Прометей. Повелитель стали

Воины моментально построились в колонну по два человека и мы двинулись в путь. Со стороны это выглядело красиво и много женщин вышли из хижин, любуясь ладными воинами в кожаных доспехах, идущих строем. Я шел впереди, буквально на шаг сзади шли Лар и Гау. В лесу пришлось местами перестаиваться в одиночную колонну, там, где тропинка петляла между густыми разросшимися кустарниками.

Лес мы миновали за два часа и вышли к предгорью. Дальше идти колонной не было возможности из-за рельефа гор и мы растянулись в цепочку. Первый привал я организовал за километр до окончания спуска на северную сторону, чтобы в долину попасть, немного отдохнув. Когда дошли до валунов, преградивших выход в долину, понял, что с той стороны никто не проникал на нашу. Уложенные мной камни, закрывавшие проход, остались нетронутыми.

– Лар, Гау, уберите эти камни в сторону, – указал на те, что закрывали проход. За время моего отсутствия ничего не изменилось: пришлось также проползти около двух метров, чтобы попасть в долину. Трупов убитых мной дикарей не было, это говорило о том, что их нашли и похоронили. Передо мной встала дилемма: идти направо к югу или налево к побережью. Решил проверить южное направление, дикари шли оттуда.

Через час ходьбы стали попадаться следы присутствия человека: несколько крупных обглоданных костей рядом с костровищем. Следов от костра было пять, также местами трава была вытоптана. Самое большее, месяц назад здесь была стоянка дикарей. И ушли они, наверное, на северо-запад, дошли до побережья и двинулись в сторону кавказских гор или Турции. Они нам не угрожали, с западной и северной сторон нас прикрывал горный хребет. Эти ушедшие несли угрозу потомкам неандертальцев и ранее мигрировавших кроманьонцев.

Еще через два часа ходьбы в южном направлении, наткнулись на свежие человеческие следы у небольшого ручья. На влажной почве отпечатки босых ног виднелись отчетливо. И Лар и Гау пришли к выводу, что отпечатки очень свежие.

– Лар, возьми с собой двоих и идите впереди. Если увидишь врага, пришли одного воина, а сам жди. Пока я не подойду с отрядом, – Лар кивнул и отобрав двоих воинов исчез в зарослях кустарника, росшего по всей долине. Дав ему фору минут двадцать, мы двинулись следом. Не прошло и часа, как один из разведчиков вышел нам навстречу:

– Макс Са, впереди большая стоянка черных людей, Лар сказал их много рук, – воин растопырил пальцы одной руки, затем добавил к ним еще два пальца второй руки.

Семьдесят человек плюс минус? Не многовато ли количество насчитал мой командующий. Он, наконец, овладел счетом до ста и очень этим гордился. Из семидесяти примерно двадцать пять…тридцать – это воины. Остальные – это дети, женщины, пожилые, не опасные для нас воины. Нас двадцать три, считая меня. Но при этом у меня – почти солдаты, обученные воевать в строю и выручать друг друга.

– Идем, показывай дорогу, – я двинулся вперед и за мной бесшумно последовали остальные.

Лар сидел в кустах в пятистах метрах впереди. Увидев меня, он выскользнул навстречу:

– Большой отряд, Мак Са, семь рук два раза, семьдесят, – произнес он с некоторой запинкой.

– Воинов сколько, Лар?

– Они все воины, женщин и детей с ними нет.

Ситуация резко изменилась, семьдесят крепких дикарей – даже для нас большая опасность, несмотря на наши луки и дротики.

– Что они делают, Лар?

– Кушают, видимо была удачная охота. Можно напасть прямо сейчас, пока они заняты.

– Нет, дадим им покушать, после еды часть сразу ляжет спать, а сражаться с набитым животом им будет тяжелее, – отмел я его предложение. – Отступаем назад и ждем пару часов, пока они не наедятся, – дал окончательный приказ.

Мы отошли на несколько сот метров. Я позволил воинам слегка перекусить, пока мы все отсиживались в кустах. Через два часа снова послал Лара в разведку. Вернулся он быстро с сияющим лицом:

– Макс Са, как всегда прав. Почти все воины лежат, только некоторые еще ходят и кушают.

У дикарей, особенно у кочующих и зависящих от удачной охоты, есть качество, которое нам на руку. Поголодав несколько дней, они съедают за раз колоссальное количество мяса. В двадцать первом веке, от такое количества съеденного мяса каждый второй попадал бы в реанимацию с кишечной непроходимостью. Но у дикарей кишечники работали как безотказный механизм, переваривая все подряд.

– Гау, мы сейчас подойдем к их стоянке и пусть лучники заранее выберут себе цели. Стрелять по моей команде. Когда дикари побегут на нас, лучники должны стрелять сколько могут. Лар, – обратился ко второму, – твои копейщики метнут дротики сколько успеют и выстроятся в две шеренги, встречая их копьями. А лучники, отойдя вон к тем кустам, будут стрелять врагу в спину.

