- -
- 100%
- +
Пастырь поднялся с пола, и его взгляд уперся прямо в глаза Джонни.
– Среди нас демон! Я ждал тебя, но не так скоро! Схватите его!
И он ткнул дрожащим пальцем прямо в Гиффета. Его призыв не оказал на прихожан никакого действия, они продолжали тупо таращиться друг на друга, все еще приходя в себя после транса. Джонни почувствовал, что сзади к нему приближаются дети. Он оглянулся и обнаружил, что в зале появились люди, одетые в белые балахоны. Видимо, они зашли сюда уже ближе к концу службы. Все они медленно двигались в его сторону. Джонни показалось, что у него двоится в глазах: к нему приближались мужчины и женщины, но внутренним зрением он видел маленьких мальчиков и девочек. Он развернулся к выходу и встретился взглядом со Стюартом, который стоял в двух шагах от него.
– Родни! Я… – Джонни замолчал, наткнувшись на еще одно детское сознание.
Капитан шагнул к нему, рука его метнулась к шее Гиффета, сомкнувшись на ней железными тисками. Большой палец больно надавил на сонную артерию, в глазах манипулятора потемнело, и он отключился.
***
– Озеро. Ты можешь представить себе озеро?
– Конечно. Озеро Тахо – мое любимое место.
– Тогда представь, что время – это не река, а озеро.
– Но в чем разница?
– В озере нет течения.
– Но если вода – это время, она должна течь!
– Это всего лишь твое мнение.
– Это не только мое… мнение.
– Вы думаете, что время несет нас вперед, но это не так.
– Но время течет, разве нет?
– Время неподвижно. Как и пространство. Подвижны лишь наблюдатели.
– Я не понимаю.
– Для времени объектами являются события.
– Хорошо, допустим.
– Мы движемся от одного события к другому.
– Но во времени мы можем двигаться только вперед!
– Мы можем двигаться куда угодно. Но хотим всегда только вперед. Разве ты когда-нибудь хотел двигаться во времени назад?
– Я не знаю, как ответить. Не могу себе этого даже представить.
– Представь, что ты долго шел по дороге к важной цели, но почти дойдя, повернул назад, чтобы вернуться в начало пути.
– Это бессмысленно.
– Ты говоришь, что хочешь изменить что-то в прошлом. Прошлое в начале пути, разве нет? И чтобы его изменить, тебе придется пойти обратно.
***
Было совершенно темно. Джонни несколько раз моргнул, но это ничего не изменило. Совершенная темнота. Он пошарил вокруг себя руками: пол был шершавый и рыхлый, пахло паутиной и землёй. Он встал на четвереньки и аккуратно пополз вперёд. Через несколько метров он больно стукнулся обо что-то головой. На ощупь деревянная доска. Гиффет попытался определить, что перед ним, осторожно водя по предмету руками. Ага, похоже, это лестница. Он начал двигаться вокруг предмета. Вот ступени. Тоже деревянные. Он нащупал перила. Вцепившись в них обеими руками, Джонни стал медленно подниматься вверх. Лестница была крутая. Он насчитал двадцать три ступени, когда уперся плечом в препятствие. Рука опустилась вниз и нащупала дверную ручку. Гиффет подергал – дверь не открывалась. Ни малейшего движения: видимо, конструкция была очень старой – так делали раньше, когда ещё не придумали досок из картона. Было такое ощущение, что ручку просто прикрутили к стене. Гиффет нащупал в темноте верхнюю ступеньку и уселся, держась за перила.
Он заметил, что у него болит шея. Джонни осторожно потрогал ее и сморщился. Точно, Родни Стюарт! Он не мог его ни с кем спутать. Ох…. У него железные руки.
Гиффет начал вспоминать. Дети! Вокруг были дети, и они не были детьми. Взрослые с разумом ребёнка. И Стюарт. Что с ними сделали? Люди в белых балахонах… Чистые! Линда называла их Чистыми. Те, которые уходили со сцены живыми. Он вспомнил последние мгновения перед тем, как капитан отправил его в объятия морфея. Тот человек на сцене… Мозг услужливо раскрывал все, что Джонни успел почувствовать в последний момент. Мужчина перестал дышать, а его сердце перестало биться. И его сознание, окруженное неподвижной и густой, словно битум чи’а, забилось в самый дальний угол, который только можно было себе представить. Гиффет начал понимать, для чего Грегор устраивал такие собрания. Останавливая движение энергии жизни, он открывал двери всем самым страшным кошмарам, которые прихожане прятали от самих себя за семью замками, глубоко в подсознании. Но это было не главное. Останавливая поток чи’а, он отключал внутренний блок, удерживающий человека от суицида. Естественным противовесом желанию прекратить своё существование и раствориться в небытие является желание жить, а жить – значит познавать и созидать, и чи’а есть и то, и другое…. Останови чи’а – и пропадёт желание жить.
