- -
- 100%
- +
– Нет, сэр, больше ничего. Ему так трудно было говорить, мне практически пришлось приложить ухо к его губам. Он несколько раз произнес ваше имя. Потом попросил, пожалуйста, передайте Джулиану – Билл Уайр, Билл Уайр. По крайней мере я так услышала. Он повторил несколько раз, как будто это было очень важно. А потом отошел в мир иной.
Повесив трубку, Джулиан с тупым выражением лица спустился в бар. За короткое время он пережил два потрясения – едва избежал смерти сам и потерял дорогого друга и коллегу. Ему надо было выпить.
– Мне водки. Чистой.
Это был любимый напиток Стефаньски. Иногда он позволял себе пропустить рюмочку.
«Русские говорят, что водку изобрели они, – не раз заявлял Стефаньски, но они врут. Водку изобрели в Полонии». При этом он не произносил по-современному «Польша», а говорил так, как в средние века, – «Полония».
Когда перед Джулианом поставили порцию водки в бокале, он, как учил Стефаньски, осушил его одним глотком.
– Еще, – потребовал он. Сидя в баре, Джулиан перебирал в памяти всех, чье имя было Билл. Затем он стал вспоминать всех Биллов, кого лично не знал, но слышал о них как о специалистах в той сфере науки, которой занимался он и Стефаньски. Но ни у одного из них не было фамилии Уайер. Джулиан почему-то вспомнил, как в первый раз встретил Стефаньски. Он обратил внимание на гриву белоснежных волос – точно как у льва. А за очками прятались старые, умные, живые глаза. Раньше он знал старика по его работам, потом рискнул написать и договориться о встрече в Бостоне. И вот они встретились.
– Вы слишком молоды, – так приветствовал его Стефаньски.
Джулиан опешил – ему было уже порядком за тридцать, и сам себя он считал человеком средних лет.
– Молодые все материалисты. Поэтому все революционеры молоды. Одни считают, что могут разрешить все мировые проблемы, наполнив желудки людей едой и переведя деньги с одного банковского счета на другой. Другие надеются на секс, как будто в нем заключается волшебная формула счастья. Как правило, люди верят только в то, что могут увидеть сами и потрогать. Попробуйте обсудить с ними что-либо выходящее за пределы чувственных ощущений, что выше или ниже Природы, – они станут смеяться над вами.
Джулиан ответил высоким от волнения голосом:
– Я думаю, что ситуация меняется. Сегодня молодежь уже не та. Она смотрит дальше пределов материального мира, пытаясь осмыслить понятия духовные, абстрактные.
Стефаньски тут же нашелся:
– В таком случае ответьте мне на вопрос, что такое привидения?
– Не знаю, – признался Джулиан.
– Отлично. Я тоже не знаю, – последовал за ним Стефаньски.
Они рассмеялись, и Джулиану стало легче на душе. Но Стефаньски не угомонился:
– Но вы в них хоть верите?
Джулиан задумался, прежде чем ответить.
– Я не отрицаю возможности их существования, – сказал он осторожно.
И с этого момента они быстро подружились. Джулиан вдруг подумал: «А может быть, Билли Уайер совсем не имя? Билл и это слово в английском языке имеет много значений. Клюв птицы, вексель кредитора, счет, казначейский билет, плакат, афиша, меню, обвинительный акт, заявление о разводе, билль о правах. Биллем называли когда-то и особую разновидность меча с широким клинком. Этим словом обозначают также мыс. Глагольная форма может означать „приласкать“. Этот путь никуда не вел…»
Джулиан выпил вторую порцию. Что же такое Билл Уайер? Не зря, умирая, при последнем вздохе, Стефаньски так отчаянно хотел донести эту информацию до Джулиана. Он заказал еще водки.
