Аурелия. Дар чужой души
- -
- 100%
- +
— Надо же. А форма Академии тебе даже идёт. Сразу и не скажешь, что ещё месяц назад ты прислуживала в нашем доме.
Я остановилась и посмотрела в ту сторону, откуда донёсся голос.
У резного дверного косяка, непринуждённо скрестив руки на груди, стояла Виллина Вайлес. Новенькая форма первокурсницы сидела на ней безупречно, а на губах застыла та самая снисходительная хозяйская полуулыбка, которую ещё совсем недавно я видела едва ли не каждый день.
Я едва не улыбнулась во весь рот.
«Господи, Виллина... Если бы ты только знала, насколько неудачно выбрала тему для насмешки. Ещё месяц назад я действительно была прислугой в вашем доме, а сегодня древний Источник Эвергринов признал меня своей хозяйкой. Боюсь, после этой новости твоя дворянская спесь слегка поубавилась бы».
Впрочем, сообщать ей об этом с гордо задранным подбородком и требовать немедленно проникнуться величием рода я не собиралась. В конце концов, если мне действительно требовалось напоминать окружающим, кто я такая, значит, не таким уж внушительным был мой новый статус.
Поэтому я просто стояла и спокойно смотрела на неё.
Виллина, впрочем, стояла не одна. Рядом с ней, чуть позади, переминалась с ноги на ногу незнакомая девушка — высокая, тонкокостная, с густыми серебристо-пепельными волосами, из-под которых выглядывали аккуратные заострённые уши. Но больше всего привлекали внимание глаза — необычного, молочно-янтарного оттенка.
Эльфийка.
Я невольно задержала на ней взгляд. Даже обычная форма первокурсницы на тонкой фигуре эльфийки смотрелась непривычно изящно.
— Здравствуй, Виллина, — спокойно откликнулась я, даже не думая опускать взгляд. — Рада видеть, что ты восстановилась после магического истощения. Слышала, тебе требовался покой.
Улыбка на лице Виллины на мгновение дрогнула. Она явно не ожидала, что бывшая служанка встретит её укол так невозмутимо. Да ещё будет в курсе её недомогания.
— А... да, лекарь настоял на отдыхе, — слегка запнувшись, произнесла дочка госпожи Мерит, но тут же попыталась вернуть инициативу. — Ты, я вижу, тоже обзавелась привычками адептов. Завела себе... грызуна.
Пушистик на моём плече оскорблённо чихнул и вытянул мордочку вперёд, будто собирался высказать ей всё, что думает о её интеллекте.
Эльфийка тем временем шагнула вперёд и, словно совершенно не замечая повисшего между нами напряжения, вежливо склонила голову.
— Добрый вечер. Я Сильвия, факультет общей теории и артефакторики. Мы с Виллиной как раз разбирались со списком учебных материалов.
Виллина едва заметно поморщилась. Похоже, по её сценарию эльфийке полагалось молча присутствовать при торжественном унижении бывшей прислуги, а не знакомиться с этой самой прислугой как с равной.
— Аурелия, — представилась я Сильвии, слегка кивнув. — Я тебя уже видела. Мы учимся на одном потоке.
— Значит, вы с Виллиной были знакомы ещё до Академии? — полюбопытствовала Сильвия.
— Скажем так, у нас общее прошлое, — с лёгкой самоиронией ответила я. — А теперь прошу меня простить. День выдался слишком длинным, а завтра с утра практическая артефакторика. Хорошего вечера, Сильвия. Виллина.
Я спокойно прошла мимо и направилась к своей двери. За спиной повисла слегка озадаченная тишина. Я буквально затылком чувствовала непонимающий, даже немного растерянный взгляд Виллины. Прежняя Аурелия при такой встрече наверняка опустила бы глаза, пробормотала бы извинения и постаралась бы быстрее проскользнуть мимо. Новая же... Новая просто прошла мимо.
«1:0 в пользу здорового пофигизма», — усмехнулась я про себя, открывая дверь в нашу с Селиной комнату.
Следующее утро началось не с кофе, а с протяжного колокольного гула, созывающего адептов на практические занятия в Западное крыло.
Лаборатория артефакторики оказалась огромным амфитеатром с уходящими вверх рядами дубовых столов. В потемневшее дерево намертво въелись следы сажи, на каменном полу виднелись рунические круги, а в воздухе стойко держался запах гари и канифоли.
