- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1.
Вы просили, чтобы я вела дневник. Записывала туда все свои мысли, переживания, события. Всё, что происходит вокруг меня. Будто он лучше поможет мне разобраться со своими проблемами. Посмотреть на меня со стороны под другим углом и сделать кое-какие выводы.
Признаюсь, честно: я не вела дневника. Я даже забросила консультации с вами, считая их бессмысленными. У меня нет проблем. Я счастлива.
Я счастлива? Сотни раз спрашиваю себя об этом. Да. Так думают окружающие меня люди. Конечно, счастлива. У меня состоятельный муж. Двое почти взрослых детей. Большой дом в престижном районе города. Машина премиум-класса. У меня свой бизнес. Небольшой антикварный магазин в центре. И я несчастлива? Или счастлива?
– Да ты просто зажралась!
Так скажет каждая женщина, у которой нет хотя бы половины, что имею я. И, поверьте, я пойму её негодование и осуждение. А вот она меня нет. Но я не злюсь. Я просто одинока. Как не смешно это звучит, я одинока среди близких мне людей. Почему? Потому что я есть в их жизнях, но уже не нужна им. Они не чувствуют потребность во мне.
Моим детям не нужно менять подгузники. Мазать зелёнкой сбитые коленки. Не спать ночами, когда они болеют. Они выросли.
У Славы выпускной через два месяца. Взрослый. Не по годам развитой парнишка, на две головы выше меня. Знаете, я теряюсь рядом с ним. Сама не верю, что всего семнадцать лет назад носила его под сердцем. Держала на руках маленький писклявый комочек и плакала от умиления, впервые прикладывая его к своей груди.
Рита ещё в десятом классе. Они с братом погодки. Осталось совсем немножко, и доченька тоже будет собирать потиху вещи. Она хочет поступать в институт международных отношений. И как назло, он в чужой столице. Как быстро пролетело время. Правда, очень быстро. Я даже не заметила, как она перестала требовать к себе особого внимания, ревнуя к брату. Теперь Рита требует, чтобы от неё отстали и не лезли в её жизнь. Она уже довольно взрослая, чтобы решать свои проблемы и разбираться что для неё хорошо, а что плохо. Вот так вот!
Они выросли и я им не нужна. Они охотно делятся секретами с друзьями и подругами, но не со мной. Я словно чужая для них. Для своих родных детей.
Главное, что они никогда не станут чужими мне. Это ведь правило, да? Любить их несмотря ни на что. Просто любить за то, что они есть в моей жизни. И я люблю их. Люблю.
Я знаю, когда осмелюсь прийти к вам снова, вы спросите: а муж? Чувствую ли я одиночество рядом с ним? И ощущаю ли его потребность во мне?
Вот, знаете, задумалась, но ненадолго. Всего на мгновение.
Муж. Мой муж. За годы брака он насытился мной так, что, приходя домой, старается сбежать в свой кабинет. А ложась со мной в постель, поворачивается ко мне задницей и храпит.
Секс? Хм… он должен мне супружеский долг минимум за год. Нет. Проблемы в интимных отношениях у нас начались намного раньше. Да и были с перебоями. По-быстрому и спать. Никого удовольствия для меня. Муж охладел ко мне лет десять назад. Сначала мы занимались сексом раз в неделю. Потом раз в две недели. Потом раз в месяц. Потом раз в квартал. Теперь уже целый год ни разу.
Некогда. Устаёт. Не хочет. Не возбуждаю.