… Вечер был влажным. Когда Дженни вернулась со свидания с Тимом, она была как из парной – мокрая, горячая. Быстро скинув одежду, она достала из бельевого шкафа махровое полотенце и отправилась в ванную, примыкавшую прямо к ее спальне. Положив полотенце на металлическую табуретку, Дженни залезла в душ и закрыла толстую стеклянную дверь кабины. Она включила воду и стала регулировать температуру, прибавляя то горячую, то холодную. Наконец струя стала приятно теплой. Девушка стояла, наслаждаясь бодрящими струями, а потом решила намылиться. Пена получилась пышная. Смыв ее, Дженни стала заворачивать краны. Закрыла до упора, но вода продолжала литься как ни в чем не бывало. Девушка лихорадочно крутила винтами. Напор продолжал усиливаться. Струйка стала превращаться в целые потоки. Дженни посмотрела на кафельный пол душа. Слив как будто не работал. Вода не уходила и вскоре достигла лодыжек. Завинчивать краны было явно бессмысленно. Что-то звякнуло над головой. Оказалось, это под напором слетела сетка душа и упала со звоном на пол ванной. Вода, уже не сдерживаемая сеткой, била со страшной силой. Недовольно вздохнув, Дженни сдалась, решила выйти из кабинки. Это ей не удалось. Дженни яростно толкала дверку, но та не поддавалась.
Девушка поняла, что попала в ловушку.
– Помогите! Эй, кто-нибудь помогите! – закричала она. Но тут же поняла, что и кричать бесполезно. От остальной части дома ее отделяли три двери. Дверь душа, дверь ванны и дверь ее спальни. Все они были плотно закрыты. К тому же вода сильно шумела. Она снова сделала попытку выйти из кабины, но опять тщетно. Дженни в отчаянии стала бить кулаками по толстому стеклу и звать на помощь.
Вода уже дошла до колен. Дженни закрыла рукой трубу душа, откуда летел безжалостный поток. На секунду ей показалось, что это помогло. Но вскоре вода пробилась сквозь пальцы. Она убрала руку, и сильная струя отбросила ее к противоположной стенке кабины. Вода плескалась у паха. Вот уже поднялась выше талии. Она не сразу поняла, что поток стал гораздо теплее. Когда уровень достиг сосков, сомнений у нее не осталось. Вода не просто прибывала, с каждой секундой она становилась горячей. Горячее и выше, горячее и выше, горячее и выше…
Практически кипяток уже обжигал плечи, и Дженни осознала, что ей суждено свариться заживо. Точно как тем ведьмам, о которых ей рассказывал Тим. В смертельном страхе она закричала громче. Никто не услышал ее. Вода продолжала прибывать.
38
… пей, пей сколько хочешь…
Тим резко пробудился от привычного сна и сел в кровати. Сердце его колотилось, тело покрылось испариной. Тим глотал воздух, как будто тонул. Что-то в его сне было не так. Но что? Он потер глаза и постарался вспомнить. Что-то ускользало от него, и надо было поймать, пока оно не ушло окончательно. Сон раньше всегда был одним и тем же, как старый фильм, который крутят постоянно. Каждый кадр, каждый звук, каждое лицо – все точно такое же, как и в прежние ночи. Никогда сон не менялся даже в мельчайших деталях. Так было всегда. Но не сегодня. Сегодня что-то изменилось.
Он опять закрыл глаза и пытался определить, что стало другим. Темница была той же. Те же трое мужчин. Те же вопросы, те же крики и те же смердящие факелы на стенах. Дыба. Чаша с водой. Девушка глотающая и захлебывающаяся… пей, пей…
До него дошло! Девушка была другой. Сегодня это не была огненно-рыжая колдунья. Сегодня в его сне была Дженни.
… пей, пей… Это Дженни захлебывалась водой.
В испуге, проклиная себя, что, видимо, поступает глупо, Тим включил свет и потянулся к телефону.
Док внимательно изучал поврежденную взломщиком дверь, когда зазвонил телефон.