Я невольно огляделась по сторонам. За соседними столами собралась такая разношёрстная компания, что мой земной разум до сих пор не успевал воспринимать её как нечто совершенно обыденное.
Слева от меня усердно раскладывал тончайшие серебряные резцы низкорослый, коренастый парень с широкими плечами и густой рыжеватой бородкой — гном. Он с таким трепетом гладил каждую руническую пластину, словно это были его родные дети. Справа устроился эльф, с собранными на затылке светлыми волосами. Не обращая внимания на царивший вокруг шум, он тонким пером выводил на пластине настолько ровные геометрические линии, что мне захотелось проверить, не пользуется ли этот ушастый товарищ линейкой под столом.
Чуть дальше переговаривались между собой несколько человеческих адептов. Среди них я заметила Виллину, которая, судя по сосредоточенному выражению лица, всеми силами старалась разобраться в пропущенном за месяц материале.
На преподавательскую трибуну поднялся профессор Драмм — крепкий лысоватый маг в надетом поверх мантии рабочем фартуке, безнадёжно испятнанном следами реактивов.
— Запомните, первокурсники! — прогремел его баритон, мгновенно перекрыв шум в аудитории. — Артефакторика — это не размахивание палочками и не пафосные заклинания. Это точная наука! Ошибка в плетении на полмиллиметра — и ваш накопитель вместо того, чтобы осветить комнату, оставит вас без бровей на ближайшие пару месяцев. Понятно?
По аудитории прокатился нервный смешок.
— Сегодня начнём с простейшего, — продолжил профессор Драмм и взмахнул рукой. На столах перед каждым адептом появились небольшие медные пластины с заготовками и по три кристалла-накопителя. — Вам нужно собрать базовый накопительный контур. Схема перед вами. Свяжите три руны стабилизации, пропустите через контур минимальный заряд и удерживайте его в течение пяти минут. Если всё сделаете правильно, кристаллы должны загореться одновременно и сохранять ровное свечение до конца испытания. Приступайте.
На доске проступила светящаяся схема.
Все тут же взялись за работу. Гном слева от меня обстоятельно повёл резцом по медной пластине и почти сразу недовольно заворчал себе под нос:
— Эх, разве ж это металл... Жесть какая-то, а не сплав.
Эльф справа, напротив, работал легко и почти невесомо. Тончайший резец скользил по меди, оставляя за собой безупречно ровные линии рун, будто не вырезал их в металле, а рисовал пером. Кто-то на третьем ряду, не выдержав, попытался сразу влить в контур энергию. Раздался звонкий хлопок, над столом взметнулось облачко сизого дыма.
— Адепт Кросс, минус пять баллов за поспешность! — рявкнул Драмм, даже не оборачиваясь.
— Но я почти закончил!
— Ваши брови тоже почти на месте. Пока что. Продолжайте.
Я подавила улыбку и придвинула к себе медную пластину. На первый взгляд ничего сложного: три руны, три накопителя, замкнутый контур. Я ещё раз сверилась со схемой на доске.
И вот тут началось странное.
Я сосредоточилась не на самих линиях, а на магических нитях, которые давно уже привыкла замечать лишь краем сознания. И привычная учебная схема вдруг словно обрела второй слой.
Поток, предложенный профессором Драммом, работал — это я видела. Энергия входила в первую руну, огибала вторую, стягивалась в тугой узел и только потом распределялась между накопителями. Вот только сам этот путь казался мне неестественно громоздким. Будто воду заставляли дважды обогнуть весь дом, прежде чем позволить ей попасть в кран.
А ведь можно было проще.
Я чуть склонила голову, наблюдая, как тончайшие нити сами стремятся лечь между рунами. Если совсем немного сместить второе соединение и развернуть центральную руну, поток пойдёт напрямую.
«Странно. Почему тогда на доске нарисовано иначе?»
Я покосилась на соседа-гнома. Его поток шёл мощно и плотно, буквально продавливаясь сквозь сопротивление контура. У эльфа всё выглядело иначе: тонкие нити послушно огибали неудобный изгиб, почти не теряя ровного свечения.
Значит, схема работала. Просто каждый из них невольно подстраивал под неё собственную магию.
Я снова посмотрела на свою пластину. А зачем подстраиваться, если можно изменить сам путь?
Пальцы потянулись к резцу.
