Аурелия. Дар чужой души

Глава 37

Первый восторг от пробуждения замка постепенно уступал место куда более земным мыслям.

Замок ожил — это факт. Светильники гостеприимно заливали коридоры мягким светом, потускневшие витражи вновь заиграли цветными бликами, а от старых стен веяло едва ощутимым приятным теплом. Когда мы спустились с балкона обратно в центральную анфиладу, Татьяна Сергеевна, прекрасно знавшая цену любому порядку, окинула восстановившийся замок критическим взглядом хозяйки.

На первый взгляд придраться было не к чему. Паркет снова блестел, на резных спинках кресел не осталось ни пылинки, а тяжёлые портьеры выглядели так, словно их только вчера развесили по местам. Даже столовое серебро поблёскивало на своих законных местах.

Вот только очень скоро обнаружились пределы родовой магии.

В хрустальных графинах не было свежей воды, камины оставались холодными, на кухне никто не гремел посудой, а из столовой совершенно не доносился запах горячего хлеба. Мой желудок, переживший за последние часы слишком много потрясений и слишком мало завтрака, подобный подход к ведению хозяйства решительно не одобрял.

Я остановилась посреди зала, огляделась и тихо спросила.

— Можно задать один совершенно неприличный вопрос?

Арден посмотрел на меня с привычной настороженностью.

— Если Эвергрин умеет делать вот это, — я обвела рукой безупречно восстановленный зал, — зачем древним родам вообще были нужны слуги?

Вальмор перевёл взгляд на меня.

— Не обольщайтесь, адептка. Эвергрин проснулся, а не нанялся к вам в горничные.

— Я уже начинаю об этом догадываться.

— То, что вы сейчас видите, — вмешался Арден, — не уборка. Магия Источника возвращает поместье к тому состоянию, которое оно запомнило перед тем, как уснуть. Она восстановила защитные контуры, пробудила светильники, запустила водоводы и сняла последствия десятилетнего запустения. Это основа Эвергрина, Аурелия. Источник будет поддерживать защиту, откроет перед вами запечатанные двери, подаст воду и сохранит то, что является частью самого поместья. Но готовить вам завтрак, стирать рубашки и заниматься прочими хозяйственными заботами он не станет. Для этого по-прежнему нужны люди. Или бытовые артефакты.

Я вздохнула, посмотрев в сторону столовой.

— То есть булочки он материализовать не умеет?

— К вашему величайшему сожалению — нет.

— Бесполезная магия.

Уголок рта Вальмора едва заметно дёрнулся.

Мне невольно вспомнился особняк госпожи Мерит. Там тоже хватало дорогих вещей и красивой мебели, призванных лишний раз подчеркнуть достаток хозяев, вот только ни одна из них не заставляла дом самостоятельно оживать по утрам, разжигать светильники или заботливо стряхивать с себя многолетнее запустение. Более того, за всё время, проведенное в доме госпожи Мерит, мне ни разу не довелось увидеть, чтобы работа делалась сама собой: с утра до вечера кто-то был чем-нибудь занят, и магия почему-то совершенно не спешила облегчать жизнь.

— Подождите, — нахмурилась я. — А почему у Вайлесов ничего подобного не было?

Вальмор бросил на меня короткий взгляд, но ответил Арден.

— Потому что вы сравниваете совершенно разные вещи. Богатство семьи и родовая магия никак не связаны между собой.

— То есть?

— Вайлесы состоятельны, но их род слишком молод. Насколько мне известно, дворянство они получили всего несколько поколений назад. У них могут быть бытовые артефакты, нанятые маги, прислуга — всё, что они способны купить за деньги. Но Источник купить невозможно.

Я задумчиво оглянулась на залитый мягким светом коридор.

— А Хранителя?

— Тем более. Хранитель не появляется вместе с титулом или поместьем, ведь подобная связь складывается столетиями — между родом, кровью, землёй и Источником. Таких Домов в Королевстве осталось совсем немного.

— И Эвергрин один из них.

— Один из древнейших, — спокойно подтвердил Арден.

— Эвергрин — это живой организм, — вступил в разговор Вальмор. — Это крепость, созданная для выживания рода в эпохи, когда никаких Вайлесов даже не существовало. Существ, подобных вашему Хранителю, в нашем Королевстве можно пересчитать по пальцам одной руки, и этот статус не купишь ни за какие миллионы золотых.

Я задумчиво погладила пушистика, тихо похрюкивавшего от удовольствия на моём плече.

Разговор постепенно сошёл на нет, пока мы покидали бальный зал и переходили в галерею портретов. Я рассеянно скользила взглядом по массивным деревянным панелям, резным карнизам и тяжёлым гобеленам со сценами охоты, когда Вальмор неожиданно остановился. Он медленно подошёл к деревянной панели. Его массивные, покрытые мозолями пальцы провели по безупречно сохранившейся резьбе, после чего он поднял голову и внимательно осмотрел потолочные балки из морёного дуба.

— Есть одна вещь, которой я не понимаю, — произнёс он наконец.

Арден тоже остановился.

— Какая?

— Пожар. — Вальмор повернулся к нему. — Я не вижу здесь следов пожара.