Но останется желание умереть. И тогда происходит одна из двух вещей: человек добровольно умирает или прячется в самом надежном месте, где его не достанет желание саморазрушения – в своём детстве. Ребёнок растёт и развивается, его энергия бьет ключом, он по своей сути сам является энергией жизни. На детей магия Грегора не могла подействовать.
Джонни сжал кулаки. Проповедник оказался тем, кем и выглядел. Нужно было положиться на интуицию. А теперь Гиффет сидит в старом подвале, и вокруг ни души. Только мыши роются под лестницей. Сколько прошло времени? Каротти уже наверняка сходит с ума, только бы не натворил глупостей. Джонни сосредоточился и попытался дотянуться хоть до кого-нибудь. Наверху он слабо почувствовал детей. Как тогда, возле старого особняка в роще платанов… Образы то появлялись, то исчезали, как видения в густом тумане. Он попытался ещё немного, но все было бесполезно, Гиффет словно говорил с призраками. Аккуратно спустившись вниз, он стал терпеливо ощупывать стены, пытаясь представить в темноте, как выглядит его тюрьма. Осмотр занял всего пару минут: подвал был небольшой, сухой и совершенно пустой. А ещё в нем было прохладно. Джонни снова вернулся к лестнице и уселся на нижнюю ступень. Оставалось надеяться, что в конце концов за ним придут.
Светало. С листьев скатывались крупные капли и шлепались Тому на макушку, стекая за шиворот. Они с Линдой сидели в кустах на границе Врат и шепотом ругались. Каротти чувствовал, что постепенно проигрывает: у него промокли ноги, а у девушки был зонтик, который купил Джонни. Ей было довольно просто держать инициативу.
– Томас, я вас не пущу туда. Мистер Гиффет уже пропал, и ваш друг Стюарт. А если они и нас схватят, то я уже так просто не убегу.
– Но вдруг ему требуется наша помощь? Я не могу просто сидеть тут и ждать!
– Вы уже позвонили вашим друзьям. Если они приедут и не найдут тут никого, будет гораздо хуже.
– Не знаю. Я чувствую, его надо выручать!
– Вы даже не знаете, где его могут держать! В деревне все знают друг друга в лицо, вас сразу же заметят!
– Ещё рано. Мы могли бы незаметно обследовать посёлок, пока все спят.
– Прошу вас, Томас. Если вас схватят, я не смогу сбежать отсюда!
– Хорошо, хорошо. – Каротти почувствовал, как холодная струйка стекает между лопатками, – думаю, вы правы. Нам нужно набраться терпения.
Линда вздохнула с облегчением: перспектива снова увидеть Мэйсона вызывала у неё приступ паники. Этот злобный наёмник почему-то пугал ее даже больше, чем Грегор. Только она успела об этом подумать, как заметила знакомый пикап, который круто затормозил возле будки привратника.
– Томас, смотрите! Он видел мистера Гиффета, он может его узнать!
– Это все меняет, Линда! Черт. Что нам делать?
– Давайте попробуем проследить за ним незаметно. Если держаться подальше, он не обратит на нас внимания.
Они начали пробираться вдоль границы поля, стараясь не потерять из виду машину Мэйсона. Если бы их видел сейчас Стюарт, он бы от души посмеялся: вдвоём они производили просто невероятное количество шума. Пикап, наконец, остановился, из него вылез наёмник и размашистым шагом направился вглубь деревни.
Гиффет пытался заснуть, но для этого было слишком холодно. Он не знал, сколько прошло времени, какое сейчас время суток, но чувствовал, что сидит взаперти уже достаточно для того, чтобы Каротти поднял тревогу. Почему Грегор не приходит к нему? Джонни нужно было присутствие любого живого человека, и лучше, чтобы у этого человека имелись ключи от двери в подвал. Этого будет вполне достаточно для того, чтобы вернуть инициативу в свои руки. Какой смысл держать его здесь до бесконечности? Гиффет в темноте почесал кончик носа. Это секта. Они верят, что щуплый мужичонка откроет им двери в рай. О каком смысле он пытается тут рассуждать?