Я собиралась всего лишь немного сместить линию соединения, но стоило острию коснуться меди, как рука вдруг пошла сама — уверенно, без привычных сомнений. Будто я не придумывала рисунок, а просто повторяла что-то давно знакомое.
Я замерла на мгновение.
Откуда я это знаю?
Ответа не было. Зато нити перед глазами ложились одна к другой с такой очевидностью, что остановиться оказалось почти невозможно.
Вместо положенного соединения я вывела плавную дугу, развернула центральную руну и замкнула связку вторым кольцом. Магический поток тут же лёг в новый рисунок — легко, свободно, без прежнего тугого изгиба.
Я откинулась назад и подозрительно посмотрела на дело собственных рук.
Вот теперь правильно.
— Так, адептка Эвергрин, верно? — над моим ухом внезапно раздался голос профессора Драмма. Он обходил ряды и замер над моим столом. — Что это вы там ваяете? Я же сказал: работаем строго по образцу на доске. Не нужно ничего изобретать.
— Профессор, но если замкнуть его так, как показано на доске, поток слишком резко меняет направление на второй связке. Здесь возникает лишнее напряжение. Я подумала, если пустить его по дуге и развернуть центральную руну, энергия ляжет ровнее.
Драмм перестал хмуриться и внимательнее посмотрел на мою пластину. Он несколько секунд изучал изменённое плетение, затем неожиданно выпрямился.
— Хорошо. Раз уж решили отойти от учебной схемы — проверим, что у вас получилось. Минимальный заряд, Эвергрин. И очень медленно.
— Профессор, может быть...
— Вы же уверены, что ваш контур лучше?
Я посмотрела на пластину.
Нити лежали безупречно.
— Да.
— Тогда подавайте.
Я вздохнула. Проверять собственное изобретение пришлось под пристальным взглядом профессора.
Осторожно коснувшись плетения, я направила в медную пластину тонкую струйку силы. Первую секунду ничего не происходило. Затем все три кристалла разом вспыхнули чистым изумрудно-серебристым светом. Магия скользнула по выведенным мной рунам легко и плавно, в точности по тому пути, который я видела.
Я невольно улыбнулась.
Получилось.
А потом кристаллы вспыхнули ещё ярче. Улыбка медленно сползла с моего лица.
— Эм...
— Эвергрин, — подозрительно произнёс Драмм.
И только тогда я поняла, чего не учла. Новый контур почти не сопротивлялся потоку. Заряд, рассчитанный на стандартное плетение, прошёл по моим рунам слишком легко и вместо того, чтобы постепенно распределиться между накопителями, хлынул в них практически разом.
— Профессор, кажется...
Договорить я не успела.
БАМ!
Пластина подпрыгнула на столе, кристаллы полыхнули ослепительной вспышкой, и вверх взвился густой столб фиолетово-чёрного дыма. По лаборатории поплыл совершенно неуместный запах жжёного сахара и лаванды.
Лёгкие инструменты разлетелись по столу. Я инстинктивно прикрыла лицо рукавом.
Профессор Драмм, стоявший рядом, сделать этого не успел. Когда дым немного рассеялся, я осторожно выглянула из-за рукава. Профессор Драмм стоял с почерневшим от сажи лицом, а его пышные седые усы задорно торчали в разные стороны и подозрительно дымились. Стол покрылся слоем копоти, несколько инструментов валялись на полу, но медная пластина каким-то чудом осталась цела. Более того — все три кристалла продолжали спокойно пульсировать изумрудным светом, словно ничего особенного только что не произошло.
В аудитории воцарилась гробовая тишина.
Сосед-гном медленно отложил резец, посмотрел на закопчённую пластину, затем на дымящиеся усы профессора и наконец перевёл невозмутимый взгляд на меня.
— Начало неплохое, — глубокомысленно изрёк он.
Адепты на задних рядах прыснули. Виллина же сидела неподалёку и смотрела на меня во все глаза. От её недавней снисходительности не осталось и следа.
— ЭВЕРГРИН! — прорычал Драмм, вытирая лицо рукавом и оставляя на нём живописные разводы. — Вы... вы хоть понимаете, что вы наделали?!
Он подскочил к столу, намереваясь схватить то, что считал испорченной заготовкой, но едва его пальцы коснулись медной пластины, как он замер.
Гнев на его лице сменился глубочайшим изумлением.
