Прометей. Повелитель стали
- -
- 100%
- +
– Уильям, твой отец молодец, – в рифму получилась у меня эта фраза, – благодаря ему ты сегодня можешь решить наш вопрос с выплавкой стали, так что вспоминай его почаще и добрым именем.
– Да, сэр, вспоминаю, еще матушку вспоминаю очень часто, – на глаза парня навернулись слезы, он смахнул их рукой и продолжил, – и девушка меня ждет, ждала точнее, наверное, объявили, что мы умерли, больше не будет ждать.
– Вас объявили пропавшими без вести и очень долго искали. Ни в одной поисковой экспедиции того времени не было задействовано так много людей и техники. Но ни единого вашего следа не нашлось. Была даже версия, что вас похитили инопланетяне, но как видишь, Уильям, все оказалось немного иначе. Вы оказались в другой Вселенной, а Бермудский треугольник – своего рода дверью.
– В одну сторону, сэр?
– Что, Уильям?
– Дверь открывается в одну сторону? Если мы с двадцатого века провались в этот мир и в это время, неужели нельзя обратно через эту дверь вывалиться в наше или ваше время?
Я даже онемел, мне эта мысль ни разу не пришла в голову, а вот американец из двадцатого века, имеющий только школьное образование, об этом подумал. А что если? Мысли завертелись с невероятной скоростью. Ведь теоретически такое может быть, не факт, что получится, но попробовать можно. Велика вероятность, что мы попадем в двадцатый век в послевоенные сороковые, но все равно это практически мое время, это время цивилизованных людей. А как же Нел, Миа, мои сыновья и все эти племена, доверившиеся мне? Тема была слишком серьезной, чтобы вот так у доменной печи принять верное решение, но сомнения слова американца заронили.
– Уильям, вероятность, что дверь открывается в обе стороны, теоретически есть, но только гипотетическая. Кроме того, даже если это так, район бермудского треугольника очень большой. Не факт, что мы нащупаем эту самую дверь. Может она не над водой, а на высоте, да скорее всего так и есть. Там частое судоходство и корабли плавают вполне спокойно, хотя случаи исчезновения экипажей бывали. Кстати, Уил, именно там родилась легенда о «летучем голландце».
– Сэр, – робко спросил меня американец, едва я замолчал, – если у нас будет судно, способное доплыть туда, мы поплывем?
– Конечно, в этом нет сомнений, Уильям, но судно, способное преодолеть Атлантику, построить нелегко. И кроме того, у нас нет никаких навигационных приборов.
– Есть, сэр. В самолете кроме радиокомпаса есть и обычный, магнитный. А у вас есть атлас, мы сможем проложить маршрут. Герман умеет ходить под парусами и ориентироваться по звездам. На Кипре ждет второй самолет, на нем тоже исправное оборудование, мы сможем, сэр…
В его голосе было столько мольбы и убежденности одновременно, что я чистосердечно пообещал:
– Уильям, как только будет судно, способное переплыть Атлантику, мы поплывем и постараемся найти эту дверь. Обещаю.
– Спасибо, сэр, – от избытка чувств, Лайтфут чуть на колени не бросился передо мной.
– Но сейчас, Уильям, прошу заняться нашей работой, чтобы сделать судно, нам нужны инструменты, а их без стали нам никак не сделать. Только помни, Уил, даже по самым оптимальным расчетам, такое плавание вряд ли возможно раньше двух лет.
– Два года, сэр? – вытянулось лицо американца.
– Я здесь шестой год и поверь, больше твоего хочу обратно, но на вещи надо смотреть трезво. Поэтому не настраивайся пока на возвращение, ведь даже доплыв до Бермудских островов, мы не имеем никакой гарантии, что попадем в свое время. Но мы постараемся и приложим все усилия, Уильям. Вот начнем получать сталь и уже на шаг мы приблизимся к попытке возвращения домой.
– Сэр, – но мы пока получим только чугун, надо будет еще из него получать сталь.
– Я помню, Уильям, твои слова, ты говорил, что разогрев и проковав чугун можно получить сталь. Разве не так?
– Так, сэр, но, – американец замялся.
– Говори, Уил, в чем дело?
– Если мы хотим получать качественную сталь, нам понадобится кричный горн, по типу контуазского.
– А домна не подойдет для этого? – меня уже начинала бесить эта замудренная технология.