Он услышал, как в двери наверху щелкнул замок. Старые петли заскрипели, и в помещение проник луч тусклого света. Джонни, привыкший к абсолютной темноте, невольно зажмурился. По лестнице спускался ребёнок – девочка, совсем маленькая, не старше четырёх лет. Он с трудом разлепил веки: свет резал глаза, но ему удалось рассмотреть посетителя. Это была пожилая женщина в белых одеждах, которые носили Чистые братья. Джонни попробовал перехватить детские желания, изменить их к своей выгоде, но у него ничего не вышло. Ребенок его не видел и не слышал. Малышка играла в саду под раскидистой яблоней и не имела никакого отношения к происходящему. Он даже потряс головой: ситуация вызывала тошноту. Гиффет совершенно не чувствовал взрослой женщины, которую видел перед собой. Словно это был ходячий манекен. В дверном проеме показался мужчина, его Джонни видел как пятилетнего малыша, который был полностью поглощен изучением старой болячки на коленке, результата падения с самоката. Человек не стал спускаться, а просто ждал, когда женщина поставит миску с едой на пол и поднимется наверх. Гиффет почувствовал, что у него от ужаса шевелятся на голове волосы. Он не может ими манипулировать! Он совершенно беспомощен среди фанатиков, которые безнадежно впали в детство!
Женщина поднялась наверх и заперла за собой дверь. Джонни подобрался к оставленной миске и, едва не опрокинув на земляной пол содержимое, принялся есть. Вкус был вполне сносный, наверное, это были бобы с мясной подливой. Ложки ему не предложили, и он ел руками, проклиная всех фанатиков мира с их наигранным аскетизмом и идиотским стремлением спрятаться от реальности.
Он съел все бобы, облизал пальцы и прислонился к шершавой стене. Может, Грегор догадывается о его способностях? Иначе, почему он не приходит сам? Если ему принесли еду, значит прошло уже много времени. По крайней мере, он им нужен живой. Вот только для чего?
От таких рассуждений Джонни совсем расстроился. Нужно взять себя в руки. Нужно действовать… наверняка есть возможность что-то сделать! Гиффет закрыл глаза и сосредоточился. Энергия жизни по-прежнему текла сквозь него непрерывным потоком. Он зачерпнул ее, наполняя себя силой, и потянулся из подземелья наружу так далеко, как только мог, и чуть дальше. Он увидел старый особняк в роще платанов, увидел подвал, вырытый под правым флигелем, почувствовал обитателей трехэтажного дома. Верхний был не жилой, на первом и втором играли дети – пятнадцать Чистых братьев, это их он чувствовал, пролетая в кло’когне над поселением. Джонни потянулся дальше, в сторону от огороженного каменным забором парка. Он ещё никогда так далеко не протягивал своё шестое чувство: на помощь приходила энергия, которую он вбирал из пространства, тянул ее из земли, из воздуха, создавая невидимые линии, которые вытягивались все дальше. Но все было впустую: Врата спали, прихожане в своих домиках были все еще слишком далеко, и достучаться до дремлющего сознания было сложно, особенно с такого расстояния. И тут, когда его энтузиазм был совсем на исходе, Гиффет почувствовал, как на самой кромке охваченного им периметра появился чистый, не замутненный магией Грегора, разум. Человек был зол, он жаждал действовать. Джонни ухватился за этот единственный шанс, из последних сил напрягая подсознание.
***
По грязному, размокшему от дождя пустырю топал Мэйсон.
Он был единственным жителем поселения, который не считал Грегора праведником. Генри давно знал этого пройдоху – они вместе провернули несколько удачных дел, но потом он куда-то надолго пропал. Наёмник не слишком расстроился: у Грегора был отвратительный характер, и даже, несмотря на его удивительный талант выворачивать окружающим мозги с выгодой для себя, сотрудничать с ним было неприятно. Когда они познакомились, проповедник занимался облапошиванием простаков в лавке предсказателя. Мэйсон сидел в баре напротив и размышлял о превратностях судьбы, которая никак не хотела подарить ему богатство. Он пил уже пятую стопку виски, когда к нему подошел щуплый мужичок с колючим взглядом и попросил разрешения сесть за его столик. Наёмнику в тот момент было все равно, пить одному или в компании, и он махнул рукой, выражая таким образом согласие и равнодушие одновременно.
