- -
- 100%
- +
– Тогда что с вами происходит?
– Ничего, – с трудом выдавила я из себя.
– Алли, выглядите вы ужасно, честно скажу. С вами правда все в порядке?
– Я… прошу прощения…
Я с трудом поднялась со своего места и, пошатываясь, кое-как добрела до края террасы. И меня тут же стошнило на асфальт внизу.
– О боже… – Я почувствовала, как две сильных руки крепко обняли меня за талию. – Вам действительно сильно нездоровится. Позвольте, я помогу вам подняться в комнату. Какой у вас номер?
– Я… Мне хорошо… просто отлично, – пробормотала я с глуповатым выражением лица. На самом деле я была в полнейшем шоке от того, что так опозорилась именно у него на глазах. У самого Тео Фейлис-Кингса, человека, на которого я по каким-то неизвестным причинам отчаянно пыталась произвести должное впечатление. Такие дурацкие ситуации бывают только в кино.
– Пошли! – Он положил мою вялую руку себе на плечо и потащил, почти поволок, мимо других обитателей пансионата, собравшихся на террасе. Все они смотрели на меня с явным осуждением.
Оказавшись у себя в комнате, я тут же почувствовала очередной приступ тошноты. К счастью, на сей раз я успела добежать до туалета. Приступы повторились еще несколько раз. Но, выходя из туалета, я видела, что Тео терпеливо ждет и готов помочь мне лечь в постель.
– Честное слово, к утру я буду в норме… Обещаю, – простонала я.
– За последние два часа, что вас рвало не переставая, вы повторяли это уже несколько раз, – прагматично заметил Тео и бережно промокнул пот с моего лба полотенцем, смоченным в холодной воде.
– Можете меня оставить, Тео, – пробормотала я срывающимся голосом. – Честное слово, мне уже полегчало. А сейчас мне надо просто поспать.
– Через какое-то время я обязательно уйду к себе, – пообещал Тео.
– И спасибо, что помогли мне, – прошептала я, чувствуя, как мои глаза закрываются сами собой.
– Не стоит благодарностей, Алли.
Уже засыпая, уже погружаясь в сладостную полудрему, я вдруг улыбнулась и услышала собственный голос:
– По-моему, я люблю вас.
И моментально отключилась.
Проснувшись на следующее утро, я почувствовала себя гораздо лучше, хотя меня все еще водило из стороны в сторону. Я сползла с кровати и чуть не споткнулась о Тео, который крепко спал, примостившись прямо на полу, подложив под голову вторую подушку. Закрыв за собой дверь в ванную комнату, я безвольно опустилась на край ванны и вдруг вспомнила свои слова. Черт! Неужели я это действительно сказала?
«По-моему, я люблю вас».
О чем я только думала? А может, я ничего такого не говорила и все это мне только приснилось? В конце концов, вчера мне было откровенно плохо. Вполне возможно, это лишь плод моей воспаленной фантазии. «Пожалуйста, пусть это будет галлюцинацией!» – простонала я мысленно, обхватив голову руками. Да, но если я ничего не говорила, тогда почему так живо помню эти слова? Они буквально врезались мне в память. Очевидно, я ничего такого не имела в виду… Проблема в том, что это очевидно мне, а не Тео. Вот это я влипла.
Я робко высунулась из ванной комнаты и увидела, что Тео уже собрался уходить. Стараясь не встречаться с ним взглядом, я молча выслушала, что он идет сейчас к себе, хочет принять душ, а минут через десять заскочит за мной и поведет на завтрак.
– Мне сегодня лучше обойтись без завтрака. Не хочу рисковать.
– Алли, вам обязательно нужно поесть. Хоть немного. Вы же не хуже меня знаете, что, если после приема пищи у вас снова возобновится рвота, нам придется временно списать вас на сушу. Пока вы окончательно не придете в норму. Увы, но правила есть правила.
– Ладно! Будь по-вашему, – протянула я самым несчастным голосом.
Стоило Тео скрыться за дверью, как у меня мелькнула мысль, что я отдала бы сейчас все на свете за то, чтобы превратиться в человека-невидимку. Еще никогда мне так страстно не хотелось бросить все и бежать прочь куда глаза глядят.
Но вопреки моим желаниям через пятнадцать минут мы с Тео уже были на террасе. Ребята уже сидели за столом и, стоило нам войти, понимающе переглянулись с этакими самодовольными ухмылками на физиономиях. Меня переполнило жгучее желание отвесить им пару хорошеньких подзатыльников. Каждому.
