Жатва душ 6. Время охотников
- -
- 100%
- +
– Война не время для благотворительности, – процедил я. – Пусть зарабатывают свое место. Доказывают, что не сядут на шею, что не будут вредить нам. У них есть неделя. Этого достаточно, чтобы показать себя.
Рамиз одобрительно кивнул.
– Справедливо.
– Теперь вопрос: как с ними работать? – Я обвел взглядом группу. – Тетыща прав: нужны допросы. Разделим их, поговорим отдельно. Самых конченых сразу в расход, нормальных оставляем на испытательный срок.
– Я займусь допросами, – сказал Тетыща.
– Не один, – возразил я. – Вечный и Рамиз помогут. Втроем справитесь быстрее. Я буду слушать, сверять показания. Кто врет – сразу понятно будет.
– А что с Джехомаром? – спросил Вечный.
Я почесал затылок. Джехомар – отдельная песня. Бывший чистильщик, потерявший статус после смерти лидера. На него наложен системный штраф – навязчивые мысли о самоубийстве. Сейчас он сломлен, жалок, с расквашенным лицом, говорит так, что хрен поймешь, но когда-то был вторым по силе в клане «Щит», чистильщиком, что автоматом поднимает его над остальными хотя бы по уровню понимания ситуации.
– С ним поговорю отдельно, – решил я. – Он знает многое о клане, о людях, о том, что творилось на базе. Может быть полезен. К тому же он уже не чистильщик, так что угрозы особой не представляет.
– А люди в подвале? – напомнил Дак. – Те, кого держали как «белковый запас»?
Я поморщился. Да, были еще пленники. Их много, и их судьбу тоже нужно решать.
– Сначала разберемся с вояками, – сказал я. – Потом спустимся в подвал, посмотрим, что там и кто. Может, среди них найдутся те, кто сможет влиться.
– Сомневаюсь, – буркнул Сергеич. – Если их в мясо перерабатывали, там одни доходяги остались.
– Может быть, – согласился я. – Но посмотреть надо. Мы не знаем, сколько там людей, в каком они состоянии. Может, среди них есть врачи, инженеры – кто-то полезный.
– Тогда начнем, – сказал Тетыща. – Времени мало, до темноты надо разобраться.
Я кивнул. Посмотрел на пленников, все еще лежащих на полу. Они слышали наш разговор – настороженно, с надеждой, со страхом смотрели в нашу сторону. Понимали, что сейчас решается их судьба.
Приблизившись, я громко, чтобы слышали все, заговорил:
– Слушайте меня внимательно. У вас есть шанс. Один. Мы возьмем вас на испытательный срок: семь дней до конца Второй волны. За это время вы должны доказать, что нужны клану. Если докажете, проголосуем за вас, примем в клан. Если нет, останетесь за бортом. Без клана в Третью волну не пройти. Так что это вопрос выживания для вас.
Пленники молчали, переваривали информацию.
– Сейчас мы проведем допросы, – продолжил я. – Разделим вас, поговорим с каждым отдельно. Если вы врете, если скрываете что-то важное, мы поймем. Если среди вас есть отморозки, насильники, убийцы невинных, их ждет пуля. Остальные получат свой шанс.
Тот самый дерзкий вояка с простреленным бедром кивнул.
– Справедливо.
– Вот и отлично. – Я повернулся к своим. – Начнем.
Тетыща уже направился к Тори, все еще лежавшей на диване. Присел рядом, что-то тихо сказал. Она кивнула, попыталась встать – лицо скривилось от боли в простреленной коленке. Тетыща подхватил ее под руку, помог подняться.
– Таблетки исцеления есть? – спросил я.
Бергман покачал головой.
Открыв магазин чистильщика, я увидел таблетку полного исцеления, помимо еще кое-чего интересного, но времени пока разбираться с этим не было. Купив таблетку, я вложил ее в рот Тори.
Той сразу стало намного легче, и Тетыща помог сестре подняться. Тори прихрамывала, опираясь на его плечо. Проходя мимо, она бросила на меня благодарный взгляд, но я промолчал.
Вика подошла к окну, посмотрела на улицу. Сергеич где-то раскопал пачку сигарет и со вкусом, смачно закурил, причем дымил в сторону, подальше от пленников. Дак проверял оружие, а Рамиз занял позицию у выхода – держал бойцов под прицелом.
Вечный подошел ко мне.
– С чего начнем?
