Дженни.
– Не знаю. Но в женский туалет не спускается никто, это уж как пить дать.
Снова заговорил Тим:
– Чарли, как у твоего отца хватает нахальства брать деньги за такое старье?
– «Мальтийский сорокопут» хоть и старый, но классный фильм.
– Верно, неплохой, но его все время крутят по телику…
– Крутить-то крутят, но весь разрезанный рекламой. А здесь его можно увидеть таким, каким создали авторы.
– Сдаюсь, – засмеялся Тим и выложил деньги за билеты. Держась за руки, Дженни и Тим вошли в кинотеатр.
Белинда Феллоуз жила в маленьком домике, окруженном высоким кустарником. Кустарник этот был предметом ее гордости. Она сама регулярно подстригала его, щелкая ножницами и напевая.
– Почему ты не даешь этого сделать мне? – не раз спрашивал ее Джо.
А она объясняла, что это хорошее упражнение для мышц груди:
– Ты же не хочешь, Джо, чтобы у меня отвисла грудь?
Но сейчас кустарник стал врагом. Он служил укрытием для того, кто, скрываясь, следил за тем, что происходило в доме Белинды. Занавеска на окне не доставала до низа всего пару сантиметров, но именно через эту щель таинственный наблюдатель мог видеть все действия любовников. Джо нравилось, когда в спальне была включена маленькая лампа с мягким светом. Это позволяло ему любоваться рубенсовскими формами Белинды. А сейчас их видел и подсматривавший из кустов.
Когда любовники слились воедино, член неизвестного в кустах стал расти и набухать. Он гладил его, помогая превратиться органу из гибкой змеи в увесистую дубину.
Джо, желания которого были удовлетворены стараниями Белинды, мог посвятить теперь все остающиеся силы женщине. Наблюдатель в кустах дрожал от возбуждения.
Джо было лестно слышать стоны Белинды. Он гордился своей силой и возможностью вернуть ей полученное прежде, чувствовал, что доставляет ей удовольствие.
Вскрик Белинды привел неизвестного к пику, он больше не мог сдерживаться, и возбужденный орган задергался в конвульсиях оргазма.
Это совпало и с реакцией самого Джо. Струя его жизненной энергии фонтаном излилась в недра Белинды.
Изо рта прятавшегося в кустах стекала густая слюна.
– Хочешь сигарету, – предложила Белинда приходящему в себя рядом с ней Джо.
– Это убьет меня когда-нибудь, – хрипло сказал он.
– Курение?
– Какое курение? – хмыкнул Джо, – а то ты не понимаешь, что я имею в виду?
Через какое-то время он собрался и пошел в кинотеатр сменить Чарли. Белинда, сладостно обессиленная, не стала подниматься. Абсолютно нагая она лежала на кровати в истоме.
Букет ее ароматов привел таившегося в кустах в подлинный экстаз. Не в силах бороться с взрывом нового вожделения, он протиснулся к окну и стал трясти раму.
Белинда немедленно довернулась на шум и увидела нечто пытающееся пролезть через окно. Она среагировала со скоростью, удивительной для такой полной женщины. Скатилась на пол, кровать оказалась между ней и нападавшим. В то же мгновение женщина дотянулась до охотничьего ружья, выданного магазином Оскара Гаррета.
– Стой, буду стрелять! – раздался ее предостерегающий крик.
Из-за хлопающей на сквозняке занавески была видна нижняя часть тела. Белинду поразил размер того, что открылось ее взору, но это не помешало ей прижать приклад к плечу и еще раз предупредить нападавшего о решимости выстрелить.
Он не остановился, и тогда женщина нажала на курок. В крохотной спальне выстрел прозвучал, как взрыв тонны динамита. Ее сильно ударило в плечо. Пуля выбила остатки стекла, и нападавший вылетел через оконный проем с криком звериной ярости.