– У Алли проблемы с желудком, – объявил Тео, садясь за стол. – Хотя, судя по всему, не только у нее сегодня была бессонная ночь, да, Роб?
За столом послышались беззлобные смешки, Роб смущенно опустил голову, а Тео спокойно начал традиционный инструктаж.
Я была благодарна Тео за то, что он прекратил шуточки команды и перешел к делу, но я отлично представляла, какие мысли витают сейчас в их головах. Но главное даже не то, что они думают, а то, насколько они далеки от истины. Иронично. У меня давно есть правило: никогда не спать с членами своего экипажа. И я этого правила очень успешно придерживалась – слишком хорошо я знаю, как быстро расходятся слухи в замкнутом мире парусного спорта. И вот мы здесь. В эпицентре рождения эротического анекдота с моим участием.
Хорошо хоть, мне удалось удержать завтрак в желудке и Тео допустил меня до тренировки. С этого момента я вела себя так, чтобы всем на борту яхты, особенно ему, стало предельно понятно, что мне нет дела до Тео Фейлис-Кингса. На тренировках я выжимала из себя все, лишь бы держаться от него подальше. Правда, на тесном суденышке соблюдать дистанцию было не так-то просто, но я старалась изо всех сил. Если он что-то спрашивал у меня, я отвечала односложно: «да», «нет». А вечером, после ужина, оставалась в баре с остальными, стискивая челюсти, в то время как Тео бесшумно поднимался и растворялся в коридоре, ведущем в пансионат.
Я его не люблю. И не хочу, чтобы кто-то подумал иначе. Но чем упорнее я вдалбливала это в окружающих, тем громче внутри звучал тихий, настырный голосок сомнения. Мои глаза не могли оторваться от Тео, всегда – когда я была уверена, что он не видит. Мне нравилось, как он работает с командой: его спокойствие было не пассивным, а плотным, как смола, а слова о наших удачах или провалах всегда доходили до самой сути. Такое лидерство сплачивало нас, заставляя отдавать делу все до последней капли. И, несмотря на его изящную, можно сказать, даже хрупкую комплекцию, мой глаз отмечал силу. Мускулы играли под тонкой тканью рубашки при каждом движении. Я видела это не раз – в шторм, на сложной спасательной тренировке, при переносе тяжелого груза. Из всех нас Тео был самым крепким и готовым к морю. Несомненно.
Всякий раз, когда мои мысли предательски заводили меня именно в эту сторону, я тут же одергивала себя, что было непросто: в последнее время Тео часто разгуливал по яхте без рубашки. Конечно, днем жара стояла невыносимая, но так ли уж необходимо изучать маршрут гонки полуголым?..
– Тебе что-то нужно, Алли? – поинтересовался он у меня однажды, резко отвернувшись от бумаг и перехватив мой взгляд.
Не помню, что я там промямлила в ответ, но тут же отвернулась от него, покраснев до самых корней волос.
К счастью, Тео ни разу не обмолвился о той бессвязной чепухе, что я плела ему в бреду. Постепенно я почти убедила себя: ничего не было. Наверняка это был просто сон. Однако вопреки самовнушению внутри все сдвинулось с места. Со мной творилось что-то чужое, незнакомое – что-то случавшееся впервые. Впервые я не могла совладать с непослушным вихрем внутри. У меня пропал сон, а здоровый аппетит улетучился, оставив во рту легкий металлический привкус тревоги. Если я и проваливалась в полудрему на час, мне тут же снился он. Сны были настолько яркими, дышащими, настолько раскованно-смелыми, что, просыпаясь, я чувствовала, как жар стыда медленно растекается по коже, от висков до ключиц. Мои редкие слова в его адрес стали еще более неловкими, а движения – скованными. Подростком я прочитала парочку популярных любовных романов, но очень быстро заменила их душераздирающими кровавыми триллерами. Теперь же, прислушиваясь к себе, я с горькой ясностью узнавала все описанные там симптомы. Не знаю, как и почему, но факт оставался неумолимым: я втюрилась в Тео Фейлис-Кингса по самые уши.
В последний вечер сборов Тео, закончив ужин, поднялся из-за стола и произнес короткую речь. Поблагодарил за впечатляющую, по его словам, работу. Сказал, что у нас есть все шансы на победу в предстоящей регате и он на это очень рассчитывает. Поднял бокал. Я уже собралась незаметно исчезнуть, но в этот момент его взгляд, теплый и прямой, нашел меня в полумраке бара.