Не возбуждаю? Наверно. Хотя не знаю, что во мне может не возбудить мужчину. Мне тридцать пять лет. Я нестарая! Я как раз в том возрасте, когда женщине больше всего хочется любви и ласки. Толстая и страшная с ушами спаниеля вместо сисек? О, нет! Я, родив двух детей, не запустила себя. Миниатюрная шатенка с зелёными глазами. Упругая попа. Стройные длинные ноги. Тонкая талия. Третий номер. Почти мировые стандарты красоты! И я его не возбуждаю?! Я возбуждаю его подчинённых. Я возбуждаю его друзей. Я даже возбуждаю нашего восьмидесятилетнего соседа, который при виде меня сопит, как паровоз. Я возбуждаю всех мужиков, но только несобственного мужа. Это просто какой-то бред. Уму непостижимо! Ну вот, что ему надо?! Что?! Я готова закричать во всё горло от этого одиночества, и не могу. Не могу! Не могу! Разбужу эту храпящую тварь! И детей.
Два часа просидеть в душе, смывая остатки собственной гордости. А как ещё назвать то, на что я пошла ради капли женского счастья. Твою мать! Я обычный оргазм уже называю женским счастьем. А что вы хотели, когда находитесь на сухом пайке. Последний секс у нас был… Ой, дай бог, вспомнить! Сколько месяцев назад? Три? Нет… Четыре? Нет… Полгода? Вроде да или нет. Я не озабоченная нимфоманка. Я просто хочу. Я хочу ласки. Хочу почувствовать мужские руки на своём теле. Хочу… Да, что я объясняю, чего хочу. Я хочу секса! А муж нет.
Я уже стала гуглить:
– Как разнообразить интимную жизнь?
– Как завести мужа?
– Как соблазнить мужа?
– Как…?
Это действительно бред какой-то! Соблазнять собственного мужа. И я пошла на поводу этого интернет-бреда и своих желаний. Купила эротическое бельё. Хотя моё обычное бельё ничем не уступает эротическому, разве что куплено не в секс-шопе. Съездила на шугаринг и маникюр с педикюром на неделю раньше, чем записывалась в салоне. Пришлось доплатить Манюше за срочность. И вот нашу восемнадцатью годовщину я, как всегда, встречаю во всеоружии.
Встречаю? Каждый год одно и то же. Но в этот год он меня просто убил.
Выхожу из ванной. Честно, сама бы себя трахнула, смотрясь на своё отражение в зеркале. Весь мой вид непросто кричит: «Я на всё согласна!», а неистово вопит.
Мой муж смотрит на меня безразличными усталыми глазами и спокойно говорит:
– Оля, не сегодня.
Не сегодня? Не сегодня?! А когда?!
Нет, я не хотела ждать завтра, послезавтра…, через месяц! Я хотела сегодня. Отбросив свой стыд, гордость и обиду, я пошла ва-банк. Проще сказать напролом. Как советовали в тех тупых статьях.
Подхожу к постели и ползу к Вадиму на четвереньках. Дура. Ему было фиолетово. Муж пялится в планшет, даже не обращая внимания на мои попытки возбудить его. А когда мои руки потянули за трусы, Вадим остановил их на самом интересном месте. Я почти лицезрела когда-то любимый мной его член.
– Оля, не сегодня, я же сказал, – он отмахивался от меня, как от назойливой раздражающей мухи.
Мне не стоило это говорить. Наверно. Хотя почему не стоило? Сколько можно играть в недотрогу?!
– Может, тебе показаться врачу, – посоветовала я, заметив, что его член, вообще, никак не реагировал на меня.
Видели бы вы его лицо! Мой муж чуть не убил меня своими глазами. Я поставила под сомнение его мужскую силу. Но, чёрт возьми! А что мне оставалось делать? Может, у него проблемы со здоровьем и он не решается их обсудить со мной?
– К врачу?! Оля, ты дура?! К врачу надо тебе с твоим бешенством матки! Какого хрена ты творишь?! – закричал Вадим, подскакивает с кровати. – Я не хочу секса! Я не хочу тебя!
Лучше бы ударил, чем сказал последние слова: «я не хочу тебя!». Они меня растоптали, унизили, уничтожили. Сдерживая слёзы и глотая обиду, я убежала в ванну. Включила воду и ревела. Знаете, я до последнего ждала, что Вадим придёт извиниться, как раньше, или хотя бы поговорить. Он не пришёл. Мало того, не пришёл, он храпел как ни в чём не бывало. Спал, развалившись на постели, словно ничего не произошло. Он настолько охладел ко мне. До какого-то сверх безразличия. Словно я пустое место и никто в его жизни.