Теперь, когда непосредственная опасность миновала, наступила реакция. Белинду трясло, ее крупные формы содрогались. Отбросив ружье, она рванулась к телефону, набрала коммутатор и рыдающим голосом потребовала, чтобы ее соединили с шерифом.
36
Потерпев поражение в доме Белинды, насильник вовсе не собирался сдаваться. Он стремился к новой добыче.
Тем временем шериф примчался к дому Феллоуз. Когда он, постучав, вошел внутрь, Белинда была уже одета и большими глотками пила бурбон.. Она показала на разбитое окно и рассказала, что произошло.
– Вы целились слишком высоко, – констатировал шериф, разглядывая отверстие от пули, оставшееся в занавеске. – Скорее всего в него вы не попали.
– Чепуха. Слава Богу, что он смылся.
– Как правильно, что мы раздали всем женщинам оружие.
– Хотите выпить, Хэнк?
– Нет, спасибо. Но себе вы, пожалуй, налейте еще. Вам это сейчас пойдет на пользу.
– Наверняка, – согласилась она.
– Белинда, вы уверены, что не видели его лица? Может, хоть мельком?
Она отхлебнула большой глоток и покачала головой:
– Я же вам сказала, что мне помешала занавеска. Но зато я разглядела, что у него внизу. И если мне когда-нибудь еще раз доведется увидеть такую шишку, то не ошибусь. Но надеюсь, что больше это не повторится.
– А подробнее вы не могли бы рассказать?
– Видите ли, это вообще не тема для беседы приличной дамы с мужчиной.
– Вполне разделяю ваше смущение, но это очень важно для следствия. Вы единственная женщина, которая видела хоть что-то и осталась жива. Никто кроме вас ничего рассказать мне не может. Лора Кинсайд не разглядела его лица в темноте кабинета. Мэлани Сандерс была в шоке и только кричала, а потом… Вы же знаете. А другие…
Белинда кивнула и выпила еще.
– Слушайте, Хэнк, у меня есть идея. Поговорите с Мартой Дженкинс. Когда мы были взаперти, она приводила нас в ужас разными подробностями об этом маньяке. Их рассказывал ей доктор. О размерах тоже. Тогда мне это показалось сверхглупой фантазией. Я не поверила ни одному слову. А теперь можете передать Марте, что я верю всему, что она говорила. Скажите ей, что все это правда. И пусть она перескажет вам то, что говорила нам тогда вечером в общежитии.
В тот самый момент, когда Белинда упоминала о Марте, жизнь той находилась в опасности. Субъект, который пытался влезть в окно Белинды, теперь намеревался, используя ветки перечного дерева, забраться в дом Дженкинсов. Инстинкт осторожности был подавлен неудовлетворенным желанием. Сначала он влез в комнату Дженни. Большую ветку, несмотря на предостережение Тима, так и не спилили, окно спальни пришелец легко разбил, почему-то совершенно не опасаясь шума. Увидев, что комната пуста – Дженни была с Тимом в кино, он решил переместиться через коридор к спальне родителей. Распахнул дверь. Никого. Было еще не поздно, и Док наносил визиты своим пациентам.
Неожиданно голова незваного гостя вздернулась, ноздри раздулись. Он учуял аромат, который действовал на него опьяняюще. Запах женщины! Как намагниченная стрелка компаса, тень развернулась и заскользила бесшумно по ковровым дорожкам со второго этажа вниз в гостиную.
Ведомый запахом, пришелец направился к комнате. Ноздри раздулись пуще прежнего, огромный орган наслаждения продолжал расти. За дверью была женщина!
Марта из предосторожности заперла дверь. Рядом с креслом стояло пневматическое ружье, хотя она не была уверена, что сумеет в случае необходимости управиться с ним. Марта ненавидела оружие. Она с увлечением смотрела телевизор. Кулинарные советы сыпались щедро. Как готовить, например, суфле.
