Под светом Земли. Книга 1: Чужое отражение
- -
- 100%
- +
Кабинет Виктора Сергеевича Золотарёва был стерилен и молчалив, как операционная. Воздух был очищен от всех запахов, оставались только прохлада и еле уловимый гул скрытых систем. Стеклянная стена открывала вид на Москву рубежа XXII века — город-сказку, от которого у Ильи по спине побежали мурашки и сердце неприятно сжалось.
Золотарёв не предложил им сесть. Он сам стоял у стола, и его пальцы, сложенные в замок, были неподвижны.
— Стрельников. Исламов. — Голос был ровным, без приветственных нот. — Прибыли. Я кратко введу вас в курс дела, подробности узнаете на месте.
В кабинете был ещё один человек — женщина, которая сидела в кресле у стены, чуть в тени, и Илья заметил её не сразу. Элегантная блондинка за сорок в строгом костюме, руки сложены на коленях. Она не шевелилась, не представлялась, просто смотрела на них спокойным, изучающим взглядом. «Секретарша? Может, психолог?» — промелькнуло у него в голове.
Золотарёв жестом включил проекцию. В центре кабинета возникла фигура андроида. Узнаваемая сервисная модель Index Assistant пятого поколения, таких Илья неоднократно встречал на улицах и в больнице. Но что-то в нём было не так. Его поза была слишком монументальной, а оптические сенсоры горели холодным, не сервисным светом.
— Агасфер, будь он не ладен. Сейчас многие дети… да что скрывать, даже моя дочь ходит в школу с изображением этого андроида на скине. — Голос Золотарёва выражал брезгливую неприязнь. — Цифровой пророк, идеолог Generation of sin. У наших аналитиков есть основания полагать, что за этим аватаром стоит человек, ранее выдававший себя за профессора Семёна Малахова, научного руководителя Chrono Global, погибшего в начале века. Зовут его Дмитрий Васин. С диагнозом множественное расстройство личности несколько лет назад он был помещён на принудительное лечение. Сбежал. Есть проверенная информация, что он сейчас проживает на «Селене».
Сердце Ильи пропустило удар. Chrono Global. Фраза прожгла память током. Его дело. Его прошлая жизнь. Он почувствовал, как Руслан незаметно наклонился ближе, готовый в любой момент подставить плечо.
Золотарёв щелчком пальцев поменял проекцию. Вместо андроида возникли фотографии из дела Chrono Global. Усталое интеллигентное худощавое лицо с горящими глазами фанатика и тёмными прямыми волосами. Внизу подпись: «Семён Малахов».
— Вам необходимо найти этого человека. — Голос Золотарёва резал тишину. — Это Семён Малахов, фото сделано 70 лет назад. Погиб во время взрыва в лаборатории, с ним погибли ещё двое, сотрудник МВД Алексей Егоров и один из учредителей Chrono Global Сергей Хромых, бизнесмен, финансировавший исследования.
Услышав своё настоящее имя, Илья почувствовал, как вспотели ладони. На следующем фото с подписью: «Дмитрий Васин» был светловолосый щекастый мужик.
— Сейчас он выглядит так… — продолжил Золотарёв. — Васин до шизофрении был программистом компании «Индекс». Очень квалифицированным программистом. Одним из разработчиков программного обеспечения, вшитого в самый популярный андроид Index Assistant, такой же, как и у нашего Агасфера.
Проекция сменилась. Теперь это был андроид Index Assistant, но его глаза горели тем же самым нечеловеческим фанатичным светом. На груди — символ Агасфера: человек с тростью.
— Как нам стало известно, скрытая цель фанатиков из Generation of sin — охота за технологией, известной как временной протокол — той самой, что была в основе работ Chrono Global. Они считают её ключом к «исправлению» человечества.
Золотарёв обратился к проекции, где теперь сияла схема лунной станции «Селена», которая была похожа на огромный цветок из прозрачных куполов с административным районом посередине и национальными секторами вокруг него, напоминавшими лепестки.
— Ваша легенда — перевод в лунную полицию, реальная задача — внедриться в среду, где крутятся сектанты и сочувствующие им. Начните с русского сектора «Селены». Все цифровые следы манифестов пророка ведут именно туда. Найдите его и найдите этот временной протокол, чем бы он ни был. Доберитесь до всего этого раньше других, в том числе раньше полиции.
На проекции изображение снова сменилось, появилось фото с подписью: «Арчибальд Финч». На нём был худощавый седой джентльмен с аристократическим лицом в шикарном костюме-тройке.
