Под светом Земли. Книга 1: Чужое отражение
- -
- 100%
- +
Пролог
*<Из дневника профессора С. В. Малахова. 12 сентября 2029 года>*
* Я уверен: сегодняшний день разделит историю человечества на до и после. Пусть мои коллеги, которые в меня не верили, теперь захлебнутся собственной завистью. Впрочем, для меня это всё неважно. Всё это — только ради того, чтобы снова увидеть вас: мою семью, которую у меня отняли. Без вас я — не человек. Я — призрак, обречённый скитаться подобно Агасферу.Я обещаю вам: мы увидимся снова. Даже если для этого придётся изменить ход истории. *
Алексей Егоров различал обрывки слов профессора сквозь гул аппарата. Он не был ни подопытным, ни добровольцем. Он был внедрённым оперативником полиции. Его цель — Семён Малахов, создатель Chrono Global, безумный гений, подозреваемый в исчезновении десятков людей. План был прост: дождаться финального теста систем и дать сигнал группе захвата, чтобы арестовать Малахова.
Алексей изо всех сил пытался держать себя в руках, но страх перед неизвестностью постепенно брал верх над разумом. Он почувствовал, что происходящее начало выходить из-под контроля, нажал на кнопку и подал сигнал к началу операции, но было поздно. В ушах звенело от неистового гула, сетчатку глаз прожгла ослепительная белизна. Аппарат, внутри которого он лежал, пристёгнутый ремнями, с лязгом вздрогнул. В голове промелькнула истеричная мысль: «Почему перед запуском не было теста систем?» Сквозь колпак и гул он услышал не запланированную сценарием команду: «Полиция! Всем лечь на пол!», а только чей-то дикий вопль: «Выключай!» Воздух наполнился запахом палёной проводки. Лаборатория, где ещё мгновение назад он чувствовал себя хозяином положения, погрузилась в хаос. Где-то рядом лязгали оружейные затворы и слышался топот тяжёлых армейских ботинок, это была его группа захвата, но их голоса утонули в нарастающем, противоестественном свисте, будто рвалась сама материя мира. Он попытался крикнуть, сорвать датчики, но его собственное тело уже ему не принадлежало. Оно стало просто куском мяса, брошенным в эпицентр бури, которая затянула его в себя целиком. Последнее, что он осознал: его уже не спасут. Не успеют. Колпак не выдержал, стекло лопнуло, и Алексей почувствовал, как его, словно пылинку, выбросило в ослепительно-белую, беззвёздную пустоту, где нет ни прошлого, ни будущего. Настала абсолютная тишина.
***
Он очнулся на больничной койке. Сознание возвращалось медленно, в голове — каша. Он чувствовал себя куклой, которую неумело набили ватой. Веки отяжелели, будто их склеили. Тишина давила на уши. Он с трудом открыл глаза. Вокруг — темнота. Он закрыл их снова.
Через какое-то время он стал различать звуки: шелест листвы, пение птиц, шум реки. И свет — тёплый, проникающий сквозь веки. Из глубины памяти всплыло женское лицо. Улыбающееся. Заботливое. Женщина что-то шептала. Больше в голове не было ничего.
«Кто она? Кто я? Где я?» — задавал он мысленно вопросы, на которые не мог найти ответов.
Он снова заставил веки приподняться и попытался повернуть голову, оглядеться, но лишь почувствовал тупую боль в области шеи. Боковым зрением увидел белую стерильную комнату, плавные линии стеновых панелей без единого угла, освещённые мягким тёплым светом. Потом взгляд сфокусировался на человеке в отражении глянцевой поверхности потолка, как в пыльном зеркале. Незнакомое лицо с чужими глазами, смотрящими на него. Смутные черты, тёмные волосы, разбросанные по подушке.
Он скомандовал мышцам руки — дрожащая конечность медленно поползла вверх. В отражении та же бледная рука, из которой к небольшому белому шкафчику тянулась тонкая светящаяся синим трубка, повторяла его движения. Палец, холодный и нечувствительный, коснулся щеки. Но в мозгу не возникло привычных нервных связей, он лишь видел, как палец касается лица незнакомца. Разрыв между действием и ощущением был столь чудовищен, что его вырвало. Голова рухнула на подушку, искажённое лицо незнакомца в потолке поплыло перед глазами. После чего он снова отключился.
Когда в следующий раз он пришёл в сознание, то чувствовал себя уже лучше. Долго лежал и смотрел на город за окном. Он не понимал, где находится. Но точно знал: здесь ему не место.