Я огляделся. Пленников было человек двадцать – кто лежал, кто сидел, кто пытался встать. Джехомар отдельно, в углу, с разбитым лицом и потухшим взглядом. Остальные – обычные вояки, перепуганные, измученные, сломленные системным штрафом.
– Начнем с простых, – решил я. – Джехомара оставим на потом. Берите по одному, уводите в соседние комнаты. Задавайте стандартные вопросы: кто ты, чем занимался в клане, участвовал ли в убийствах, пытках, изнасилованиях. Что знаешь о базе, о людях, о планах. Я буду слушать, переходить от одного к другому.
Вечный кивнул. Подошел к ближайшему вояке – парню лет двадцати пяти, с перевязанной рукой. Приказал встать, повел в соседнюю комнату. Рамиз взял следующего. Тетыща вернулся, забрал третьего.
Я остался в холле, наблюдал за остальными. Они ждали своей очереди. Кто-то нервничал, кто-то смирился.
Сергеич стоял рядом, покуривал, время от времени бросал на пленников тяжелый взгляд.
– Думаешь, среди них есть нормальные, Ден? – спросил он тихо.
– Посмотрим, – ответил я. – Если нет, пристрелим. Если есть, дадим шанс.
Сергеич хмыкнул:
– Ладно. Посмотрим.
Из соседней комнаты донесся спокойный, методичный голос Вечного. Допрашиваемый им парень отвечал запинаясь, но честно. Рамиз в другой комнате допрашивал жестче, голос звучал строго. Тетыща молчал, слушал – его допросы всегда были самыми короткими и эффективными.
Я подошел к двери, прислушался. Вечный спрашивал про подвал, про пленников, про то, знал ли боец, что там творится. Парень клялся, что не знал, что спускался туда пару раз, но ничего не видел, только слышал крики. Врал или нет – пока непонятно.
В другой комнате Рамиз допрашивал старшого, лет сорока. Тот отвечал четко, без истерик. Говорил, что служил при Хорхе Уйе, выполнял приказы, но в зверствах не участвовал. Работал на складе, следил за припасами. Рамиз записывал, кивал.
Третья комната – Тетыща и парень, почти мальчишка. Он трясся, заикался, но выкладывал все начистоту: говорил, что попал в клан недавно, всего месяц назад, поэтому ничего не успел сделать, только дежурил на постах. Тетыща слушал.
Я вернулся в холл. Процесс просеивания был нудный, скучный, но очень важный.
Через час мы закончили с первой половиной. Картина начала проясняться. Среди вояк были разные: кто-то действительно просто служил, выполнял приказы, не лез в грязные дела. Кто-то участвовал в рейдах, но убивал только зомби и враждебных претендентов. А кто-то…
– Этого в расход, – сказал Вечный, выводя очередного пленника. – Признался, что участвовал в изнасиловании женщин. Гордится этим, сволочь.
Сергеич молча подошел, приставил ствол к виску бандита. Тот даже не дернулся: системный штраф сломал его волю. Выстрел. Тело упало.
Пленники в холле вздрогнули. Поняли, что шутить не будут.
– Следующий, – позвал Рамиз.
Допросы продолжились.
Глава 5. Наследство людоедов
Допросы закончились под утро. Из девяти членов «Щита» проверку прошли шестеро, а остальных расстреляли: двоих психопатов в холле, а третьего – после того, как Тетыща вытащил из него признание в изнасиловании.
Я стоял у разбитого окна, наблюдая, как небо на востоке наливается серостью. Впрочем, в этих широтах солнце встает моментально. Стоит отвернуться – и уже день.
– Командир…
Обернувшись, я увидел Роберто – того самого, что помог найти Тори. Он застыл в дверном проеме, вытянувшись по стойке смирно, с выражением человека, готового к худшему.
– Чего тебе?
– Разрешите доложить. – Он сглотнул. – Могу провести вас по базе, показать склады, технику, все тайники. Я знаю «Коста-Бланку» лучше всех: работал здесь еще до Жатвы, когда это был просто отель.
Только тут до меня дошло, что мы даже не знали названия этого места: вывески на здании не было. То ли пострадала в боях с другими группировками, то ли титан снес. А может, ураганом посшибало.
– Роберто… – заговорил я и присмотрелся к нему внимательнее: лет тридцать пять, коренастый, с цепким взглядом человека, привыкшего замечать детали.
В системке значилось:
Роберто Алонсо Крус, 34 года
Претендент 29-го уровня: 94%.
Неплохо прокачан. И штраф системы его не доконал – держится. По крайней мере, внешне.
– Почему ты хочешь помочь? – спросил я напрямую.