Дверь затрещала. Марта обернулась и увидела, как кто-то с той стороны крутит ручку, пытаясь ее выломать. Она выключила телевизор и встала.
– Сэм? – спросила на всякий случай.
Ответа не было, если не считать скрипа терзаемой двери.
– Дженни?
С той стороны кто-то с воплем бросился на неподатливую дверь. Марта поняла, кто это может быть. Она взяла на изготовку ружье.
– Убирайся вон! – потребовала женщина решительно.
Дверь продолжала трещать. Было видно, что центральная панель вот-вот лопнет.
Сама мысль о том, что ей придется стрелять во что-то живое, была для Марты непереносимой. Она направила ружье на металлическую корзину для бумаг и нажала на курок. Атака на дверь прекратилась, и Марта услышала быстро удаляющиеся шаги – преступник убегал.
Марта потянулась к телефону.
Еще одна сорвавшаяся попытка привела насильника в ярость. Внутри у него клокотала лава неудовлетворенных страстей. Он метался по Галэну, пробирался невидимый по аллеям парка, где надо передвигаться на корточках. Он выискивал след Женщины! Вожделение! Именно этот инстинкт подавлял все остальные. Еда, питье, отдых – все отступало на второй план. Его не волновали и телесные повреждения, если только они не могли помешать выполнению основной задачи. Внутри него хранился запас драгоценного семени, назначение которого – не дать погибнуть роду. Недопустимо, чтобы это семя исчезло из мира. Он знал это. Более того, это было единственное, что он точно знал!
Знание это было закодировано в его плоти, костях, крови, оно не требовало толкования, руководило им, направляло его действия.
В примитивном мозгу этого создания, как вспышки молнии на темном небе, мелькали отдельные сцены, не объединявшиеся в цельную картину: запахи, звуки, вкусовые ощущения. Его манила податливость женской кожи, его слепил и притягивал блеск промежности, оглушал треск, с которым она разрывалась, чтобы принять его детородный орган. Он помнил влажность влагалища, охватывающего его плоть, его возбуждали воспоминания о бурлящей симфонии неистового совокупления. Все вместе это сливалось в один умопомрачительный букет – аромат Женщины!
Теперь он ощутил этот аромат у дома Гарретов. Передвигаясь ползком на животе вдоль фундамента дома, он наткнулся на окно в подвале. Тотчас же разбил его рукой, не обращая внимание на осколки, протиснул в раму свое мускулистое тело и спрыгнул на бетонный пол. Поднявшись в рост, стал осторожно пробираться к двери, ведущей наверх в жилые помещения.
Раздался металлический щелчок, и острая боль пронзила его колено. Безжалостные челюсти медвежьего капкана стальными зубами впились глубоко, до кости, в ногу. Оскар принес из магазина несколько ловушек и расставил в разных местах дома. Пришелец резко и хрипло дышал, сдерживая крик. Попытался сбросить капкан, тряся ногой, но ничего не вышло. Встав на одно колено, стал руками разводить стальные челюсти. Пружина была очень мощной, но руки оказались сильнее. Через несколько секунд нога была свободной.
Он швырнул с яростью капкан в угол, наделав много шума.
– Эй! Кто там внизу? – крикнул Оскар через запертую дверь.
Услышав мужской голос, призрак ретировался к разбитому окну, вылез наружу и, хромая, побежал прочь от дома Гарретов.
Возле гостиницы запах достиг невероятной концентрации. Раненое колено горело и дергалось. Но эта боль уступала внутреннему огню. В низ живота как будто был всажен нож.
Когда на луну набежала тень от облака, серая фигура воспользовалась затемнением и приникла к ближайшему окну гостиницы. Да, источник запаха был здесь – ресторан полон гостей. Официантка с криком уронила поднос, заметив за стеклом жуткое лицо. Нечеловеческое желание прочла в его глазах пораженная женщина, хотя видение длилось всего несколько мгновений.