Внезапно запах озона из вентиляции ударил в нос, и память пронзила яркая вспышка. Чей-то крик: «Нет!» Он почувствовал вкус бензина на губах и услышал собственный наполненный ужасом голос: «Вытащите меня!» Покрылся холодным потом. Попытался позвать на помощь — из горла вырвался лишь хриплый стон.
Он уже собирался закрыть глаза, когда дверь бесшумно отъехала в сторону и в палату влетел молодой человек с хитрой ухмылкой до ушей и густой рыжей щетиной, одетый в облегающий комбинезон серого цвета со светящимися зелёными полосками. В одной руке он держал прозрачную переноску, из которой смотрели два огромных зелёных глаза голого кота персикового цвета, а другая его рука была согнута в локте и неподвижна, словно зафиксирована невидимым снаружи бандажом.
— Илюха. Очнулся, чёрт... — Молодой человек подошёл ближе и поставил на пол переноску с котом. — А мы тут с твоим уродцем пока без тебя справляемся.
— Ты… кто?
Ухмылка мгновенно сошла с лица гостя. Он замешкался, его взгляд стал настороженным. Несколько секунд он просто стоял и смотрел. После паузы уже серьёзным тоном и медленно сказал:
— Честно? Ничего не помнишь? А я сначала подумал, что это шутка — про амнезию. Ну привет, я Руслан Исламов. А это твой кот — Валенок. Тот ещё подарок судьбы.
— А какое сейчас число?
— Третье октября... девяносто девятого... две тысячи девяносто девятого года.
«Илья. 2099 год. Точно знаю, что это не моё имя и не моё время».
Он не мог оторвать взгляда от незнакомца и не знал, что сказать. С Руслана взгляд плавно перетёк на кота. Первое, что притягивало взгляд, — его умные, почти человеческие глаза. Эти глаза напоминали чтото, но что, он сам не мог понять. И в глубине души под слоем паники что-то дрогнуло, как будто он встретил единственное живое существо в этом бездушном мире ярких огней, искусственных материалов и боли.
— В голове вообще пусто? — растерянно спросил Руслан.
— Гонки помню… Был дождь… мокрый асфальт… авария… — неожиданно хрипло выдавил новоиспечённый Илья после того, как в его сознании промелькнула яркая вспышка.
— Да, Caterham твой в лепёшку. Мне вон руку свернул, а сам башкой жёстко приложился... — Руслан ткнул больной рукой в висок. — Чуть не отъехал. Почти счастливчик.
— А-а-а…
— Неделю проспал. Но ничего, хорошо, что очухался. Ещё денёк полежишь, пройдёшь регенерацию, и снова на службу.
Илья кивнул, чувствуя, как в голове у него разбилось окно. За ним была пустота, в которую нагло вломился этот рыжий ушастый парень с его котами, авариями и общим прошлым, которого в его памяти не было.
— Мы… вместе служим? — спросил он, цепляясь за единственную ниточку.
— Да, девятый департамент, брат. ФСБ. Ты мой напарник. И, видимо, теперь моя головная боль — вдолбить тебе всё заново.
— Руслан... А девушка... Голубые глаза... — Илья наморщил лоб, вылавливая призрачный образ.
— Лена. Вы с ней... — Руслан вздохнул. — Разъехались недавно.
Илья лишь кивнул, чувствуя себя актёром, забывшим все реплики перед выходом на сцену.
Когда Руслан удалился, в палату вошёл тощий врач в стерильном комбинезоне. Он не поздоровался. Костлявые пальцы впились в голову Алексея, потом оттянули веки, ослепив фонариком.
— Доктор Соколов. Рад, что вы пришли в себя, — неожиданно низким голосом представился врач. — Амнезия — интересный феномен. Иногда память... вытесняется. Если вспомните что-то необычное — сразу дайте знать.
Доктор закончил осмотр и ушёл. Илья, так он решил теперь себя называть, хоть имя и было совершенно чужим, какое-то время просто лежал, пытался вспомнить что-нибудь, кроме аварии, но в голову ничего не приходило. Так, незаметно для себя он провалился в сон.
Проснулся уже бодрым, боли прошли, а трубки и провода с него сняли. Человекообразный робот принёс еду на прозрачном подносе, поставил на столик около кровати, сказав механическим голосом: «Пациент Стрельников, ваш ужин. Приятного аппетита!» Еда тоже была странной. Стакан прозрачной жидкости со вкусом апельсинового сока и тюбик желе с надписью: «Гель Вита Макс. Рис с искусственной курицей». «Что это значит? — задумался он, разглядывая тюбик. — Что рис натуральный или что при производстве данного геля ни одна живая курица не пострадала?» Илья с аппетитом высосал гель, оказавшийся вкусным, и запил прозрачным соком.