– Сэр, для качественной стали, лучше использовать горн. Процесс называется «кричный передел», потому что второй способ получения стали из чугуна для нас недоступен.
– А что за способ, Уильям?
– Продувка кипящего чугуна. Чугун нагревают до кипения в специальных жаростойких сосудах в форме груши и под давлением подают воздух. Лишний углерод в чугуне сгорает и процесс этот управляемый, можно получать сталь с любым содержанием углерода. И сплавы делать так удобнее.
– Уильям, а много времени займет постройка этого горна?
– Нет, сэр. Но если вы позволите, первые действительно стальные инструменты мы сможем сделать и без горна, путем проковки после нагрева в старой печи Рама. А потом заняться горном.
– Хорошо, Уил, дай мне знать, когда разольешь чугун в свои формы на земле.
– Хорошо, сэр, – Лайтфут поджег нижний слой дров, над которыми лежал слой угля и кокса, по его команде Рам начал накачивать огромными мехами воздух. Мой кузнец признал верховенство американца после постройки огромной домны и теперь между ними была гармония.
Мне нужна была Миа, нашел я ее с ее амазонками, которые оттачивали мастерство стрельбы из арбалета. При виде меня, рыжеволосые бестии начали усмехаться, вероятно подумав, что сексуальный голод погнал меня на поиски жены. Но Миа мне нужна была по делу.
– Миа, ты говорила про Зи, что они очень глупые и их легко убить.
– Да, Макс Са, они все время кушают морскую траву и даже не пытаются убежать.
– Возьми с собой двух лучших воительниц и идите к большому плоту. Я туда подойду с Ларом и Рагом, поохотимся на этих Зи, если они здесь есть.
– Если морская трава растет, то они будут там, – уверенно заявила моя жена, окликая своих воительниц. Когда те подошли, она выбрала двоих и уже на русском дала указания захватить копья для охоты на Зи. Для меня до сих пор оставалась загадкой, откуда взялись бронзовые наконечники для копий. Даже старейшая Дум, не смогла просветить, сославшись, что они были всегда, просто передавались от матери дочери. Еще одна неразгаданная загадка странного племени Нига.
Когда в сопровождении Лара и Рага я подошел к берегу, Миа уже ждала меня с двумя женщинами, одна из которых была проигравшая в борьбе с Ларом. Нига немного высокомерно повели себя с мужчинами Русов после своего прибытия. Но Лар убедительно доказал, что тестостероны круче эстрогенов.
Мы столкнули плот в воду и, отталкиваясь шестами, вышли в море. Вначале проплыли около километра в южном направлении: нигде не было намека на водоросли. Затем на километр вышли в открытое море, но также безрезультатно. Миа сказала, что Зи водится у самого берега и мы снова вернулись к берегу. Оставалось только северо-западное направление, куда нас несло морское течение.
Зеленое поле водорослей заметила Миа, указывая рукой. Я начал его различать только минут пять спустя.
– Зи! – Миа указала пальцем на тень, темное пятно над водой, когда мы были в тридцати метрах от поля водорослей. Пятно находилось посреди поля водорослей в ста метрах от нас.
Медленно отталкиваясь шестами, мы подплыли почти вплотную к животному, которое поедало водоросли, не обращая на нас никакого внимания. Зи, не обращая на нас внимания, погрузила голову в море, сквозь кристально чистую воду было видно как она обрывает водоросли, хватая их ртом. Из воды виднелась спина животного, покрытая темно-бурой кожей.
– Давай, – дал я команду и сразу четыре копья вонзились в спину Зи, которая высунула голову из воды и фыркнула словно лощадь, выбрасывая струйки воды из ноздрей. Вслед за этим послышался стон, очень похожий на стон человека и Зи попыталась уплыть в сторону открытого моря, но силы быстро оставили ее. Отплыв около тридцати метров, она подняла маленькую морду из воды и снова издала звук плачущего ребенка. Голова погрузилась в воду и животное стало относить течением в западном направлении.
– Там еще много Зи, – Миа указала в северо-западную сторону, где на расстоянии около двухсот метров, почти на краю поля водорослей, виднелось около пары десятков пятен.
– Хватит, мы не будем просто так убивать, этого Зи нам хватит надолго, – охладил я ее охотничий азарт, – сейчас возьмем ее на буксир и убираемся, пока акулы не учуяли кровь.