Наверху распахнулось окно, и Руфь Парди с отчаянным криком выстрелила. Резкий звук ружья заставил существо быстро заковылять в тень.
– За ним, Джед! – скомандовала Руфь. Но когда хозяин добежал до выхода, сжимая рукоятку пистолета, за дверью уже никого не было.
Внутри убегавшего буйствовала ярость!
Джулиан быстро сбежал вниз, чтобы узнать, что происходит. Джед коротко изложил ему суть. Официантка, несмотря на все просьбы рассказать об увиденном лице подробнее, только дрожала и повторяла: «Его глаза!»
«Его глаза как открытая толка», – вспомнилась Джулиану строка из «Илиады». Он допытывался у официантки, не показалось ли ей лицо знакомым.
– Я никогда раньше не видела подобных глаз, – ответила девушка, – а само лицо исчезло слишком быстро. Я ничего не успела запомнить.
Вернувшись в номер, Джулиан стал перечитывать письмо Стефаньски. Он был так поглощен чтением, что не заметил, что его кровать стала почему-то тихо колебаться и вздрагивать. Резко зазвонил телефон, Джулиан вздрогнул и бросился к аппарату.
– Алло!
– Мистер Траск? Это мисс…
Шелест перешел в гул, трещали доски, с потолка посыпалась известка. Пол заходил ходуном, и Джулиан упал. Он увидел, как прямо над ним на потолке появилась трещина. Она расширялась, куски штукатурки сыпались как снег. С громовым ударом большой кусок потолка упал прямо на кровать. Дерево, кирпич и штукатурка расплющили матрац, пружины и каркас были сломаны и придавлены к полу.
Колебания прекратились внезапно. Так же внезапно наступила тишина. Ее нарушали только гудки, раздававшиеся в телефонной трубке, которую Джулиан сжимал в руке. Положив трубку, Джулиан направился к Джеду. Он встретил его на лестнице.
– Вы в порядке, мистер Траск? – встревоженно спросил Джед.
– Вроде да, – ответил тот, стряхивая с головы и плечей штукатурку. – Кто-нибудь пострадал?
– Нет, просто перепугались. У нас часто бывают такие маленькие землетрясения. На кухне разбилась пара тарелок.
– В моей комнате повреждений гораздо больше. Идите посмотрите, – пригласил Джулиан.
Когда Джед увидел кусок потолка, который полностью накрыл и раздавил кровать Джулиана, он присвистнул от удивления.
– Да, в этой кроватке уже никто не поспит! Если бы вы там лежали, то уже были бы… не с нами, – заметил Джед.
– Я и лежал на ней, но как раз перед тем, как потолок рухнул, зазвонил телефон, и я подошел к нему.
– Можно сказать, этот звонок спас вас. Вы счастливчик! На все, как говорится, воля Божья. Мне очень прискорбно, что это произошло в нашем отеле. – Джед опять удивленно покачал головой. – Странно, но больше нигде нет разрушений. Сейчас мы переведем вас в другой номер.
– Спасибо. Я соберу вещи.
Когда Джед удалился, Джулиан задумался над его словами, касательно «воли Божьей». Так ли это? А может, это были как раз «злые и безбожные силы», о которых говорил Стефаньски? Его разгромленная комната единственная в гостинице. Простое совпадение? Огонь, вода, воздух, земля…
Тим Галэн столкнулся в своем доме со странным поведением огня. Теперь это странное сотрясение земли. Оно ниспослано как орудие наказания его, Джулиана? «Может быть, я становлюсь параноиком?» – спросил он сам себя.
Огонь. Потом Земля. Какая стихия будет следующей? Кто станет мишенью, где это произойдет?
37
Следующей мишенью может стать Тим. Может, уже сейчас он лежит мертвый под грудой обломков, – эта мысль вытолкнула Джулиана из комнаты.