Профессор нагнулся ниже, не обращая внимания на сажу. Его глаза расширились. Он достал из кармана лупу и стал вглядываться в изменённую мной руническую вязь.
— Невероятно... — пробормотал он уже совершенно другим тоном. — Вы перестроили контур.
Драмм поднял на меня ошеломлённый взгляд.
— Вы сняли внутреннее напряжение плетения и пустили поток через компенсационную дугу. Поэтому энергия прошла по контуру практически без сопротивления. Накопители не успели принять энергию равномерно, и её избыток выплеснуло наружу. Отсюда и хлопок.
Он снова посмотрел на пластину, где три кристалла продолжали спокойно пульсировать изумрудным светом.
— Но само плетение выдержало. Более того, оно стабильно. Артефакт удерживает заряд и почти не нагревается.
Он быстро выпрямился, уставившись на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
— Кто научил вас этому плетению, адептка? — Драмм пристально посмотрел на меня. — Подобные связки не изучают на первом курсе. Да что там — их вообще нет в современной программе Академии. Это старая школа высшего артефактостроения. Кто был вашим наставником?
Я замерла.
Пальцы всё ещё помнили точные, уверенные движения резца, но в голове не было ни формул, ни правил, ни объяснений. Только странная, необъяснимая уверенность в том, что именно так и следовало провести линию.
— Никто, — честно ответила я. — Я просто увидела, как идёт поток. И сделала так, как показалось правильным.
Драмм долго всматривался в моё лицо, затем перевёл взгляд на пластину, которая продолжала спокойно пульсировать на почерневшем столе.
— Никто... — тихо повторил он. — Любопытно. Очень любопытно.
Он тяжело вздохнул, достал платок и попытался оттереть сажу с лица.
— Пять баллов за результат, Эвергрин. И минус десять за испорченный внешний вид преподавателя. После занятий отмоете стол.
— Есть, профессор, — выдохнула я, усаживаясь на место.
Занятие продолжилось, но я уже почти не слушала профессора. Я смотрела на свои руки. Пальцы всё ещё помнили уверенное движение резца — то, чему меня никто и никогда не учил.
Похоже, тайники Эвергрина хранили далеко не все ответы.
Глава 41
К концу дня мне начало казаться, что происшествие с дымящимися усами профессора Драмма случилось как минимум неделю назад. После артефакторики нас успели прогнать через две тяжеловесные лекции, практикум по защитным плетениям и ещё что-то настолько познавательное, что последние двадцать минут я героически боролась с желанием уснуть прямо на конспекте.
Впрочем, история с подпаленными усами профессора мгновенно обросла подробностями и разлетелась по академии со скоростью лесного пожара. По пути из одной аудитории в другую я то и дело ловила на себе любопытные взгляды адептов. Студенты шептались за спиной, указывая на меня пальцами: «Это она?»
Сперва я испуганно подумала, что в академии каким-то образом узнали про визит в запечатанное поместье Эвергринов. Но пройдя мимо стайки второкурсников, отчётливо услышала восхищённое: «Да-да, та самая, которая подпалила усы Драмму!»
«Ну слава богу, — иронично подумала я про себя. — Статус местной пироманки сейчас куда безопаснее, чем статус внезапно объявившейся наследницы Эвергринов».
Мечтая лишь о тарелке горячего супа и мягкой подушке, я уныло плелась по полутёмной галерее в сторону жилого крыла. Из бокового коридора неторопливо вышел мужчина с жёстким ёжиком тронутых сединой волос и старым шрамом, пересекавшим левую бровь. Прямая осанка, суровое выражение лица, тяжёлый взгляд — магистра Талиора я узнала сразу. Преподаватель практики магического контроля. И человек, встреча с которым после сегодняшнего бесконечного учебного дня не сулила мне ничего хорошего.
— Рад видеть, что вы всё ещё числитесь среди живых, — абсолютно сухо произнёс он, остановившись в трёх шагах от меня и скрестив руки на груди.
— Эм... спасибо? — нерешительно выдавила я.
— Я уже начал сомневаться. — Его брови чуть сошлись на переносице. — Особенно после того, как вы так и не появились на наших индивидуальных тренировках.
— Магистр, последние недели у меня были несколько нестандартными, — попыталась я оправдаться, осторожно подбирая слова.
Его острый, цепкий взгляд скользнул по мне с ног до головы, задержавшись на взъерошенной чёлке и лёгкой копоти на манжете.