– Доктор Дженкинс! – довольно резко сказал Док.
Тим без церемоний спросил:
– Дженни дома?
– Конечно, где же ей быть в это время. Может быть, уже спит…
– Проверьте, пожалуйста, все ли у нее в порядке. Я хотел бы в этом убедиться.
– Ты же сам проводил ее до двери, Тим!
– Пожалуйста, побыстрее, прямо сейчас.
Беспокойство в голосе Тима передалось Доку.
– Хорошо, – сказал он. – Подожди. – Док поднялся в большую спальню, где Марта готовилась ко сну.
– Где Дженни? Мы же решили, что сегодня она спит у нас из-за разбитого окна в ее спальне… ну и вообще.
– Не суетись, Сэм. Она просто принимает душ у себя в ванне.
– Тим звонит. Ему надо срочно переговорить с ней.
– Она уже, наверное, помылась, постучись к ней, – посоветовала Марта. Док подошел к двери, постучал:
– Дженни!
Не получив ответа, он решил, что Дженни еще в душе. Док приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Из ванной доносился звук льющейся воды. Док уже закрывал дверь, когда ему показалось, что он услышал приглушенный потоками воды голос, звавший на помощь.
Он бросился к ванной, рванул дверь. Наружу вырвались клубы пара, он стал кашлять и почти ослеп. Сквозь прозрачную стенку кабины виднелся розовый силуэт Дженни. Она звала на помощь, вода дошла уже до подбородка. Док потянул дверь душа, та ни с места. Не тратя ни секунды, он схватил металлический табурет и ударил по стенке кабины. Толстое стекло тут же разлетелось. Поток выплеснулся на него, сбил с ног, освобождая из своих смертельных объятий его перепуганную дочь.
Тим не стал ждать ответа доктора, поняв, что происходит что-то неладное. Но когда он появился, Марта уже успела перекрыть воду внизу. Док и Дженни были завернуты в теплые халаты, а на мокрых полах лежали, впитывая влагу, толстые полотенца.
Дженни трясло от испуга, она слегка порезалась осколками стекла, но не обожглась. К счастью, в горячей воде она находилась недолго.
– Я все еще не могу понять, что произошло, – обратилась девушка к родителям дрожащим голосом.
Док кивнул головой:
– Я тоже. Похоже, испортились сразу и краны, и слив. И одновременно заклинило дверцу.
Тим уточнил:
– Все это произошло одновременно?
И доктор, и Тим пришли к выводу, что такое совпадение было крайне странным. Взятые по отдельности поломки были обычным делом домашнего масштаба. Но все вместе стало опасным стечением обстоятельств.
А Тим думал про себя: «Ну вот и третий элемент. Огонь у меня в доме. Землетрясение, повредившее потолок, в номере мистера Траска. А теперь вода у Дженни».
– Никогда в жизни больше не встану под душ, – тем временем заявила Дженни.
Марта согласилась:
– Выходит, ванна безопасней.
Никто из них не вспомнил в тревоге, что Мэри Лу погибла именно в ванной.
Было уже довольно поздно, и Док предложил отложить все заботы на утро.
– Дженни, ты иди в нашу спальню, будешь сегодня спать с мамой. А я завалюсь внизу на диване.
Тим только теперь заметил, что окно в спальне Дженни разбито. Спросил, что произошло. Док мрачным голосом рассказал, что вечером, незадолго до поломки душа, дом кто-то посетил, что Марте пришлось стрелять. И признал, что Тим был прав, когда настаивал спилить ветку.
– Завтра займусь этим с утра, – заверил Док.
– Удивительная штука жизнь, – устало вымолвила Дженни.
Все в недоумении оглянулись на нее. Она продолжила:
– Я хочу сказать, что Прю пошла в кино и ее там убили. А я пошла в кино, и это спасло мне жизнь.
– Хорошенькое спасение! Потом ты чуть не захлебнулась и не сварилась в кипятке в собственном душе, – в сердцах сказал Док.