– Алли, я бы хотел кое-что обсудить с вами. Как вы знаете, согласно правилам проведения соревнований, в команде должен быть человек, отвечающий за оказание первой медицинской помощи в случае экстренной необходимости. Честно говоря, пустая формальность. Обычная бюрократия, необходимо подписать несколько бланков, только и всего. Вы не возражаете?
Он жестом указал на файл с бумагами и кивнул в сторону свободного столика.
– Но я и понятия не имею, как оказывать эту самую первую помощь, – совершенно искренне возмутилась я, садясь за указанный столик на некотором расстоянии от всех остальных ребят. – Вы решили меня назначить, потому что я женщина, да? То есть как бы изначально готова нянчиться с другими, и у меня это будет получаться лучше, чем у мужчин. Так вот, ничего подобного! Я не умею нянчиться. Предложите эту роль Тиму или кому-то еще.
– Алли, прошу тебя, помолчи, пожалуйста. Мне нужно было как-то увести тебя от ребят. Видишь? – Тео придвинул ко мне поближе два абсолютно чистых листа бумаги, которые он извлек из файла. После чего протянул авторучку. – Давай сделаем вид, что мы делаем то, что я сказал, а беседу о том, кто с кем будет нянчиться, оставим на потом. У нас есть более интересные темы для обсуждения. В ту ночь, когда ты заболела, ты сказала, что любишь меня. Так вот, твои чувства взаимны.
Тео замолчал, я ошарашенно уставилась на него. Это какой-то розыгрыш? Но он сделал вид, что всецело занят изучением бланков. После короткой паузы он продолжил:
– Предлагаю найти способ проверить чувства. Завтра я собираюсь устроить себе короткую передышку и отплыть куда-нибудь подальше на все выходные. Присоединишься? – Он снова замолчал и глянул мне прямо в глаза. – Это свидание.
Я открыла рот и тут же снова закрыла его. Наверное, в эту минуту я была сильно похожа на золотую рыбку, вытащенную из воды и жадно хватающую ртом воздух. И потом, я просто не знала, что ему ответить.
– Ради всего святого, Алли, прошу тебя, скажи «да». Но не забывай, мы с тобой сейчас в одной лодке – уж прости мне каламбур. И мы оба точно знаем, что между нами все же проскочила какая-то искра. Еще тогда, год назад, при нашей первой встрече. Я ведь и до того был много наслышан о тебе и о твоих успехах, а потому, честно говоря, ожидал увидеть мужеподобную амазонку с перекачанными мускулами. И вдруг появляешься ты: огромные синие глаза, шикарные золотисто-медные волосы, словно ты только что сошла с полотна Тициана. Ты меня тогда полностью покорила. Можно сказать, переиграла и уничтожила.
– Да? – воскликнула я, растерявшись настолько, что все слова попросту вылетели у меня из головы.
– Итак, – Тео слегка откашлялся, и я вдруг поняла, что он тоже нервничает, – давай совершим небольшой совместный круиз. Проведем какое-то время в нашей любимой стихии – на воде, а заодно и посмотрим, сможем ли мы стать командой в другом смысле. Если ты сочтешь, что нет, то все равно тебе понравится попутешествовать на моей яхте. Она очень комфортабельная. К тому же быстроходная.
– На борту… кто-нибудь еще будет? – спросила я, обретя наконец голос.
– Нет.
– То есть ты будешь капитаном, а я – твоей командой?
– Именно так. Но обещаю, я не заставлю тебя карабкаться на такелаж или торчать всю ночь в «вороньем гнезде» на верхушке мачты, чтобы вести наблюдения за акваторией. – Тео доброжелательно улыбнулся, и взгляд его зеленых глаз, обращенный на меня, тоже был теплым и доброжелательным. – Алли, ты только скажи, что согласна.
– Ладно! – кивнула я в ответ.
– Вот и отлично! – обрадовался Тео. – А теперь для проформы поставь свою подпись здесь… и вот здесь… Это обозначит, что ты не имеешь вопросов и претензий. – Его палец уперся в нижний угол чистого листа бумаги.
Быстрый взгляд на Тео показал, что капитан по-прежнему улыбается, глядя на меня. Моя улыбка на заставила себя долго ждать. А потом я поставила свою подпись там, где было указано, и придвинула «бланк» ближе к капитану. Некоторое время Тео изучал его с самым серьезным выражением лица, а затем аккуратно вложил в файл.
