Жатва душ 6. Время охотников

В суматохе я не понял, что конкретно произошло, увидел только, как осыпаются выбитые стекла и высунувшемуся из укрытия противнику огромный кусок стекла срезает лицо.

Пять минут, и все кончено. На что они рассчитывали, идиоты?

– На землю! – крикнул я остаткам «Щита». – Тогда не тронем.

Они послушно легли, понимая, что бесполезно рыпаться. В помещение ворвался отряд Рамиза. Тетыща молча прошелся по залу, добивая раненых. Манало еще копошился, как жук, в своей крови и моче. Кости черепной коробки вмялись внутрь, и по волосам бежала кровь.

Я сел возле него на корточки.

– Мы убили вашего босса. У вас не было боевых артефактов. Мы могли бы договориться, и вы жили бы дальше. На что вы рассчитывали?

– Удачу… Рабство – больше никогда… – Его рука тянулась к лежащему рядом автомату, пальцы скребли пол. – Никогда!

Я оттолкнул оружие и поднялся. Тетыща добил главу повстанцев выстрелом в голову.

– Что тут произошло? – спросила Вика.

Вечный объяснил:

– Повстанцы хотели взять нас в плен и забрать у Дениса статус чистильщика, организовать свой клан, правильный. Предпочли смерть рабству.

Рамиз покачал головой.

– Похоже, они друг друга перебили. Это все, кто остался? – Он кивнул на вояк, послушно лежащих мордами в пол, прикрикнул: – Кто старший? Отвечать!

Диас отлип от пола, повернул к нам лицо… Точнее, то, что от него осталось: кровавое месиво из кожи, волос, хрящей. Зубы ему выбили, и он шепелявил:

– Из теф, кто фофтоял в клане «Ффит», – мы и тхое на севеъном бвокпофту. Фкойко вгагов, не фнаю.

По «активности» я вычислил самого целого вояку, указал на него.

– Роберто, встать!

Мужчина поднялся, чуть пошатываясь. Видимо, он уже простился с жизнью, потому не выказывал ни трепета, ни страха – лишь спокойную обреченность. А может, это последствия штрафа за смерть Хорхе.

– Веди нас в подвал, к пленникам. Туда пойдем мы с Бергманом, остальные – приглядывайте за выжившими. Связь через чат. Вика, напиши в общий чат, что произошло, они нервничают.

– Так точно, – отчеканила она то ли в шутку, то ли всерьез.

Проводник поплелся к лифту, мы – за ним, Тетыща зачем-то держал его под прицелом.

В лифте, где на зеркалах были кровавые отпечатки ладоней и пальцев, мы спустились на нулевой этаж.

Здесь воняло сыростью, плесенью и чем-то еще – кисловато-сладким, отчего к горлу подкатывала тошнота.

Бывший спа-центр. Когда-то здесь были джакузи, сауны и массажные кабинеты. Богачи отдыхали и получали удовольствие, пахло хвоей и розмарином. Теперь повсюду стояли клетки. Десятки клеток из сваренной арматуры, втиснутые в пространство, где раньше плескалась вода.

В клетках сидели люди.

Грязные и худые, с потухшими глазами, они почти не двигались. Кто-то поднял голову на звук шагов, кто-то даже не пошевелился. Мужчины, женщины, несколько детей – все смотрели на нас без надежды, без страха, без ничего. Те, кого Рауль называл беспредельщиками, содержались отдельно. Эти были живее и агрессивнее. Один пленник вскочил, вцепился в решетку.

Что мне больше всего не понравилось – всех этих людей обнулили. Их придется прокачивать заново, а значит, они балласт, а не помощники.

– Мужики! Смотрите, это чужие! Это же чужаки! – Мужик в клетке протянул к нам руку. – Вы кончили Хорхе? О-о-о, скажите, что вы кончили Хорхе, и я буду молиться за вас до конца дней!