– Но она жива, Сэм, и это главное, – заключила Марта. Доктор Дженкинс согласился и спросил Тима, как тот так быстро добрался к ним от гостиницы.
– Я всю дорогу бежал, – признался Тим.
– Пойдем, я отвезу тебя обратно, – предложил доктор.
В следующую минуту Дженни буквально потрясла родителей. Она быстро подошла к Тиму, прижалась к нему и попросила:
– Пожалуйста, не уходи! Обними меня крепче!
Тим оглянулся на Марту и Сэма:
– Может, я тоже прилягу внизу?
Док и Марта готовы были согласиться, но их опередила Дженни:
– Я не об этом. Я хочу, чтобы ты спал рядом со мной.
Такая откровенность в присутствии родителей явно смутила Тима. Он ответил обтекаемо:
– Я буду рядом, солнышко, под твоей крышей.
– Нет, нет! Не оставляй меня одну сегодня, – взмолилась Дженни.
После короткой внутренней борьбы Марта Дженкинс решилась на важное заявление:
– Тим, ради Бога, забирай ее с собой в гостиницу!
– Марта! – закричал Док в изумлении.
– Что Марта. Они любят друг друга, Сэм, и хотят быть вместе. В гостинице они не сделают ничего такого, что не проделывали уже не раз в нашем доме. И если ты не догадываешься об этом, то ты глупее, чем я думала.
Док не сдавался:
– Но она же совсем ребенок!
– А ну-ка вспомни, сколько лет было мне, когда ты в первый раз предложил мне поиграть «в доктора»? Я была моложе!
– Как ты можешь все это говорить при детях, Марта? – доктор был искренне поражен.
– Во-первых, они уже не дети. А во-вторых, – это правда!
– Но мы хоть знали, что поженимся, – не хотел отступать доктор.
– И они тоже знают!
Марта повернулась к парочке:
– И не вздумайте меня обмануть – вам придется отвечать передо мной.
Тим посмотрел на Дженни, прильнувшую к нему. Он поцеловал ее в лоб и подтвердил:
– Я с двенадцати лет знал, что женюсь на Дженни.
– Сэм, что бы ни происходило вокруг, они имеют право на свое счастье.
Док понял скрытый смысл слов жены. Но ему было трудно смириться с мыслью, что кто-то сейчас заберет от него его маленькую дочурку. В конце концов он сдался:
– Если вас не волнует, что сплетники обломают языки от такой новости, то мне-то что? – И добавил строгим тоном: – Но все равно пешком в гостиницу в такое время, когда где-то рядом шляется этот насильник, вы не пойдете. Вот!
Он вручил Тиму ключи:
– Возьми машину. Только обязательно верни ее завтра утром.
Тим был тронут:
– Спасибо, доктор Дженкинс.
Док наградил его кривой ухмылкой:
– Можешь попробовать называть меня «папа».
Джулиан пил водку в баре гостиницы до самого закрытия.
Казалось, она его совершенно не брала… «Билл Уайер, Билл Уайер», – время от времени бормотал он в надежде на возникновение каких-то ассоциаций.
Когда попытался подняться, чтобы идти в свой номер, то понял, что свою выносливость на выпивку он сильно переоценил. Сохранять равновесие, поднимаясь по ступеням лестницы, для него стало задачей непростой. Но он преодолевал ступеньку за ступенькой и бормотал: «Билл Уайер, Уайер, Уайер».
Джулиан пробовал на слух и другие сочетания «Вилл Уайер, Билли Уайер, Вильгельм фон Уайер». Забава становилась глупой. «А что, если произносить не Уайер, а Вар?» Он вспомнил, что об этом говорила мисс Руден. Произнес по-другому, но ничего не щелкнуло внутри, вызывая поток ассоциаций. Он продолжал бормотать: «Уайер, Вар, Билли Вар…» И вдруг замкнуло: «БИЛЛ ВАР, ну конечно же…»
Оставшееся до номера расстояние он пробежал за несколько секунд.
