Запах табака на розовом поле

— Я просто не хочу больше никого сжигать на том поле, Тео.

Я фыркнула, снимая со стены свой верный лук из темного дерева. Его сделал мне мой отец когда-то очень давно.

— Раз уж оборотни сами пришли к нам в гости, придется нанести им ответный визит. Проверим, насколько они храбрые в лунном свете.

Тео вернулся через десять минут в полной экипировке. Кожаный колет с усиленными железными пластинами глухо поскрипывал при каждом движении, а за спиной мерно покачивался тяжелый колчан. Идеально. Мой брат выглядел как настоящий воин, если не считать того, что глаза у него всё еще немного опухли от недавних слез. И, признаться честно, я впервые видела эти слезы. Впервые за его двадцать четыре года.

Я молча указала на окно. Выходить через парадную дверь, мимо спальни отца, было равносильно чистосердечному признанию в измене, а вот прыгнуть со второго этажа на старый сеновал — задача привычная, отработанная еще в детстве, когда мы удирали на речку.

Тео полез первым, смешно растопырив локти.

— Смотри, чтобы задница не застряла в раме, — поддела я его, натягивая перчатки.

Брат что-то сердито буркнул, рванул вперед и с оглушительным, на весь двор, шорохом рухнул в сухую траву.

— Ты просто ходячая находка для оборотня! — прошипела я, приземляясь следом. Мой прыжок был почти бесшумным.

— Извините, у меня окно узкое! В следующий раз расширю специально для твоих саркастичных комментариев!

— Это ты просто слишком широкий в плечах стал, воин, — я поправила лук за спиной. — Всё, хватит. Теперь за Рокки и к полю.

— Напомни-ка, почему мы из одной семьи? — Тео иронично выгнул бровь, отряхивая сено с колен.

— У родителей спросишь, если выживем.

— Амбициозно.

Дом Рокки стоял через два двора, утопая в зарослях одичавшей смородины. Мы пробирались через огороды, стараясь не звенеть.

— Не топчи помидоры, Рит! Дядя Томас нас прибьет раньше волков! — взмолился Тео, когда я едва не наступила на грядку.

— Я тебе этот помидор знаешь куда засуну, если не замолчишь? — огрызнулась я, подходя к окну спальни Рокки.

Рокки был лучшим другом моего брата и, честно говоря, болваном еще более знатным, чем Тео. Но следопыт он был от бога — мог по примятой траве определить, сколько часов назад здесь пробегала полевка. Я трижды методично постучала в стекло. В ответ донесся богатырский храп. Спит он так же крепко, как и вся его родня — пока пушка под ухом не бахнет, не проснется.

— Рокки! — позвал Тео, прижавшись губами к щели в окне.

Храп на мгновение затих, сменившись невнятным бормотанием про «еще пять минуточек», и возобновился с новой, утробной силой.

— Клянусь, я сейчас выбью стекло камнем! — я уже потянулась к земле за увесистым булыжником.

— Спокойно! — Тео перехватил мою руку и начал стучать в ритме походного марша.

Наконец, за мутным стеклом показалась заспанная, невероятно помятая физиономия белобрысого парня. Рокки выглядел так, будто его только что вытащили из-под завала. Мы были вместе с моих лет так семи. Он вечно подкалывал меня, а я подкалывала его острием стрелы.

— Вам чего? — выдавил он, зевая так широко, что я всерьез испугалась за его челюсть.

— Собирайся, уходим. Быстро.

— Куда? На свидание? — он глупо захлопал ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд на мне.

— На кудыкину гору, Рокки! — процедила я сквозь зубы. — Живо одевайся. У нас дело, и твои навыки следопыта нам сейчас нужнее всего. На кону жизнь племени, а ты пускаешь слюни в подушку.

— Ох, как же с вами трудно-то... что ж творится, батюшки... — заворчал Рокки, скрываясь в глубине комнаты.

Мы ждали снаружи, прислушиваясь к звукам ночного города. Прошла минута, две. А затем из комнаты снова донесся до боли знакомый храп.