После этих слов все замолчали и быстро подгребли к убитому животному. Накинув на широкий раздвоенный хвостовой плавник петлю, стали поспешно грести в сторону нашей бухты, от которой мы отплыли примерно на два километра. Грести приходилось против течения, я и Миа помогали шестами, мы шли буквально в пяти метрах от берега.
И все равно мы не успели: уже огибая гряду перед входом в бухту, я увидел стремительно приближающийся плавник.
– Акула, гребите скорее, – гребцы не нуждались в напоминании, перед акулой все испытывали страх, даже находясь на плоту. Дважды успела акула оторвать солидный кусок от нашей добычи, прежде чем плот достиг берега бухты и мы общими усилиями вытянули добычу на песок.
Теперь я мог рассмотреть Зи внимательно: длиной около восьми метров, с маленькой головой, в складках кожи которой прятались глаза и уши – Зи была похожа на неандертальца-тюленя. Боковые плавники были короткие и массивные, словно культи ног человека, которому отрубили их чуть ниже колена. Бугристая кожа собиралась в складки и оказалась невероятно прочной, превосходя шкуру буйвола. На мой взгляд в Зи было больше трех тонн веса, а мясо, со слов Мии, было очень вкусное.
Не теряя времени, приступили к разделке туши: под толстым слоем кожи виднелся жир толщиной в пару сантиметров, под которым скрывалась розовое мясо. Когда спина была разделана, и мы дошли до живота, стали видны два маленьких соска. Вот о какой груди говорила в свое время Миа. Хаду поручил разделить все мясо на примерно одинаковые порции и распределить между хижинами, попросив Рага помочь в этой работе.
Когда Нел приготовила и поставила отварной кусок Зи передо мной, я сразу даже не понял, что это морское млекопитающее. Мясо напоминало отварную телятину, как по внешнему вид, так и по вкусу.
Уильям прислал Гу, чтобы позвать меня к домне. Когда подошел, последние капли чугуна стекали из нижнего сливного отверстия. Ярко-красный металл растекался по формам, переходя по каналам с одного в другой. На глазах чугун остывал, меняясь в цвете: от ярко-красного до серого с черным оттенком. Через полчаса, налив воды на металл в формах, Уильям ударом молота по перемычке освободил крайний кусок чугуна. Это была полоска около полуметра в длину, напоминавшая французский багет.
– Это чугун, сэр, мы его нагреем в печи до желтого цвета и, отбивая молотом, вытесним лишний углерод. У нас будет сталь, которая по качеству намного лучше того железа, что мы ковали раньше. Из этой стали уже можно будет делать нормальные топоры и ножи.
– А пилы? – вопрос изготовления двуручных пил был для меня очень важным. Нельзя построить судно, не имея досок. А для этого нужны были пилы, способные к продольному распилу бревен.
– Пилы тоже, сэр, но они будут уступать заводским, потому что я не знаю, как им придать необходимую гибкость.
– Уильям, когда ты сможешь сделать первую пилу и пару хороших топоров?
– Сэр, я могу приступить даже сегодня, но я хотел вначале сделать нормальные щипцы и ножницы по металлу. Без этих инструментов и без напильника, мы просто не сделаем полотно пилы. Если вы разрешите, я приступлю и покажу вам пилу через пару дней?
– Хорошо, решай сам, что тебе необходимо, меня интересует лишь конечный результат. А я пока подумаю над формой, чтобы можно было отливать чугунные котелки, пора всему племени переходить на жидкую пищу, – американец кивнул на мои слова и начал возиться с отлитыми чугунными формами.
Первая плавка чугуна прошла успешно, хотя наша домна треснула в двух местах. Лайтфут обещал заделать трещину и обложить дополнительным рядом кирпичей всю домну снаружи. Наружный слой уже не требовал применения огнеупорного кирпича, а сделать кирпич-сырец было нетрудно. Если и кричный горн ему удастся, то можно будет приступать к перевооружению своей армии. То копье с каменным наконечником, которое испортило мой кожаный доспех, было первой ласточкой. Если наконечники станут лучше или дикари смогут заменить их на бронзовые и железные – такие доспехи станут бесполезны. А для меня каждый мой воин на вес золота, и я не собирался вести их на убой.
Глава 8. Так закалялась сталь
Следующая неделя у меня прошла практически на кузне рядом с Уильямом и Рамом. Целыми днями куски чугуна нагревали до появления желтого цвета, потом отбивали молотом, стараясь вытеснить углерод. Главная задача, поставленная перед кузнецами, сводилась к изготовлению пилы. На четвертый день после многократной проковки, получилось полотно для пилы, около полутора метров в длину. Уильяму даже удалось сделать выпуклую сторону, где должны были быть зубья.
