Сердце хочет любви

Глава 3

На следующее утро Ли разбудили звуки, доносившиеся из открытого окна. Стоял жуткий грохот, как будто что-то ударялось о стену дома. Она неторопливо взглянула на часы на столике у кровати. Девять, пора подниматься.

Ли выкарабкалась из «кровати со скалкой», названной так из-за скалки в изголовье, которая использовалась раньше рабами для того, чтобы закрепить постель, и надела бирюзовый пеньюар. Она не могла понять, откуда раздавались эти звуки. И что, собственно говоря, происходило?

Откинув с лица растрепавшиеся волосы, она подошла к окну, раздвинула жалюзи и глубоко вдохнула воздух, наполненный запахами жимолости и утренней свежести. Внизу кто-то работал. Теперь она явно слышала звук ударов и даже негромкие ругательства, но не могла увидеть того, кто производил весь этот шум. К сожалению или к счастью – неизвестно, что лучше, – вид ей закрывало большое распахнутое окно первого этажа с джутовым переплетом. «Что ж, наверное, Майра наняла соседского мальчика привести в порядок клумбы».

Ли быстро умылась, надела шорты и топик, торопясь спуститься вниз и выпить крепкого кофе. Она слишком много пережила прошлым вечером…

Когда она вышла в коридор, первое, что бросилось ей в глаза, была закрытая дверь спальни хозяина. За этой дверью находился тот, по чьей вине она плохо спала этой ночью. У нее перед глазами невольно промелькнули вчерашние события: обезоруживающий поцелуй в бельведере, ее позорный ответ…

«Интересно, что сейчас делает Питер? Лежит в постели?..»

– Прекрати, Ли! – пробормотала она себе, понимая, что дрожит и тает от одного взгляда на его дверь. Она предвидела, что следующие недели будут для нее очень трудными. Но она не могла, не могла нарушить договор, нарушить важное обещание, данное себе самой полгода назад.

Спускаясь по лестнице, Ли закусила губу. Какое-то мгновение ей безумно хотелось забыть совсем про обещание и разоблачить себя перед Питером. Он и так догадался, что она скрывается от каких-то неприятностей. В глубине души она надеялась, что он будет хранить ее секрет и поможет ей, насколько это будет в его силах. Только надо решать как можно скорее. Сейчас было бы совсем неплохо обзавестись другом.

Но справедливо ли это по отношению к нему? Она качнула головой. Нет, в конечном счете только она должна принять решение. Питер, даже если и захочет помочь, может сделать еще хуже. Она целый год потратила на то, чтобы разобраться в собственном характере и научиться прислушиваться к себе. Ей предстоит пройти этот путь одной и сделать свой выбор…

А что касается Питера Уэбстера, она просто будет держать его на должном расстоянии. Конечно, это будет непросто. Он неотразим, и она безумно хочет быть как можно ближе к нему.

Ли спустилась с лестницы и направилась в кухню, все еще погруженная в размышления. К счастью, через пару недель Питер вернется в Калифорнию. Но до этого ей надо собрать все свои силы и самостоятельно все решить, не подпуская его к себе. В конце концов, она уверена, что Сьюзен Ли Картер тот человек, который лучше всех знает, что такое самодисциплина!

Несколько мгновений спустя Ли удалилась на террасу, расположенную за домом, с чашкой дымящегося кофе. Каждое утро начиналось с того, что она потягивала кофе на террасе в тени великолепного старого дуба, пока Ханна, служанка и повариха Майры, готовила завтрак. Ли присела на изящный железный стул, стоявший у стола со стеклянной столешницей. Она с наслаждением сделала большой глоток, рассматривая перемещавшиеся пестрые узоры, которые образовывал свет на росистой траве у террасы. Она все еще слышала удары, доносившиеся с другой стороны дома, и хотя ее любопытство увеличивалось с каждым звуком, пока она не спешила выяснять, в чем дело.

Когда опустела первая чашка, она поняла, что все еще ощущает себя не так, как обычно, а слабой и усталой. Если говорить точнее, она чувствовала, что находится под угрозой.