Тим и Дженни ехали с опущенным тентом машины – было влажно и жарко, а так хоть обдавало ветерком. Она держала его за руку.
– Давай поедем через парк, – предложил он, – сэкономим пару километров. – И он повернул на дорогу, идущую через заповедник.
– Какая жуткая погода, просто дышать нечем. Тебе не кажется, Тим, что будет гроза?
Явно думая о чем-то другом, он рассеянно сказал, что гроза вполне может разразиться. Дженни, не догадываясь, о чем он думает, обиженно поинтересовалась, где витают его мысли.
– Вы, женщины… – начал он. Но она тут же перебила:
– Что мы, женщины?
– А ничего. Очень ловко вы женщины, ты и твоя мать, заставили меня пообещать жениться на тебе!
– Что?!
– Спокойно. Я не хочу сказать, что вы заранее все спланировали… Просто сработал извечный женский инстинкт. Сначала ты откровенно заявляешь, что хочешь провести со мной ночь – заявляешь прямо перед родителями. Это был твой первый шаг. Затем твоя мать разрешает тебя забрать и даже уламывает отца. Это твой второй шаг. А вскоре они оба нас уже благословляют. Четко, очень четко.
– Ты можешь отвалить в любой момент, – Дженни была обижена не на шутку.
– Ну да, и предстать потом перед твоей матушкой, вооруженной духовым ружьем, из которого она привыкла палить по разным насильникам?
Он не мог остановиться в своем ерничанье:
– Расскажи-ка мне, как проходят эти свадьбы под дулом пистолета?
Дженни вся напряглась и отодвинулась от него.
– Перестань, я же шучу, – он понял, что зашел слишком далеко.
– Откуда ты узнал о насильнике и ружье, – голос Дженни не предвещал ничего хорошего.
Тим затормозил:
– Что узнал?
– Тим, скажи мне откуда?
Он выключил зажигание. Машина остановилась примерно на середине парка. Они чувствовали движение воздуха, но это не приносило облегчения. Воздух даже здесь был влажным и горячим.
– Хорошо, я скажу тебе. Только сначала признайся, что ты маленькая дурочка. Ты что же не помнишь, что всего несколько минут назад твой отец, в твоей спальне рассказал в твоем присутствии о том, что к вам кто-то лез и мать спугнула его выстрелом.
Она закрыла лицо руками:
– Прости меня. Я так напугана, что начинаю подозревать всех, даже тебя.
Он взял руки, протянутые к нему, и поцеловал:
– Разрешаю повторить тебе этот вопрос лет через сорок – пятьдесят!
Что-то за его спиной привлекло ее внимание. Он оглянулся, чтобы ответить на вопрос Дженни:
– Что это?
Ветер начал собирать листья в некое подобие маленького смерча.
– Тим, посмотри!
Листьев становилось все больше. Воронка смерча, засасывая новые листья и песок, шипя и посвистывая, приближалась к машине.
– Пожалуй, ты была права. Быть грозе. Пока она не началась, надо постараться попасть в гостиницу.
Свист маленького торнадо усиливался по мере приближения к автомобилю. Тим повернул ключ зажигания. Мотор астматически всхлипнул, но не завелся. Безуспешной была и вторая попытка.
Они распахнули двери и выскочили из машины.
– Бежим под деревья, – крикнул Тим. – Сюда, скорее!
Схватив Дженни за руку, Тим потащил ее в глубь рощи. Дженни оглянулась на бегу. Столб был уже высотой во много метров.
– О, боже! – закричала девушка. – Он гонится за нами!
39
Когда Джулиан расшифровал тайну предсмертных слов Стефаньски, его охватило смешанное чувство гордости за человеческий ум и страха перед таинственными силами, управлять которыми еще не научился никто. Причин для страха теперь было еще больше. Версии старика расширили круг подозреваемых, хотя и дали верный ключ к раскрытию тайны.