Обидно. До чего же обидно.
Ненавижу. Себя или его? Себя за слабость. За то, что когда-то его любила. Любил ли Вадим меня? Почему-то я задалась этим вопросом сегодня. Неудачная попытка совращения собственного мужа так отрезвила мой мозг, что заставила задуматься, вспоминая нашу первую встречу. Да и, вообще, вспомнить всю нашу совместную жизнь. И вот вспомнив наши прожитые годы, я стала сомневаться, что Вадим любил меня.
ГЛАВА 2.
Наша первая встреча с Вадимом была для меня волнительной и незабываемой.
Первый курс института. Первый день занятий.
Я бегу, опаздывая на первую пару, и лоб в лоб сталкиваюсь пятикурсником. Загляденье, а не парень! Высокий. Подтянутый. Брюнет с карими глазами. Глазами, которые сразили меня наповал, в прямом смысле этого слова. От столкновения с ним я лежала на полу и в голове всё кружилось.
– Девушка, с вами всё хорошо? Вы не сильно ушиблись? – в моё затуманенное сознание врывается бархатный голос незнакомца, а он сам нависает надо мной и протягивает мне руку помощи.
В то мгновение мне хватило сил только прошептать:
– Не знаю…
Его сильные руки помогли мне подняться, а потом, собирая разбросанные тетради под моими ногами, он сказал:
– Меня Вадим зовут, а вас?
– Оля.
Так началась наша история. Он стал для меня всем, а я для него ничем.
Мой первый поцелуй принадлежит ему. Моя невинность тоже отдана ему. Всё ему и ради него. Наивная дурочка, вот кем я тогда была. Верила в любовь с первого взгляда. В брак, создаваемый на небесах. В благородных принцев. Я верила в то, чего в этом мире нет. Или есть, но живёт недолго. Как утверждают учёные: любовь живёт три года. Видите ли, этого времени вполне хватает родить и поставить на ноги потомство. То есть, когда ребёнок сделал первые шаги – мужская помощь уже не нужна. Глупо. Как же это глупо звучит. Глупо звучит, но ведь правда. В этом есть хоть малюсенькая доля правды.
Вспоминая нашу с Вадимом первую встречу, я стала думать, что это мамина вина. Она научила меня верить в то, чего нет. Это она читала глупые сказки про благородных принцев и принцесс. Мама внушила мне, что у женщины должен быть только один мужчина. Она говорила:
– Оля, ты должна выйти замуж раз и на всю жизнь. Первый муж женщине дан богом, а второй уже дьяволом.
Мама сама так жила, как раба у собственного мужа. Боготворила его и нас с сестрой учила боготворить мужчину, как бога.
Папа в своё время занимал хорошую должность в областном исполнительном комитете. Чиновник – бюрократ. Без его подписи ни один клочок земли в городе не застраивался. Важная шишка был мой папаша. Как, впрочем, и сейчас, но уже не на госслужбе, а занят собственным строительным бизнесом.
Отец всё время пропадал на работе, а в те короткие часы, что он являлся домой, мама прыгала возле него, как довольная собачонка у ног хозяина. И пиджак с пальто снимет, и тапочки подаст, и на стол тут же накроет, и нас погоняет. Папа пришёл – всем тихо! Ему надо отдохнуть после трудного рабочего дня.
Мама находилась в полной зависимости от мужа. Она не работала ни дня в своей жизни. Её основной работой было обеспечивать кормильцу уют и комфорт, иногда отвлекаясь на своих дочерей, чтобы поучить уму-разуму. Наука у мамы всегда была одна: вы выйдите замуж и должны.