Роберто помедлил, подбирая слова.
– Потому что Хорхе мертв, а я – нет. – Криво усмехнувшись, он продолжил: – Знаешь, что самое странное, чистильщик Денис? Впервые за полгода могу говорить то, что думаю. Хренов Хорхе заполучил талант… «Бомба в мозгах» или как-то так… Мы все знали, что он может убить любого из нас одной мыслью. Теперь этого нет. И я хочу, чтобы так и оставалось.
Подумав недолго, я кивнул.
– Ладно, веди. Посмотрим, что нам досталось в наследство от людоедов.
Одному идти было глупо, поэтому я прихватил с собой Вечного и «индейца» Дака. Другие остались охранять пленников, отдыхая посменно.
«Коста-Бланка» оказалась настоящей крепостью, мы это поняли, когда Роберто повел нас по коридорам, комментируя каждую дверь и каждый поворот.
– Здесь оружейная, – пояснил он, толкнув тяжелую железную дверь.
Я присвистнул, когда увидел стеллажи от пола до потолка, забитые автоматами, винтовками, пистолетами. А еще ящики с патронами, гранаты, пара гранатометов в углу.
И что-то накрытое брезентом.
– А там что?
– Артефакты. – Роберто поднял край.
На столе лежали три предмета: небольшой металлический шар размером с кулак, плоская коробочка с кнопками и связка знакомых кристаллов.
– «Око разведчика». – Роберто указал на шар. – Позволяет смотреть глазами подконтрольных бездушных. Хорхе использовал его для разведки. «Полевой ингибитор» – парализует всех в радиусе двадцати метров на тридцать секунд. И мобильные «пугачи» – отпугивают зомби, мы ставили их по периметру, но можно брать с собой в поле.
Вечный взял шар, повертел в руках.
– Полезные штуки, – сказал он. – Особенно «Око разведчика»: можно следить за округой, не высовываясь.
– Забираем все, – решил я. – Что еще есть?
Роберто повел нас дальше – через технический этаж с гудящими генераторами, мимо кухни, к выходу на задний двор.
Там меня ждал настоящий подарок: десяток бэтээров, пять БМП, два танка под маскировочной сеткой, россыпь грузовиков и джипов.
– Твою мать… – выдохнул Дак.
– Не все на ходу, но большая часть в боевой готовности, – уточнил Роберто. – Топлива – на три месяца… плюс-минус. Хорхе что-то знал и не позволял трогать эту технику. В последнее время он вел себя странно… Это все видели, но никто не говорил вслух.
– Роберто. – Я повернулся к нему. – Может, он говорил что-то о будущем, о каких-то угрозах?
Вояка нахмурился, вспоминая.
– Он вообще мало с нами разговаривал. Но… да, кое-что было. Последние дни, после падения «Псов» особенно, он был одержим этим чертовым Сектором: отправлял экспедицию за экспедицией, терял людей, но не останавливался. Он часто запирался у себя, потом выходил злой как черт и приказывал удвоить запасы. Говорю же, как будто готовился.
Вечный и Дак переглянулись.
– Значит, он что-то знал про Третью волну, что она близко, – медленно проговорил Вечный.
– Где его личные вещи? – спросил я. – Записи, если были?
– В апартаментах на третьем этаже. Но там…
– Что?
Роберто поморщился.
– Там офицерский гарем. После того как разнеслась весть о смерти Хорхе, они заперлись и никого не пускают.
Отлично. Еще одна проблема.
– Разберемся позже. Сначала подвал…
Как же мне не хотелось снова туда спускаться! Но некоторые действия лидер должен совершать сам, чтобы лучше понимать ситуацию. И мы пошли вниз, прихватив ключи у Тетыщи.
Спуск в подвал напоминал дорогу в ад, а запах ударил в нос еще на лестнице – кислый, тошнотворный, замешанный на человеческих испражнениях, гнили и чем-то сладковатом, отчего к горлу подкатывала тошнота. Вечный закашлялся, прикрывая лицо рукавом.
– До Жатвы это был спа-центр, и когда-то здесь журчала вода в джакузи, пахло эвкалиптом и лавандой, а богатые туристы нежились в саунах, – рассказал Роберто, пытаясь выслужиться. Помявшись, добавил: – Моя жена работала тут. Она не пережила Первую волну.
Да, тут был спа, это я и без него понял, когда спускался в первый раз, а теперь повсюду громоздились клетки из грубо сваренной арматуры, втиснутые в каждый угол, в каждую нишу, а внутри сидели люди.