Оба кивнули и повторно довели задачи до своих подчиненных, хотя они прекрасно меня слышали.

Вперед мы продвигались очень осторожно, прячась за группами кустов. Хижины черные не ставили, они были в походе или просто занимались охотой: ни единого ребенка или женщины среди спящих на траве тел не было. Кустарники заканчивались в тридцати метрах от толпы спящих дикарей, только трое слонялись между спящими, жуя на ходу.

– Гау, скажи своим, чтобы по три человека стреляли именно в тех, кто ходит. Когда будут готовы – скажи.

Через минуту Гау прошептал прямо в ухо:

– Готовы, Макс Са.

– Огонь, шепотом отдал я команду и одиннадцать стрел разрезали воздух, неся смерть в острых наконечниках. Двое находившихся ближе лицом к нам, упали беззвучно и быстро, третьему одна стрела попала в бедро и одна в спину. Он заорал словно кабан, которого режут тупым ножом. Часть дикарей вскочила сразу, некоторые поднимались с недоуменными лицами. Дальше прятаться не было смысла:

– Лучники, стреляйте, копейщики – кидайте дротики и стройтесь в две шеренги, – с этими словами я вскинул лук с отравленной стрелой и пустил ее в сторону огромного двухметрового гиганта, который уже начинал бег в нашу сторону. Даже с отравленной стрелой в груди он пробежал метров двадцать, прежде чем упал. Лучники успели выстрелить трижды и копейщики кинуть по дротику, прежде чем расстояние сократилось до рукопашной.

На земле валялось много тел, но основная масса была уже в пяти метрах, когда мои копейщики, единым фронтом сделав несколько шагов вперед, насадили на копья самых резвых. Я выхватил мачете и в этот момент копье ударило меня в грудь, заставив отшатнуться. Первая волна нападавших валялась под ногами, ощетинившийся копьями строй им оказался не по зубам. Но появилось еще около десятка не замеченных ранее метателей копий, которые метров с сорока начали кидать копья, не беспокоясь, что могут задеть своих.

– Гау, – взревел я, – твои лучники спят? Стреляйте в метателей копий! – Секунд пять спустя на группу метателей копий обрушились стрелы, внеся смятение в их ряды. Тем временем основная масса дикарей снова попыталась пробить брешь и отступила, потеряв еще несколько человек. На секунду воцарилась передышка, затем мои копейщики по команде Лара начали наступление, идя по раненым и убитым. Против них теперь стояло около двадцати дикарей, которые дрогнули и начали отступать.

Лучники закончили с метателями и перенесли огонь на эту группу. И дикари дрогнули: потеряв еще человек семь, они ударились в бегство.

– Догнать и перебить, – дал я команду, перекрикивая стоны и хрипы раненых. Только сейчас я по достоинству оценил тренировки по беговой дисциплине: мои копейщики в кожаных доспехах и с щитами в руках легко догоняли неторопливых кривоногих дикарей и разили в спину. Весь бой занял минут десять: все пространство на большой поляне между кустарниками было усеяно трупами. Трупами врагов, ни один из моих воинов не был убит. Было несколько легких ранений и испорченные доспехи.

Не поленившись, я лично пересчитал трупы: пятьдесят восемь человек. Возле догорающего костра валялись недоеденные куски жареного мяса. Целых две антилопы стали предсмертным пиршеством черных охотников.

Нужно было найти стоянку этого племени и проредить оставшихся путем захвата в плен женщин и детей. Как оказалось, и женщины, и дети прекрасно вливались в другое племя, уже через пару дней считая его родным. Перед отправкой в путь, распорядился, чтобы все трупы сложили в кучу: будет хорошим напоминанием непрошенным гостям, что на эту территорию не стоит соваться.

Задержались здесь на час, позволил нормально перекусить воинам оставшейся половиной туши антилопы. Гау посокрушался, рассматривая подобранные стрелы: почти половина была испорчена. Их ломали дикари или они ломались под тяжестью падающих тел. Но наконечники он заставил выковыривать все до последнего. Я рассмотрел свой кожаный нагрудной доспех: каменный наконечник копья нарушил целостность, но пробить не смог. Огромный лиловый синяк на груди красноречиво свидетельствовал о силе броска и моей участи, не будь на мне двуслойного доспеха из шкуры буйвола, пропитанной воском три раза.

«Пора укреплять доспехи железными пластинами», – мысль была здравой, решил этим заняться сразу после запуска домны. Даже раньше, чем ковать мечи или сабли.

До самой ночи мы шли в южном направлении, но так и не увидели стоянки дикарей. Остановившись на ночь в густой чаще, выставили дозор и легли спасть. Весь следующий день прошел без признаков присутствия врага: справа была горная цепь, за которой находился Плаж и побережье. Слева также виднелся горный хребет примерно в тридцати километрах от нас. То и дело стали попадаться ручьи, которые, встретившись в долине, образовали речку. Дважды переходили ее вброд, но речка расширялась и становилась полноводнее.