Незнакомец оказался очень разговорчивым. Наемнику показалось, что он его уже где-то видел. Мужчина сообщил, что его зовут Грегор, и минут десять болтал о разных тайных знаках, звездных картах и прочих вещах, которые Мэйсон считал чепухой для детей. Допив очередную порцию виски, он так ему и сказал. Звездочета его фраза не отпугнула. Напротив, он еще сильнее заинтересовался собеседником. Он тоже взял себе виски и, отбросив в сторону всю эту чушь с предсказаниями, поинтересовался, не хочет ли Генри заработать. Генри, само собой, хотел. Предложение Грегора было настолько простым, насколько и невероятным. Он утверждал, что сможет загипнотизировать охранника ювелирного магазина, который часто заглядывал к нему, чтобы тот вынес содержимое сейфа и передал им. Но он не мог придумать, что делать с самим охранником, и для этого ему понадобился наёмник. Мэйсон посмеялся и спросил, с чего тот взял, что он согласится в этом участвовать? А Грегор просто сказал, что не сомневается в своем выборе. Тут Генри и вспомнил, где уже видел собеседника: примерно неделю назад они с приятелем напились и зашли в мистическую лавку. Грегор был облачен в дурацкую хламиду, расшитую всякими непонятными символами, а на голове у него был совершенно идиотский берет. Но это, без сомнения, был он. Наёмник тогда здорово повеселился: его приятель потратил на этого шарлатана почти все свои деньги, несмотря на саркастичные комментарии Мэйсона. Может, у звездочета и вправду есть талант?
Генри согласился. В конце концов, он ничем не рисковал, а вот барыши обещали быть приличными. Через пару дней охранник снова зашёл в лавку и в эту же ночь обчистил своего хозяина. Как только бедняга отошел достаточно далеко от магазина, Мэйсон сильно ударил его по шее, забрал деньги и драгоценности, а затем скрылся. Все было сделано чисто: охранник не мог вспомнить сеанса гипноза, наемника он не видел и объяснить, куда пропало награбленное, тоже не смог.
Им удалось организовать еще пять подобных операций, а затем Грегор исчез. Ни записки, ни звонка. Генри Мэйсон не слишком переживал по этому поводу – у него на руках была приличная сумма денег, с которой он отправился во Флориду. И хотя он старался экономить, через восемь месяцев у него снова наступил финансовый кризис. А через год, когда наёмник торчал в ночной вахте на сухогрузе, проходящем через опасные воды возле Сомали, ему пришло электронное письмо от старого приятеля. Грегор предложил работу, причём постоянную и при этом очень хорошо оплачиваемую. Сойдя на берег, Мэйсон сразу же поехал в Огайо.
Генри шлепал через пустырь и злился. Он семь часов проторчал на барже, перерыл каждый квадратный сантиметр, наконец убедившись, что мисс Клейтон на ней быть не может. Потом ждал полтора часа, пока судно причалит. И после этого ещё кучу времени добирался назад. Мэйсон страшно устал. И с чего вообще он взял, что она будет там?
Наемника совершенно не интересовало, чем занимается Грегор в своей общине. Он прекрасно понимал, откуда поступают деньги, часть которых щедро выплачивал ему проповедник, а об остальном не стоило беспокоиться. На вечерние службы он не ходил – он ненавидел столпотворение, и к тому же, Грегор запретил ему там появляться без необходимости. Генри слышал, что во время проповедей происходят странные вещи, но ведь Грегор как раз этим и занимается… Его дело – гипноз, а Мэйсон должен следить за порядком. И вместо этого он упустил девчонку.
Он наподдал армейским ботинком кусок раскисшей глины. Ошметки разлетелись в стороны, акт бессмысленной агрессии принес легкое удовлетворение. Этот пижон в белых брюках. Он сказал, что видел, как Линда пошла к пристани. Откуда он вообще там взялся? И еще этот дурацкий зонтик.
Мэйсон почувствовал злость. Это точно из-за него. Если бы он мог еще раз встретить этого парня, он бы вытряс из него всю душу. Надо проверить в особняке, наверняка Чистые братья о нем слышали. Да, точно.
Генри повернул в сторону рощи. Как там его зовут, этого новенького? Родни? Надо с ним побеседовать. От Чистых, конечно, толку мало: они только Грегора нормально воспринимают, но кое-чего от них добиться можно. Новенького они вычислили пару дней назад, когда тот звонил в ФБР. Мэйсон только с виду был неотесанным солдафоном: он прекрасно разбирался в системах слежения и безопасности. Если бы не его страсть к выпивке, он бы смог сделать отличную карьеру.
