Сказки из кармашка. Сборник детских коротких рассказов

© Евгений Расулов, 2026

ISBN 978-5-0070-4662-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ночной совет в рюкзаке

Карандаш Проша — старый, исчёрканный, с обгрызенным концом. Самоуверенный, любит быть в центре внимания.

Ластик Ластик — мягкий, розовый, с потёртыми боками. Ворчливый, но добрый, часто стирает чужие ошибки.

Линейка Лина — строгая, пластиковая, с чёткими делениями. Любит порядок и точность.

Ночь. Комната залита лунным светом. На столе лежит раскрытый рюкзак. Из него доносится приглушённый шёпот.

— Нет, вы только вдумайтесь! — Карандаш Проша нервно перекатился в пенале. — Без меня вы — никто. Пустое место. Я создаю миры! Рисую горы, моря, буквы.

Ластик хмыкнул и уткнулся боком в стенку рюкзака.

— Создаёшь? Ха! А кто потом исправляет твои художества? Ты вечно лезешь за линию, путаешь «жи» и «ши». Прихожу я — и чистота. Порядок. Я, между прочим, ошибки выправляю.

Проша обиженно сверкнул графитовым кончиком.

— Это не ошибки, это творческий поиск! А ты, Ластик, просто разрушительный элемент. Стираешь — и нет момента. А я остаюсь. На века!

— На века? — Линейка Лина щёлкнула, выпрямляясь. — Твои «века» — кривые, как сельская дорога. Где прямая линия? Где точность? Пока вы спорите, я одна обеспечиваю геометрию. Без меня чертёж рассыплется в кляксу. Важнее всего — стройность и расчёт.

— Ты просто сухая палка! — фыркнул Проша.

— А ты — грифельный червяк, — парировала Лина.

Ластик вздохнул и добавил:

— Мы так до утра пререкаться будем. А хозяин снова придёт в школу с пустой головой и тройкой за неровные буквы.

Спор затих. В рюкзаке стало тихо. А потом Проша тихо сказал:

— Ладно… Без тебя, Ластик, мои линии действительно похожи на сороконожку.

— А без тебя, Лина, я не знаю, где отступать красную строку, — нехотя признался Ластик.

Линейка чуть согнулась и прошелестела:

— А без вас обоих я — просто бесполезный обрезок пластика. Так что, может, не будем выяснять, кто главный? Завтра у нас контрольная по письму и черчению.

Наступило утро, школа, урок. Мальчик открывает рюкзак. карандашь лежит ровно, ластик — рядом, а линейка подложена под лист. Они не спорят. Они работают.

— Отличная прямая, — шепчет Лина, когда мальчик ведёт руку.

— Теперь чище, — ворчит Ластик, мягко убирая дрожащий хвостик у буквы «а».

— А это я вам такую «б» нарисовал! — гордится Проша.

К концу урока в тетради красуется четвёрка. И красная звёздочка от учителя. Рюкзак довольно молчит. Ведь секрет прост: важны не поодиночке, а когда вместе.

Светлячок, который боялся темноты

Светлячок Сёма — маленький, с прозрачными крылышками и тусклым кончиком брюшка. Робкий, стеснительный, мечтает светиться, но боится осуждения.

Гусеница Уля — мудрая, неторопливая, в очках из капелек росы. Спокойная, добрая, любит темноту и звезды.

Старый Жук (эпизод) — ворчливый, толстый, сидит на ветке.

Вечер опустился на лесную полянку. Трава пахла медом, а между стеблями уже загорались первые огоньки — это взрослые светлячки зажигали свои фонарики и весело перекликались.

А Сёма сидел под листом лопуха и сжимался в комочек.

— Ну давай же, — шептал он своему брюшку. — Светись!

Ничего не происходило. Только слабая, серая искорка мелькнула и погасла.

— Ой… — Сёма спрятал голову под крыло.

— Что это у нас за потухший огонек? — раздался скрипучий голос Старого Жука с ветки. — Эй, малыш, ты чего не горишь? Все давно летают, сверкают, а ты? Стыдоба!

Сёма ещё глубже забился под лист.

— Я пытаюсь… — пискнул он. — Но у меня не получается ярко. У всех — как маленькие солнца, а у меня как мокрая спичка.