При нашем появлении они зашевелились: кто-то поднял голову, кто-то попытался встать, цепляясь за прутья. Грязные и истощенные, с потухшими глазами, они напоминали живые скелеты, обтянутые кожей.
– Это он! – хрипло выкрикнул кто-то. – Он вернулся!
– Новый чистильщик, спаси нас!
– Спаси нас, русский!
Тут же поднялась волна голосов, стонов и мольбы:
– Выпустите нас!
– Пожалуйста, я больше не могу… Сколько можно нас тут держать?!
Я остановился посреди этого кошмара, не зная, с чего начать. Считать их? Сортировать? Как вообще можно сортировать людей, которых держали как скот на убой? А если выпустить их всех, а они накинутся на нас? Или на оставшихся и принятых нами солдат? Хотя урона они, нулевки, не нанесут.
Крош, увязавшийся за мной, жался к ногам и тихо рычал: ему тут тоже не нравилось. По моей команде Вечный и Дак всех пересчитали. Получилось девяносто четыре пленника плюс трое мертвых.
Из живых примерно шестьдесят мужчин, двадцать пять женщин и девять детей.
В ближайшей клетке девочка лет пяти прижимала к груди тряпичную куклу без головы. Она не плакала, не звала на помощь – просто смотрела на меня пустыми глазами, в которых давно выгорело все детское. Все нулевки. Ни одной системки выше «активная одушевленная оболочка». Контролер «Щита» постарался на славу, прежде чем его прикончили повстанцы.
– Открывайте клетки, – приказал я Роберто. – Всех выпускаем. Вечный, организуй воду и еду – что найдешь на кухне.
– А с этими что? – Дак кивнул на отдельную секцию, где за усиленной решеткой сидели пятеро крепких мужчин, которых я видел раньше и запомнил. В отличие от остальных, эти выглядели не измученными, а скорее злыми и настороженными.
– «Железные псы», – пояснил Роберто. – Их взяли в плен, после того как вы… ну, когда разгромили их на арене. Поймали на мародерке, когда сами туда приехали…
– Помародерить, – хмыкнул я.
Подойдя ближе, я рассмотрел здоровенного детину с татуировкой скорпиона на шее. Тот оскалился.
– Че уставился, русский? Хочешь нас тоже в котел? Давай, не тяни! Подавишься мясом Скорпиона, урод!
– Заткнись, Скорпион, – равнодушно бросил я и повернулся к Роберто. – Скорпионы и прочие твари подождут. Сначала люди.
Следующий час мы дозированно выпускали пленников, начав с женщин и детей.
Кто-то выходил из клеток сам, кого-то выносили на руках. Некоторые падали на колени, целовали мне ботинки, бормоча благодарности. Других приходилось успокаивать: они не верили, что это не очередная жестокая игра Хорхе.
Среди освобожденных я провел опрос, кто кем был до Жатвы, и нашел полезных людей, которые нам явно пригодятся.
– Мигель Рейес, – представился худой мужчина лет сорока, с обожженными руками. – Механик с судоремонтного завода. Могу починить что угодно, если дадите инструменты.
– Анна Сантос, – просипела молодая женщина с пустым взглядом. – Работала медсестрой в городской больнице до… до всего этого.
– Я тот самый Марко Виллануэва, – сообщил мужчина средней упитанности, судя по обвисшей коже, он похудел килограммов на тридцать. – Шеф-повар ресторана «Маре Нострум». Могу накормить армию, изыскивая ресурсы там, где кажется, что их нет.
Их я отмечал отдельно. Понадобятся. Но большинство оказалось простыми горожанами: официанты, рыбаки, продавцы. Все обнуленные, то есть балласт, который нужно тащить на себе. И даже прокачать их сейчас не на ком.
Джехомара Диаса я нашел там, где его оставили, в углу холла отеля, прикованным наручниками к батарее. Услышав приближающиеся шаги, он поднял голову. Регенерация у него была помощнее, чем у обычного человека, и подбитые глаза открылись, лицо, превращенное в отбивную, покрылось коркой, как у Сергеича. Наверное, и зубы расти начали. Если бы ему дали поесть, был бы как новенький, а так у организма не хватало ресурсов.
– Пришел добить? – прошамкал он, с трудом ворочая губами. – Наконец-то. Или решили что-то другое?
Покрытые коркой, они плохо слушались. Нижняя треснула, и по его коричневому от засохшей крови подбородку побежала алая струйка.