– Вот и все дела! – проговорил он достаточно громко, чтобы нас смогли расслышать другие члены команды, которых так и распирало от любопытства. Ребята аж покраснели – так напрягались, чтобы услышать, о чем это мы там беседуем. – После обеда прогуляемся до пристани, и я коротко введу вас в круг ваших новых обязанностей.
Тео снова перешел на официальный тон, но заговорщицки подмигнул мне, когда мы с ним поднялись из-за стола, чтобы присоединиться к остальным. Я старалась двигаться неспешно, но внутри меня все бурлило от радостного возбуждения.
2
В тот момент, когда мы отошли от острова Наксос и вышли в открытое море на элегантном, мощном «Нептуне», ни я, ни Тео не были до конца уверены, чем конкретно может закончиться наше совместное приключение. Яхта была всего футов на двадцать длиннее, чем та, на которой мы тренировались, готовясь к регате, но я уже настолько привыкла к тесноте, что теперь, когда мы с Тео были на палубе вдвоем, она казалась мне гигантской. Каюта капитана поражала своим роскошным интерьером: полированные панели из тикового дерева и все в том же духе. Однако широкая двуспальная кровать меня немного отрезвила: моя улыбка стала кривоватой, когда я вспомнила, при каких обстоятельствах мы с Тео недавно провели нашу первую совместную ночь в одной комнате.
– Я купил эту красотку пару лет назад, можно сказать, за гроши. Прежний владелец разорился и был вынужден продать ее, чтобы рассчитаться с долгами, – сообщил Тео между делом, выводя судно из бухты Наксоса. – И с тех пор у меня появилась постоянная крыша над головой.
– Ты все время живешь на яхте? – удивилась я.
– Иногда, когда выпадают длинные выходные, гощу у мамы в ее лондонском доме, но последний год живу здесь безвылазно. Парусные гонки идут одна за другой, так что свободного времени практически не остается. Хотя, если честно, я уже созрел обзавестись собственным домом и на суше. Более того, я даже купил себе кое-что. Но там еще много работы, чтобы привести дом в надлежащий вид. Бог его знает, когда мне удастся выкроить время для всех этих реноваций.
Я с детства привыкла к отцовской яхте, мощному суперлайнеру, способному бороздить не только моря, но и океаны. Папин «Титан» оснащен самыми современными навигационными средствами, к тому же полностью компьютеризированными. Так что некоторое представление о том, как управлять – «рулить», по выражению Тео, – таким судном, я имела. Поначалу я держалась довольно скованно, боясь выйти за рамки официальных отношений. Если Тео обращался ко мне с просьбой сделать то-то и то-то, я с трудом сдерживалась, чтобы не гаркнуть в ответ: «Есть, капитан!»
Неловкость висела между нами плотным, почти осязаемым полотном – ни Тео, ни я не знали, как перешагнуть через протокол, как перейти от формальных реплик к обычному, человеческому разговору. Слова не клеились, цепляясь друг за друга. Я тщательно выверяла каждую фразу, ощущая, как язык становится чужим и неповоротливым. Тео тоже в основном молчал, и эта тишина была громче любого диалога. К тому моменту, когда мы бросили якорь для ланча, я уже была уверена: ничего путного из этой затеи не выйдет. Начало нашего совместного плавания казалось мне полным, оглушительным провалом.
С благодарностью, почти с облегчением, я отметила его попытку разрядить атмосферу – бутылка охлажденного розового «Провансаля» на столе рядом с салатом. Я никогда не увлекалась алкоголем, особенно на воде, но каким-то образом мы осушили ее до дна. Чтобы вытянуть его из затяжного молчания, я завела разговор о парусном спорте. Мы обсуждали стратегию предстоящей Кикладской регаты, потом немного поговорили о Пекине – о том, каково это – выступать по олимпийским правилам, которые так отличались от наших. Я рассказала, что в конце лета меня ждут квалификационные испытания, которые решат все: буду ли я представлять Швейцарию или останусь на берегу. Тео, в свою очередь, сказал, что будет выступать за сборную Америки.
– Так ты американец? Но акцент у тебя явно британский.
– Отец у меня американец, а мама – англичанка, – пояснил он. – Вначале я учился в закрытой школе в Хэмпшире, потом поступил в Оксфорд. Через какое-то время перебрался в Йельский университет. Словом, я зубрила.
