Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 5

— Десять тысяч — это цена за жизнь одного хорошего бойца. А сервис стоит дешевле. Но дороже бумаги. Ты правильно мыслишь, мальчик. Слишком правильно для того, кто носит пику одной рукой.

Подошла ближе. Озон от портала на её одежде смешивался с кровью и медицинским спиртом. Кончик палки остановился возле моего ботинка; сама она смотрела на ремни шины.

— Я могу помочь с твоей рукой. У меня есть канал медикаментов. Высшая очистка. Препараты для такого разрыва стоят дорого. Я дам курс. Вперёд. В счёт будущих проходов без тарифа. Три бесплатных прохода для моего каравана. И лечение.

Пошевелил правыми пальцами — опять ничего. Василиса предупреждала: надолго, возможно навсегда. Шина только фиксировала руку; под ней всё тянуло, и я мог сколько угодно привыкать к этой боли, хват от привычки не появится. Три прохода за шанс снова держать пику — я бы отдал больше. Марьяне этого знать не обязательно.

Придвинул журнал, нашёл чистую строку.

— Согласен, — сказал я, указав на чистую строку. — Три прохода. Запишем сейчас.

Марьяна вписала три, расписалась. Приор тут же подложил договор: то же число, та же подпись на двух экземплярах. Я подписал левой, забрал наш. Второй ушёл к её кладовщику; тот свернул его и убрал вместе с оплаченной ведомостью.

Женя принёс банку белой краски. Пошли к воротам. Меловую надпись смывали водой; от тарифа оставались серые потёки. Приор держал ведро под мокрой створкой, озирался на меня и на банку.

— Что пишешь-то теперь? «Проход бесплатный»?

— Пишем имя.

Провёл первую черту над аркой. С кисти капало на ботинок; левой писать крупно неудобно, приходилось отступать и проверять каждую букву. Приор уже молчал, только переставлял ведро под новые потёки. Дописал последнюю, опустил кисть. Теперь прочесть можно было от самого подъезда.

«ПРОХОД ПЕТИ».

Марьяна прочитала вслух. Хмыкнула, указав палкой на имя.

— Имя обязывает, Дима. Если сломаешь этот терминал, я лично засуну тебя внутрь разлома. Марьяна ушла к своей телеге. Когда колёса покатились к выезду, Тагир протянул мне пику древком вперёд. Упёр конец в землю, сложил секции левой и затянул чехол. Ремень перекинул через левое плечо. В трамвае сталь никому показывать не собирался: за Катей надо доехать, а не объяснять на каждой остановке, куда везу оружие.

Ещё немного постоял посреди двора, глядя на белые буквы над воротами. Правая болела сильнее, чем утром; я поправил ремень шины, чтобы не тянуло плечо. Марьяна уже увозила свой экземпляр договора. Значит, теперь за этими буквами стояли её караван, лекарства и подпись — союз, с которым можно было работать. Успею пройти курс. Снова возьмусь за пику прежде, чем за нашими воротами соберутся другие гости.

На стрелке у вокзала трамвай дёрнуло, и чехол стукнулся о стенку сиденья. Я придержал его левой, поморщился от звона. Третий день на нервах — а водитель ещё и давил на гудок. Правая висела в прежней арматурной шине; подсохший бинт цеплял кожу у края ремня. Поверх неё я накинул светлую накидку ещё перед выходом с терминала.

Катю встретил у архивного квартала до истечения двенадцати часов. Папка с протоколами совета «Авроры» по Восьмому теперь лежала в её сумке. Мы везли её обратно, но прямо к воротам я пока не собирался: тот, кто высматривал нас через вагон, должен был выйти в другом месте. Бумаги удалось вынести. Осталось довезти того, кто сможет подтвердить их перед камерой.

— Дим, ты меня слушаешь? — Катя дёрнула меня за левый локоть. Она сидела напротив, колени врозь, сумка прижата к груди, как щит. Прядь липла к её виску; Катя сдула её, не отпуская сумку. На стажировке в общежитии она так же подавалась вперёд, когда ждала ответа. Только тогда спрашивала, нас выгонят или нет. Сегодня сама принесла то, за что выгоняли из «Авроры».

— Слушаю. Смотрю. — Я указал подбородком на отражение поручня за её плечом.

За её плечом, в трамвайном стекле, плыли серые фасады многоэтажек. Поручень делил отражение надвое; мне нужен был просвет между пассажирами. За нами, в соседнем вагоне, ехал человек в дешёвой куртке-ветровке. Держался за поручень, каждый раз поворачивался вслед пассажиру, проходившему мимо нас. Потом возвращал взгляд на Катину сумку. Внутренняя безопасность «Авроры» работала именно так. На курьера не набрасывались в вагоне — шли за ним до получателя. Папку я пока у Кати не брал. Пусть гадает, куда она её несёт.

И ещё один хвост тянулся за мной лично. Следователь полиции Реестра Рощин. Я видел его профиль в зеркале автобуса на пересадке. Он шёл следом от самого терминала, аккуратно, дистанцию держал метров пятнадцать. Дважды я видел его на пересадках: ни разу он не попытался подойти. Значит, ждёт вместе с безопасником. Хорошо. Двоим труднее спрятаться в одном потоке. Мне нужно было оторваться от обоих. Свести их так, чтобы каждый принял второго за сообщника своей цели.

— Высаживаемся на следующей, — сказал я тихо, повернув ремень чехла с пикой под куртку. — И иди строго за мной. Не оглядывайся.

Катя кивнула и убрала сумку под локоть. Когда я поднялся, она дождалась моего шага, не выскочила в проход первой. Объяснять ещё раз не пришлось.

У двери нас стиснули со всех сторон. Прижал правую к груди, дал выйти женщине с тележкой и шагнул за ней на остановку. До прохода между киосками шёл её темпом. Бежать здесь означало выдать себя обоим хвостам; в первой линии я достаточно намотался по дворам, чтобы знать, как легко заметить одного торопливого среди десятка сонных. За киоском прибавил шагу. Катя подстроилась, сумка пару раз стукнула её по бедру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.