После ритуала посвящения ему не удалось поговорить с агентом, но Грегор сказал, что тот имеет отношение к побегу Линды. А если он имеет к нему отношение, значит, он знает и про пижона в белом. Почему-то Мэйсон в этом не сомневался. Он, наконец, дошёл до особняка и стал барабанить ногами в дубовую, облупившуюся от времени дверь, заодно стряхивая с ботинок налипшую глину.
Вскоре щелкнул замок, и в проем высунулась женщина с безразличным выражением на лице. Генри поморщился – его немного пугали эти, как их называл Грегор, Чистые.
– Мне нужно поговорить с вашим новеньким, Стюартом. Проводи меня к нему!
Она молча повернулась и пошла по пустынному коридору с высокими потолками. Мэйсон шёл за ней, стараясь не шуметь. Старый особняк наводил на него беспричинный страх. Чистая поднялась по широкой винтовой лестнице с облезлыми гобеленами по стенам на второй этаж. Здесь было много проходных комнат, в которых спали сектанты. Она дошла до самого конца, открыла запертую на ключ дверь последней комнаты и с равнодушным видом шагнула в сторону.
Внутри стояло две железных кровати, на одной из которых спал новенький. Мэйсон подошел и грубо потряс его за плечо.
– Просыпайся, яйцеголовый. Мне нужна кое-какая информация.
Стюарт открыл глаза и сел. Лицо его было лишено всякого выражения, в глазах больше не светились веселые искорки. Он равнодушно посмотрел на Мэйсона.
– Тьфу. Что он такое с вами делает? А, черт. Какая разница! Главное, я при этом не присутствую.
Он похлопал по карманам и достал пачку сигарет. Затянулся, выдохнув прямо в лицо капитану. Выражение лица Родни не изменилось.
– Значит так, болванчик. Грегор говорит, что ты помог Линде с побегом. Что ты на это скажешь?
Стюарт молча смотрел в глаза Мэйсона, никак не реагируя.
– Вот же черт. У вас у всех вместо мозгов вата. Ладно. Когда ты в последний раз встречался с Линдой?
Родни ответил, совершенно равнодушным голосом:
– Два дня назад.
– Так. Зачем ты с ней встречался?
– Чтобы помочь ей сбежать.
– Прекрасно, дружок. Каким был план побега?
– Она уходит утром, забирает деньги из коробки с пожертвованиями, садится на автобус, делает две пересадки, после чего звонит Джонни Гиффету.
– О, замечательно! И кто же этот Гиффет?
– Глава КарГи Констракшн. Мой друг.
– Ага. Как же. Теперь твой друг Грегор, и больше у тебя друзей нет. Правда?
– Да.
Мэйсон покачал головой. Он никак не мог понять, как проповедник добивается такого эффекта. Затянувшись сигаретой, он продолжил.
– Ладно. И где мне найти этого Гиффета?
– Он в подвале под правым флигелем.
Генри удивленно уставился на Стюарта. Тот по-прежнему сидел с совершенно пустыми глазами.
– И что он там делает?
Тут он внезапно подумал, что это не имеет никакого значения. Нужно срочно поговорить с этим Гиффетом. И прихватить с собой Стюарта, так будет проще разбираться. Он позвал женщину, которая стояла рядом со входом и приказал проводить их в подвал.
Каротти крался вдоль хлипкой стены панельного домика. Его ботинки превратились в комки грязи, которая уже набивалась внутрь через верх. Бесподобное ощущение. Мэйсон от них, похоже, удрал. Следом семенила Линда, тихонько поскуливая от страха. Тому казалось, что он слышит сквозь стену, как кто-то храпит. Он высунулся из-за угла, убедился, что за домом никого нет, махнул рукой девушке и побежал, смешно задирая ноги, облепленные коричневой грязью. Преодолев открытое пространство, они прижались к стене следующего строения. Линда схватила Каротти за рукав.
– Слушайте! Нам нужно возвращаться. Мы его давно уже упустили, и скоро все проснутся!
Томас с досадой потер шею.
– Хорошо. Только сначала проверю, что за углом. Может, мы как раз его обнаружим.