Через несколько секунд он распахнул незапертую дверь Тима. Номер был пуст. На обратном пути к себе Джулиан столкнулся с Тимом. Тот возвращался с прогулки. Джулиан бросился к нему:
– Ты чувствовал это?
– Что «это»? – не понял Тим.
– Ну, это, как его называет Джед, землетрясение?
– Да, мы с Дженни что-то почувствовали, когда я провожал ее домой. Но мы подумали, что это самолет прошел звуковой барьер.
Джулиан пояснил:
– Почему-то удар был сконцентрирован на гостинице. Точнее на моей комнате. Пойдем, увидишь сам.
Джулиан привел Тима в свой номер, показал ему кровать, погребенную под грудой обломков.
– Помнишь, я говорил тебе о том, что кое-кто может повелевать стихией?
– Да.
– Так вот, я абсолютно уверен, что это как раз тот случай. Кто-то управляет процессом, взбалтывает, размешивает и взбивает пену ярости против нас. Это существо взбесилось от отчаяния. Мы поставили преграду на его пути, не даем исполнять предначертанную миссию. А это самая главная задача его жизни – так оно полагает. И вот удар за ударом.
Тим отпрянул от Джулиана. В голосе этого человека, в его глазах горела убежденность в своей правоте.
– Ты, – сказал Джулиан, – ты сегодня, как говоришь, ничего особенного не почувствовал. Так, «что-то такое». Ну, а это, – он указал на раздавленную кровать, – это тоже по-твоему «что-то такое»?
– Нет.
– Меня сегодня чуть не убила гигантская конвульсия земли. А ты почти ничего не почувствовал. Как это может быть?
Тим все не отваживался взглянуть Джулиану в глаза:
– Я не знаю…
– Что делает тебя неуязвимым? Что тебя защищает? Или это ты сам все устраиваешь?
– Я? Нет! – Тим почти закричал.
Джулиан схватил Тима за плечи и придвинул к себе, он впился в него взглядом.
– Языческие глаза. Пана! Сатир, бог Эроса! Великий Пан умер, плакали поклонявшиеся ему. Но они ошибались, слишком рано стали оплакивать своего Бога. Бог Эроса, Бог Зари, ИНКУБ – он жив, здоров, процветает в Галэне. Насилует, убивает, пользуется помощью своих друзей – темных сил природы, которые он насылает на нас…
Джулиан отпустил Тима и прислонился к стене. Он постепенно успокаивался.
– Прости, я смертельно напуган – все дело в этом.
– Ничего, – произнес Тим, – мы все напуганы.
Зазвонил телефон.
– Мистер Траск?
– Да.
– Это мисс Руден. Нас разъединили.
– Да, мисс Руден. Я слушаю.
Тим, дружески помахав рукой, вышел из комнаты.
– Боюсь выговорить, у меня печальное известие…
Джулиан застонал – печальным известием могло быть только одно.
– Он умер?
– Да, сэр. Меньше часа назад. Я подумала, что должна вам это сообщить. – Горе ножом врезалось в сердце Джулиана.
– Профессор и вы были очень близки…
– Он был мне как отец.
– И он думал о вас в последний момент. Он произносил ваше имя и шептал, что должен вам что-то сказать.
– Что именно, вы не запомнили?
– Он в последние минуты говорил не очень связно. Голос у него ослаб. Но он все время повторял одно и то же имя…
– Вы хотите назвать мое имя?
– Да, и ваше тоже. Но было еще одно… по-моему, Билл Уайер. Вы знаете кого-либо с таким именем. Билл Уайер?
Джулиан стал рыться в памяти.
– Уайер? Что-то не припоминаю…
– Конечно, я могла неправильно расслышать. И потом, профессор говорил с довольно сильным акцентом. Может, это было больше похоже на Уар. А такое имя вам что-то напоминает?
– Нет. И оно мне ничего не напоминает. Что он еще просил передать, пожалуйста, вспомните.