(Не)Параллельные

Глава 4

И как бы не был ты силён,

И как бы не был ты велик.

Забыть ту самую единственную

Сердце не велит

©Jonnyboy «Планеты тоже плачут»

Артем. Сейчас

“Привет. Эмм…Не спишь?”

“Раз читаешь, значит не спишь. Или я разбудил тебя?”

“Будем играть в молчанку? Никольская, это же так по-детски!”

Прочитано, но что-то Мариша не спешит отвечать. А раньше мы могли всю ночь с ней переписываться. Странное чувство зарождается внутри меня, оказывается я соскучился по той Маринке.  Живой, яркой, кокетливой и до безумия сексуальной.

Она и сейчас выглядит роскошно, года ей пошли лишь на пользу. В ней появилась утонченная женственность. Грация, умение подать себя. Да она и тогда была такой, просто более взбалмошной, живой.

Проверяю телефон, но ответа так и нет. Если разобраться, то я сам виноват, что все так случилось. Спустя полгода моего пребывания в Штатах, до меня дошло, как мне не хватало Марины, но связаться с ней я уже не мог. Для этого были очень веские причины, о которых я тогда не мог ей рассказать, а сейчас… Скорее всего тоже. Сейчас ей уже это не нужно.

Не ответила ни на одно мое сообщение. Видимо занята времяпровождением со своим мужичком. Хорошая машина, дорогие вещи. А Марина время зря не теряла!

Я тоже не святой. У меня были девчонки за эти годы, много девчонок, если быть конкретнее, хотя кого я обманываю, у меня всегда их была куча. Я вообще не припомню, чтобы с одной и них встречался трижды. Два – возможно, три – никогда.  Но это не касалось Никольской. С ней я провел почти три месяца. Это мой самый долгий роман за все мои двадцать семь.

А сейчас? А что сейчас? Я также не готов к отношениям. Они не для меня. И единственная девушка, которую я бы хотел видеть рядом с собой, сейчас молчит и не отвечает на мои сообщения. Вот же, стерва!

Никольская-Никольская, откуда же такая на мою голову? Почему никак не могу выбросить из головы эту чертовски сексуальную брюнетку. Она будто мое наваждение. Столько лет прошло, а при первой же встрече готов был наброситься на нее. Алые губы будто приглашали прикоснуться к ним, а аромат тонким шлейфом манил притронуться к бархатной коже девушки. Будет чертовски сложно держаться от нее на расстоянии. Впрочем, почему я вообще должен стоять в стороне?

Марина будет моей. И она сама этого захочет. А ее этот боксер, пусть курит нервно за забором.

– Что за чел у Никольской? – сразу перехожу к делу.

Веселов на том конце провода шумно вздыхает и сообщает Женьке, что это я ему набрал. Слышу хлопок двери.

– Артур. Перекупщик тачек. Батя его владелец автосалона на Гайдара.

– Значит, папенькин мажорчик, – присвистываю.

– Только не говори, что хочешь его подвинуть, – как-то странно произносит друг. Не нравится мне его тон.

– А если и так, то что?

– Тём, просто девчонка долго была одна. Ты ей реально сделал больно. Это её первые и довольно долгие отношения. Не ломай Никольскую снова.

– Никого я не собираюсь ломать! – взрываюсь на друга, но шумно выдыхаю, прикуриваю сигарету и выхожу на балкон, выдыхаю.

– Тогда что ты хочешь от неё?

– Я не знаю, брат. Просто она всегда была моим пунктиком, сам же знаешь.

– Знаю.

– Если я увижу хоть малейшую возможность, что Маринка будет со мной, я им воспользуюсь.

– Тёма, ты в Штаты не собираешься возвращаться?

– Пока таких планов не было.

– Кстати, завтра в полдень в студию подваливай, адрес смской скину.

– Давай, Жека.

– Тём?

– Угу, – делаю очередную затяжку.

– Я рад, что ты вернулся, мне не хватало тебя, брат.

– Знаю, – повторяю интонацию друга, – мне тоже. До завтра, брат.

Не прощаясь, Жека скидывает, а я выдыхаю кольца дыма.