Вся недолгая жизнь моей мамы прошла в услужении мужу. Она жила для него и ради него. Я так не хочу! Теперь не хочу. Быть женой – это неблагодарная работа.
Мама умерла от сердечного приступа сразу после моей свадьбы. Звонок в дверь разрушил мир, который она с таким трудом создала. Один-единственный звонок в дверь и на пороге девушка с животом и ехидной улыбкой.
– Я любовница вашего мужа. Мы ждём сынишку, но Володя не хочет уходить от вас из жалости.
Мама схватилась за сердце.
Напрасно, мамочка, оно уже не билось в твоей груди. Твоё больное сердечко остановилось как раз в тот момент, когда твои глаза упали на её живот.
Маму схоронили. Отец через месяц женился на молодухе. Подумать только, она всего на три года старше меня. Их сыну уже восемнадцать. И ровно столько лет я не разговариваю с отцом. Вадим с ним общается. Наш сын со своим дядей лучшие друзья. Я не пресекаю этой дружбы. Ребёнок не виноват в том, что его мать – сука, а отец – скотина.
Иногда мне кажется, что Вадим женился на мне из-за должности отца. Мой муж не успел получить диплом, как сразу пошёл в гору, занявшись бизнесом. Папа ему очень помогал. Без плюшек щедрого тестя у моего мужа не было бы такой обширной и доходной сети аптек по области. А недавно Вадим начал открывать свои аптеки в других областях республики. И без связей папочки здесь тоже не обошлось.
Итак: любил ли Вадим меня, когда шёл со мной под венец? Думаю, нет. Он, скорее всего, делая шаги под марш Мельденсона в ЗАГСе, представлял, как круто изменится его жизнь. Ведь он парень из районного центра, женится на дочери самого Владимира Яковлевича Ляховского.
На этом показушном празднике только я свято верила, как же мне повезло. Рядом со мной такой благородный и честный мужчина. Он не сбежал от ответственности, как пугала меня мама. Она говорила, что всем мужикам надо только одно и, получив это, они бегут в кусты от ответственности. До сих пор звучат в ушах мамины наставления: «Сначала выдай замуж голову, а потом уже жопу!». У меня всё было с точностью, да наоборот. Я выходила замуж беременная. Срок был маленький, и мама с отцом не знала. Мне только исполнилось восемнадцать лет, я училась на первом курсе исторического факультета, выходила замуж и носила под сердцем Славу.
Я была счастлива в тот день в своём подвенечном платье, потому что верила в любовь. А Вадим женился по расчёту на папиных связях и возможностях. И живут они долго и счастливо, в отличие от меня. Моё счастье было скоротечно, как вода пробежала сквозь пальцы.
Первые ласточки сомнений и подозрений прилетели, как только родился сын. Вадим совсем не помогал мне. Я уставала, разрываясь между грудничком, учёбой и домашними обязанностями. Плакала, прося мужа хоть немного помочь мне. Сходить с сынишкой на улицу, как другие отцы, чтобы я хотя бы успела элементарно привести себя в порядок. На что Вадим, улыбаясь, говорил:
– Оля, а чего ты хотела? Ты жена и мать. Вот и занимайся своими обязанностями. Содержи квартиру в чистоте, готовь еду, смотри детей. А если не хватает времени или устаёшь, то бросай на хер свой институт и занимайся семьёй. Я работаю! На мне обязанностей больше, чем на тебе. Ясно?!
Обязанностей? Но приходя домой, он спокойно мог развалиться на диване и смотреть телевизор. А я спала по три – четыре часа в сутки.
Институт я не бросила, как требовал Вадим, устраивая мне настоящие скандалы и обвиняя в том, что плохая жена и мать. Если бы не мои подруги, я бы сошла с ума, бегая за преподами и сдавая хвосты. Наташа и Света всегда поддерживали и часто сидели со Славой, а потом и с Ритой.