Ли Картер любила жить организованной жизнью. Не будучи отшельницей, она всегда проводила по многу часов в одиночестве. Ей это нравилось. В Натчезе жизнь текла медленно, но тем не менее она уже ко всему привыкла здесь. Майра активно участвовала в светской жизни и, казалось, совершенно не возражала, что Ли только иногда принимала ее приглашения. Долгие утренние часы Ли обычно посвящала чтению, послеобеденные – прогулкам или походам в городскую библиотеку, а ночи – спокойному, ничем не нарушаемому сну. Никто в этом старом доме никогда от нее ничего не требовал.

До этого момента. Она снова вспомнила о Питере Уэбстере. Она должна успокоиться, иначе он обязательно нарушит все ее планы! Она не могла просто уехать, это оскорбило бы Майру. Что же делать, если Питер Уэбстер продолжит попытки подчинить ее так, как он пытался это сделать вчера?

Она твердо решила, что будет драться с ним руками и ногами. Да, Питер Уэбстер очарователен и мил, но она готова поспорить, что в Калифорнии у него целая толпа женщин. Ли сейчас ему просто удобна. Будь она проклята, если станет играть на его стороне в ближайшие три недели!

Ее размышления прервала громкая ругань, любопытство и раздражение заставили ее наконец пойти и выяснить, что за шум постоянно раздается с другой стороны дома.

Прихлебывая кофе, Ли прошла до угла старого дома и свернула за него, не думая о том, что может легко столкнуться с незнакомцем, кто бы это ни был. Она все еще не видела, что происходит – ей снова мешало окно в гостиной.

Она подумала, не бросить ли ей свое занятие, но тут снова послышалось проклятие, и Ли решила продолжить выяснение. Не желая приближаться неизвестно к кому – это мог оказаться мужчина, а она не хотела стыдиться своего внешнего вида, ведь на ней не было ничего, кроме шорт и топика, – она двигалась от угла дома по направлению к саду, пока свод окна закрывал ей обзор.

Пробираясь на улицу, Ли вглядывалась в том направлении, откуда раздавался шум. Если незнакомец заметит ее, она окажется в глупом положении. Она ощущала себя не в своей тарелке. Что же произошло с ней со вчерашнего вечера, что она теперь так осторожничает с мужчинами, даже с соседским мальчишкой-садовником?

Наконец она увидела его: он находился с другой стороны окна. Это был не мальчик. Ли рассмотрела широкую голую спину человека, склонившегося над цветочной клумбой, его стройные бедра, охваченные линялыми джинсами. Она вздрогнула, заметив темные кудрявые волосы. Питер Уэбстер полол клумбу своей тети. Он говорил, что хочет заняться ремонтом, но она не ожидала, что он будет работать сам!

У Ли появилось желание тут же убежать отсюда, но вместо этого она лишь издала тяжелый вздох. Он хорошо смотрелся в джинсах без рубашки. Когда он вырывал сорняки, его красивая сильная спина блестела, как отполированная бронза. О Господи! Она снова почувствовала ту ужасную пагубную слабость. Ее захлестнули воспоминания о вчерашнем вечере… Но ведь может же она просто смотреть?

Ли подумала, что поступает безнравственно, нет, бесстыдно, поэтому, как только Питер переместился к «фонарю», который закрыл ей обзор, она машинально пошла вперед в сад, не в силах преодолеть обаяние, которое излучали движения его прекрасного тела. Он двигался – о Боже! – так ритмично. Она шагала все дальше и дальше…

Ли вдруг поняла, что очутилась по колено в пруду, где Майра разводила рыбу. Ли задохнулась от испуга и ужаса, когда оступилась и вода брызнула ей в лицо, потекла по лицу, а чашка с кофе выпала из рук. Она почти не обратила внимания на прохладный душ, потому что пыталась найти опору и устоять на скользком дне пруда. Ценой невероятных усилий ей удалось не зарыться носом в кувшинки. Наконец Ли спокойно вздохнула, но тут же опять перепугалась, когда между ее коленей заерзало что-то холодное и гладкое. Она взвизгнула и выскочила из пруда как сумасшедшая, неловко двигаясь, словно в затейливом танце.

– Хотел бы я оказаться этой рыбкой, – раздался низкий мужской голос.