Я присел рядом на корточки. Крош запрыгнул мне на плечи, уставившись на бывшего чистильщика немигающим взглядом.
– Расскажи мне о Хорхе, – сказал я без предисловий. – Все, что знаешь. Особенно интересно, что он скрывал в последнее время.
Джехомар криво усмехнулся.
– А что мне за это будет?
– Жизнь. И шанс войти в мой клан, если докажешь лояльность.
Помолчав, он кивнул – еле заметно, морщась от боли.
– Хорхе был умным ублюдком. Гением-тихушником, если хочешь. – Джехомар сплюнул кровавую слюну. – Знаешь, почему он создал этот… «белковый запас»? Чистый расчет. Высчитал, сколько людей нужно для поддержания клана, сколько для прокачки, сколько для продолжения рода человеческого. Остальные – лишние. А лишних надо утилизировать с пользой. Ведь если просто всех убить, их могут сожрать бездушные и прокачаться. Понимаешь? Даже если похоронить, отроют те же ползуны. А сжигать трупы – расход топлива.
Меня передернуло от этой холодной, расчетливой логики.
– Что он знал об охотниках?
Бывший чистильщик долго молчал, потом заговорил:
– Это неточно, сразу предупреждаю. Слышал от одной девицы, к которой он ходил. Хорхе получал сообщения от кого-то с материка. Там народ сильно прокачался, и у них куда больше информации. Хорхе боялся, говорил, что Жатва, то есть появление зомби, – это только начало. Что те, кто придет после, не будут играть по привычным нам правилам.
– Охотники?
– Не знаю. Он не объяснял. Только приказывал готовиться…
Чтобы очистить голову от хаоса, плача, гомона, криков и суеты вокруг, я решил подняться на крышу и побыть с собой наедине.
Но прежде чем сделать это, я написал Лизе в личку:
«Ты на связи?»
Ответ пришел почти мгновенно:
«Здесь. Мы все читали сообщения в общем чате. Поздравляю с победой, Ден. Хотя „победа“ – громко сказано для того, что ты описал».
«Как там у вас?»
«Спокойно, – ответила Лиза. – Купол держит, патрули не фиксируют активности. Макс возится с турелью, говорит, что можно там что-то улучшить, проапгрейдить. Братья Копченовы всю ночь не спали – сидели на крыше и смотрели на восток. Коля сказал что-то странное…»
Я напрягся и спросил: «Что именно?»
После короткой паузы пришел ответ:
«Он сказал: „Они уже рядом. Много-много звезд, но не звезды. Они голодные“. И заплакал. Рома тоже плакал, хотя обычно он вообще не реагирует на внешние раздражители».
Охотники? Если так, это лишь доказывает, что братья видели что-то, чего не видели мы, и это что-то летело к нам. Успокаивало, что хотя бы летело, а не телепортировалось. Значит, мы должны это увидеть заранее… если, конечно, у инопланетян или этих неведомых охотников нет стелса.
«Держите их под присмотром. И… Лиза, системное предупреждение об охотниках видела?»
«Все видели. Макс считает, что нужно укреплять периметр вьетконговскими ловушками. Я согласна».
«Укрепляйте. Я тут разберусь с трофеями и вернусь. У „Щита“ техники на целую армию. Бэтээры, танки, куча огнестрела. Нам это пригодится».
«Что там с артефактами, которые украл Сергеич?»
«Пока в штабе „Щита“. Он продолжает уверять, что они есть и надежно спрятаны. Поскольку тут их нет, я склонен ему верить».
«Принято. Береги себя, Денис», – написала она, но я почувствовал что-то большее за сухим «Денис».
Закрыл чат и позволил себе минуту просто постоять в тишине. Где-то внизу возились освобожденные пленники – их кормили, поили, пытались привести в чувство. Вика взяла на себя женщин и детей, Рамиз – мужчин. Тетыща не отходил от Тори, которая наконец-то уснула на принесенном в холл диване.
Сергеич…
Я нашел его взглядом через окно. Пролетарий сидел на ступеньках заднего крыльца, с наслаждением смолил сигару и пялился в небо. Струпья на его лице уже начали отваливаться, обнажая розовую молодую кожу, – он выглядел как подросток, переболевший оспой, нелепо и жутковато одновременно.
Рядом с ним стояла почти пустая бутылка рома.
– Пролетарий! – окликнул я его.
Он обернулся, и я заметил воспаленные глаза – но покраснели они явно не от выпивки.
– Че, командир?
– Ты как?
Сергеич затянулся, выпустил дым.
– Нормально.