Процесс ковки с целью перевести чугун в железо очень трудоемкий и Уильям попросил разрешения попробовать использовать смешанный вариант: переплавка чугуна с продувкой и последующей ковкой. Получив разрешение, сразу занялся печью.
Полотно было достаточно гибкое, его можно было согнуть, и оно потом распрямлялось с небольшим звоном. Оставался вопрос как в нем вырезать зубья. Уильям предложил вариант выковать ножницы по металлу и выкусывать зубья, которые потом можно заточить. Я согласился, потому что другого варианта не видел. Но кусачки у американца не получались, хотя с его слов, он пробовал разные варианты закалки.
Сами кусачки получились, но прокусывать ими полотно пилы не удавалось: на полотне оставались вмятины, а дальше дело не двигалось. Мне пришла в голову идея во время еды, когда увидел, как Миа, приставив нож к кости, ударом руки по обуху, расколола ее. Едва доев, поспешил к Лайтфуту:
– Уильям, сделай зубило и ударами молотка будем вырезать зубья в полотне.
– Хорошая идея, сэр. Мне такое в голову не приходило, попробую отлить зубило прямо сейчас, – окрыленный моей идеей, он сразу начал копошиться у кузни, выбирая кусок подходящего металла. Оставив его заниматься этим делом, я пошел поговорить с Тиландером, которого застал за ремонтом сети.
– Сколько их учу, что сеть слабая и не стоит за один раз пытаться выловить всю рыбу, все равно тащат по максимуму. Может, вы им скажете, что так нельзя, сэр? – пожаловался американец, увидев меня.
– Скажу, Герман, но сейчас у меня другая цель.
– Я слушаю вас, сэр, – Тиландер отложил сеть и встал.
– Герман, пора искать подходящий лес для корабля. Уильям приступил к пиле, сделает и напильник, и простой рубанок. Оставь сети людям Наа и подбери себе помощников. Самая главная задача для нас – это построить судно, чтобы мы могли наведаться к вашему самолету на Кипр и еще в пару мест. Услышав про инструменты и приоритеты, Тиландер просиял, даже козырнул на радостях:
– Есть, сэр! Я отберу людей, чтобы помогали мне и мы сегодня же начнем подбирать нужные деревья. Дерево для будущего киля срублено и пока сохнет. Теперь осталось найти материал для шпангоутов и досок.
Оставив радоваться немногословного Тиландера, которого словно прорвало, я направился в сторону «полигона», где на открытом пространстве ровной площадки Лар тренировал воинов. До меня доносились команды «щиты, охват, атака». Командующего армией я застал за работой, но если он сидел в тени пальмы и командовал, то воины обливались потом на открытом солнце, облаченные в кожаные доспехи. Дополнительные трудности создавали копья и щиты.
Лар вскочил, увидев меня:
– Макс Са, тренировки идут хорошо.
– Я вижу, Лар. Дай им отдохнуть. Сейчас жарко и не надо их загонять до смерти.
– Макс Са, так и сделаю. Можете отдыхать, – прокричал Лар воинам, потом спохватившись добавил команду, которую узнал от меня, – Вольно!
– Лар, а где командир копейщиков Гор?
– Я послал его проверить дозор на перевале.
Немного посидел с Ларом, обсуждая некоторые моменты, рассказал о планах переодеть воинов в железные доспехи. Тот принял новость с энтузиазмом: после военных успехов в Ларе проснулся завоеватель, которому не терпелось прибрать к рукам все окрестные территории. Я рассказал ему о планах основать второе поселение-форпост прямо на берегу Литании.
Сдерживало меня только одно – расстояние и отсутствие связи в случае нападения на форпост. Если враг нападет, то пока пеший гонец до нас доберется, пройдет минимум двое, если не трое суток. Еще трое суток минует, пока подмога доберется до Литани, а за это время все может быть закончено. Поэтому я тянул с форпостом, не желая так далеко ставить поселение без средств связи.
