Аурелия. Дар чужой души

Глава 53

На следующий день я почти убедила себя, что вчерашний разговор можно хотя бы ненадолго оставить за воротами Академии.

Получалось, откровенно говоря, плохо.

Мысли о Дрейке возвращались с завидным упорством даже во время занятий, хотя магистр Хорн сделал всё возможное, чтобы вытеснить их рассказом о свойствах какого-то особенно капризного растения, которое, судя по его описанию, обладало скверным характером, ядовитыми листьями и совершенно незаслуженно называлось нежноцветом.

К концу лекции я уже была готова признать, что среди магической флоры тоже встречаются личности, с которыми лучше не связываться, когда дверь аудитории приоткрылась и магистра Хорна жестом попросили выйти.

Вернулся он меньше чем через минуту и, прежде чем продолжить лекцию, посмотрел в мою сторону.

— Леди Эвергрин, после занятия вас ждёт ректор.

Нежноцвет немедленно утратил для меня всякую привлекательность.

Оставшуюся часть лекции я всё-таки досидела до конца, хотя мысли то и дело возвращались к неожиданному вызову. Поэтому, едва магистр Хорн отпустил нас, я собрала вещи и направилась к ректорскому кабинету.

Ректор Грэм был один. На его столе лежал узкий кремовый конверт, запечатанный тёмно-синим воском. Никаких мрачных рун, следов крови или иных признаков того, что внутри находится приглашение на собственные похороны, я не обнаружила, но настроение от этого почему-то не улучшилось.

— Проходите, Аурелия, — сказал он, указав на кресло.

Я села, невольно поглядывая на конверт, лежавший посреди стола.

— Судя по вашему лицу, там либо чрезвычайно плохие новости, либо счёт за обучение.

Грэм едва заметно улыбнулся.

— Надеюсь, до второго дело не дойдёт. Письмо доставили сегодня утром. Оно адресовано вам.

Он протянул мне конверт, и одного взгляда на имя отправителя хватило, чтобы недавняя шутка окончательно потеряла всякую прелесть.

Лорд Валериан Дрейк.

— Очень своевременно.

— Согласен. Именно поэтому письмо осталось у меня. О вашем возвращении уже знают, а вот о том, что Эдгар жив и находится в поместье, пока известно немногим. Я не стал отправлять туда ни письмо, ни посыльного.

Возражать было не с чем. Чем дольше возвращение отца оставалось тайной, тем лучше.

Я сломала печать и развернула лист.

Письмо оказалось коротким.

"Леди Эвергрин.

Полагаю, моё имя вам ничего не скажет. Много лет назад я был знаком с вашими родителями.

Есть обстоятельства, связанные с событиями десятилетней давности, о которых, как мне кажется, вам следует знать. Поэтому я хотел бы попросить вас о встрече.

Если вы согласитесь выслушать меня, место и время оставляю на ваше усмотрение.

Валериан Дрейк."

Я ещё раз пробежала письмо глазами. Ничего угрожающего или хотя бы откровенно подозрительного в нём не было, и всё же внезапное появление Дрейка настораживало куда сильнее, чем если бы он открыто чего-то требовал.

— Что скажете? — спросил Грэм.

— Пока не знаю. Но встречаться со мной хочет человек, который десять лет назад каким-то образом узнал о магии моей матери. Думаю, сначала я должна показать письмо отцу.

— Разумно. У нас слишком мало фактов, чтобы обвинять Дрейка, но достаточно вопросов, чтобы не относиться к его предложению беспечно.

С этим я была полностью согласна. Ректор не пытался ни отговорить меня, ни решить всё за меня, и вскоре я покинула его кабинет, забрав письмо с собой.

До конца занятий письмо так и пролежало в моей сумке, но забыть о нём не получалось. Ещё вчера имя Дрейка впервые прозвучало в разговоре с отцом, а сегодня он сам неожиданно вышел со мной на связь. По дороге в Эвергрин я успела перебрать с десяток причин, почему он решил сделать это именно сейчас, но ни одна не показалась достаточно убедительной.