Утром его выписали. Руслан приехал за ним. Но когда они подошли к двери, Илья остановился, не смог её открыть. Он просто не знал как.
— Гаджет не включил, что ли? — вздохнул Руслан. Он показал на едва заметную метку на своей руке — окружность на тыльной стороне ладони между основанием большого и указательного пальца. — Это нейросинх. Прислони большой палец другой руки на пару секунд. Но не пугайся.
Щелчок в основании черепа — и мир взорвался навязчивыми меню, подсказками и светящимися контурами. Дверь пульсировала синим, прожигая мозг. «Уберись!» — мысленно взвыл он, и дверь отъехала. Он стоял, опираясь о косяк, с трудом переводя дыхание. Это было похоже на изнасилование сознания.
— Неплохо для потерявшего память. С первого раза, — присвистнул Руслан. — Да расслабься ты, телепат, блин… — перестав смеяться, продолжил он спокойным голосом. — Теперь просто представляй, что это не дверь, а часть тебя, скажем, твоя рука, и как двигаешь этой рукой, так же просто двигай дверью.
«Расслабишься тут, когда чью-то чужую руку пришили к твоему собственному мозгу, сделав из тебя ходячий кран-манипулятор», — подумал Илья, молча глядя на Руслана.
После этого он несколько раз закрыл и открыл дверь, чтобы закрепить навык. Руслан какое-то время с интересом наблюдал за этой картиной, но потом не выдержал и сказал с издёвкой:
— Ну что, дитятко, наигрался? Пошли уже! — И вышел в коридор.
Илья бросил последний взгляд на палату-клетку, в которой перестал быть собой, подержал палец на метке, после чего дополненная реальность отключилась, и вместе с ней ушли тревога и раздражение.
— Это всё не моё. Мне нужно домой, — переведя дыхание, спокойным и уверенным голосом сказал он, но Руслан его уже не услышал.
ГЛАВА 1. ГРАВИТАЦИЯПРОШЛОГО
*<Официальный медиапортал Хронодепартамента РФ>*
* В Подмосковье НИИ «Технологии времени» завершил плановые работы по стабилизации темпорального контура. Все системы функционируют в штатном режиме. *
*<Оппозиционный канал «ПРАВДА»>*
* Chrono Global возрождён как НИИ «Технологии времени». Цели те же, но теперь за бюджетные деньги. Первый же эксперимент закончился исчезновением оператора. *
То, что Илья увидел на улице, добило его окончательно. Город был похож на своего старого предка так же, как андроид похож на человека: узнаваемые очертания, но внутри — чужая электронная жизнь. Небоскрёбы пронзали облака, сменяясь зданиями с вертикальными садами, а над ними плавали голограммы — не картинки, а целые сцены, которые вырастали из ниоткуда и таяли в воздухе. Люди в обтягивающих комбинезонах, светившихся узорами, двигались, как детали одного механизма — не глядя по сторонам, без интереса, будто неживые.
Выйдя из больницы, друзья направились к общественному транспорту. Это был не поезд и не автобус, а чёрная без единого окна капсула, которую Руслан почему-то назвал поездом наземного магнитного метро. Она, как и всё вокруг, светилась какими-то узорами, которые меняли цвета. Стоило им выйти на платформу, тут же капсула подъехала и отворила двери. К удивлению Ильи, весь её верх и боковые стены были прозрачными изнутри, как будто она была без стен и крыши, а на днище стояли только две пары футуристичного вида самоадаптирующихся под тело кресел, развёрнутых лицом друг к другу. После того как пассажиры сели, кресла беззвучно подстроились под их тела, двери так же бесшумно закрылись, и капсула без единого звука встроилась в цепочку таких же плывущих в быстром потоке капсул. Со стороны это напоминало странные бесконечно тянущиеся чёрные бусы, светящиеся разными огнями. Илья вжался в кресло, чувствуя неприятные ощущения внутри живота от этой бесшумной, плавной скорости. Он смотрел сквозь прозрачную стену. Внизу, в каньонах улиц, кипела жизнь. Но это была жизнь инкубатора.
— В этих своих комбинезонах… все как на подбор, — буркнул Илья. — Инопланетяне с дешёвой конференции.