Несколько следующих дней прошли в рутине: скотный двор, уборка ячменя и чечевицы. Теперь сбор урожая занимал всего два дня, ведь серпов было больше, да и люди наловчились. Все больше дикарей начинали привыкать к ячменным лепешкам. Мясо Зи хватило на неделю. Я измерил скелет, лежавший на берегу: длина была ровно десять шагов. Шкуру, снятую с морского млекопитающего, обрабатывали женщины, а ее прочность просто поражала. Видимо это было связано с тем, что Зи паслись на мелководье, а там встречались острые камни.
Уильям Лайтфут занимался кладкой печи, которую он решил использовать, чтобы переводить чугун в сталь. Кричный горн получился около двух метров в высоту. Принцип его работы мне Лайтфут объяснял не раз: полученный чугун раскладывался на слое горящего древесного угля. Плавясь, чугун капля за каплей стекал вниз, проходил через окислительную область против фурм, через которые подавался воздух, теряя часть углерода. Чем интенсивнее подавался воздух, тем большее количество углерода из чугуна сгорало и тем пластичнее получалось железо.
Полученное железо шло на ковку, а потом еще предстояла закалка и отпуск готового изделия. Сегодня ожидалась первая переплавка чугуна в сталь. В печи была даже дверца (это было ноу-хау Лайтфута), через которую можно было увидеть процесс плавки. Заложив чугунные болванки, он дал команду и мощный Рам начал работать мехами: уголь вспыхнул, и Уильям плотно прикрыл дверцу.
Переплавка чугуна в сталь шла около двух часов: когда внутри температура была достаточная и Лайтфут убедился, что чугун стал плавиться, он переместил трубку от мехов в нижнее отверстие, чтобы падающие капли жидкого чугуна проходили через непрерывный мощный поток воздуха. Струя воздуха выжигала углерод и одновременно повышала температуру внутри топки, чтобы процесс плавки был непрерывным.
Это был самый трудный и тяжелый момент, потому что качать меха надо быстро и безостановочно. Даже могучий Рам выдохся через десять минут: капли пота стекали по его телу, а сам он дышал как загнанный зверь. Я сменил его, но не продержался и пяти минут, потом к мехам стал Уильям, также продержавшийся недолго. Отдохнувший Рам опять держался не менее десяти минут.
И снова мы прошли по кругу, когда же я заступил на вторую смену, из нижнего сливного отверстия вырвалась ярко-красная струя расплавленного металла. Это означало, что жидкий металл внизу скопился в достаточном количестве, тем не менее, Уильям дал знак продолжать. Заканчивал двигать мехами Рам. Лайтфут, заглянув через дверцу, убедился, что чугун весь переплавлен.
Это была адская работенка, если каждая переплавка чугуна будет требовать таких усилий, то к кузне надо прикомандировать еще пару силачей, чтобы Рам не надрывался. Выхватив щипцами небольшой кусок остывающего железа, Уильям перенес его к наковальне, и они с Рамом стали ковать топор. По ударами молота железо приобретало знакомые формы. Когда через двадцать минут на моих глазах кусок железа превратился в топор, Уильям снова положил его в топку и дал знак подавать воздух.
Дверцу на этот раз не закрывали, и я видел, как топор понемногу становится вишнево-красного цвета. Уильям выхватил топор и погрузил его в горшок с водой. Вода зашипела, превращаясь в пар, но топор охладился быстро.
– Сэр, это у нас была закалка в соленой воде. Металл сейчас очень твердый, но он хрупкий, чтобы вернуть ему некоторую пластичность, мы его снова нагреем и произведем отпуск на воздухе.
– Хорошо, Уильям, делай, как считаешь нужным, ты у нас специалист, – я с интересом наблюдал за всеми манипуляциями. Лайтфут снова положил изделие в топку, но уже без подачи воздуха. Минут двадцать ничего не происходило, затем на поверхности топора стала появляться желтоватая пленка, хотя сам метал не изменил цвет.
– Это побежалость металла, сейчас температура примерно двести градусов, больше нам не надо, – с этими словами американец вытащил топор и аккуратно положил его на наковальню.
– Дадим ему остыть на воздухе, таким образом сохранится необходимая твердость и топор станет менее хрупким.
– Уильям, что с пилой, ты собирался сделать пилу двуручную, Тиландер очень ждет ее, – напомнил я ему.
– Сэр, зубья у полотна я выбил. Мне осталось развести зубья в стороны и заточить. Хотел показать вам уже готовую пилу, а не в процессе.
– Хорошо, а этот топор будет лучше тех, что мы ковали раньше?