– Иди отдохни, Сергеич, пока есть возможность.
Он кивнул, но не двинулся с места. Я и не ждал.
На крышу «Коста-Бланки» я поднялся, когда было совсем светло.
Разрушенный мертвый Мабанлок лежал внизу, поделенный между титанами. Где-то на севере патрулировал костегрыз, на юге плескался глубинник, а между ними пытались выжить мы – крошечные люди в мире, который больше нам не принадлежит. И, похоже, уже не будет принадлежать никогда.
Крош сидел рядом, навострив уши. Его хвост нервно подергивался.
– Чуешь что-то, приятель? – тихо спросил я.
Кот не ответил – только уставился в небо. Я проследил за его взглядом и обомлел, увидев, как на горизонте разгорается свечение, похожее на северное сияние. Пульсирующий зеленоватый свет, будто кто-то включил гигантскую неоновую вывеску за краем мира.
Я медленно выдохнул. Охотники. Кем бы ни были, они уже совсем рядом.
Крош издал звук, которого я от него раньше не слышал, – что-то среднее между рычанием и воем. Шерсть на его загривке встала дыбом.
– Да, приятель, – сказал я, не отрывая взгляда от зловещего свечения. – Мне тоже это не…
Снизу донеслись боевые крики и автоматная очередь.
Я рванул к лестнице и помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки. Крош несся рядом, прижав уши.
В холле творился хаос.
Пятеро «Железных псов» вырвались на свободу. Детина с татуировкой скорпиона держал за горло медсестру Анну, приставив к ее виску пистолет – судя по кобуре на поясе мертвого охранника, оттуда и взял. Двое других отстреливались от Рамиза, засевшего за перевернутым столом. Еще двое волокли к выходу женщину из бывших пленников.
Роберто лежал у стены, зажимая рану на боку, а рядом с ним валялся труп охранника с перерезанным горлом. Вот что бывает, когда оставляешь двух измотанных бойцов стеречь пятерых злых бандитов. Кто их только выпустил, мать их так?!
– Стоять, сука! – заорал Скорпион, увидев меня. – Еще шаг – и эта тварь сдохнет!
– И куда вы собрались?
– Подальше отсюда. – Скорпион ткнул стволом в висок заложницы, и та заскулила. – Нам нужна машина, один из тех джипов. И чтоб никто не преследовал.
– Хорошо, – кивнул я. – Бери джип. Отпусти женщин.
– Не-а. Они наша страховка. Отпустим, когда отъедем.
Краем глаза я заметил движение справа – Тетыща. Бесшумный, как тень, он выходил из бокового коридора, и бандиты его не видели: их внимание было приковано ко мне.
– Ладно, – сказал я и поднял руки, делая шаг вниз. – Не стреляйте. Сейчас дам команду, чтобы…
И тут атаковал Крош.
Кот прыгнул с перил – три метра по воздуху – и вцепился в лицо ближайшему бандиту. Тот заорал, выронил автомат, попытался содрать с себя мохнатую тварь. Крош полоснул когтями, и крик захлебнулся бульканьем: кот располосовал ему горло.
Ну ни хрена себе!
Одновременно Тетыща активировал «Гарпун». Скорпиона дернуло назад – будто невидимое лассо захлестнуло его и потащило к чистильщику. Бандит замер, парализованный талантом, пистолет выпал из онемевших пальцев и грохнулся о мрамор. Заложница упала на пол, зажимая уши.
Рамиз высунулся из-за стола и короткой очередью срезал двоих у колонн.
Скорпион врезался в Тетыщу – тот уже ждал с ножом наготове. Короткий удар снизу вверх, под ребра, и бандит осел к его ногам.
Я рявкнул последнему:
– Стоять!
Последний бандит – тот, что волок женщину к двери, – замер.
– На колени.
Он рухнул, выпустив жертву. Заложница отползла в сторону, всхлипывая.
Я подошел к нему – обычному филиппинцу лет двадцати пяти, с наколотым на предплечье псом. Животный ужас плескался в его глазах.
– Пожалуйста, – прохрипел он. – Я просто хотел…
– Знаю, чего ты хотел.
Я кивнул Тетыще, и тот молча одним движением клинка снес парню голову. Кровь хлынула на мраморный пол, смешиваясь с той, что уже там была, а следом соскользнула с шеи и голова.
Пять трупов. Плюс один охранник. Минус шесть проблем. Полгода назад я бы, наверное, мучился угрызениями совести, но сейчас просто переступил труп, который лежал на моем пути.