Я непонимающе моргнула.

— Посмотрите вокруг, Аурелия.

Я присмотрелась. И впервые увидела галерею не как часть старого родового замка, а как место, где десять лет назад якобы бушевало уничтожающее пламя.

И только тогда внутри всё похолодело от осознания.

— Вот чёрт... — выдохнула я. — А я ведь даже не подумала.

Вальмор подошёл к ближайшей портьере, растёр край ткани между пальцами, а затем внимательно осмотрел резной карниз и провёл ладонью по стене.

— Ни копоти, ни следов обугливания, ткани целы, даже старый лак не вздулся от жара. Если здесь действительно произошёл пожар, достаточно сильный, чтобы уничтожить весь род, я хотел бы знать, где его следы.

Я резко повернулась к нему: — Но вы ведь сами говорили, что, по официальной версии, Эвергрины погибли при пожаре. Разве не так?

— Говорил, — коротко подтвердил Вальмор.

Арден тем временем отошёл дальше по галерее, внимательно изучая стены и потолок.

— И это становится весьма интересным, — негромко произнёс он. — Первое сообщение о трагедии появилось в «Столичном вестнике», а через день его перепечатали практически все региональные издания. Ещё через неделю Магический совет опубликовал официальное заключение: родовой замок Эвергринов уничтожен катастрофическим прорывом стихийного пламени, выживших нет. К тому времени Хранитель уже запечатал территорию и не позволял никому проникнуть внутрь, поэтому Совет лишь признал поместье закрытым до выяснения прав на наследство.

— А тела?! — я шагнула к Ардену, глядя ему прямо в глаза. — Они нашли хоть какие-нибудь останки?

— Нет, — после короткой паузы ответил он. — В заключении Совета было указано, что при магическом пожаре такой силы от тел мог остаться лишь пепел. Гибель членов рода признали на основании того, что в ту ночь их магические отклики одновременно исчезли.

— Так. Давайте попробуем сложить эту чёртову мозаику, потому что у меня картинка перестаёт сходиться от слова «совсем». Десять лет назад объявляют, что Эвергрин уничтожен пожаром, а весь род погиб. На самом деле замок стоит целёхонький. Десятилетняя наследница каким-то образом оказывается далеко отсюда, без памяти и с «Удавкой Кроноса», которая медленно убивает её год за годом. А когда она наконец умирает и род официально можно считать пресёкшимся, Совет готовит поместье к продаже. Я ничего не упустила?

— Кто-то из высших кругов очень сильно хотел, чтобы род Эвергринов просто исчез с лица земли, — тихо закончил за меня Арден, и в его глазах зажёгся опасный исследовательский огонь. — И этот «кто-то» имел достаточно власти, чтобы заставить сомневаться даже Магический совет. Или... сам являлся частью этого Совета.

Вальмор мрачно оглядел галерею.

— Если официальная версия лжёт, где-то здесь могли остаться следы того, что произошло на самом деле.

— Семейные документы, переписка, личные записи, — задумчиво перечислил Арден.

— Начнём с кабинета главы рода, — решил Вальмор. — Если ваш отец что-то знал или чего-то опасался, искать нужно там.

Я молча развернулась и направилась к лестнице, ведущей в западное крыло.

Мы поднимались наверх, и с каждым шагом атмосфера вокруг становилась всё более напряжённой. Если до этого мы просто исследовали оживающий дом, то теперь шли искать следы преступления десятилетней давности.

Кабинет главы рода Эвергрин встречал нас массивными дверями из чёрного эбенового дерева, украшенными серебряными инкрустациями. Стоило мне приблизиться, как серебряный узор вспыхнул, и замки бесшумно щёлкнули, пропуская хозяйку.

Мы вошли. Огромный кабинет с панорамным окном, выходящим на горный хребет, выглядел так, будто хозяин покинул его всего полчаса назад. Массивный стол из цельного камня, высоченные шкафы, забитые фолиантами в кожаных переплётах, холодный камин...

— Давайте начнём с записей за последний год перед трагедией, — произнёс Арден, подходя к книжным шкафам и накладывая на них поисковые заклятия.

Я подошла к огромному рабочему столу и положила ладонь на прохладную полированную поверхность. На долю секунды в памяти отозвался мягкий, глубокий мужской смех, а следом всплыл голос: «Осторожнее, малышка, эти свитки очень хрупкие...»

Я встряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Аурелия, подойдите сюда, — позвал Вальмор.

Он стоял у дальней стены кабинета, возле глубокой ниши с родовым гербом, и мы с Арденом сразу подошли ближе.

В камне под гербом проступала сложная руническая вязь. На первый взгляд в ней не было ничего необычного — такие же древние символы, какими были испещрены многие стены Эвергрина. Только несколько рун в самом центре почернели, а по камню вокруг них разбегалась тонкая паутина трещин.

Арден наклонился, внимательно рассматривая повреждённый участок.

— Любопытно...

Вальмор несколько секунд молча рассматривал руническую вязь, затем перевёл взгляд на меня.

— Аурелия, как вы сейчас видите эту стену?

Я непонимающе моргнула.