К тому времени, когда впереди показались знакомые стены поместья, я окончательно решила оставить догадки и сначала поговорить с отцом. В конце концов, Дрейк был частью его прошлого, а значит, Эдгар мог увидеть в этом письме то, чего не замечала я.

В доме было тихо. Где-то в глубине первого этажа негромко звякнула посуда, из кухни тянуло чем-то тёплым и пряным, и эта обычная домашняя жизнь странным образом успокаивала после мыслей, которыми я мучила себя всю дорогу. Отца я нашла в библиотеке — вопреки всем наставлениям Милы он снова сидел за столом, окружённый таким количеством бумаг, словно всерьёз намеревался за один день наверстать десять лет собственного отсутствия. Судя по пустой чашке возле его локтя, Миле всё-таки удалось заставить его хотя бы выпить чай, но от бумаг она его так и не отвадила.

— Ты рано, — заметил отец, когда я вошла.

— А ты опять работаешь, хотя обещал отдыхать.

Эдгар попытался возразить, что всего лишь читает, но три раскрытые папки, чернильница и исписанный его рукой лист делали эту версию не особенно убедительной. Я решила не спорить и положила перед ним конверт.

— Сегодня утром его доставили в Академию. Ректор не стал пересылать письмо сюда, чтобы лишний раз не привлекать внимание к поместью.

Увидев имя отправителя, отец сразу посерьёзнел. Он прочитал письмо, задержался на последних строках и, положив лист на стол, посмотрел на меня так, словно уже знал, зачем я пришла.

— Если ты собираешься встретиться с Дрейком, мой ответ — нет.

— Папа, я вообще-то пришла посоветоваться с тобой, а не поставить перед фактом.

Это короткое «папа» всё ещё было непривычно произносить, и, кажется, отцу — слышать. Однако спорить мы не стали. Я объяснила, что именно не давало мне покоя: Дрейк сам вышел на связь и предлагает рассказать о событиях десятилетней давности. Если он действительно причастен к тому, что произошло с нашей семьёй, добровольно напоминать о себе сейчас казалось по меньшей мере странным. Отец резонно заметил, что Дрейк может просто пытаться выяснить, что известно мне, и с этим я спорить не могла.

— В любом случае к нему я не поеду, — сказала я. — Он оставил выбор места за мной, значит, пусть приезжает сюда.

Отец нахмурился, но возражать сразу не стал.

— В Эвергрин?

— А почему нет? Это наш дом. Здесь безопаснее, и мы сами решаем, кого в него впускать.

Слова прозвучали совершенно естественно, но я сама вдруг зацепилась за них. Наш дом. Ещё недавно Эвергрин был для меня чужим поместьем, теперь же я говорила о нём как о нашем доме и уже не чувствовала в этом ничего неправильного.

Отец ничего не сказал, только выражение его лица едва заметно смягчилось.

— Хорошо, — наконец согласился он. — Здесь действительно безопаснее. Но встречаться с ним вдвоём мы не будем.

На этом наши мнения тоже совпали. Превращать встречу в заседание Высшей Палаты и собирать в Эвергрине ректора Грэма, магистра Вальмора и половину Академии не имело смысла. Отец немного подумал и назвал единственного человека, чьё присутствие счёл необходимым:

— Я хочу, чтобы здесь был магистр Арден.

Возражать я не стала. Арден знал эту историю почти с самого начала и не раз успел доказать, что не бросит меня в неприятностях, даже если ради этого ему сначала придётся самому в них влезть.

Вернувшись к вечеру в Академию, я разыскала его и рассказала о письме Валериана Дрейка и нашем с отцом решении пригласить того в Эвергрин. Арден выслушал молча, а когда я закончила, сообщил именно то, чего я от него и ожидала:

— Идея мне не нравится. Но она всё равно лучше, чем если бы ты решила отправиться к Дрейку сама.

— Почему вы с папой так уверены, что мне непременно пришло бы это в голову?