— Это скины. — Руслан фыркнул. — Умная ткань. Самоочищается, раны заживляет, не надо париться, что надеть.
— Красота, — язвительно бросил Илья. — Одинаковые, как с одной фабрики. Никакой индивидуальности.
— Миллионы расцветок! — возмутился Руслан. — Хочешь — ходячая реклама, хочешь — неоновая абстракция.
— Хрень, — упёрся Илья. — Раньше хоть по ткани видели, кто перед тобой. А тут — мишура.
— Ну, старик, по тебе музей плачет, — с насмешкой покачал головой Руслан. — С твоими-то взглядами.
Всё сверкало, двигалось, и от этого было невыносимо тоскливо. Где-то здесь должна была быть его Москва. С трещинами на асфальте, с вечно копающимися ремонтниками, с гомоном бабулек у подъездов и запахом чебуреков из перехода. Здесь же пахло стерильностью.
— Просто признай, что это красиво. — Руслан с лукавой улыбкой развалился на своём кресле.
— Ни разу! Всё как будто ненастоящее. Посмотри, ну что это за обмылки? — Илья брезгливо ткнул пальцем в сторону улицы.
— Что за обмылки? — Руслан нахмурился.
— Мыло. Когда почти закончилось. Твёрдое, — пояснил Илья, не отрывая взгляда от города.
— Бабушка рассказывала, в её молодости что-то такое было… скользкое, вонючее. — Руслан скривился, будто почувствовал запах. — Ну, старик, тут давно всё ненужное удалили — грязь, вонь. Как вирус из системы.
Разговор прервала остановка капсулы. Двери открылись.
— Ну что, приехали, пошли, тебе понравится, — улыбнулся Руслан и, встав со своего кресла, вышел наружу.
Илье ничего не оставалось, как последовать за другом. Пройдя метров двадцать, они подошли к аппарату в стене здания, похожему на банкомат, со светящейся надписью: «Настоящий кофе» и голограммным панно с объёмными, как настоящими, кофейными зёрнами, которые как будто появлялись из ниоткуда, высыпались потоком на бетон под ногами, отскакивали от него и исчезали. Через пару секунд в руках Руслана уже были два стаканчика с кофе.
— Взял твой любимый. — Он протянул один стакан. — Классическое капучино с тройной пенкой.
Илья взял стакан. Сквозь тонкий шершавый полимер тепло согревало ладонь. Он снял крышку. От напитка пахло кофе. Настоящим, земным кофе. Это был первый несинтетический запах в этом мире. Он сделал глоток — и горьковато-нежный вкус ударил в нёбо, а по спине пробежали мурашки. Слезинки выступили на глазах сами собой. Это был не просто вкус. Это был ключ. Вкус восьми утра, хмурого московского утра... его Москвы.
Имя ударило в висок, как выстрел: Алексей Егоров. Старший оперуполномоченный уголовного розыска. Он стоял у киоска в метро, сжимая в руке похожий стаканчик, за пару дней до того, как его жизнь навсегда сломалась. И тогда он понял. Та женщина из больничного бреда, чьё лицо он пытался вспомнить... Это не Лена. Это смутный образ из его собственного прошлого, маячок, который он оставил в другом времени. И этот маячок жжёт внутри, как незаживающая рана.
— Братишка, как ты, нормально? — спросил Руслан, видя его застывшее лицо.
— Да, — хрипло ответил Илья и кашлянул. — Спасибо.
Квартира, которая находилась в том же доме, оказалась стерильной коробкой. Не квартира, а макет жилья, собранный инопланетянами из экологичных, современных материалов по схеме каюты на космическом корабле. Руслан щёлкнул пальцами, и свет зажёгся сам — ровный, бездушный, без единой тени. Челюсти Ильи от этой картины сжались.
— Ну вот и твоя холостяцкая берлога. — Руслан бросил ключ-карту на белую тумбу у входа. — Почти как раньше, только пахнет… ничем.