— Как стену.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Камень, руны, трещины... А что я должна увидеть?

Вальмор чуть нахмурился.

— Вы забыли, что видите несколько больше, чем большинство из нас.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, о чём он, но осеклась.

Нити.

За последние недели я настолько привыкла к бесконечному переплетению магических потоков, пронизывающих пространство вокруг, что почти перестала обращать на них внимание. Они никуда не исчезли — просто стали частью привычного мира, чем-то вроде теней или солнечных бликов, которые замечаешь лишь тогда, когда специально на них смотришь.

— Потоки мироздания, — тихо произнесла я.

— Именно. Раньше вы видели то, что было недоступно остальным. Попробуйте сейчас не смотреть на руны. Посмотрите сквозь них.

Я снова повернулась к нише и заставила себя отрешиться от привычных очертаний камня. Я перестала смотреть на стену. И вскоре увидела то, из чего она была соткана.

По Эвергрину тянулись сотни тончайших серебристо-зелёных нитей. Они струились вдоль каменной кладки, оплетали дверные проёмы, уходили под пол и терялись где-то высоко под потолком. Одни сияли ярче, другие едва мерцали, но все они соединялись между собой, образуя огромную живую сеть.

Я невольно задержала дыхание.

— Вижу.

— Что? — тихо спросил Вальмор.

Я посмотрела на магистра.

— Эвергрин.

Он коротко кивнул в сторону ниши.

— Хорошо. Теперь сосредоточьтесь на тайнике. Не на рунах — на потоках вокруг них. Что вы видите?

Я перевела взгляд на нишу и присмотрелась. Здесь всё выглядело совсем иначе.

Десятки родовых нитей сходились к рунической вязи, переплетались вокруг неё плотным защитным коконом и уходили внутрь стены. Но в самом центре ровный рисунок внезапно ломался. Несколько нитей были оборваны, их края потемнели и застыли, а между ними тянулись чужие следы — тонкие, почти выцветшие нити совершенно другого оттенка.

Я нахмурилась.

— Здесь что-то не так.

Я подалась ближе.

— Здесь будто есть что-то чужое.

Вальмор напрягся.

— Объясните.

— Не знаю, как описать... — Я прищурилась, пытаясь разобрать переплетение. — Нити Эвергрина идут отовсюду, они одного цвета и соединяются между собой, а эти — нет. Они будто врезались поперёк.

Арден выпрямился.

— Остаточный след чужого заклятия?

— Возможно. Я не знаю.

— И не должны знать, — спокойно отозвался магистр Вальмор. — Просто рассказывайте, что видите.

Я послушно вернулась взглядом к рунам.

— Здесь их больше всего. — Я указала на почерневший центр вязи. — Чужие нити входят сюда, потом расходятся, а дальше обрываются.

Арден несколько секунд всматривался в руны.

— Если вы действительно видите след чужой магии, значит, на защиту тайника кто-то воздействовал. Но когда это произошло и с какой целью, нам ещё предстоит выяснить.

Я снова посмотрела на повреждённое плетение.

— А сам тайник?

— Что с ним? — спросил Вальмор.

Я присмотрелась внимательнее, замечая, как за искорёженными чужим воздействием нитями остаётся кое-что ещё: почти скрытое под ними тонкое золотистое плетение продолжало мерцать — слабо, но абсолютно ровно.

— Он не разрушен, — медленно произнесла я. — Внутри что-то ещё работает.

Магистры переглянулись.

— Родовая защита, — тихо сказал Арден.

И вдруг золотые нити дрогнули. Одна из них медленно вытянулась из стены и потянулась ко мне.

Я замерла.

— Кажется... она меня видит.

Я невольно отступила на полшага, но нить уже потянулась ко мне — медленно, почти осторожно, словно действительно присматриваясь. Она коснулась кончиков пальцев, обвилась вокруг запястья, и по коже пробежало знакомое тепло.

Нить натянулась, и где-то в глубине стены раздался едва слышный щелчок.

— Что происходит? — прошептала я.

Вальмор шагнул ближе.

— Похоже, вы открыли тайник.

Камень под нашими ногами едва заметно дрогнул, а затем из глубины стены донёсся тяжёлый скрежет: часть кладки медленно подалась назад. Из образовавшейся щели пахнуло холодным застоявшимся воздухом. За открывшейся панелью царила темнота, но сквозь неё моё второе зрение отчётливо различило ещё одну нить — совсем не такую, как остальные. Она была тонкой, почти угасшей, и тянулась из глубины тайника прямо ко мне.

Я смотрела на неё, не в силах отвести взгляд: где-то там, находилось то, с чем эта нить была неразрывно связана. Что-то, спрятанное здесь много лет назад. И, возможно, именно ради этого кто-то когда-то так отчаянно пытался вскрыть родовой тайник.

Оставалось только понять — что именно там находится.

Глава 38

— Аурелия? — сдержанно, но с явным напряжением в голосе окликнул меня Вальмор. — Что там?

— Не знаю... Но я вижу тонкую нить, которая тянется ко мне, — негромко ответила я, сделав шаг к приоткрывшейся каменной панели.