Не успел мой сынок самостоятельно сесть, как я поняла, что снова беременна. Вадим постарался. Пока я кормила грудью, таблетки пить нельзя было. Спираль мне не пошла. А презервативами муж наотрез отказывался пользоваться, крича на меня: «С какого хрена я буду натягивать на себя эту резину?! Я же с женой трахаюсь, а не со шлюхой!». Ну, вот и проверили народные средства контрацепции в деле. Херня. Если кормишь грудью, то не залетишь. Залетишь ещё как! Я узнала о беременности на третьем месяце. А как понять раньше, что беременна, когда месячных нет, груди полны молока? Никак. Первым признаком стал токсикоз.
Боже, на кого я была похожа после вторых родов! Нет, меня не разнесло в разные стороны, я превратилась в сухую тараньку. Худая, осунувшаяся, уставшая с фиолетовыми синяками под глазами от регулярного недосыпания. Но даже это вечно хроническая усталость не заставила меня бросить институт. Я перевелась на заочный и всё-таки закончила его.
До сих пор не знаю, откуда я черпала силы, чтобы всё это пережить? Помню: кормлю Риту грудью, качаю Славу в коляске и читаю конспект, а на газу варится обед. Это был сущий ад, а не жизнь. И в этом аду мой муж, как тот чёрт, подкидывал мне под котёл дровишек – делишек. Он ни разу не помог мне. Эта тварь даже в магазин за хлебом по пути домой не заезжала!
Только сейчас я поняла: почему я не бросила эту учёбу. Подсознательно я знала, чем закончится мой брак. Простите, ещё не закончился, но уже близок к этому. Я лежу с мужем в одной постели и тихо его ненавижу. Ненавижу за всё, кроме детей. Вот за них я его благодарю. Если бы не наши дети, этот брак стал бы кошмаром. Только они разрисовывают мою серую унылую реальность во все цвета радуги. Только с ними связаны все самые счастливые моменты в моей семейной жизни.
ГЛАВА 3.
Утро. Как я ненавижу утро. Особенно сегодняшнее. Всю ночь я не сомкнула глаз и как следствие синяки под ними. Они меня старят. Я смотрю на своё отражение в зеркале и хочется его разбить.
Мой муж бодрячком! Проснулся и уже час на беговой дорожке в спортзале. А я час смотрю на себя в зеркале и такая апатия. Даже этот чёртов дом меня угнетает.
«Мой дом – моя крепость!», – так, кажется, звучит эта пословица.
Не согласна. Дом, который построил мой муж, это моя тюрьма. Нет, я здесь не в заключении. Я свободна и вольна приходить и уходить, когда пожелаю. Просто заходя в него, я чувствую себя чужой. Он такой холодный и эти стены, они давят на меня. Я всё в нём ненавижу. Всё: четыре спальни, четыре ванные комнаты, кабинет, спортзал, гостиную, столовую, открытую террасу, но больше всего я ненавижу кухню. Эту белоснежную идеальную кухню! Пусть она оснащена по последнему слову техники, я всё равно её люто ненавижу. Ненавижу каждую завитую ручку, каждый узорчик, каждую декоративную финтифлюшку! Твою мать, как же я ненавижу пидорасить эту кухню каждый раз как приготовлю жрать. Два часа уходит на её уборку!
Я просила мужа нанять домработницу. Совмещать бизнес и домашние дела я физически не могу. Особенно выполнять все требования Вадика. Он ужасный педант. Даже не педант, а до маразма помешанный на идеальной чистоте козёл. Отмывать до блеска огромный коттедж не под силу даже Золушке.
Вадик сказал как отрезал:
– Я не буду платить чужой бабе за обязанности, которые должна выполнять моя жена.