Так оно и было. Воздух был пустым. Ни запаха старой пыли, ни едва уловимого аромата еды из соседних квартир, ни даже призрачного шлейфа духов. Ничего. Гостиная с диваном, на котором, кажется, никто никогда не сидел. Спальня в светлых тонах с идеальным порядком. На полке — большая фотография, на которой Илья с красивой светловолосой девушкой. Он оглядел комнату, и его взгляд снова зацепился за фотографию. Блондинка. Лена. Образ её пришёл сам собой, как щелчок в памяти. Она смотрела в объектив с улыбкой, в которой читалась и нежность, и какая-то грусть. И в этот миг, когда он попытался выудить из глубин чужого сознания хоть что-то ещё, связанное с ней, в голове прозвучал нежный, но настойчивый переливчатый сигнал. В поле зрения, прямо поверх реальности, всплыло голографическое окно с её именем и той самой фотографией. Сердце ёкнуло, в горле пересохло. Паника, острая и слепая, приказала ему проигнорировать вызов. Но его мозг, будто движимый чужой волей, скомандовал: «Принять». Щелчок. И комната пропала.
Он стоял в виртуальном пространстве: уютной гостиной с мягким диваном и панорамным окном, за которым текли золотые реки вечернего города. Это не было похоже на картинку, это была полная иллюзия присутствия. И прямо перед ним в кресле сидела она. Лена. Живая. Те же светлые волосы, те же лучистые глаза, смотрящие с беспокойством. Сердце замерло от неожиданности, но не узнавания. Нет, это были не те черты из памяти, не тот разрез глаз. Голос был другим, ниже. Очевидно, что девушки совершенно разные.
— Илюш… Привет. — Её голос был мягким, но в нём слышалась натянутая струна. — Руслан сказал, что ты уже дома. Как твои дела?
Его мозг лихорадочно искал нужные нейронные связи, обрывки интонаций, манеру речи Ильи. Он сделал шаг вперёд в этом виртуальном мире, почувствовав под ногами мягкость несуществующего ковра.
— Да… Всё… Всё в порядке. — Его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Врачи выписали. Уже ничего не болит.
Лена прищурилась, её взгляд стал изучающим, почти медицинским.
— Странный ты какой-то, — тихо сказала она. — Голос... Взгляд… Ты точно в порядке?
Илья ощутил, как по позвоночнику пробежал холод.
— Да... просто устал, — пробормотал он, избегая её взгляда.
— А Валенок? — спросила Лена, и в её голосе послышалась знакомая щемящая нота заботы. — Он как? Для него же это тоже большой стресс. Ты же его кормил?
Удар в сердце. Он, увлечённый собственным горем, забыл о том, кто в этом новом мире зависит от него целиком.
— Да... конечно, кормил, — соврал он неестественно громким голосом. — Всё в порядке.
Лена с сомнением посмотрела на него. Она поняла, что он лжёт.
— Точно в порядке? Может, мне приехать?
— Нет! — ответил он резко, почти грубо, этот тон был отголоском его собственного страха. Илья увидел, как Лена чуть отпрянула, и в её глазах мелькнула боль. — Не надо, — тут же попытался смягчить он, сжимая в кармане воображаемые кулаки. — Мне… мне просто нужно немного отдохнуть. Разобраться в себе.
Она смотрела на него ещё несколько секунд, её лицо постепенно застывало, становясь гладким и недоступным, как поверхность озера зимой.
— Понятно. — Её голос стал ровным и тихим, без единой эмоции. — Как скажешь. Береги себя и не забывай про кота, Илья.
Связь оборвалась. Виртуальная гостиная рассыпалась на пиксели, и он снова оказался посреди бездушной коробки, в которую превратилась квартира. Тишина после голоса Лены показалась ещё более оглушительной. Он только что оттолкнул человека, который искренне пытался до него дотянуться. Чувствовал себя вором, самозванцем и подлецом. Ярость закипала в нём не только на этот мир, но и на самого себя.
Валенок, выпущенный из переноски, ткнулся мордой в ногу Ильи, требовательно мурлыча.
— Его покормить надо, — сказал Илья, отводя взгляд от кота.
— Консервы в холодильнике. Только смотри не перепутай со своими. Там внизу упаковки с зелёной полоской.
Холодильник оказался панелью в стене, которая бесшумно отъехала, показав ряды кубов различной формы и объёма с цветными этикетками. Илья взял один с зелёной меткой. На этикетке было написано: «Биопаста для кошек, рацион 3, вкус "Лосось"». Его снова чуть не вырвало.
Пока кот ел свою розовую массу на полу из миски, которая выдвинулась из стены, Илья продолжил осмотр квартиры. Он зашёл в ванную, движимый странным импульсом, — и застыл, увидев зеркало в полный рост. Он видел своё отражение и раньше, в больнице. Но там оно было размыто и далеко. Сейчас всё было близко и чётко. Тёмные волосы, серые глаза, шрам на правой брови, которого у него никогда не было.