– А что ты изучал?
– Классическую литературу в Оксфорде, а в Йельском университете практиковался в области психологии. Мне повезло, потому что меня почти сразу же зачислили в университетскую сборную по парусному спорту, а через какое-то время я стал капитаном команды. Вот так я прожил юность, преимущественно в своей башне из слоновой кости. А чем занималась ты?
– Я окончила консерваторию в Женеве по классу флейты. Ну а твоя башня… – Я улыбнулась, глянув на Тео. – Это многое объясняет.
– Что «это»? – недоуменно переспросил Тео.
– Ты хорошо разбираешься в людях, всегда очень точно анализируешь их поступки. Думаю, пятьдесят процентов твоих успехов как капитана заключается именно в том, что ты умеешь ладить с членами своей команды. Вот, к примеру, и ко мне нашел свой подход. Особый подход, я бы сказала. – Вино уже ударило в голову, и я неожиданно расхрабрилась: – Твои замечания очень помогли мне, правда. Хотя, сознаюсь, порой было неприятно их слушать.
– Спасибо. – Он смущенно кивнул. – В Йельском университете мне предоставили полную свободу, я мог рулить командой по собственному усмотрению. Вот я и постарался совместить свою любовь к парусному спорту со знанием психологии. Словом, выработал свой индивидуальный управленческий стиль, который принципиально отличается от иных стандартных методов руководства. Но мой метод работает.
– А твои родители поддерживают твое увлечение парусным спортом?
– Мама – да. А отец… Дело в том, что они расстались, когда мне было одиннадцать. Пару лет спустя завершился весьма болезненный развод. После этого отец вернулся к себе в Штаты. Когда я учился в школе, то гостил у него на каникулах. Но он всегда был всецело занят работой, много колесил по миру, а присматривать за мной нанимал всяких нянек и гувернанток. Во время учебы в Йельском университете он пару раз присутствовал на соревнованиях, где я выступал. Но, если честно, я плохо знаю своего отца. А с учетом непростых отношений, которые у него сложились с мамой… Думаю, мамина неприязнь к нему наложила свой отпечаток и на мое восприятие. Знаешь, а я бы с удовольствием послушал твою игру на флейте, – резко поменял он тему нашего разговора и глянул на меня в упор своими зелеными глазами. Зеленое на голубом… Пожалуй, неплохо смотрится. Но уже в следующую секунду Тео отвел взгляд в сторону и, слегка пошевелившись на стуле, уставился на море.
Немного раздосадованная, что так и не разговорила его, я тоже замолчала. Мы снесли грязные тарелки на камбуз, после чего я спрыгнула за борт и поплыла рядом с яхтой. Работала руками и ногами, пытаясь протрезветь и выбросить из головы всю эту пьяную дурь.
– Может, прежде чем двинуться в путь, поднимемся на верхнюю палубу и немного позагораем? – предложил мне Тео, когда я снова вскарабкалась на борт.
– Не возражаю, – согласилась я, хотя и знала, что для моей белой веснушчатой кожи солнца и так хватило в избытке. Обычно во время выступлений на воде я всегда натягиваю на себя плотный солнцезащитный костюм. Он отлично охраняет мою чересчур нежную кожу от загара, но вот вид у этого костюма – увы-увы! – не самый привлекательный. Короче, никакой сексапильности. Этим утром из защиты я намеренно нацепила на себя кепку, но неожиданно для себя подумала, что, пожалуй, немного загара мне не повредит.
Тео достал две бутылки с водой из переносной сумки-холодильника, и мы отправились на верхнюю палубу, комфортно устроившись на носу. Мы улеглись на роскошные лежаки, совсем рядом друг с другом. Я украдкой взглянула на Тео. Впервые он лежал так близко. Сердце глухо и настойчиво забилось сильнее при виде его полуобнаженного тела. Мелькнула мысль: если он сейчас не отодвинется, я, кажется, не сдержусь и, забыв обо всем, брошусь ему на грудь. Чтобы отогнать эти навязчивые мысли, я резко отвернулась.
– Алли, расскажи мне о своих сестрах и о вашем доме на Женевском озере. Мне лично рисуется такая идиллическая картина…
– Ты прав… Полнейшая идиллия… Я…
Мой мозг, затуманенный вином и этим странным новым желанием, отказывался напрягаться для рассказов о семье. Да и наша семейная история – такой запутанный клубок, что не знаешь, за какую нитку потянуть сначала.