— Кроме того, обратите внимание на этого господина. Арчибальд Финч — член совета директоров могущественной Banana Corp. Хороший друг нашего Васина. Официально он лечится от редкой болезни крови. В связи с чем последние пару лет проживает на «Селене». После его приезда на станции начали пропадать люди, разные люди, ни свидетелей, ни следов, ни тел, ни зацепок. Возможно, с ним это не связано, ни у нас, ни у полиции на него абсолютно ничего нет. Просто понаблюдайте за ним на месте, очень осторожно — он имеет слишком большой вес, чтобы трогать его без железных доказательств.
Он выключил проекцию. В кабинете воцарилась тишина.
— Вопросы? — спросил Золотарёв, хотя в его тоне звучало: «Вопросов быть не может».
— Никак нет, — бодро, почти вызывающе отрапортовал Руслан.
Илья отрицательно покачал головой, всё ещё чувствуя на себе пристальный аналитический взгляд женщины.
— Тогда не задерживаю.
И тут женщина поднялась с кресла. Её движения были плавными, бесшумными, но абсолютно естественными.
— До встречи на «Селене», коллеги, — произнесла она. Её голос был спокоен и глубок.
Она кивнула им, её фигура дрогнула, распалась на миллионы светящихся частиц и растворилась в воздухе без единого звука.
Илья застыл, не в силах отвести взгляд от пустого места. Он провёл с ней в одной комнате десять минут и не заметил. Не заметил, что смотрел на голограмму.
— Вот это я понимаю уровень, — покачал головой Руслан. — Голопроекция нового поколения. Даже не отличишь от живой.
— Лариса Петровна Майкевич, — произнёс Золотарёв, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на уважение. — Наш резидент на Луне. По прибытии на «Селену» поступаете в её распоряжение.
Выйдя в коридор, Илья прислонился к прохладной стене.
— Рус... — прошептал он. — Они...
— Я знаю. — Руслан хлопнул его по плечу, но в его глазах не было улыбки. — Тебе сейчас нелегко всё это переварить, но память должна вернуться, я помогу, я рядом.
Илья молча кивнул. Их врагом теперь был какой-то андроид-пророк, призрачный Агасфер, он же тот самый Малахов из его прошлого, он же сумасшедший или ещё чёрт знает кто. От всего этого путались мысли и голова шла кругом, но одна мысль выделялась своей чёткостью во всей этой каше: он не просто выполняет задание. Ему нужно доделать дело, начатое семьдесят лет назад.
***
Дома он нашёл балкон. Дверь, к его удивлению, открывалась по старинке — пожелтевшая от времени ручка повернулась в его руке с тугим металлическим скрежетом. Это был по-настоящему привычный, знакомый звук.
На балконе пахло. Не ничем, а металлом и озоном. Он поднял голову. Над городом уже висела Луна, холодная и далёкая. Но теперь он знал, что это не просто космическое тело, на ней была станция «Селена», и он видел её — крошечное, едва заметное пятнышко, тускло блестящее на фоне лунной поверхности. Единственный купол, который выделялся на поверхности. Его будущая клетка вдали от родной планеты и, возможно, единственный ключ, ведущий домой.
Он достал пачку сигарет — нашёл её в куртке, висевшей в шкафу. Сигареты были тонкими, с серебряным фильтром и кнопкой. Он думал, что это ароматическая капсула, но при нажатии на неё кончик сигареты воспламенился. Илья сделал глубокую затяжку, горький и едкий дым ударил в лёгкие, заставив сильно и болезненно откашляться. Но это была его боль. Его выбор.
Он стоял, курил и смотрел на Луну. Валенок тёрся о ноги, мурлыча свою кошачью песнь. И вдруг... его накрыло.
Он снова увидел это, как в кино: длинный, как большая жёлтая сигара, капот Caterham Super 7, мокрый от дождя асфальт, залитый неоновым светом. Чужая рука в перчатке с силой бросает руль. Чужой голос — молодой, хриплый — кричит что-то нечленораздельное. Довольное лицо Руслана, который горланит что-то в ответ с пассажирского кресла, ветер бьёт в лицо. И всепоглощающий восторг, который приносит ощущение власти над скоростью.
Чувство было таким ярким, таким чужим и таким реальным, что у него перехватило дыхание. Таких эмоций до этого момента он не испытывал. Они принадлежали Илье Стрельникову.