После его возгласа узники в клетках зашевелились, встали, подошли к прутьям и вперились в нас с надеждой. Но у нас была цель, к этим людям мы вернемся позже. Впрочем, кажется, я понял, за что повстанцы растерзали вояк и почему новый лидер предпочел смерть вступлению в мой клан.

– Да, – крикнул я на ходу, и мой голос усилило эхо. – Хорхе мертв. Скоро мы освободим вас.

Уголовник вцепился в прутья, стал их трясти и реветь. Его сокамерники тоже взвыли. Помещение наполнилось смехом, стонами, воплями, мольбами о помощи. Десятки рук тянулись к нам.

Я сглотнул. Видел много дерьма после Жатвы: зомби, титанов, людоедов, – но это было что-то особенное – не просто хладнокровное, но и бездушно систематическое и продуманное. «Белковый запас долгого хранения» – так это называл Рауль. Еда.

Тетыща шел вдоль клеток, методично осматривая каждую. Каменное лицо не выражало ничего, только желваки перекатывались под кожей. Мне хотелось ударить проводника или, еще лучше, бросить в одну из клеток – пусть его линчуют, но я сдерживался.

– Ее тут нет, – сказал Тетыща, рывком развернув к себе проводника. – Где она еще может быть?

Тот растерянно захлопал глазами и шепотом спросил, я еле расслышал:

– А что за девушка?

Ответил я:

– Та, которая рассказывала вам о нас, говорила, что мы пишем в чате.

– Так что вы сразу не сказали? Она в допросной. – Он бодро зашагал дальше, туда, где были раздевалки.

– Тебе повезло, – сказал Тетыща. – Ты будешь жить.

За спиной бесновались пленники, пели гимн освобождению. Бергман шел первым, открывал двери одну за другой – за первой никого, за второй пусто. За третьей дверью у стены – кушетка, на ней – прикованная Тори. Когда дверь открылась, девушка вздрогнула, вскинула голову, и я разглядел среди спутанных волос обруч с мерцающим кристаллом.

Виктория Грей, 26 лет

Претендент 16-го уровня: 87%.

– Костя… Костя, я не хотела. – Ее разбитые губы задрожали. – Они… прострелили мне коленку.

Ее джинсы были окровавленными, виднелось пулевое отверстие, но усиленная регенерация зарастила рану.

– Это очень больно. Я не смогла, но…

Он подошел к ней и сказал:

– Ты все сделала правильно. Я считал предупреждение.

Значит, все-таки она сдала нас не по своей воле. Наоборот, сопротивлялась, терпела пытки.

Бергман осмотрел наручники, которые фиксировали ее руки, и сказал:

– Ключи.

Ни дрожи в голосе, ни эмоций – и это, пожалуй, единственное, что выдавало: внутри у этого человека-терминатора сейчас творится что-то, чему он сам не знает названия.

– У кого ключи? – повторил он.

Провожатый думал, что обращаются к нему, попятился, замотал головой.

– Я не знаю! Я вообще тут ни при чем, были бы у меня – сразу бы отдал…

– Были у Хорхе, – прошептала Тори. – Но должны быть еще у кого-то.

Она не жаловалась и не умоляла, лежала смирно, смотрела с тоской и надеждой.

– Ищем, – кивнул я. – Надо расспросить пленных вояк наверху.

Мы вернулись в холл, где Рамиз и его группа держали под прицелом выживших бойцов. Девять человек лежали мордами вниз, руки за головой. Среди них Джехомар Диас с разбитым лицом и еще восемь солдат в разной степени сохранности.

– Кто-нибудь из вас знает, где ключи от наручников? – спросил я, обводя взглядом пленников. – От наручников, которыми прикована пленница в допросной.

Некоторые переглянулись, но никто не ответил.

– Слушайте внимательно, – продолжил я, присаживаясь на корточки возле ближайшего бандита. – Ваш босс мертв. Клана больше нет. Повстанцы хотели вас убить, но мы их остановили. У вас есть шанс выжить, если будете сотрудничать.

Один из солдат, парень с рваной раной на плече, приподнял голову:

– У Диаса должны быть запасные. Он значился комендантом базы.