Вроде, я дома: двор, в котором я гонял мяч еще мальчишкой, школа, которую видно с балкона, и в которой я проучился десять лет. Музыкалка в пару кварталах, любимый Кулек*. Улицы, дома, город – всё родное, и одновременно какое-то чужое. Но у меня есть желание познакомиться с городом детства заново. Думаю, мы подружимся.

В холодной постели приходится долго возиться, но стоит лишь подумать о лучезарной улыбке желанной девушки, как я тут же проваливаюсь в глубокий и спокойный сон.

_________

*Кулек – просторечное название Института Культуры, в котором обучались главные герои романа.

Артем. 5 лет назад

Марина уже два дня не идет со мной на контакт. Сегодня понедельник и брюнетка не появилась в стенах универа. Она не отвечает на мои звонки и сообщения. Испугалась что ли?

В субботу мы провели просто драйвовый день. Мы отрывались, веселились, и целовались. Много целовались. У меня даже язык и губы после побаливали, а еще сток этот, стоит лишь вспомнить о податливом теле в моих руках. Понятное дело, мы не зашли далеко. Но скольких усилий мне этого стоило.

Ночью я отвез Марину домой, но мы еще долго обжимались и тискались в тачке. И вот кто мог подумать, что после всего этого Никольская станет меня избегать.

Еще сам, конечно, до конца не осознал до конца куда все это ведет, но заднюю давать даже нет мысли. Довольно долгое время мои мысли вращались возле знойной брюнетки, которая, к тому же, виртуозно управлялась с клавишными.

Ничего лучше в голову не приходит, кроме того, чтобы приехать прямо домой к Маринке. Хорошо, что есть машина. Спасибо, Жень.

Наспех собираю все свои скромные пожитки в рюкзак и иду к автомобилю. Сажусь в салон и тут же открываю окна настежь. Дышать просто нечем, воздух достиг высшей точки нагрева. Чувствую себя, как девчонка из фильма «Пункт назначения 2», которая сгорела в солярии со своей подругой от слишком большой температуры. Судьба у неё там не из лучших, поэтому я открываю окно не только со своей стороны, но и во всей машине. Подсоединяю телефон к магнитоле, и через пару пролистов наугад включаю трек.

Из динамиков вырывается хит Imagine Dragons “Radioactive”

All systems go

The sun hasn't died

Deep in my bones

Straight from inside*

Выезжаю с парковки и под биты мчу к Марине, хотя сценарий нашего с ней диалога у меня ещё не готов. Буду импровизировать.

I'm waking up

I feel it in my bones

Enough to make my system blow

Welcome to the new age

To the new age**

Тянусь к пачке сигарет. Большим пальцем поддеваю крышку и губами вытаскиваю спасительную и губительную в одночасье вещь. Поджигаю конец и клянусь, что слышу, как при затяжке тлеет бумага. И спасительный дым просачивается в мои легкие. Лишь на мгновение, а затем он так же бесцеремонно их оставляет в одиночестве и вырывается на свободу с помощью моего выдоха.

Когда-нибудь я брошу эту пагубную привычку, но не сейчас.

С последней затяжкой и финальными аккордами трека я въезжаю во двор Никольской. Паркуюсь прямо напротив ее подъезда.  Ну, что, пора брать быка за рога, или в моем случае инициативу в свои руки. Долю секунды размышляю, написать ей сообщение или нет. Но тут же отметаю эту мысль, покидаю автомобиль. щелкаю блокировкой и иду к домофону.

Но куда звонить то? Номер квартиры Никольской мне неизвестен. Значит все будет по старинке. Откашливаюсь слегка.

– Ма-Ри-На!

Удивляюсь тому, насколько громко я могу орать. Обычно я этого не делаю, но на что не пойдёшь, ради встречи с красивой неприступной девушкой.

– МАРИНА! ВЫХОДИ!

Но тут с какого-то балкона, заставленного различными горшками с цветочками, высовывается миниатюрная бабуля с бигудями на голове, кажется.

– Ты чего орешь-то, ирод?

Вот это бабушки пошли! Усмехаюсь в кулак от всей комичности этой ситуации.

– Не ну ты глянь на него, ещё и ржёт стоит! Иди отсюдова! Пока я тебя водой не облила. Ишь, мешает мне тут своими криками передачу любимую смотреть!