Арден посмотрел на меня с таким выразительным спокойствием, что возмущаться дальше стало несколько затруднительно.

— Хорошо, — признала я. — Возможно, пришло бы. Но исключительно как один из вариантов.

— Именно поэтому я буду в Эвергрине.

Спорить с этим я не собиралась, хотя удержаться всё-таки не смогла:

— Папа тоже считает твоё присутствие необходимым. Только не радуйся слишком сильно, ещё вчера он тебя почти не знал.

— А сегодня уже доверяет мне находиться рядом со своей дочерью во время встречи с человеком, которого считает опасным. По-моему, это существенный прогресс.

Я посмотрела на него и невольно улыбнулась.

— Иногда твоя самоуверенность просто восхищает.

— Иногда?

На этом я решила разговор закончить, пока магистр не возгордился окончательно.

Ответ Дрейку отправили в тот же вечер, назначив встречу в Эвергрине.

К назначенному вечеру Эвергрин выглядел так, словно собирался принимать не человека, которого мы подозревали в причастности к событиям десятилетней давности, а вполне обычного гостя.

В столовой горел огонь, Мила настояла на том, чтобы ужин всё-таки был настоящим, а не состоял из подозрений, тяжёлых взглядов и чая. Арден приехал раньше и теперь стоял возле окна в отцовском кабинете, а отец то и дело поглядывал на часы.

Я наблюдала за ними обоими и начинала подозревать, что мужчины способны нервничать ничуть не хуже женщин, просто превращают это в молчание и хождение по комнате.

— Если вы продолжите смотреть на часы, они быстрее не пойдут, — заметила я.

Отец бросил на меня выразительный взгляд, но спорить не стал.

Когда в назначенный час раздался колокольчик, отец первым вышел в холл, и мы с Арденом последовали за ним. За высокими окнами давно стемнело, мягкий свет настенных рун ложился на каменные стены, и от этого замок казался почти таким же, каким я увидела его впервые. Только теперь рядом был отец, за моей спиной стоял Арден, а по другую сторону двери ждал человек, каким-то образом связанный с прошлым нашей семьи.

Отец открыл дверь сам.

Лорд Валериан Дрейк оказался старше, чем я представляла: высокий, сухощавый, почти полностью седой, сдержанный и безукоризненно собранный. В нём чувствовалась привычка человека, который много лет находился рядом с властью и давно научился не выставлять напоказ ни мысли, ни чувства.

Но стоило ему увидеть отца, как вся эта выдержка исчезла.

Дрейк застыл на пороге, и потрясение на его лице было настолько неподдельным, что я невольно насторожилась.

— Эдгар?..

— Добрый вечер, Валериан.

Дрейк будто всё ещё не мог поверить в то, что видит. Он смотрел на отца так, словно перед ним стоял не живой человек, а призрак, неожиданно шагнувший из прошлого. Потом его взгляд переместился на меня. И что-то в нём изменилось.

Я ждала настороженности, возможно, раздражения или хотя бы попытки скрыть растерянность после столь неожиданной встречи. Но вместо этого увидела совсем другое — потрясение, смешанное с чем-то настолько личным, что приготовленные заранее вопросы разом потеряли смысл.

— Боги... — выдохнул Дрейк.

Он сделал шаг ко мне, но тут же остановился, словно только сейчас вспомнил, что находится не один.

— Лорд Дрейк?..

Кажется, он даже не услышал вопроса. Валериан Дрейк продолжал смотреть на меня, и передо мной уже не было влиятельного члена Высшей Палаты. Был только пожилой мужчина, встретившийся лицом к лицу с кем-то из давно потерянного прошлого.

— Я думал, что больше никогда тебя не увижу.

Глава 54

— Я думал, что больше никогда тебя не увижу.

Голос Дрейка прозвучал тихо, но его слова будто прокатились по огромному холлу, заставив всех замереть. Даже потрескивание огня в камине вдруг стало отчётливо слышно.