Ли испуганно вскрикнула, обернулась и увидела Питера Уэбстера, стоявшего в нескольких футах от нее и улыбавшегося. Он небрежно опирался подбородком на руку, державшую мотыгу.

– Знаете, Ли, по-моему, вы выступаете сегодня утром гораздо лучше, чем вчера вечером, – проговорил он.

Ли была слишком ошарашена произошедшим, поэтому даже не попыталась ответить. Она моргала от воды, попавшей в глаза, и убирала со лба прилипшие пряди мокрых волос.

Он подошел ближе.

– Вы дурная девушка. Посмотрите, что вы натворили. Думаю, мне стоит отвести вас наверх и хорошенько вычистить.

Наконец Ли обрела дар речи:

– Даже и не думайте об этом!

Он задумчиво потер подбородок, одновременно разглядывая ее мокрую и дрожащую фигуру.

– Возможно другое – например, записать тебя на конкурс «Лучший бюст Натчеза» в мокрых майках.

При этих словах Ли бросило в жар, она вспомнила, что не надела под топик бюстгальтера. Ей не надо было смотреть, она знала, что ее соски стали очень упругими от неожиданного душа. И правда, взор Питера был просто прикован к ним. Защищаясь, она скрестила руки на груди.

– Очень смешно, – пробормотала она.

– И как же тебе удалось попасть в пруд? – поинтересовался он, смеясь, и подошел, чтобы снять лепесток кувшинки, прилипший к ее колену.

Она отступила, словно обожженная его прикосновением, мучимая видом темных вьющихся волос на его широкой загорелой груди.

– Я… м-м-м… направлялась на террасу с чашкой кофе…

– И отклонилась на тридцать футов?

Все еще посмеиваясь, он отошел и поднял ее чашку, упавшую в траву.

– По крайней мере ты не разбила фарфоровую чашку моей тетушки, – довольно произнес он, выпрямляясь. – Теперь рассказывай, как ты попала в пруд.

Несчастная Ли ничего не могла придумать.

– Ты шпионила за мной! – вдруг догадался он.

– Я что?..

Она побледнела, как будто на «американских горках» перед стремительным прыжком с высоты вниз.

– Ты была очарована моим прекрасным телом!

– Ха! Ничего подобного!

– Не отпирайся. Я не ошибся, почувствовав, что меня пожирает пара голодных глаз, потом я услышал плеск.

– Вы себе льстите! – взорвалась она.

– Ты просто в бешенстве оттого, что тебя застукали.

– Вы не возражаете, если я пойду переоденусь? – пролепетала она первое, что пришло ей в голову. Она была такой несчастной, что в пору только повеситься.

– Разве я тебя задерживаю? – невинно поинтересовался он.

– Да!

– Пожалуйста, иди переодевайся! – Он озорно усмехнулся. – Кстати, я был бы счастлив помочь. Я хорошо умею помогать дамам снимать мокрые майки…

– Слушайте, Питер, почему бы вам не заняться прополкой и не оставить меня в покое?

Ли резко повернулась и направилась к дому. Питер рассмеялся ей вслед. Она чувствовала себя полной дурой. Куда девалась ее сообразительность? Куда девался ее обычно безупречный внешний вид, за которым она тщательно всегда следила? С того момента, как Питер Уэбстер прибыл в Натчез, она вдруг стала врываться в спальни к мужчинам и попадать в пруды! Она несет полную чушь и ведет себя как увалень. Распахнув заднюю дверь, Ли решительно вошла в кухню.

– Что бы вы хотели на завтрак, мисс Ли? – поинтересовалась Ханна, стоявшая в переднике у стойки и месившая тесто.

Когда она повернулась, ее шоколадные глаза расширились от изумления.

– Не дадите ли вы мне минут пятнадцать, Ханна? – вежливо попросила Ли, стараясь сохранять спокойное выражение лица, пока она пересекала кухню в намокших теннисных туфлях, досаждавших ей каждым булькающим звуком.

Ли торопливо прошла по коридору, потом взлетела по лестнице и чуть не столкнулась с Майрой наверху.

– С вами все в порядке? – встревоженно поинтересовалась она у Майры.

– О да, все отлично. Но, Господи, с вами-то что случилось, дорогуша? – спросила она, заметив, что Ли взволнована.