И больше я к нему не обращалась. Бесполезно. Справлялась своими силами. Конечно, не всегда удавалось запихнуть в посудомоечную машину тарелки или каждый день стирать пыль с декоративной лепнины, но это не повод называть меня свиньёй. Моего мужа грязь приводит в бешенство и он устраивает разбор полётов, каждый раз увидев пятнышко жира на столешнице, пылюку на многочисленных столиках и комодах, малюсенькую соринку на паркете. Вадик беснуется, брызгая слюной, а мне, поверьте, уже начхать на эту грязь и пыль. Пусть всё засрётся в этом чёртовом идеальном доме! Я сама бы с превеликим удовольствием загнала во двор самосвал с мусором и вывалилась его на дом.
Большинство ссор у нас из-за дома. Видели ли, я мало времени уделяю созданию уюта. Могла бы и побольше! Бросила бы свой магазинчик и посвятила всю себя семье и семейному благополучию, как моя мама. Вечно упрекает меня Вадим. Сначала я переживала и обижалась на его слова, а вот уже года два мне плевать на упрёки мужа.
Да, мой родной, мне по барабану твои желания и твой дом!
Знаете, у нас с мужем абсолютно разные предпочтения в интерьере. Я люблю минимализм, а Вадим барокко.
Когда он только начинал строительство, я хотела предложить свой вариант «дома мечты». Я всегда видела себя в одноэтажном доме с верандой, тремя жилыми комнатами, открытой кухней, чтобы не закрываться от всей семьи. В моих мечтах, я готовила на кухне и наблюдала за детьми, играющими в гостиной.
Вадим, выслушав меня, засмеялся:
– Оля, меня не устраивает твой вариант экономкласса.
Я смолчала, надеясь, что уже интерьер останется за мной. Правда, и с этим я тоже пролетела, как фанера над Парижем. Вадим нанял дизайнера, и он по желанию щедрого клиента, оформил всё в любимом стиле мужа.
Уже несколько лет я живу в музее. В музее, в котором нет теплоты. Сплошная белоснежная слепящая красота. И это засилье белого давит на меня, каждый раз, когда я переступаю через порог собственного дома.
Хорошо, хоть детские комнаты он снисходительно оставил оформлять мне.
– В детские я гостей водить не собираюсь, можешь делать в них, что хочешь, – разрешил Вадим.
И среди белого моря, появились удобные для жизни два острова.
В прошлую нашу встречу, вы сказали:
– Чтобы избавиться от удушающего вас напряжения, надо представить, какими приятными способами вы избавлялись бы от него.
Напряжение. Я испытываю его, каждый раз, когда готовлю на этой идеальной кухне. Так вот, когда я стою у плиты и готовлю жрать, то представляю, как поливаю бензином всю эту белизну, зажигаю списку и бросаю. Огонь разгорается и мгновенно превращает кухню в пепелище. Вадик бегает, взявшись за голову, и вопит в телефон. Пожарные не спешат и через несколько минут весь его идеальный дом объят пламенем.
А я смеюсь и говорю любимому мужу:
– За то ты сегодня не будешь давиться моей ужасной стряпнёй.
Это помогает мне преодолеть раздражительность и желание воплотить свои мечты в реальность. Интересно, сколько ещё лет, месяцев или дней я смогу сдерживать себя от желания бросить эту избавительную спичку. Мне почему-то кажется: после такого пожара меня ждут перемены к лучшему. Я найду в себе силы оставить угнетающую меня пустоту и начать жизнь заново. Потом я представляю эту новую жизнь, и в ней нет места Вадиму. В этой иллюзии я счастлива. Может, это моё подсознание делает мне подсказки, что мой брак изжил себя. Его больше нет, как нет и Вадима. Он моё прошлое. И не стоит оборачиваться назад. Надо смелее делать шаги вперёд к чему-то новому, неизведанному, прекрасному…
ГЛАВА 4.
Как проходят завтраки в счастливых семьях? Думаю: шумно, весело, непринуждённо. Все общаются, улыбаясь друг другу. Обсуждают планы на день.
Как проходит завтрак в моей семье?
Изо дня в день одно и то же. Скучно.
Сын сидит с наушниками в ушах и кивает в такт своему рэпу. И также под орущую музыку пихает ложку в рот и жуёт.