Я не находила слов. Валериан Дрейк смотрел на меня как человек, который уже видел меня много лет назад и теперь никак не мог поверить, что снова встретил. Судя по тому, как побелело его лицо, та давняя встреча оставила после себя далеко не лучшие воспоминания.

Отец заметил это сразу. В его осанке появилась та опасная собранность, которую я уже научилась распознавать.

— Когда ты видел мою дочь?

Дрейк тяжело сглотнул и наконец отвёл от меня взгляд. Потрясение ещё не сошло с его лица, но он уже заметно взял себя в руки.

— Думаю, этот разговор лучше вести без лишних ушей. И не в холле.

— Полностью согласна, — вмешалась я. — К тому же Мила готовила ужин и очень расстроится, если половина её стараний остынет из-за тайн десятилетней давности.

Арден едва заметно усмехнулся. Отец ещё несколько секунд смотрел на Дрейка, словно решая, стоит ли вообще впускать его дальше, а затем всё-таки отступил от двери.

— Проходи.

Пройдя в столовую, мы уселись за стол. Мила действительно постаралась: нас уже ждали запечённое мясо, свежий хлеб, пряные овощи и ещё несколько блюд, до которых сейчас, кажется, никому не было дела. В другой вечер такой ужин наверняка показался бы почти семейным, но присутствие Дрейка не оставляло от домашнего уюта почти ничего.

Первые минуты мы лишь делали вид, что едим. Дрейк почти не притрагивался к еде, отец молча двигал вилкой кусочек мяса по тарелке, и только Арден сохранял своё обычное спокойствие, словно одинаково хорошо чувствовал себя и за дружеским ужином, и в ожидании неприятностей.

Наконец отец отложил вилку.

— Ты хотел поговорить с Аурелией. Говори.

Дрейк провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул, словно окончательно решаясь на то, ради чего приехал.

— Мне придётся рассказать о том, о чём я молчал десять лет, Эдгар. И я не уверен, что после этого ты не выставишь меня вон.

— Это я решу сам.

— Полагаю, да. — Дрейк опустил плечи, словно окончательно смирившись с неизбежным. — Ты был прав насчёт меня. С предложением государственной программы к вам пришёл я. Я знал о даре Элеоноры и должен был убедить её сотрудничать с Советом.

Отец даже не дрогнул.

— Это мне известно.

— Но ты не знаешь, откуда мне стало известно о её даре.

В лице отца что-то изменилось.

— Откуда?

— От Лианны Красс.

Мне это имя ничего не говорило, зато отец отреагировал так, словно Дрейк назвал человека, которого он меньше всего ожидал услышать. Его пальцы медленно сжались на краю стола.

— Лианна?.. Подруга Элеоноры?

Отец произнёс её имя с таким неверием, словно всё ещё надеялся, что Дрейк сейчас скажет, что он ошибся.

— Насколько близкой подругой она была? — спросила я.

— Лианна бывала здесь постоянно, — ответил отец. — Элеонора верила ей как самой себе.

Слова Дрейка никак не укладывались у меня в голове. Если он говорил правду, тайну матери Совету выдал не случайный свидетель, а женщина, которой Элеонора доверяла.

— Зачем она это сделала? — спросила я.

— Не знаю. — Дрейк покачал головой. — Лианна сама пришла ко мне и рассказала, что Элеонора обладает редким даром, способным воздействовать на уже существующую магию: усиливать её, ослаблять, изменять. Слова «резонанс» она не произнесла, но мне хватило и этого. В то время я занимался одной из государственных программ и передал сведения дальше.

— А потом пришёл к нам, — произнёс отец.

— Да. Тогда я действительно верил, что речь идёт о сотрудничестве. Думал, Элеоноре предложат условия, она согласится или откажется, и на этом всё закончится.

— Но на этом не закончилось.

Дрейк медленно покачал головой.

— Нет. После её отказа всё изменилось.