Он оторвался от Луны и посмотрел с высоты своего балкона вниз, на светящийся город-муравейник. Глоток дыма. Едкий, ядовитый, но свой. Размытый образ той, другой женщины из его прошлого снова мелькнул перед ним, как незаживающая рана.
— Я живой. — Голос его был тихим и ровным, как лезвие. — Я здесь, и я найду дорогу домой.
Он потушил окурок о перила, методично, до самого фильтра, развернулся и уже собирался уйти, но взгляд скользнул по тёмному стеклу двери. И в глазах незнакомца по имени Илья, на миг отразивших лунный свет, он увидел собственное, жёсткое отражение. Отражение Алексея. С этого момента Илья Стрельников перестал существовать, от него остались лишь обрывки воспоминаний. Теперь в этом теле был только он — Алексей Егоров.
ГЛАВА 2. ЗАПОВЕДНИКАСФАЛЬТА
*<Официальное заявление департамента транспорта Москвы>*
* В первом чтении принят закон о поэтапном выводе из эксплуатации частного транспорта на ископаемом топливе. Мера направлена на улучшение экологии мегаполиса. *
*<Страница сообщества «Гараж-77»>*
* Идут теперь и за нами. Официально — ради чистоты воздуха. На деле — ради тотального контроля за передвижениями. Готовьтесь. *
Утро началось с того, что Руслан вломился без стука, перечёркивая тишину громкой пламенной речью:
— Выходной объявляю открытым! Луна завтра, сегодня — покажу тебе самое честное и брутальное место в этой бутафорской Москве.
Алексей — да, теперь только это имя сидело в нём — лишь мрачно наблюдал, как друг роется в шкафу.
— Что ты там ищешь? Камзол семнадцатого века?
— Нечто более ценное, — хмыкнул Руслан, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Он вытащил потрёпанные джинсы и футболку, но не протянул их сразу, а задержал взгляд на Алексее.
— Слушай, Илюх... — Руслан сделал паузу, выбирая слова. — Наверное, память — это и есть человек. Если её стереть — это как стереть человека.
Алексей замер, чувствуя, как нарастает напряжение. Что это? Ловушка? Разоблачение?
— Врачи сказали: у тебя амнезия, — тихо продолжил Руслан, глядя куда-то мимо него. — Я понимаю: травма, воспоминания вернутся... Потом я увидел, как ты на вещи смотришь, на город из окна. Как с Леной... Дверь в палату опять же… — Он снова замолчал и покачал головой, не в силах подобрать слова.
Молчание затянулось, он долго смотрел в окно, на плывущие в вышине рекламные голограммы, потом резко повернулся. Его взгляд был уже не колющим, а каким-то... потерянным.
— Ладно, это всё неважно. — Он махнул рукой, отгоняя тяжёлую мысль. — Просто запомни, ладно? Как бы там ни было... что бы там ни стёрлось и что бы ни... проявилось... Ты — мой напарник и лучший друг. А я — твой брат, и точка. Договорились?
Алексей медленно кивнул и крепко пожал протянутую руку, внутри у него всё сжалось от стыда и облегчения одновременно. Он всё ещё не доверял этому разговору, но в голосе Руслана слышалась такая искренняя простота, что ей хотелось верить.
Руслан развернулся и уже собрался уходить, но на пороге обернулся в последний раз. Ухмылка, пусть и натянутая, снова тронула его губы.
— И не парься. Ладно? Если что, я тебе всё заново покажу и объясню. Столько раз, сколько надо. Как младенцу... только смотри, в штаны не наделай от счастья.
На улице их ждала непривычно солнечная и безветренная утренняя Москва. Руслан повёл Алексея не вверх, к небоскрёбам, а вниз — к подножью мегаполиса, где в воздухе ощущалась не стерильная чистота, а привкус испарений металла и машинного масла. Пятнадцать минут неторопливым шагом, и перед ними возник он — огромный ангар с прозрачной крышей и криво висящей вывеской «Гаражный кооператив Москвич».
Ещё на подходе звук ударил по барабанным перепонкам — не цифровой поток, а настоящий русский рок из старой сценической акустики — играла песня, которую Алексей знал и любил — «Закат» группы «Ария». Запах бензина. Сварочная окалина. Жареное мясо. Алексей замер на пороге, и что-то в груди сжалось — не от воспоминаний, его или Ильи, а что-то глубже, похожее на мышечную память.