Но я не теряюсь, не хочу быть облитым с головы до ног.

– А что за передача, бабуль?

– Ой, а тебе то что? Небось за своими кампутерами ничего и не видишь! «Жди меня» смотрю, авось кто и меня искать будет.

– Люблю эту передачу, жизненная такая. Людям помогает, ведущий ещё актёр, хороший мужик! – ору бабуле на третий этаж и вру, не краснея. Естественно, я такое не смотрю, но знаю, кто и что там. Бабушка есть и у меня. Была.

– Ты гляди, и правда, смотришь тоже? Молодец. Людям помогать надо.

– Бабуль, так помоги и мне тогда! Мне бы номер квартиры Марины, девушка у вас тут проживает. Очень нравится мне, вот в чувствах своих признаться хочу, – продолжаю кричать этому божьему одуванчику.

– Ага, нравится, а где живет она не знаешь! Ну-ну! Эх, ладно, что молодой я не была, штоля? Квартирка-то у неё, тридцать восьмая, на четвёртом этаже.

– Спасибо, вы меня просто спасли! – и уже собираюсь бежать к подъезду, как меня снова окликает бабушка.

– Эй, стой, а ты как это признаваться без цветов идёшь-то? Не порядок! Может давай я тебе все-таки горшочек с петунией-то кину, а? – и давай заливаться смехом.

Понимаю, что бабуля с чувством юмора попалась. Показываю ей большой палец вверх и мчу к массивной двери. Вот они, важные две цифры. Три и восемь. Ну, Тёмыч, погнали!

________

Перевод песни:

*Все системы в норме,

Солнце не погасло.

Оно глубоко внутри,

Прямо во мне…

**Это пробуждение,

Ощущаю его каждой частичкой тела.

Этого чувства достаточно, чтобы снесло крышу

Добро пожаловать в новую эру,

В новую эру!

Глава 5

Для меня боль убитый мотив

Я за тобой по пятам

Ты от меня – ну не улетай

Просто сияй

©Ramil' “Сияй сияй”

Марина. Сейчас

Утром пришло сообщение от Веселова, что ему нужна моя помощь с поздравлением для его Женьки. Я сразу поняла, что именно это имел в виду Клинский, когда упомянул, что мы еще увидимся, но отказаться я не имею права, даже если мне придется целоваться с блондинчиком на камеру. Для своей лучшей подруги я готова пойти на многое.

Моя Женька достойна самого прекрасного подарка на свою свадьбу. И Павлин, как его любила называть Лядовская в студенчестве, ей его устроит.

Мы – выпускники института Культуры, за годы обучения в его стенах пропитались творчеством на всю оставшуюся жизнь.  Даже если я не музицирую месяцами, стоит мне прикоснуться к клавишам, как мои пальчики начинают жить своей жизнью.  Хотя мелодию наигрывают мои пальцы, но она всегда зарождается где-то внутри меня, и я не всегда подвластна ей. Иногда выходит динамично и ярко, а иногда очень душевно и мелодично.

Но то, что рождается сейчас не похоже на мой обычный репертуар. Мелодия слишком надрывная: словно стихия, начало плавное, середина динамичная, но эмоциональная, а вот на кульминации она немного агрессивна, мои пальцы порхают с такой скоростью и силой, что мне кажется, что мое сердце вот-вот выпрыгнет, но остановиться я не могу, не имею права. Это мои эмоции, которым я должна позволить выплеснуться в эту душераздирающую мелодию. Она рвет мне душу, но я продолжаю бегать по клавишам.

Глаза начинает щипать от подступающих слез, и чтобы уменьшить напряжение прикрываю веки и на кульминации шумно выдыхаю, но убрать руки от клавиш нет ни малейших сил. Вот так и сижу с закрытыми глазами в комнате для звукозаписи.

С Веселовым мы договорились на полдень, но за полчаса он предупредил, что опоздает немного, и чтобы я не ждала его у входа, а сразу поднималась в студию. Без дела сидеть не хотела, поэтому я немного помузицировала, но я не была готова к тому, что мелодия вывернет мне душу наружу.

– Ого, Мариш, это было круто! – голос Веселова вырывает меня наружу из своего мирка.