Ли устремилась по коридору.

– Ваш племянник! – с раздражением выкрикнула она и поняла, что готова ударить себя. Ли винила себя за то, что огрызнулась на вопрос милой мисс Майры, хотя та не имеет никакого отношения к нанесенным ей оскорблениям.

Четверть часа спустя Ли чувствовала себя значительно спокойнее. Она вернулась в кухню, одетая в длинные шорты, футболку и кроссовки. Она оглянулась в поисках Ханны и нахмурилась. Посуда для завтрака была в раковине, а ее завтрака нигде не было видно. Она выглянула из заднего окна и увидела Ханну на террасе. Высокая стройная чернокожая женщина смеялась вместе с Питером Уэбстером. Поднос с завтраком Ли стоял на стеклянном столе. «Черт побери! – пронеслось в голове у Ли. – Он что, никогда не успокоится?»

Она вышла через заднюю дверь и с трудом удержалась, чтобы многозначительно не хлопнуть дверью. Она встретилась с Ханной на полпути к террасе.

– Мистер Питер передал мне, что сегодня вы хотели бы завтракать на улице, – небрежно произнесла экономка.

– Да, верно, – улыбнулась Ли, стиснув зубы.

Она опять очутилась в ловушке. Когда она подошла к столу, Питер вскочил с места и любезно пододвинул ей стул.

– Послушайте, Питер, – раздраженно начала она, – пожалуйста, вы не могли бы…

– Уйти, упасть, провалиться, прыгнуть в пруд?.. – услужливо подсказывал он.

– А нельзя ли все сразу?

– Неплохо! – хихикнул он. – Присаживайтесь.

Она села. Когда Питер расположился напротив нее, она поклялась себе сопротивляться ему и сразу же ринулась в атаку.

– Мистер Уэбстер, если так необходимо, чтобы вы, не будучи приглашенным, присутствовали при моем завтраке, вам по меньшей мере следует надеть рубашку. Каждый раз, когда я вас вижу… вы не совсем одеты.

– Но кажется, вы предпочитаете видеть меня именно в таком виде, – ответил он, откидываясь на спинку стула. Затем он кивнул, его глаза озорно поблескивали. – Разве я заблуждался, говоря, что двадцать минут назад вас толкнуло в пруд вожделение?

– Вожделение?

Он ухмыльнулся, потом взял ее вилку и насадил на нее ломтик дыни, уложенной Ханной в вазу для сладостей.

– Интересно, как такая неуклюжая женщина смогла стать виртуозной пианисткой? – задумчиво поинтересовался он, с аппетитом съев дыню.

– Неуклюжая? Теперь я еще и неуклюжая?

– И еще раздражительная, – сказал он, беря следующий кусок мускусной дыни.

– Если я и раздражительная, то это потому, что вы… вы…

Пока она подбирала слова, он с нескрываемым удовольствием поедал ее колбасу.

– Да? А что я такого сделал?

Как же ей хотелось убежать от этих смеющихся глаз!

– Вы съели почти весь мой завтрак! – наконец воскликнула она. – Если вы хотите есть, то попросите подать вам.

– О, я уже позавтракал сегодня. – Он протянул ей вилку.

Глубоко вздохнув, Ли схватила ее и принялась за еду.

– Знаете, вы меня разбудили, – сказала она.

– Каким же образом?

– Я услышала сильные удары.

– А-а, верно! – рассмеялся он. – У меня вышел спор с довольно-таки большим ячменем. Я пытался выдрать это маленькое чудовище.

– И вы проиграли? – не без любопытства спросила она.

– Сражение, но не войну. После столкновения я при помощи мотыги перешел в наступление. Это возымело больший эффект.

– Понятно. А зачем вам понадобилось ругаться?

– Ругаться? – Он задумчиво нахмурился. – А-а, да, муравейник.

– Вас покусали?

– Дважды.

– Жаль.

– Жаль, что меня покусали, или жаль, что всего два раза?

Она загадочно улыбнулась в ответ. Он хихикнул.

– Почему бы вам не вернуться к прополке, Питер? – поинтересовалась она. – К полудню становится нестерпимо жарко, поэтому вам не стоит терять времени.