Я посмотрел на Джехомара. Тот лежал неподвижно, словно мертвый.

– Диас, – окликнул я. – У тебя есть ключи?

Он зашевелился, попытался что-то сказать, но с разбитыми зубами и распухшими губами получалось только невнятное мычание.

– Рамиз, помоги ему сесть, – распорядился я.

Рамиз поднял Диаса за шиворот и усадил спиной к колонне. Бывший комендант тяжело дышал, кровь стекала по подбородку.

Я достал флягу с водой, протянул ему и сказал:

– Попей. Потом скажешь, где ключи.

Диас жадно глотнул, закашлялся, сплюнул кровавую слюну.

– В… фейфе, – выдавил он. – Новый… зам… командива… Панчо… У него.

– Этот мерзавец Панчо мертв, – сообщил Вечный, подходя ближе. – Его повстанцы расстреляли в первые минуты – такая был гнида!

– Тогда… пховехь его тело. – Диас помотал головой, будто пытаясь прояснить сознание. – Он… фъавный. Такой… в камуфляже… с кафтяном на шее.

Тетыща уже развернулся и направился к горе трупов у стены. Я пошел за ним. Среди тел в форме он быстро нашел нужного – крепкого мужика лет сорока, с массивным золотым крестом на груди. Бергман методично обыскал карманы, достал связку ключей.

– Есть, – коротко бросил он и вернулся к лифту.

Я остался в холле, разглядывая пленных вояк. Ситуация была неоднозначной. С одной стороны, эти люди служили тирану, держали в подвале пленников, как скот. С другой – сейчас они сами были жертвами, избитыми и униженными повстанцами.

Оставлять их здесь – это обречь на смерть. Просто потому, что им никак не выстоять против титанов. Да и Третья волна не оставит им шансов. Но и брать с собой на базу… глупо. Что же делать?

Я подозвал Вику и прошептал:

– Напиши в общий чат, что база врага под контролем, среди наших только легкие ранения. Пусть готовятся принять освобожденных пленников. Их там много, понадобится медицинская помощь.

– Уже пишу, – кивнула она.

Просто на всякий случай. Далеко не факт, что эти люди нам нужны, но в то же время… Наше боевое крыло слишком ничтожно для серьезных заварушек, а моя интуиция прямо-таки кричала, что нам понадобятся бойцы. А тут не просто частично подготовленные солдаты, но и те, кого можно намертво привязать к себе системной лояльностью. И отказываться от такого тоже глупо.

Я вернулся к Диасу.

– Сколько всего людей было в клане «Щит»?

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Фефдефят… человек. Плюф… двадцать пъихвебателей… Но… мнофие погибли… с Хойхе.

– А сколько пленников в подвале?

– Не фнаю точно… Может… восемьдефят? Сто? Их… пхивофили… каждый день. Белковый запас.

Сто человек. Черт. Это проблема. Наша база не рассчитана на такое количество людей. Да и не все из них захотят с нами идти: у многих могут быть свои планы.

Но главная беда – они, блин, нулевки!

– Что будешь делать с ними? – спросил Рамиз, подойдя ближе и кивнув на вояк.

– Пока не знаю. – Я потер переносицу. – Нужно понять, кто из них добровольно творил беспредел, а кто просто выполнял приказы.

– Трудно будет разобраться, – заметил Маурисио. – Все скажут, что их заставляли.

– Я тебе щафу, – неожиданно встрял Диас, – кто из них… фволочь. Все пфиказы Хойхе фли чефез меня.

Интересно. Может, Диас не был в числе садистов? Или врет, чтобы спасти свою шкуру, к тому же шакалит. Неплохо бы их допросить по одному, чтобы не сговорились, и сволочей отсеять.

Тем временем из лифта вышел Тетыща. Один. Без Тори.

– Наручники не открываются этими ключами, – холодно сообщил он. – Нужен другой комплект.

Я чертыхнулся.

– Диас, где еще могут быть ключи?

– Только… у Хойхе… и Панчо. Больше… ни у кого.