Один, в своем новом номере, Джулиан, уже протрезвевший, начал сплетать в логическую цепочку происшествия, начиная со смерти Гвен Моррисей и кончая гибелью Кэрри Хант. Он пока не знал о попытках напасть на Белинду Феллоуз, Марту Дженкинс и Мону Гаррет. И это выпало из его построений. Чем дальше он строил свой аналитический мост, тем страшнее становилось ему. В конце концов его охватил леденящий ужас. Джулиан сорвал трубку телефона и набрал домашний номер Лоры Кинсайд. Никто не отвечал. Он перезвонил в «Сигнал» – результат был тот же. Джулиан выбежал из комнаты. Одна мысль сверлила его мозг: «Пока не поздно, надо найти Лору!»
Тим и Дженни бежали под деревьями. На них сыпались листья и сломанные ветки. Смерч преследовал их, продираясь сквозь деревья. Свист стал больше похож на крик.
Теперь Тим уже не сомневался в гипотезах и выводах мистера Траска. Возникший из ничего смерч гнался за ними, как дикий зверь, от этого можно было сойти с ума, хотя Тим знал, что происходит. Четвертое проявление сил природы направлено против него. Кто мстит ему и чем он вызвал эту ярость?
Тим и Дженни бежали, взявшись за руки, падали, поднимались и вновь убегали от хватавшего их за пятки смерча. Дженни начала задыхаться.
– Я… не могу… больше… – с трудом произнесла она.
– Надо! Соберись с силами! – Тим грубо тащил ее все глубже и глубже в заросли. Спасение могло быть только там.
Дженни покидали силы, сердце пронзила боль, как будто там застряла стрела. Она опустилась на землю:
– Подожди… послушай…
Он прислушался. Неожиданно стало тихо. Ветер прекратился, как будто его и не было. Тим в изнеможении присел рядом с Дженни. Они долго не могли вымолвить ни одного слова. Наконец их дыхание выровнялось.
– Я думал, что мы уже покойники, – неуклюже пошутил Тим.
Дженни шутливого тона не приняла и тревожно спросила:
– Так что же это было?
Он не счел нужным посвящать ее в тайну. Это еще больше взволновало бы ее хрупкую душу.
– Странный ветер, вот и все. Наверное, то, что называют «пыльный дьявол».
– Но он преследовал именно нас, – упорствовала Дженни.
– Тебе это показалось, – пытался успокоить девушку Тим, сам не веря в то, что говорил ей.
– Тим, но я же отлично видела, что ему были нужны только мы и…
– Тсс, – зашипел он, прикрывая ей рукой рот. – Тихо, здесь кто-то есть!
Из-за деревьев показалась темная фигура. Дженни закричала. Тим насторожился. Тот шел прямо, как положено человеку. Более подробно разглядеть его было трудно. Лунный свет не проникал сквозь толщу деревьев.
– Эй! Кто там! – окликнул Тим.
Кто-то приближался шаг за шагом.
– Убирайся, – грозно произнес Тим, и почти одновременно закричала от ужаса Дженни.
К ней неотвратимо тянулась сильная рука.
– Беги, Дженни! Беги быстрее! – доносился отчаянный голос Тима.
Но было уже поздно.
С проворством футбольного защитника преследователь налетел на девушку, словно она была мячом. Схватил ее за талию и швырнул на землю. Дженни изворачивалась, сопротивляясь. Но силы были явно не равны. Его стальные руки сорвали остатки платья. Нагая, лицом вниз она лежала на ковре из опавших листьев. Руки были прижаты к земле руками напавшего. И в этом странном положении он пытался овладеть ею.
– Тим! Помоги мне… помоги мне… – пронзительно закричала она, ощутив, как твердая плоть ищет желанную цель.