Ангар был заставлен бензиновыми реликвиями, вокруг которых копошились люди. В дальнем углу, у стены, он увидел самодельную гидропонную установку — несколько уровней пластиковых труб, опутанных проводами и шлангами. А в ней, под светом фиолетовых УФ-ламп, тянулась к потолку молодая яблонька. Её листья были неестественно яркими, на тонкой ветке висел один настоящий, чуть покрасневший плод. Рядом на старом кожаном кресле, выдранном из какого-то ретроавтомобиля, сидел седой мужчина в замасленном комбинезоне и, не обращая внимания на грохот музыки, листал потрёпанную бумажную книгу. Он медленно переворачивал страницы, и этот шорох был слышен даже сквозь музыку. Словно по команде, несколько пар глаз уставились на вошедших.
Девушка с кислотно-розовыми волосами, которая варила каркас для какого-то багги или мотовездехода, отложила пистолет сварочного аппарата, и её взгляд, скользнув по стерильной одежде Алексея, выразил такое немое презрение, будто он был в полицейской форме. Мужик с лицом, испещрённым шрамами, с нежностью настраивавший карбюратор на двадцать четвёртой «Волге», лишь на мгновение оторвался от дела, но и этого хватило, чтобы уловить в его позе напряжённую готовность к конфликту.
— Не обращай внимания, они тебя примут, — успокоил Руслан. — Это заповедник для тех, у кого бензин в крови. Здесь собираются все, кого тошнит от экологичного транспорта, неоновых огней небоскрёбов, скинов и стерильности.
Мужик в кепке и замасленном костюме копался в стареньком «Фольксвагене». Когда подошли ближе, выяснилось, что это электрический «ID.5».
— Это белая ворона — мы его электриком зовём, — с язвительной ухмылкой сказал Руслан. — Так он хороший мужик, но не такой, как все, любитель аккумуляторов и электромоторов… Тупиковая ветвь эволюции.
— Я всё слышу. — Мужик в кепке вылез из салона, с доброй улыбкой протянул руку и представился. — Степан.
— Алек… — пожимая руку, запнулся Алексей, но потом быстро исправился: — Илья.
— Мы знакомы, я был на той гонке, мужик. — Электрик с заботой посмотрел на Алексея. — Рад, что обошлось.
— Я бы тоже сказал, что всё обошлось. Если бы помнил, как выглядит моя жена и какой стороной нужно ложку держать, — со скепсисом в голосе пробубнил Алексей.
Степан только хмыкнул, не поняв, шутит тот или нет.
Потом взгляд Алексея упал на нечто знакомое, и он подошёл к ржавому «Ниссан Скайлайн» в одном из первых поколений, положил ладонь на шершавый металл капота. К нему подкатило новое, неизвестное до этого чувство, которое не было ностальгией. Это было узнаванием. Тепло двигателя, отдающее в ладонь... Он неожиданно для себя начал вспоминать, как с отцом когда-то в детстве...
— Эй, Илюх! — крикнул Руслан, вырвав друга из потока воспоминаний. — Смотри!
Он стоял рядом с монстром — мотоциклом без облицовки, с голым каркасом и брутальными узлами.
— Помнишь? Мы на таком же когда-то... — Руслан замолк, поймав пустой взгляд Алексея. — Не помнишь... В общем, это «Урал-Атом», у тебя был такой же.
Алексей смотрел на мотоцикл. В голове — пустота. Никаких воспоминаний Ильи. Но пальцы сами сжались, будто чувствуя руль мотоцикла. Предательское тело. Руслан просто махнул рукой, нахмурился и пошёл дальше, но через несколько секунд уже забыл про это, и его лицо снова озарила улыбка.
— Во-о-он, смотри, какой аппарат! Эмка... И цвет какой! — с детским восторгом сказал Руслан, дёргая Алексея за рукав, когда они обходили вокруг «БМВ М5» матово-чёрного цвета, более нового образца, чем те, которые мог вспомнить Алексей. — В состоянии, как будто только с завода, несколько раз просил хозяина продать, но тот ни в какую не соглашается.
— Да, цвет красивый, — одобрил Алексей.
— Шутишь? Просто бомба! — Руслан с тоской и нежностью погладил изгиб багажника «Эмки», как любимую девушку. — Но, хоть убей, не продаёт. Ладно, пойдём, давай я тебе есть покажу.
Моментально забыв про «БМВ», он увёл Алексея вглубь ангара, к переделанному в кухню с баром-стойкой огромному старому американскому дому на колёсах.
— Две кружки «Салюта» тёмного и два чебура! — крикнул он бородатому татуированному великану за стойкой.