— Ну и что? — прошептал он отражению. — Где твои мысли? Твои воспоминания? Кто ты? Что ты вообще за человек?
И тут его ударило.
Не боль, не звук — чистое ощущение. Эти же серые глаза в зеркале заднего вида. Мокрый руль, стук камешков, ударяющихся о днище. Рёв мотора, вгрызающийся в виски. И чужой, пьяный от скорости и адреналина смех, его собственный смех. Крик, вырывающийся из горла Руслана: «Давай, Илюха, дави ещё!» Справа — ухмыляющаяся рожа напарника, такая близкая, будто до неё можно дотронуться.
Картинка рассыпалась. Зеркало молчало. Оно просто возвращало ему образ незнакомца по имени Илья Стрельников. Алексея Егорова в нём не было.
Ярость подкатила внезапно, горячей волной. Ему захотелось разбить это стекло вдребезги, чтобы оно перестало лгать. Он упёрся руками в раковину, судорожно глотая воздух. Тело дрожало от бессилия.
— Эй, Илюх, ты там что, на гнезде уснул? — донёсся из гостиной голос Руслана.
Илья резко выпрямился, провёл рукой по лицу, стирая с него маску отчаяния. Вышел из ванной, стараясь дышать ровнее.
— Всё нормально, — буркнул он.
Руслан смотрел на него, приподняв одну бровь, с тем же изучающим взглядом, что и в больнице. Он сидел на том самом стерильном диване, вертя в здоровой руке какой-то гаджет.
— Слушай, насчёт завтра… Начальство хочет видеть нас на брифинге. По поводу Луны.
— Луны? — Илья вопросительно посмотрел на друга и указал пальцем на потолок.
— Ага, а если быть точнее, «Селены», лунной станции. Объявлена операция «Лунный гость». Звучит не очень, но дело серьёзное. Наш резидент на «Селене» вышел на важную ниточку. И… — Руслан замолчал, выбирая слова. — Там фигурирует один тип. Возможно, наш общий старый знакомый.
— Какой знакомый? — Илья нахмурился.
— Агасфер — цифровой пророк... блин… Не помнишь?
— Откуда? Не помню ни черта, — возмутился Илья.
— Рожа, которая сейчас повсюду, прям сёрфер на волне хайпа. Андроид-проповедник и его дружки из Generation of sin («Поколение греха», англ.), эти, блин… стрёмные сектанты, которые наслушаются его проповедей и устраивают потом свои сборища, глянь на досуге…
Слова Руслана, прозвучавшие в тишине комнаты, не вызвали никаких отголосков в памяти, а имя ничего не сказало, но где-то в подсознании что-то ёкнуло. Тревожно и холодно.
— Ладно, брат, не грузись пока. — Руслан встал, потянулся. — Отдохни. Освойся. Завтра будет интересно. Я сам за тобой заеду.
Он ушёл, оставив Илью наедине с котом и тишиной. Той самой тишиной, которую так хотелось разбить.
Когда ночь уже опустилась на город, а Илья никак не мог уснуть, он подошёл к панорамному окну. Транспортные потоки струились по невидимым магистралям, как светящиеся реки. Рекламные голограммы плыли в вышине, сменяя друг друга. На фасаде здания напротив его окон постоянно крутили рекламу курорта «Селена»: фешенебельные отели, счастливые люди в казино, загорающие и купающиеся в море. На секунду он включил звук через нейросинхронизатор и услышал голос диктора: «...кристально чистая вода и воздух...» Картина была совершенной. Безупречной. И от этого — абсолютно бездушной. Он раздражённо отключил звук, залпом допил давно остывшее капучино, стоявшее на подоконнике, сжал полимерный стаканчик так, что тот хрустнул. Это была последняя ниточка, связывающая его с тем миром. И он её оборвал.
***
Офис ФСБ, в отличие от соседних зданий, не подсвечивался неоновыми огнями и снаружи напоминал скорее кристалл из чёрного стекла и стали. Руслан с Алексеем прошли через модерновую дверь-вертушку, за ней несли службу двое высоких, плечистых молодцов в строгих серых костюмах и с уставными стрижками. После идентификации, во время которой они поочерёдно приложили свои чипы-импланты к замку турникета, Исламов, не заходя на рабочее место, повёл друга прямиком в кабинет с вывеской: «Начальник 9-го департамента». Воздух здесь был другим, наполненным холодом спрессованной власти. Казалось, сами стены впитывали чужие секреты, чтобы потом по команде выдать их сжатым, обезличенным отчётом.