Тим набросился на него, вцепился сзади в плечи, пытаясь оторвать от Дженни.
– Прекрати! Оставь ее, – неистово вопил Тим.
Под его руками напряглись стальные мышцы, но тем не менее отчаянные попытки юноши были небезуспешными. Насильник отвлекся от главного, чтобы освободиться от назойливой помехи.
Одной рукой схватив Тима за горло, он приподнял его, секунду подержал в воздухе и брезгливо отшвырнул, примерно так, как человек бросает за хвост полудохлую крысу. Тим упал в нескольких метрах и не шевелился: была сломана шея.
Дженни вскочила и опять побежала, абсолютно голая, дрожащая, прямо в темноту. Через несколько секунд преследователь почти настиг жертву.
Из гостиницы Джулиан поехал к дому Лоры. Он звонил, стучал и громко звал:
– Лора! Лора! Ты здесь?
Джулиан сломал замок и распахнул дверь. Включив свет, он быстро обежал маленький домик, заглядывая в каждую комнату. Не найдя Лоры, схватил телефон и позвонил Хэнку Валдену.
– Нет времени объяснять, но мы должны во что бы то ни стало отыскать Лору Кинсайд. Дома ее нет. Я звоню отсюда. Сейчас лечу в редакцию. Ищите ее где угодно, Хэнк, но найдите, умоляю!
Дженни остановилась, потеряв ориентир во времени. Сколько секунд или минут прошло, она не знала. Сердце бешено колотилось, обнаженная грудь вздымалась и опадала. Она напрягла слух – шагов не было слышно. Где же тот, кто гнался за ней? Неужели ей удалось оторваться от него?
Девушке стало тревожно за Тима. Что с ним? Отдышавшись, Дженни отпрянула от дерева, на которое опиралась. Казалось, силы полностью покинули ее. Попыталась шагнуть. Ноги как свинцовые. Но идти надо. Она шла и шла, никак не могла выбраться за черту леса. Дженни охватил страх, она поняла, что ходит кругами. Это подтвердилось, когда она наткнулась на лежащего без движения человека. Это был Тим!
Опустившись рядом на колени, Дженни позвала его по имени. Он не отвечал и вообще не проявлял признаков жизни. Дженни была дочерью врача и знала, где у человека на шее можно прощупать пульс. Он еле пробивался. Тим был жив, но почти смертельно искалечен.
– Тим, Тим… – нежно повторяла Дженни, но он молчал. Забыв об опасности, грозящей неизвестно откуда, Дженни закричала во весь голос:
– Помогите! Помогите кто-нибудь!
Она ощутила возвращение насильника, прежде чем увидела или услышала его. Вокруг разлилась стихия похоти. Объяснить словами это ощущение было невозможно. Дженни подняла глаза и увидела, что над ней висит монументальный мужской орган, принадлежащий тому, кто гнался за ней и кто смертельно ранил Тима. Это орудие насилия было размером в вытянутую руку.
Непонятное чувство охватило Дженни. Стоя на коленях со сложенными молитвенно руками, она как бы присутствовала на каком-то странном богослужении. В эту минуту она стала служительницей некоего культа, при этом Создатель рождался у нее на глазах и она почтительно склонилась перед Символом Жизни, став смиренной и благоговеющей перед его неудержимой силой.
«Это сон, – прошептала она про себя, – кошмарный сон. Ничего подобного в реальности не происходило и не происходит. Скоро я проснусь в своей постели, в родительском доме, и страх уйдет. Ужас, убивший других женщин, тоже минует, потому что все это происходит во сне».
Но протянувшаяся к ее волосам рука вернула Дженни к действительности. Стоявший над ней резко дернул назад ее голову. Защищаясь, она инстинктивно вытянула вперед руки и схватилась за то, что торчало перед ее лицом. Это было мерзкое ощущение – жаркий с прожилками камень! Дженни затошнило.