Совет потребовал подтверждений того, что Элеонора действительно обладает этим даром, но она оборвала все контакты и отказалась что-либо предоставлять. Лианна же продолжала утверждать, что доказательства существуют и хранятся здесь, в Эвергрине.

Дрейк замолчал, а когда снова заговорил, голос его звучал уже иначе:

— В ночь вашего исчезновения мы с Лианной были здесь.

Отец так резко поднялся из-за стола, что отодвинутый стул с грохотом ударился о паркет.

— Что?!

Дрейк остался на месте. Кажется, именно такой реакции он и ожидал, когда предупреждал, что после сегодняшнего разговора его могут выставить за дверь.

— Мы пришли глубокой ночью, когда рассчитывали остаться незамеченными.

— Вы проникли в мой дом? — Голос отца стал тише, но спокойствия в нём не прибавилось. — Ночью. Без моего ведома. Без ведома Элеоноры.

— Нам не пришлось взламывать защиту. Элеонора когда-то позволила Лианне свободно бывать в Эвергрине, и дом по-прежнему её помнил.

На несколько секунд отец просто замер, и мне показалось, что именно эта часть признания ударила по нему сильнее всего. Не то, что Лианна пришла сюда тайком, и даже не то, что привела с собой Дрейка. Она воспользовалась доверием Элеоноры, тем самым доверием, благодаря которому двери Эвергрина когда-то открывались перед ней без опаски.

— Она считала Лианну своей подругой, — наконец произнёс отец. — Впускала её в этот дом, доверяла ей настолько, что даже защита Эвергрина не видела в ней угрозы. А Лианна воспользовалась этим, чтобы прийти сюда ночью и рыться в наших вещах.

Дрейк не отвёл взгляда, хотя далось ему это, судя по всему, нелегко.

— Да. Именно это мы и сделали.

Я видела, как отец сдерживает всё, что хотел бы сейчас сказать человеку напротив. Наверное, десять лет назад этот разговор закончился бы совсем иначе, но сейчас ему были нужны ответы, и ради них он заставил себя вернуться на место.

— Продолжай, Валериан.

Дрейк немного помолчал, прежде чем заговорить снова:

— Лианна знала о тайнике в кабинете. Не только о его существовании — она знала, где именно он находится, и была уверена, что Элеонора хранит там записи, связанные со своим даром. Нам нужны были доказательства, а получить их другим способом мы уже не могли.

При упоминании тайника я сразу вспомнила скрытую нишу, возле которой мы когда-то стояли вместе с Арденом и Вальмором. Тогда следы чужой магии на защите казались ещё одной загадкой, оставшейся после исчезновения Эвергринов. Теперь человек, который мог объяснить их появление, сидел напротив меня за нашим столом.

— Следы вмешательства, — произнесла я, повернувшись к Дрейку. — Мы нашли их на защите тайника.

Он медленно кивнул.

— Лианна не смогла его открыть. То, что дом позволял ей войти, не означало, что ей были доступны семейные тайны. Она пыталась снова и снова, а потом решила воздействовать на защиту магией. Я уже собирался сказать, что пора уходить, когда по дому прокатился странный низкий гул.

Дрейк на мгновение умолк, и выражение его лица изменилось.

— Сначала я решил, что сработала защита тайника, — продолжил Дрейк. — Но гул повторился, на стенах начали одна за другой вспыхивать руны, и очень скоро стало понятно, что происходящее не имеет к нам никакого отношения. Эвергрин словно оживал вокруг нас. Лианна первой поняла, что дело не в тайнике. Помню, она посмотрела на меня и сказала: «Они что-то начали». После этого мы вышли в коридор и пошли туда, откуда сильнее всего ощущалась магия.

Отец побледнел ещё до того, как Дрейк договорил.

— Сдвиг...

— Да. Когда мы добрались до зала, он уже был запущен. Я никогда прежде не видел ничего подобного и сначала даже не понял, что именно происходит. Свет становился всё ярче, воздух будто дрожал, а потом я увидел вас с Элеонорой и понял, что вы собираетесь уйти за Грань.