Распахиваю глаза и оборачиваюсь через плечо.

– Спасибо, но не думаю, что это было так уж круто. Я не прикасалась к клавишным уже пару месяцев.

Женя подходит ко мне и целует в щеку, и дарю ему ответный поцелуй.

– Ты же знаешь, что музыка как велосипед. Один раз научившись, никогда не забудешь, – я лишь пожимаю плечами и наблюдаю, как Женя идет приветствовать рукопожатием звукооператора.

– Рассказывай, что ты там придумал? – спрашиваю, как только Веселов возвращается ко мне.

– Я написал песню. Мне нужен твой голос на припев.

– Что? Ты шутишь? – не могу не удивиться.

Я, конечно, имею слух и данные, но далеко не такие шикарные как у его невесты.

– Нет, не шучу. Я же слышал, как ты поешь, Марин. Мне подходит. – посмеивается Женя.

– Подходит ему, – передразниваю парня, – а Клинский нам зачем?

– Он подыграет, – просто кидает Веселов, вытаскивает из папки лист бумаги и протягивает мне.

Я молниеносно пробегаюсь глазами по тексту и не могу сдержать вздоха умиления. Это так мило. Стихи прекрасны. Они пропитаны нежностью и любовью.

Кто бы мог подумать, что бывшие соперники и конкуренты станут парой, дуэтом и возлюбленными по жизни. Но я уже не могу представить их порознь, они так прекрасно дополняют друг друга.

В глазах все-таки начинает щипать и я быстро смахиваю одинокую слезу счастья за своих друзей, и именно в этот момент в студию заваливается Клинский.

– О-па, Жека, ты чего тут Никольскую до слез доводишь?! И неужели такое возможно в этой вселенной?

Что?! Только не это!

– Отвянь, Тёма. Все хорошо.

Они здороваются за руку, но затем Артём притягивает Женю к себе и заключает в дружеские объятия. Веселов смеётся и пытается вырваться, но Клинский сильнее. От этой сцены улыбка растягивается на моем лице сама собой, без моего ей разрешения на это. Все-таки мужская дружба – это навечно.

Марина. 5 лет назад 

С закрученным полотенцем на голове и со свежими огурцами на лице, я лечу к трубке домофона, которая разрывалась на весь коридор.

– Кто там?

– Свои, – слышу по ту сторону домофона.

– Свои дома сидят, – бросаю в ответ.

– Вам доставка, девушка, так что пожалуйста откройте, заберите и распишитесь. У меня время ограничено – голос кажется смутно знакомым.

– Какая еще доставка? Я ничего не заказывала, ничего не жду.

– Моя работа лишь доставить. Открываете или я ухожу?

Секунду мешкаю, но все-таки нажимаю на кнопку открытия двери. Стягиваю с головы полотенце и кидаю его в комнату, волосы распутываю пальцами, а вот пройтись расческой не успеваю, так как в дверь уже стучатся.

Распахиваю дверь и шокировано хлопаю ресницами.

Клинский тоже не спешит болтать. Улыбается лишь, словно чеширский котяра. Чертов красавчик. Высокий, светловолосый, и глазища эти, наполненные озорными чертятами.

– Ну, привет, курьер, – выхожу наконец-то из ступора, – и что же мне доставили?

– Меня, – просто бросает блондин.

А после Тёма как-то странно смотрит на меня, затем делает шаг и поднимает правую руку к моему лицу. Не понимаю, что он хочет сделать, но и сдвинуться не могу, да и не хочу, наверное.

А он просто дотрагивается до моего лица и снимает с него… огурец! И съедает его!

– Не ужинал еще, спасибо, – и тянется за вторым ломтиком.

– Клинский, блин! – не могу сдержать хохота и начинаю смеяться во весь голос.

– Ты почему не отвечаешь? – дожевав огурец интересуется Артём.

А я лишь пожимаю плечами. Испугалась, решила дать попятную. Надеялась, что Тёма, перебесится и найдет себе новую подружку. Но естественно мои ответы остаются при мне.

– Даю тебе, – смотрит на часы, – полчаса и ни минутой больше, – а затем притягивает меня за талию, и я не успеваю вообще сообразить, как его теплые губы накрывают мои.