Через минуту перед ними стояли две кружки тёмного пива и две тарелки с чем-то, сильно напоминавшим чебуреки-переростки.
— Настоящая вредная еда, — с чувством гордости и улыбкой сказал Руслан. — Мука, мясо, лук, обжарка на масле, холестерин и все прочие прелести жизни. Никаких биопаст и правильного сбалансированного питания.
Алексей откусил. Горячий жир обжёг рот. Вкус ударил в мозг с силой взрывчатки. Это был не просто чебурек. Это был вкус его двадцати лет, студенческого общежития, ночных посиделок в подъезде...
— Ну что? — глянул на него Руслан в ожидании. — Похлеще твоего капучино, да?
Руслан на миг заметил что-то до боли знакомое — тот самый взгляд лучшего друга, который он ловил каждый раз, когда они вдвоём открывали для себя что-то действительно стоящее, но он исчез так же быстро, как и появился.
Алексей молча кивнул в ответ, с трудом глотая комок в горле. Он смотрел на этих людей — грязных, улыбающихся, живых. И впервые за все дни здесь почувствовал не ненависть, а жгучую до боли зависть. Они были дома. А он — нет.
— Слушай, Илюх... — Руслан снова стал серьёзен. — Я всё понимаю. Память, шок, Лена... Но может, хватит витать в облаках? Вот это всё — реально. Мы — реальны. Наша работа. Ты нужен здесь и нужен мне.
Алексей медленно поставил кружку. Пиво было просто отличным.
— Это всё не моё, Рус. Я так чувствую. Это не моя война. Моя война где-то там была... — Он прервался, в его голосе не было вызова, только тоска, от которой у Руслана пропала улыбка.
***
Сборы заняли десять минут. Алексей с профессиональной безжалостностью отсеял всё личное из жизни Ильи. Фотографию Лены покрутил с сомнением в руках, но оставил на полке. Джинсы и футболку — тоже. В этот момент чётко решил, что он не ностальгирующий турист, а солдат, готовящийся к высадке в тылу врага. Всё имущество поместилось в один средних размеров рюкзак, когда Алексей закончил и остановился посреди гостиной. Его взгляд упал на Валенка, который, свернувшись калачиком, спал на единственном клочке солнечного света, падавшем на пол. Полная безмятежность.
Забрать его — значит признать, что это надолго. Сделать его заложником своей войны. Оставить — бросить единственное живое существо, которое — он с ненавистью к самому себе поймал себя на этой мысли — напоминало ему о доме. Он резко развернулся и направился к выходу. Рука уже потянулась к ручке, когда за спиной раздалось тихое, вопрошающее: «Мур-р-р?» Алексей обернулся. Кот сидел, уставившись на него своими огромными зелёными глазами, словно говоря: «Ты куда это собрался без меня?»
— Чёрт, Валёк, — тихо выругался Алексей. — Ладно, иждивенец, разделишь со мной все тяготы и лишения космической службы, сам напросился.
Решение было принято. Он взял из шкафа специальную переноску для животных и, к своему удивлению, безо всяких протестов усадил туда Валенка.
Выходя из квартиры в коридор, он наткнулся на девочку со светлыми, как у Лены, волосами, которая шла выгуливать маленькую собачку непонятной породы. Алексей на какое-то время остановился, проводил глазами девочку, представил, какие у них с Леной могли быть дети. После чего резко развернулся, зашёл в квартиру и взял фотографию бывшей жены Ильи, повертел в руках и обнаружил послание на задней стороне фоторамки, которое состояло из двух букв «ЛЮ» и отпечатка губ красной помадой. Алексей, подумав, провёл пальцем по алому отпечатку, потом аккуратно положил фото в рюкзак, туда же сунул и джинсы с футболкой, после чего уверенным шагом направился к выходу.
***
Космопорт был не зданием, а скорее солидного размера районом города, в который, как в море, впадали сотни транспортных потоков. И в центре этого всего — та самая Нить. Космический лифт. Вблизи это была не та тонкая ниточка, привязанная к небу, которую можно было наблюдать из других районов Москвы. Это была циклопическая махина, уходящая вверх к едва видимой точке — станции на геостационарной орбите.
В здании «Порт-Земля. Москва» у стойки регистрации сотрудница в жёлтой униформе Banana Corp. после приветствия, глядя на кота, с деланной улыбкой показала Алексею шприц.