– Конечно, сэр. Это кованый топор с закалкой и отпуском, а раньше просто был кусок железа в форме топора. Вы сами увидите разницу, сэр, – Лайтфут не смог скрыть торжествующую улыбку.
– Посмотрим, Уил, мне не терпится приступить к постройке судна для морского путешествия на Кипр.
– И на Бермуды, сэр? – в голосе американца звучал и вопрос, и просьба.
– И на Бермуды, – согласился я, поднимаясь с места. На сегодня с меня было достаточно: удалось увидеть весь процесс переплавки чугуна в сталь и закалку стали.
Уже уходя, вспомнил и остановился:
– Уильям, у нас есть медь, свинец и никель. Если их добавлять в сталь, улучшит это свойство или нет?
– Свинец я не слышал, чтобы добавляли, медь и никель добавляют, но пропорции мне неизвестны, сэр. Еще добавляют хром, молибден, марганец, кремний. Мы кроме меди ничего не добавляли. Медь повышала пластичность стали и поэтому отпуск мы производили с более высоких температур. Так хорошо делать ножи, которые крепкие и хрупкие. При этом они отлично держат острой режущую кромку.
– Медь у нас есть, правда совсем мало. Но я знаю, где находится уникальная сталь, последнее достижение человечества – это мой космический корабль. Только не знаю, чем его распилить, чтобы можно было поместить куски в топку.
– Сэр, если очень постараться, абразив берет любую сталь, брал в мое время, – исправился американец.
– Посмотрим, Уильям, как у нас будет корабль, мы туда непременно поплывем и отбуксируем мою капсулу сюда. И посмотрим, возьмет его абразив или нет. А сейчас я пойду, ты молодец! Нам нужно еще пару таких топоров и еще одну пилу, чтобы Тиландер мог заняться работой.
– Он у меня просил рубанок и стамеску, сэр.
– Хорошо, делай по его приоритетам. Потом сразу займемся оружием и доспехами.
– Сэр, нам не хватит железа, – Лайтфут показал рукой на оставшуюся руду и куски чугуна.
– За это не беспокойся, будет руда в достаточном количестве, Уил.
Попрощавшись с кузнецами, решил утолить голод: с утра не ел, занятый сталеварением. Но мясо Зи уже закончилось и пришлось есть вяленую рыбу. Пока Нел сидела рядом и молча наблюдала за мной, решил, что часть свиней можно забивать, чтобы разнообразить еду. Собранный ячмень и чечевица сушились после просеивания, которое захламило половину Плажа. Надо было менять сам принцип работы, да и молоть зерно вручную было тяжело.
Несколько раз возникала идея построить водяную мельницу, но никто из нас не знал точного принципа работы. Первое время после запрета на охоту в племени послышались разговоры недовольства. Об этом мне доложил начальник моей внутренней безопасности Ара. Несколько недовольных были вызваны к Херу, который внятно и очень грозно объяснил запрет повелением Духов. Для закрепления материала, пятеро излишне разговорчивых были отосланы на ров, чтобы продолжали углублять и выравнивать стены там, где они осыпались. Но это был первый сигнал, что страх и авторитет не сможет вечно держать в повиновении людей. Может настало время переходить из родо-племенного строя к подобию раннего средневековья, чтобы лояльность императору поддерживали вассалы.
Тук, женщина, которая первой овладела примитивной технологией плетения ткани, теперь имела в подчинении трех женщин и уже определенное количество ткани скопилось у меня в закромах. Проблема была в том, что вся она была серо-темного цвета и я не знал, как ее окрасить в разные цвета. У меня возникла идея выделить цветом военных и приближенных.
Я помнил с турецкого сериала, что там женщины искали цветы и вываривали свою пряжу в чанах с водой. Но получив от меня соответствующие указания, Тук пока ничего подходящего не нашла.
Остаток дня я провел, прохлаждаясь: сходил на море, окунулся. Потом половил рыбу самодельной удочкой, что смастерил Тиландер. Вечером Миа затащила меня в постель и ночную тишину прерывали ее сладострастные крики, подхватываемые воем Айры и Ники, моих беременных собак, которые должны были разрешиться в скором времени. Должна была родить и Нел, ее живот выпирал настолько, что я трижды осматривал ее на предмет нефоропатии беременных. Нащупав головы двух плодов, испугался еще больше: многоплодная беременность всегда считается проблемной. Но Нел себя чувствовала отлично и страхи понемногу улетучились.