– Знаешь, что-то меня немного разморило на солнце, – сказала я, переворачиваясь на живот. – Пожалуй, вздремну немного. Можно я расскажу тебе о нашей семье немного попозже?
– Конечно, Алли.
Я почувствовала, как его пальцы легко коснулись моей спины.
– Что такое? – Я резко перевернулась на спину и взглянула на него. В горле мгновенно пересохло от радостного, острого предчувствия. Вот сейчас.
– Мне кажется, у тебя уже сгорели плечи.
– Правда? Вот спасибо за информацию! – рубанула я почти грубо. – Тогда спущусь вниз и посижу в тени.
– Составить компанию?
Я не ответила, лишь пожала плечами, поднялась с лежака и побрела через узкую носовую часть к корме. Внезапно он схватил меня за руку.
– Алли, что с тобой?
– Ничего. А что?
– Ты… вся как натянутая струна.
– Ха-ха-ха! И ты не лучше! – парировала я.
– Ты так считаешь? – Он искренне удивился.
– Да, – отрезала я.
Тео молча поплелся за мной по трапу вниз. Я плюхнулась на скамейку в тени.
– Прости, Алли, – тяжело вздохнул он. – Но у меня всегда плохо получалось по этой части.
– По какой такой части?
– Ну, ты понимаешь… Все эти ухаживания, прелюдии. Просто знай: ты мне нравишься. Я уважаю тебя. И не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, будто я пригласил тебя сюда только затем, чтобы при первой же возможности завалить в койку. Наверное, думаешь, что у меня в голове одна мысль – как переспать с тобой. Тем более ты так остро реагируешь на любой сексизм. Женщина в мужском коллективе… И потом…
– Расслабься, Тео, не думаю я о тебе так.
– Правда, Алли? Честное слово? – недоверчиво протянул он. Его глаза расширились от удивления. – Откровенно говоря, мы, современные мужчины, ужасно боимся попасть в неловкую ситуацию, когда на нас сразу могут повесить обвинение в домогательствах. Иногда для этого хватит и всего одного заинтересованного взгляда в сторону женщины. Со мной, кстати, однажды приключилась похожая история. И что интересно – та девушка была в моей же команде.
– Неужели? – делано удивилась я.
– Короче, вот такая нелепая история вышла. Я ей сказал примерно: «Привет, Джо! Классно, что ты с нами. Ты точно порадуешь парней своим профессионализмом. Все будет как в кино». И все! С этой секунды я был обречен.
Я уставилась на него в немом изумлении.
– ЧТО? Что ты сказал ей?
– Ради бога, Алли! Я даже не подразумевал ничего такого. Эта девушка была первоклассной яхтсменкой, и я всего лишь хотел сказать, что рядом с ней ребята будут стараться на все сто. Вот и все. Но она, по каким-то своим соображениям, восприняла мои слова совершенно иначе.
– Как же так вышло? – ядовито поинтересовалась я.
– Честное слово, не знаю.
– Тео, прости за жесткие слова. Но, честно, я прекрасно понимаю ту девушку. И для меня не секрет, почему она страшно обиделась на тебя. Ты даже не представляешь, какие «комплименты» порой слышим мы, женщины, во время регат. Неудивительно, что твои слова задели ее.
– Понятно. Но, как бы то ни было, взяв тебя в свою команду, я поначалу тоже сильно опасался. Тем более ты такая красивая.
– А то, что ты говорил мне раньше, помнишь? – накинулась я на него. – Критиковал, что я во всем пытаюсь копировать мужчин, советовал оставаться женщиной…
– Ой, все! – Тео весело ухмыльнулся. – Но сейчас все иначе. Мы с тобой вдвоем… одни на моей яхте… А я твой партнер по команде. И ты можешь подумать…
– Тео! Да перестань ты уже! – я не сдержалась. – По-моему, это у тебя с ожиданиями проблемы, а не у меня. Не так ли? И потом, вспомни – это ты меня позвал на яхту, а я просто согласилась.
– Верно, Алли. Все так. Но, если честно, вся эта история… – Тео смущенно замолчал, а затем посмотрел на меня прямо. – Алли, ты для меня слишком много значишь. Извини, если я веду себя как полный идиот… Я просто уже забыл, когда последний раз ухаживал за женщиной. И теперь дико боюсь сделать что-нибудь не то.