— Внутри крошечный чип, имплант для мониторинга жизненных показателей и локации вашего питомца на время полёта и пребывания на «Селене». Стандартные правила. Вживляется подкожно. Почти безболезненно и абсолютно безвредно. Чипы идентичны тем, которые вживляют людям.
Алексей наморщил лоб, посмотрел на шприц, потом на кота, потом снова на сотрудницу.
— Может, вы ему ещё и паспорт сделаете… с пропиской?
Сотрудница растерянно захлопала глазами. Руслан хихикнул.
— Спасибо, не надо, — твёрдо сказал он. — Кот останется со мной.
— Но, сэр, это общие правила... — не сдавалась она.
— А он у нас не общее правило, — парировал Руслан. — Он у нас — исключение, как понос в час пик.
— Нет! — добавил Алексей, и его голос не допускал возражений.
Валенок был, пожалуй, единственным существом в этих мирах, которое оставалось неприкосновенным. И Алексей был намерен его охранять. Он забрал переноску и направился в зал ожидания.
На огромном экране на стене мелькнул новостной сюжет: «Очередное исчезновение на "Селене". Полиция не комментирует». Камера с полицейского перешла на женщину в серой тунике, ведущий что-то говорил про фанатиков Generation of Sin, как вдруг женщина закричала, смотря прямо в камеру обезумевшими пустыми глазами: «Они грешны! И Бог забирал их за грехи!»
В это время подошёл Руслан, который вернулся из бара с двумя стаканами, наполненными до середины янтарной жидкостью с кубиками льда. Он также внимательно смотрел в экран.
— Сектанты, чтоб их, — выругался он. — У них там, на Луне, похоже весело. — Он отпил из стакана. — Надеюсь, нам не придётся ещё и с ними возиться.
— Я тоже на это надеюсь, — согласился Алексей.
— Это тебе. — Руслан протянул один стакан Алексею. — Последний земной градус. Односолодовый. За будущее!
Он только собирался чокнуться, как из потока пассажиров к их столику вышел мужчина. Ничего особенного — строгий офисный скин, короткая стрижка, усталое интеллигентное лицо. Он выглядел как аудитор, пришедший сообщить о неисправимой ошибке в твоих финансах.
— Руслан Марселевич, — произнёс он тихо, без угрозы и без дружелюбия. — Давно не виделись.
Спина Руслана возле лопаток резко напряглась. На лицо набежала холодная, презрительная усмешка.
— Обознались, дядя.
— Ни в коем случае. — Мужчина не повысил голос. — Удачи на Луне. «Селена»... интересный поворот карьеры. — Он сделал лёгкую паузу. — Мы считаем вас своим, присматриваем за вами, оберегаем, так сказать. Чтобы ничего… не случилось.
Он позволил этим словам повиснуть в воздухе, наполненном гулом космопорта. Его взгляд, тяжёлый, словно гиря, скользнул с Руслана на Алексея, на переноску с котом и вернулся — будто внося их всех в некий мысленный реестр. Потом легко коснулся пальцем своего виска в странном, почти дружеском жесте, развернулся и ушёл прочь.
Руслан стоял, сжимая стакан. Его лицо было каменным, но маленькая мышца под глазом нервно дёргалась. Большой палец с лихорадочной настойчивостью тёр подушечку указательного.
— Кто это? — спросил Алексей.
— Хрен один. Призрак из моего корпоративного прошлого. Не забивай голову.
Он осушил стакан залпом, глотая лёд. Ухмылка вернулась, но стала натянутой, искусственной.
— Начинают посадку. Пошли.
Руслан шутил, наиграно улыбался, хлопал Алексея по плечу, но его палец не унимался — тёр, тёр, тёр, будто стирая невидимую грязь. И взгляд его, обычно открытый и дружелюбный, теперь настороженно сканировал пространство вокруг.
Перрон был заполнен спешащими пассажирами, Алексей и Руслан шли к челноку через толпу, и в их поле зрения одновременно всплыли голографические окна входящего вызова. На фоне стандартной схемы «Селены» сидела Лариса Петровна. Выглядела она очень уставшей, но её взгляд был таким же острым и ясным, как и в кабинете Золотарёва.
— Добрый день, коллеги, экономим время. Я не смогу вас встретить по прилёту, увидимся позже. Вас, согласно легенде, встретит ваш будущий коллега в РУСПОЛИС. Узнаете его без проблем. — На её губах дрогнула едва заметная, уставшая улыбка. — Он... очень русский. Настолько, что это с первого взгляда бросается в глаза. До встречи.