– Я знаю и потому жду вас.

– Что вы делаете?

– Жду вас. Вы поможете мне полоть. Доедайте, и приступим.

От удивления раскрыв рот, она вопросительно уставилась на него.

– Умница, – произнес он, снова взяв ее вилку. Он подцепил небольшой кусок колбасы и мгновенно отправил ее в рот Ли. – У тебя открыт рот. Для еды это просто идеально. Единственное, что я могу придумать, чтобы тебе стало веселее…

Он озорно улыбнулся. Ли проглотила колбасу, почти не прожевав.

– Не вешай нос, – весело продолжал он, – если будешь хорошо работать, я угощу тебя чудесным обедом.

– Мне не нужен чудесный…

– Не говори с набитым ртом, дорогая.

Она продолжала жевать.

– Послушайте, Питер, – наконец произнесла она, – я совершенно не собираюсь помогать вам…

– Тогда тебе не стоило опять нарушать спокойствие.

– Нарушать спокойствие? Что вы имеете в виду?

– Разрушительные действия, направленные против золотых рыбок. Это серьезное оскорбление, Ли.

– Ты сошел с ума!

– Нет, я в здравом уме и твердой памяти. Именно ты совершила нападение, нанесла оскорбление беззащитным золотым рыбкам…

– Что совершила?

– Мне снова необходимо возмещение убытков.

– Возмещение убытков?

Она наконец поняла суть происходящего. Этими абсурдными обвинениями он опутает ее навсегда!

– О нет, Питер Уэбстер! Даже если я, как вы выражаетесь, и напала на золотых рыбок, то это касается только меня и рыбок.

– Я с этим не согласен. Ты забываешь, что рыбки являются чьей-то собственностью, а именно собственностью моей тети. Так что я представляю интересы золотых рыбок…

– Вы представляете полное психическое расстройство!

– В интересах моей тети, конечно. И я требую компенсации. В соответствии с этим я решил, что сегодня ты будешь мне повиноваться. И если только ты не предпочитаешь работать на пустой желудок, я предлагаю тебе покончить с громкими словами и завершить завтрак.

Только она собралась выразить ему свой протест, Питер поддел вилкой печенье, пропитанное сиропом.

– Ты не мог бы оказать мне любезность и прекратить кормить меня? – огрызнулась она. – Я не ребенок…

– Ну разумеется, нет. Но ты согласишься с тем, что женщина, которая вторгается в спальню к мужчине и приводит в ужас невинных рыбок, очень нуждается в помощи, не говоря уже о присмотре…

– Довольно! – Ли бросила салфетку и встала. – Я ухожу в дом, Питер, – холодно объявила она, – и если вы просто оставите меня в покое… – Она многозначительно замолчала. К несчастью, чтобы вернуться в дом, ей надо было пройти мимо Питера. Неожиданно вокруг ее талии обвилась загорелая мускулистая рука и силой усадила Ли к нему на колени.

Ли не успела и рта раскрыть, как губы Питера настойчиво прижались к ее губам. Стон ее замер в горле, его крепкие объятия сводили ее с ума. Теплая уверенная рука скользнула по спине под футболку и принялась бесстыдно ласкать ее нагое тело. Ли пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться, не протянуть руку и не провести пальцем по соблазнительному загорелому лицу…

Когда его губы оторвались от ее губ, она еле дышала. Он придерживал рукой ее голову.

– Знаешь, дорогая, мы не пожелали друг другу доброго утра, – пробормотал он.

– Доброе утро, – прошептала она, будто загипнотизированная запахом, исходившим от него, его темными веселыми глазами, под взглядом которых она готова была расплавиться.

Его руки крепко обнимали ее.

– Сегодня ты моя, – хрипло произнес он. – Моя.

Когда его рот устремился к ней для нового поцелуя, она, наконец-то овладев собой, выскользнула из его объятий. Питер вскочил одновременно с ней, но не попытался снова обнять ее, их взгляды сошлись в яростной схватке.

– Ли…

Он шагнул вперед. Мгновенно смягчившись, она, униженная, не могла справиться с дрожью, овладевшей ею.