– Может, есть запасные где-то? В сейфе, в оружейной?

Диас покачал головой.

– Хойхе… никому не довевял. Даже… Панчо получил… только на вфемя.

Тетыща вернулся к трупу Панчо, снова обыскал его. Проверил все карманы, заглянул в ботинки, прощупал швы на куртке. Ничего.

– Может, он их где-то спрятал перед боем? – предположил Вечный. – Боялся, что отнимут?

– Или потерял в суматохе, – добавил Рамиз.

Я оглядел холл: повсюду битый мрамор, осколки стекла, кровавые разводы. Если ключи выпали здесь, найти их будет непросто.

– Все, кто свободен, – скомандовал я, – начинаем прочесывать помещение. Ищем ключи – маленькие, скорее всего, на кольце или цепочке. Внимательно смотрим под ноги.

Группа разошлась по холлу. Я присоединился к поискам, осматривая каждый квадратный метр: заглядывал под обломки мебели, проверял трещины в полу, тела. Тщетно.

Прошло минут десять. Ничего.

– Может, просто сломать эти наручники? – предложила Вика.

– Они артефактные, – пояснил Тетыща. – Их нельзя просто разбить. Они блокируют способности и высасывают энергию. Любая попытка физического воздействия может навредить носителю. Их может снять, по идее, только тот, кто надел.

– Тогда нужно искать дальше, – сказал я. – Может, в других комнатах?

– Я могу поговорить с повстанцами, – предложил Вечный. – Может, кто-то из них видел, как Панчо прятал ключи, или подобрал их после смерти.

– Повстанцы все мертвы, – напомнил Рамиз.

– Не все. Двое ранены, но живы. Их вынесли на улицу. И еще многие просто разошлись.

– Сходи, – кивнул я. – Узнай что можешь.

Вечный вышел, а я вернулся к Диасу.

– Расскажи про Панчо. Где он обычно находился?

– Его комната… Тъетий эташ… Номеъ тъидцаць девять. Но… там вомато.

– Разберемся, – отмахнулся я и написал в чат Вечному: «После разговора с ранеными проверь третий этаж, номер 39. Комната Панчо, поищи там ключи к кристаллам».

Тетыща стоял у окна, глядя в темноту, со сжатыми кулаками и напряженной спиной.

Я подошел к нему.

– Мы найдем ключи, – сказал я тихо. – И освободим ее.

Он не ответил, только кивнул. Желваки под кожей продолжали перекатываться, и его можно было понять: внизу, в подвале, сидела его сестра, закованная в артефактные наручники, измученная пытками и ломкой, а мы тратим время на поиски ключей, которые могут оказаться где угодно.

Впрочем, другого выхода не было. Оставалось только искать.

Вечный вернулся минут через пять.

– Один из раненых видел, как Панчо прятал что-то за пояс перед боем. Говорит, это была небольшая коробочка, похожая на футляр для очков.

Я вернулся к трупу Панчо. Тетыща уже был там, снова обыскивал тело. Расстегнул ремень, снял его – ничего. Проверил внутреннюю сторону пояса – пусто.

– Может, выпало во время боя, – сказал я. – Нужно проверить место, где он был убит.

– Он стоял вон там, – указал один из вояк на место возле входной двери. – Его расстреляли в первую очередь.

Мы направились туда. Осматривали каждый сантиметр пола, заглядывали в щели между плитками. Крош, который все это время сидел в стороне, вылизывая лапу, вдруг подскочил и метнулся к обломкам разбитой вазы у стены.

– Мяу! – Он задрал хвост трубой и стал скрести лапой по осколкам.

– Крош, что ты нашел? – Я подошел ближе.

Кот отпрыгнул в сторону, и я увидел среди осколков небольшой черный футляр.

Но только я за ним потянулся…

…как мир мигнул, и я увидел перед собой красный текст:

Внимание всем выжившим! Вторая волна Жатвы завершается.

До начала Третьей волны: 169 часов.

Подготовьтесь к прибытию Охотников.