Его язык ловко пробирается ко мне в гости и спокойно уже хозяйничает. А хозяйка похоже только и рада, вот уже и руки пошли обнимать крепкие плечи. Ох, Маринка, что творишь? Куда тебя несет?

– Все, – отрывается Клинский от моих губ и делает шаг назад на площадку, – жду, Маринка тебя, и у тебя уже двадцать шесть минут.

– Что?

– Все иди собирайся, я на улице, – разворачивается и сбегает вниз по лестнице.

Закрываю дверь и перевожу взгляд на зеркало. На кого я похожа?! Ладно, не такая уж страшненькая, так немного взъерошенная. Мои темные волосы влажные и спутанные, карие глаза горят яркими огоньками, щеки пылают красным румянцем, а губы такие, припухшие и блестящие, что даже блеска не нужно.

Не хочу никуда собираться. Еще чего! Но откуда он мой адрес вообще узнал и куда он меня позвал? Любопытство берет верх над разумом, и я возвращаюсь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.

Через двадцать пять минут я открываю подъездную дверь и выпархиваю в теплый майский вечер.

Клинский сразу отрывает глаза от мобильника и улыбается. Ну, нельзя парням иметь такие улыбки, это противозаконно.

– Прикид супер! – заключает блондин после того, как полностью сканирует меня во весь мой рост.

Ну, да, я выгляжу клево, в своих узких голубых джинсах с завышенной талией, черных босоножках на танкетке, и таком же тёмном кружевном топе. Волосы я лишь высушила и оставила прямыми прядями, их длина уже достигает почти копчика. Всегда считала, что у девушки должны быть длинные волосы, да и парням это нравится.

– Ты тоже ничего, – кидаю парню.

Тёма всегда стильно одевается, и сегодня не исключение. Черные рваные на коленях джинсы, белые кеды, и черно-белая футболка.

– Куда мы? – бросаю парню, пока воюю с ремнем безопасности.

Артём наклоняется ко мне, пробегаясь прохладными пальцами по открытому участку моего живота.

Замираю, почти не дышу, слышу свое бешеное сердцебиение, теплое размеренное дыхание блондина, втягиваю носом и чувствую запах тела Клинского вперемешку с табаком. Артём ловит мой взгляд, и я боюсь отвести взгляд от его светлых глаз, не знаю, что он видит в моих кофейных, он лукаво подмигивает, а затем спокойно защелкивает мой ремень и заводит автомобиль.

– Я голодный, как волк! Огурцы твои не сильно спасли мой желудок от урчания.

Бросает блондин и выруливает из моего двора. Ну, что супер, я сегодня тоже толком ничего не ела. Готова съесть целого слона. Только Клинскому этого, конечно же, не скажу.

Когда Тёма паркуется у Пельменной, я готова его прибить. Вот прям тут, на этом самом на месте!

– Артем! Ты что выдумал!? Я не пойду туда.

– Ты не любишь пельмени? – недоуменно смотрит на меня.

– Люблю. Но дома. В не таких местах, – отвечаю уже сконфуженно. Ну, все же знают, что в таких местах трапезничают пельмешками под стопарик другой.

– Не будь ханжой, Никольская. Тут вкусно готовят, проверено.

– Ну, если проверено, – выдавливаю улыбку.

Мда, дороги назад нет. Плетусь позади парня, и оглядываюсь по сторонам, не хочу, чтобы знакомые увидели по каким злачным местам, я ошиваюсь.

Слава Богу никого знакомого, но на всякий случай ускоряюсь. Тёма в открытую надо мной смеётся.

В “Пельменной”, которая так и называется, небольшой зал, с простыми столиками на двоих и четверых. Интерьер простой, но не убогий. Здесь светло и чисто. Сейчас в зале совсем нет посетителей.  Артем сразу идет к стойке, в таких местах не бывает официантов.

– Ты с чем будешь? С капустой или мясом?

– С капустой, – звучит немного неуверенно.

– Марин, давай, может все-таки с мясом? –  вот вроде спрашивает, а выходит, что настаивает.

Чувствую себя не в своей тарелке в этом месте. Мне все кажется, что в любой момент сюда могут завалиться подвыпившие заводчанине за своими “сто грамм” и закуской в виде пельмешек.