Это однозначно был исток Литани, которая километров через сорок сделает поворот направо и найдя проход между скалами правого хребта, повернет к морю, образуя границу между нами и дикарями. К этому месту мы подошли к вечеру третьего дня: река прорыла себе проход между группой известняковых скал, образовав небольшой водопад высотой около трех метров. Ширина ее в этом месте достигала уже около тридцати метров, русло среди известняка было извилистое и река здесь шумела, налетая на берега. С той стороны в нее вливались еще ручьи и примерно через десять–двенадцать километров, она достигала моря, разливаясь до ста метров в ширину.

Дикари, идущие с юга, не могли ее здесь преодолеть. Мы шли справа от реки и уперлись в поворот русла, остановивший нас от дальнейшего продвижения. Черные прошли во встречном направлении, но по другой стороне и дошли до того места, где река только зарождается, поэтому и могли спокойно перемещаться по всей долине от хребта Ливан до хребта Антиливан.

Я получил ответы на свои вопросы: река являлась препятствием для дикарей на пути в северо-западном направлении, только если они шли по побережью. Стоило им взять вправо и, пройдя несколько километров, они попадали в долину и оставляя реку слева, могли смело продолжать путь на запад и север.

Только на один вопрос я не получил ответа: почему так далеко от племени находилась такая большая группа воинов? Охота? Разведка? Или это был передовой отряд перед продвижением больших масс? А может они искали проход через хребет, чтобы зайти нам в тыл? Последняя мысль мне не понравилась: если мы стали целью, то рано или поздно до нас доберутся. Надо будет усилить охрану рва и восстановить дозор на перевале, чтобы не проглядеть врага.

И надо продолжать тренировки, чтобы лучники наладили взаимодействие с копейщиками. Сегодня они не стреляли по метателям копий, пока я не дал команду. В следующий раз такое бездействие может плохо закончиться. И надо тренировать женщин, физически они ненамного слабее мужчин и уж точно сильнее большинства мужчин моего времени. Если их натренировать и поставить в строй, то тоже смогут сдержать толпу дикарей.

Если предположить, что встреченные дикари были разведывательным отрядом, то племя может и в тысячу человек набраться. А такую массу только пулеметами и сдержишь. Пулеметы надо снять и установить, но только не на передовом крае, а как последний рубеж обороны. Пока шли назад, продумывал варианты действия в случае, если толпы дикарей хлынут в Плаж.

Что было в средневековых городах? Крепости, где могло укрыться все население в случае опасности. Обнести весь Плаж непреодолимым частоколом не получится. Та даже если и смогу это сделать, поселение слишком разрослось, чтобы я смог лично видеть каждый участок обороны. Все же очень трудно будет обнести поселение по всему периметру мощной стеной. А если мой дом-дворец переделать в крепость? Расширить его, чтобы, в крайнем случае, там могло укрыться все население? Дворец стоит в центре Плажа, с любого конца до него можно добежать за пять минут. Дом у меня и так вместительный, а если пристроить к нему два крыла и сделать пару башенок из сруба – такую крепость с наскока не взять. Идея мне понравилась, но все равно решил ее обсудить с Лайтфутом и Тиландером, ведь оба американца были толковыми парнями и могли дать хорошую идею.

Первые двое суток обратного пути прошли без особенностей, на третий день дошли до места побоища. Уже издалека слышались крики стервятников и рычание падальщиков. Зрелище, что открылось нашим глазам, было не для слабонервных. Около трех десятков самых разных крупных стервятников рвали мертвую плоть. Внизу пирамиды из человеческих тел около двадцати собак поедали несколько трупов, оттащив их недалеко от общей кучи.

– Макс Са, разреши подстрелить несколько птиц, нужны перья для стрел, – протиснулся сквозь толпу воинов Гау. Вонь от разлагающихся тел стояла невыносимая.

– Хорошо, Гау, заодно и собак поубивайте, пока они заняты, – это, скорее всего, была стая, один раз ворвавшаяся в Плаж. Гау махнул рукой и стрелы полетели: три птицы забились на земле и несколько собак, отчаянно визжа, крутились на месте, пытаясь вытащить стрелы зубами. Остальная стая сорвалась с места и исчезла в густых кустарниках. Раненых собак добили, стервятники взлетели только после второго залпа лучников, оставив на земле семь сородичей.

– Гау, берите свои перья и догоняйте, – я двинулся дальше с остальным отрядом, обходя невыносимую вонь. Лучники догнали нас только у прохода, который вел на перевал и на нашу сторону, мы даже успели полчаса отдохнуть, прежде чем появился Гау. Нужно было устроить ловушку для тех, кто отыщет проход и сунется на нашу сторону перевала. Когда все воины проползли через проход среди камней, дал людям еще немного отдыха, чтобы обдумать ловушку. Этот проход дикари рано или поздно найдут и пусть получат сюрприз за свое любопытство.