Он подкрался к краю стены и наклонился, чтобы выглянуть, но тут его нога, облепленная глиной, соскользнула, и Каротти вывалился из-за угла, едва успев вытянуть руку, чтобы не уткнуться лицом в грязь. Прямо перед своим носом он вдруг увидел здоровенные армейские ботинки. Томас поднял глаза и обнаружил, что из ботинок торчит Генри Мэйсон. Наёмник хмуро посмотрел на него и подал руку.
– Вы тоже пойдёте с нами.
Тут Каротти заметил сначала Стюарта, а затем и своего компаньона, который замыкал шествие. Джонни кивнул, подтверждая приказ наемника, который в этот момент зашёл за угол и заметил Линду. Какое-то мгновение казалось, что Мэйсон выйдет из-под контроля манипулятора, но Гиффет был хорош, это была его сторона поля. Генри страшно обрадовался, увидев мисс Клейтон. Он так долго ее искал! Теперь надо доставить ее к Грегору. Он внезапно вспомнил про деньги. Грегор неплохо ему платит. А этот пижон Гиффет? Стюарт что-то говорил про КарГи Констракшн, это известная фирма…. Говорят, ее хозяева купаются в золоте! Гиффет просил вывести его из поселения, просьба вполне приемлемая, но если он поможет ему освободить мисс Клейтон…. Мэйсон оглянулся и бросил взгляд на Гиффета. Тот кивнул ему с таким уверенным видом, что у наемника не осталось больше никаких сомнений.
– Не волнуйтесь, Линда. Я помогу вам выбраться из общины.
Девушка с открытым ртом наблюдала, как из-за дома вышел сначала Стюарт, затем Гиффет. Каротти так же молча встал, и все двинулись следом за Мэйсоном, который уверенно зашагал по грязи. Ей не оставалось ничего другого, как присоединиться к этой процессии.
Они впятером забрались в пикап, и Генри выехал из общины, нагрубив по пути привратнику. Тот отреагировал спокойно – Мэйсон каждый раз придумывал для него новую характеристику. Вчера он назвал стража в будке призраком оперы, сегодня меднолобым болваном… какая разница?
Машина рванулась с места, разбрызгивая бурую грязь, и понеслась по дороге, стремительно удаляясь от поселения Светлого Царства.
***
– Я хочу изменить прошлое.
– Ты думаешь об одних изменениях, но не думаешь о других. Чем больше изменений, тем сильнее последствия.
– Если я вернусь и избавлюсь от одного человека, все только выиграют.
– Ты не можешь знать этого. Никто не может знать будущего. Как только ты изменишь прошлое, все последующие события станут будущим. И предсказать их развитие тем сложнее, чем дальше мы двигаемся вперед.
– В таком случае, как мне поступить?
– Исправь то, что нужно, не затрагивая ничего другого.
– Я понял.
– Еще нет. Ты думаешь, что вернешься назад и совершишь действия. Но ты не можешь пронести назад через время ничего. Ты будешь меняться вместе с пропадающими событиями, и твой разум и тело будут меняться, возвращаясь к состоянию, в котором они пребывали. Ты забудешь все, что узнал после момента, в который хочешь попасть.
– Но если я все забуду, получается, что я ничего не смогу изменить! Я пройду вперед тем же путём второй раз!
– Теперь ты понял.
– Я понял…. И что, что мне с этим делать?
– Знание – это сила. Ты не можешь сохранить знание в своих нейронах, но ты можешь услышать свою чи’а.
– ??
– Когда ты вернёшься, твоя чи’а будет помнить.
– Но ведь вся память о будущем пропадет вместе с событиями, которые еще не наступили?!
– Все изменится, кроме чи’а. Все меняется. Только чи’а вечна.
***
Когда приехал Чептон, Мария совершенно не удивилась. Напротив, было даже странно, что она добралась быстрее. Томас Каротти связался с ней восемь часов назад, два часа ушло на бюрократию и сборы, шесть на дорогу и три минуты на высадку. Каротти не брал трубку. Мария уже готова была отдать приказ выдвигаться в сторону общины, когда появился полковник. Как он узнал об операции, она даже думать не хотела. Они уже довольно долго выясняли отношения – Мария была при исполнении и с официальным распоряжением, и в принципе могла вообще не обращать внимания на владельца охранного агенства, по совместительству занимающегося экстремальным туризмом и, что для неё было практически очевидно, различным шпионажем. Но Тренд Чептон имел огромный опыт в подобных операциях и приводил аргументы, которые Нельсон не могла игнорировать.