— Ха! Солнца! — неожиданно мягко сказал кто-то снизу. — А зачем тебе солнце?

Сёма посмотрел вниз. По стебельку медленно ползла толстенькая зеленая гусеница в смешных очках из капелек.

— Ты кто? — спросил Сёма.

— Я — Уля. А ты, судя по всему, светлячок, который боится темноты.

— Боюсь, — прошептал Сёма. — Темнота — это страшно. А если я засвечу слабо, все засмеют. Старый Жук уже засмеял.

Уля остановилась, подняла голову и улыбнулась.

— Послушай, малыш. А ты видел, как выглядит ночной лес, когда горит одно-единственное солнце? Никак. Всё сжигает. А вот когда горит сотня маленьких уютных огоньков — вот это красота. Не надо светить ярко. Надо светить тепло.

— Но у меня не получается!

— А ты попробуй не стараться. Просто… представь, что ты ночник. На чьей-нибудь тумбочке. Ты не нужен всему лесу. Ты нужен одной маленькой травинке, одному листочку. Или мне, например. Я ползу в темноте и боюсь наступить на муравья. Посветишь мне немножко?

Сёма зажмурился. Он представил, что никого нет. Ни Старого Жука, ни других светлячков. Только он и Уля, которая ползет впотьмах. И не надо быть солнцем. Надо быть просто уютом.

И вдруг его брюшко мягко засветилось. Не слепяще. Не ярко. Тепло-зеленоватым, спокойным светом — ровно на шаг вокруг.

— Получилось! — ахнул Сёма.

— Вот видишь, — кивнула Уля. — Ты не боишься темноты. Ты просто не знал, что темнота боится уюта. Лети, маленький ночник. Кому-то сейчас нужен твой свет.

Сёма вылетел из-под лопуха. Над поляной горели десятки огней — ярких, дерзких, праздничных. А он горел своим — тихим и домашним. Старый Жук хотел было хмыкнуть, но промолчал. Потому что в мягком свете Сёмы было что-то такое родное. Как в детстве.

С тех пор Сёма больше не прятался. Он летал по ночам и светил не для славы. А для тех, кто рядом.

Обидчивый ботинок

Левый ботинок Боря — тёмно-синий, с потёртым носком и расшатанной шнуровкой. Обидчивый, сентиментальный, любит, когда его замечают.

Правый ботинок Вася — такой же, но более спокойный и рассудительный. Терпеливо ждёт под вешалкой.

Девочка Алиса — лет семи, с хвостиками. Добрая, немного рассеянная, очень любит свои ботинки.

Кошка Марфа — пушистая, хитрая, любит спать на обуви.

Утро. Прихожая залита солнцем. На коврике сиротливо стоит один-единственный ботинок — правый. Второй куда-то исчез.

Алиса в панике заглядывает под вешалку, под стул, в обувную полку.

— Вася! — зовёт она правый ботинок. — Ты не видел Борю?

Правый ботинок Вася не отвечает. Но если бы он умел вздыхать, он бы вздохнул. Потому что Боря действительно пропал. И не просто пропал — затаился.

А Боря в это время лежал за дверцей старого пылесоса. Он намеренно забился в самый тёмный угол.

— Ну и пусть, — шептал он себе под нос, скрипя подошвой. — Никуда я не пойду. Хватит меня терять! В прошлый раз под кроватью забыли, в позапрошлый — в машине оставили. А теперь вообще… потеряли! Я для них кто? Предмет интерьера?

Из-за угла выглянула кошка Марфа.

— Ты чего там сопишь, Борька? Иди давай, Алиса опаздывает.

— Не пойду! — буркнул ботинок. — Пусть в одном ботинке гуляет. Обидно мне. Никто меня не ценит. Василий вон всегда на виду, а я вечно задвинутый.

— Эх ты, обидчивый, — Марфа зевнула и ушла досыпать на диван.

Тем временем Алиса села на пол и задумалась. Она не ругалась, не топала ногами. Она просто тихо сказала:

— Боря… Я знаю, что ты слышишь. Прости меня, пожалуйста. Я правда не специально. Ты мне очень нужен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.