Дочка зависает в какой-то социальной сети. Держит вилку одной рукой, ковыряясь без аппетита в тарелке. Пальцами другой руки клацает по дисплею телефона, с неимоверной скоростью переходя на свои множественные аккаунты. Она успевает ответить на все сообщения, сфоткать свой завтрак и отправить его в соцсеть, лайкнуть фотки подруг. А это бесконечное: « пилик, пилик, пилик…», – звуковое сопровождение приходящих сообщений доведёт до ручки даже самого спокойного человека.
Мой муж читает новости в планшете, каждый раз делая задумчивое лицо, когда попадается на глаза тупая статья про футбол или новый декрет правительства, касающийся крупных предпринимателей. Он, сука, ничего не жрёт, но завтрак должен стоять на столе! Вадим каждое утро пьёт чёрный кофе без сахара, и всё! Так, кого хрена, я трачу целый час на готовку завтрака, если только один Слава ест? И сыну по фигу, что пихать в рот. Он не привередливый. Поставь на стол макароны – он съест макароны! Но, нет! Я должна готовить и сервировать стол, как в лучших аристократических домах Англии. Откуда такие замашки у сына простой медсестры? Моя свекровь, вообще, не умела готовить. Единственным блюдом, которым она могла накормить гостей это драная картофельная бабка из печки. Аристократ провинциальный! Дорвался до денег! Теперь строит из себя голубую кровь.
Что делаю я, сидя за столом? Смотрю на них и молчу. Так было всегда, но не сегодня. Сегодня меня раздражала орущая музыка из наушников сына. Бесило бесконечное – пилик, пилик, пилик. И от заумного лица Вадима хотелось блевать. Мне всё действовало на нервы и я не выдержала.
– Рита, выключи хотя бы звук, – повысила я голос на увлечённо тыкающую в телефон дочь, – это пиликанье уже достало.
Она отвлеклась на секунду от дисплея, и посмотрела на меня. Недовольно фыркнула, но звук всё же отключила.
Фу. Выдохнула я с облегчением. Рита не стала препираться, как обычно, и протестовать. Просто отключила звук. Это обстоятельство немного привело меня в чувства, и раздачу замечаний я приостановила. Следующий на очереди Славик не отгрёб от нервной мамаши. Если честно, его музыка не так сильно бесила, как «пилик, пилик, пилик…».
Насладиться частичной тишиной этого грёбаного завтрака не дал Вадим. Отложив планшет в сторону, посмотрел на меня:
– Настя не может до тебя дозвониться, – сказал он, как будто вспомнил что-то важное. – Вы поругались?
Настя моя младшая сестра. Да, мы поругались. Предательница. Она давно общается с мачехой. Они даже успели в прошлом году вместе слетать на отдых в Черногорию. Ладно, сдружилась с этой причиной маминого инфаркта, так меня агитирует последовать её примеру.
– Оля, Зоя нормальная. Ну, не будешь же ты до гробовой доски проклинать её имя. Мы же одна семья. И папа с ней счастлив, – убеждала меня родная сестра в нашу последнюю встречу.
Нет, хватает наглости, а?! И счастье папы приплела. Отец всегда был счастлив, в отличие, от мамы. И, мне кажется, ему плевать: кто готовит и стирает для него. Женщины для Владимира Яковлевича лишь дополнение к бытовой технике. А вот на сестру я обиделась тогда. Всё втихаря, как крыса. Ей-богу, как крыса! Знала же, что я больше всего ненавижу подлость, и всё равно общалась с этой Зоей за моей спиной, пока не была поймана на горяченьком. Я увидела их в торговом центре. Моя сестра и мачеха, смеясь, праздно шатались по магазинам, как две закадычные подружки. Я тут же набрала номер Насти и спросила: ты где? Знаете, что она ответила? Моя сестра соврала мне. Она сказала, что приболела, сейчас у врача и ей неудобно говорить.