— Эвергрин, я преподаю в академии двадцать семь лет, — отрезал Талиор без тени сочувствия. — Здесь у всех нестандартные недели.
Он сделал полшага ближе, его тон стал требовательным и собранным.
— Якорь при вас?
Я машинально сунула руку во внутренний карман куртки и пальцами нащупала знакомую гладкую поверхность. Небольшая тёмная пластинка из плотного дерева, испещрённая мельчайшей рунической вязью, всё так же покоилась на своём месте. С первых дней учёбы я привыкла всегда держать якорь при себе.
— Всегда, — я продемонстрировала краешек пластины и спрятала её обратно.
Талиор коротко кивнул, и уголок его губ едва заметно дрогнул — кажется, ответ его удовлетворил.
— Хоть одно моё указание вы решили выполнить.
— Я стараюсь, магистр.
— В таком случае не будем терять время. Сегодня, в восемь вечера, жду вас на нижнем тренировочном ярусе, — отчеканил Талиор. — И не опаздывайте.
Я уставилась на него, едва не роняя сумку с конспектами.
— Сегодня?! Но, магистр, я сегодня уже чуть не испортила один учебный артефакт! На артефакторике!
— Прекрасно, — ни один мускул не дрогнул на лице Талиора. — Значит, размялись.
Я отчаянно вздохнула, понимая, что выкрутиться не удастся.
— Я хочу посмотреть, насколько изменился ваш контроль за время нашего вынужденного перерыва, — уже более серьёзно добавил он. — Ваш резонанс — не та штука, которую можно оставлять без присмотра.
Не успела я придумать ни одного достойного возражения, как магистр развернулся и неспешно удалился в глубину коридора, оставив меня в одиночестве переваривать очередной удар по моим планам на тихий вечер.
Добравшись до широкой площадки центральной лестницы, я остановилась и прислонилась спиной к прохладной каменной колонне. Спать хотелось зверски, но до тренировки оставалось меньше полутора часов.
— Если собираешься спать стоя, выбери хотя бы колонну поудобнее.
Я вздрогнула и повернула голову. На широком подоконнике арочного окна сидел Кайден, поджав одну ногу и лениво прислонившись плечом к каменному проёму. Куртка привычно расстёгнута на груди, светлые волосы растрёпаны — вид у него был такой безмятежный, словно бесконечные лекции, взрывы и внеплановые тренировки существовали исключительно для меня.
— И тебе привет, — улыбнулась я, чувствуя, как при виде него напряжение долгого дня понемногу отпускает.
Кайден легко спрыгнул с подоконника и подошёл ближе. Улыбка на его лице слегка померкла, когда он внимательнее всмотрелся в меня.
— Ты когда в последний раз нормально спала?
— Когда-то давно, в прошлой жизни, — мрачно отозвалась я.
Кайден хмыкнул и поравнялся со мной.
— Ты выглядишь так, будто тебя целый день пропускали через жернова Академии. Слышал, Драмм после твоей выходки полчаса отмывался в преподавательской умывальне.
Мы неторопливо двинулись в сторону столовой.
— Он сам заставил меня подать заряд! — возмутилась я, но почти сразу усмехнулась. — Хотя... признаю, столб дыма получился знатный.
— Все только об этом и говорят, — хмыкнул Кайден. Помолчав секунду, он спросил уже тише: — Ты где вообще пропадала вчера? Я тебя не видел в Академии.
— На выездной практике, — уклончиво ответила я, глядя под ноги.
— С кем?
— С магистром Арденом.
Кайден резко сбавил шаг. В его движении проскользнула едва уловимая пауза.
— С Арденом, значит, — повторил он и тут же вернул себе привычную небрежную полуулыбку. — Надеюсь, наш менталист не слишком сильно перегрузил твои мозги. А то ты и так ходишь как сомнамбула.
— Ему не удалось, — честно призналась я. — Мои мозги перегрузил Талиор. Он только что отловил меня в коридоре и назначил индивидуальную тренировку на восемь вечера.
— Талиор? Сегодня? — Кайден сочувственно присвистнул. — Ну, Аурелия, ты попала. Он из тебя все соки выжмет. Пойдём лучше в столовую. Тебе перед тренировкой хотя бы поесть надо, а то до нижних ярусов ты такими темпами просто не дойдёшь.
Я благодарно кивнула.