– Ну ладно, – примирительно сказала она. – Где эта чертова мотыга?

– Все еще стоит у стены дома, дорогая, – усмехнувшись, ответил он. – На этот раз постарайся не попасть в пруд, хорошо?

Она пробормотала что-то неразборчивое.

Питер усмехался про себя, наблюдая, как Ли идет к стене. Какие у нее красивые длинные ноги! Он восхищался движениями ее плавно очерченных бедер. Гораздо более острая она бывает в те моменты, когда сердится. Он пообещал себе, что скоро будет ласкать это прекрасное тело и прижимать ее к себе так близко, что она почувствует, насколько нужна ему и желанна, и насколько он нужен ей. Просто она пока не в состоянии признаться себе в этом.

Он не отпустит эту женщину до тех пор, пока он, Питер Уэбстер, еще дышит.

К удивлению Ли, работа на свежем воздухе совершенно успокоила ее. Она согласилась поработать в саду только для того, чтобы избежать приставаний Питера. Теперь же она винила себя, наблюдая, как старательно он работает рядом с ней. Казалось, он действительно собрался привести в порядок клумбы Майры, и это вызывало у Ли чувство стыда. Ей никогда не приходило в голову самой заняться садом. Именно чувство вины и любопытство заставили ее заговорить.

– Знаешь, Питер, с твоей стороны очень хорошо заняться клумбами, но я немного удивлена, что ты занялся ими лично.

Он остановился, вытирая лоб рукой.

– То есть ты не ожидала, что преуспевающий адвокат из Лос-Анджелеса будет пачкать свои руки в саду?

– Ну да, кажется странным.

– Вообще-то я очень люблю эту работу, – сказал он. – Мне не хватало этого в последние годы.

Он улыбнулся, заметив удивление на ее лице.

– В детстве я следил за газоном перед родительским домом, но сам предпочел жить в городе.

– И тебе не хватает дворика?..

Он пожал плечами:

– Незачем иметь большой дом и двор, если у тебя нет семьи. Там было бы слишком пусто.

– Понятно, значит, ты не собираешься иметь семью? – Она решила, что задала глупый вопрос, поскольку он явно живет в свое удовольствие.

– Я этого не говорил.

Он посмотрел на нее долгим внимательным взглядом и наконец улыбнулся.

– Наверное, я еще просто не встретил подходящую женщину.

Ответ смутил Ли, она повернулась и принялась рыхлить траву. Пора сменить тему разговора!

– Меня интересует кое-что еще, – произнесла она, хватаясь за цепкий клубок корней.

– Правда? – откликнулся он. – Я был почти убежден, что вообще не интересую тебя.

Она сделала вид, что не заметила насмешки.

– Почему ты так привязан к Майре? Я знаю, что она самый приятный человек на свете, но в то же время я удивлена тем, что ты приехал сюда из Лос-Анджелеса специально, чтобы отремонтировать весь дом…

– Верно, верно, – согласился он. – Это долгая история.

– Мне было бы любопытно услышать ее, – сказала она. – По-моему, Майра интересная личность, то есть она интересна для меня. Именно поэтому, если речь пойдет о Майре, а я подозреваю, что это именно так… – многозначительно продолжала она с улыбкой.

Его смешок оборвал ее рассуждения.

– Ну ладно.

Он снова оперся на лопату, и она заметила, что его взгляд стал серьезным.

– Думаю, как и тебе, Майра стала мне второй матерью, – начал он. – Отношения моих родителей всегда были очень неровными. Мой отец – успешный лос-анджелесский адвокат. Моя мать – классическая жена, недовольная своей жизнью: ей пришлось отказаться от собственной карьеры ради того, чтобы помогать отцу. Когда мне было лет десять, в моей матери что-то надорвалось. Все держалось в тайне, в разговорах употреблялись слова типа «истощение». Мать отправили в больницу на отдых. Я уверен, что у нее был нервный срыв, хотя никто из родственников никогда не признался бы мне в этом. – Он вздохнул. – Как бы там ни было, именно тогда меня на полгода отправили в Натчез к Майре. Она помогла испуганному и совершенно одинокому мальчику пережить самый тяжелый период в его жизни, и я никогда не забуду того, что она для меня сделала.