Рядом с Кайденом почему-то становилось легче. Не нужно было думать ни об Эвергринах, ни о Совете, ни о запечатанных воспоминаниях. Можно было просто идти на ужин, жаловаться на преподавателей и хотя бы ненадолго чувствовать себя обычной первокурсницей.
Нижний тренировочный ярус академии располагался глубоко под главным корпусом. Здесь пахло сыростью, холодным камнем и старой магической гарью.
Когда я спустилась по винтовой лестнице, магистр уже ждал меня в центре круглого зала. Вмурованные в стены магические кристаллы источали холодный белёсый свет, выхватывая из полумрака испещрённый следами старых заклятий каменный пол.
— Встаньте в центр круга, Эвергрин, — без долгих вступлений приказал Талиор. — И дайте мне якорь.
Я машинально сжала тёмную пластинку в ладони.
— Зачем?
— Затем, что я хочу увидеть, на что способны вы, а не артефакт.
Возразить было нечего. Я протянула ему пластинку.
Талиор забрал её и отошёл к краю тренировочного круга.
— Якорь был нужен вам как временная мера. Он приглушает непроизвольный отклик и не позволяет вашей магии слишком легко входить в резонанс с внешним воздействием. Но провести остаток жизни, прячась за куском зачарованного дерева, я вам не позволю.
Я проводила пластинку взглядом и почему-то сразу почувствовала себя неуютно.
— Обнадёживает.
— Я здесь не для того, чтобы вас обнадёживать, адептка.
Ну конечно. А я-то на что надеялась.
— Первое, чему вы должны научиться, — самостоятельно контролировать резонанс, а не позволять ему управлять вами.
Он поднял руку.
— Сейчас я буду создавать простейшие магические плетения. Не защищайтесь, не атакуйте и не пытайтесь погасить мою магию. Ваша задача одна: не позволить собственной силе откликнуться на мою.
Я медленно выдохнула.
— А если она всё-таки откликнется?
— Поэтому мы и находимся в зале, способном выдержать прямой удар боевого заклятия.
Мне сразу стало гораздо спокойнее. То есть совсем нет.
— Приступаем.
Талиор поднял руку, и в мою сторону скользнула лёгкая волна силы. Заклинание было простейшим — тёплым, мягким, почти безобидным.
Но моя магия отреагировала мгновенно. Что-то внутри встрепенулось и потянулось навстречу чужой силе, словно невидимая струна отозвалась на знакомую ноту. Я невольно напряглась.
Без якоря ощущение оказалось гораздо сильнее, чем я ожидала.
«Тихо. Не тянуться за ней. Это не моя магия».
Я глубоко вдохнула и попыталась удержать собственную силу внутри. На несколько неприятно долгих мгновений она словно застыла на границе, продолжая тянуться вслед за проходящим потоком, но постепенно напряжение ослабло.
Волна Талиора прошла мимо, так и не вызвав ответного всплеска.
— Хорошо, — скупо похвалил магистр. — Ещё раз.
На этот раз воздействие оказалось сильнее.
Я почувствовала его ещё до того, как волна достигла тренировочного круга. Собственная магия рванулась навстречу так резко, что у меня перехватило дыхание.
«Нет».
Несколько секунд внутри шла странная борьба. Чужая сила звала, моя отвечала, и мне приходилось буквально удерживать её усилием воли, не позволяя двум потокам соприкоснуться. Удержать резонанс удалось, хотя и с огромным трудом.
— Уже интереснее, — произнёс магистр. — А теперь усложним.
Талиор поднял руку, и на этот раз между его ладонями начало формироваться куда более сложное плетение. Несколько потоков силы переплелись между собой, постепенно уплотняясь в мерцающую сферу. По залу прокатился низкий гул, от которого, казалось, едва заметно задрожали каменные стены.
Я приготовилась встретить очередную волну так же, как две предыдущие, но почти сразу поняла, что на этот раз всё будет иначе. Стоило магии Талиора коснуться границы тренировочного круга, как моя собственная сила встрепенулась и с неожиданной резкостью потянулась ей навстречу.
Я попыталась удержать её, не дать откликнуться, но чем сильнее сопротивлялась, тем отчётливее ощущала чужое плетение. Оно отзывалось где-то глубоко внутри размеренной пульсацией, и с каждым мгновением этот ритм становился всё яснее. Будто две натянутые струны оказались настроены на одну ноту: стоило зазвучать первой, как вторая уже не могла оставаться безмолвной.