— Да он издевается! — Тео не выдержал, запрыгнул на подоконник, едва не сбив горшок с геранью, и влез внутрь, бесцеремонно встряхнув друга за плечи.

— А? Что? — Рокки подскочил, испуганно оглядываясь. — А, Тео... Это ты... Я просто прилег на секунду, чтобы сапоги надеть...

— Рокки, ты не Сокол, ты ленивый жаворонок с амнезией, — выдохнула я, глядя на это безобразие через проем.

Кое-как выкарабкавшись из окна следом за Тео, Рокки продолжал ныть на ходу, путаясь в собственных шнурках:

— Я даже к девчонкам через окна не лажу! Честная у меня натура! — ворчал он, когда Тео буквально подталкивал его в спину к забору.

— Я знаю, как его окончательно разбудить... — хитро улыбнулась я, нащупывая стрелу в колчане.

В следующую секунду точно между ног Рокки, в каких-то паре сантиметров от его сапога, со свистом вонзилась стрела.

Парень отшатнулся с диким воплем, намертво вцепившись в руку Тео и едва не повалив его на землю. Сон как рукой сняло, глаза стали размером с блюдца. Примерно про такие игры и подколы я говорила.

— Да не сплю я! Не сплю! — взвизгнул Рокки, судорожно проверяя, на месте ли его штаны и всё остальное содержимое.

— Славно. Значит, темп не сбавляем. Идем, — отрезала я, не оглядываясь.

— Хотя бы объясните, что происходит? Куда мы премся в такой темени? — жалобно выдавил белобрысый, семеня за нами и постоянно озираясь.

— Мы ищем оборотней, — бросила я через плечо.

Рокки замер как вкопанный, едва не споткнувшись о собственные ноги.

— Оборотней?! Рита, ты совсем с ума сошла?! Ты перегрелась на костре Джейса?

— Ты сегодня не оригинален, Рокки. Ты уже второй за последние пятнадцать минут, кто меня об этом спрашивает. Видимо, это семейное.

— Это не смешно! Охотники или оборотни сожрут нас и костей не оставят! Поиграли в героев и хватит — я возвращаюсь в теплую люльку.

Рокки уже развернулся, чтобы припустить обратно к защищенным стенам, но Тео, как почуявший добычу ястреб, вырос перед ним, преграждая путь своим мощным корпусом.

— Старшие скрывают от нас что-то важное, Рокки. Мы обязаны узнать правду: лезут ли волки на рожон, заходя прямо в наше пекло, или отец просто переутомился. Если они здесь — город в опасности. Понимаешь?

— Даже если вам это интересно, это не повод подставлять наши молодые головы под клыки! — не унимался тот. — Если там, предположим, что-то есть… зачем туда лезть?

— Заткнитесь! Оба! — прошипела я, мгновенно вскидывая руку и приседая к земле. — Тихо... здесь кто-то есть.

Парни тут же притихли и, словно по команде, синхронно пригнулись, прячась за моей спиной, как два птенца за наседкой. Я закатила глаза, не оборачиваясь, но тетиву на луке натянула до звона.

— Иногда мне кажется, что единственная девушка в нашей компании — это я, а вы — мои испуганные фрейлины.

— У меня вообще оружия нет! — шепнул Рокки, вжимая голову в плечи так, что она почти исчезла в вороте рубахи. — Я что, буду сражаться с вервольфом голыми руками? Защекочу его до смерти?

На поле, к которому мы подошли, царила мертвая тишина. Ни сверчков, ни ночных птиц. Однако шелест веток, который я уловила секунду назад со стороны старого дуба, точно не был игрой воображения. Это был не ветер, гуляющий в кронах, и не осыпающаяся сухая листва.

Я отчетливо слышала мягкий, едва уловимый звук — приглушенное касание лап о сухую землю. И запах... К сладости роз примешался резкий, дикий аромат табака.

— Он там, — одними губами произнесла я, указывая наконечником стрелы в темноту. — Приготовьтесь.

За нами снова следили. И на этот раз невидимый охотник был совсем рядом — я чувствовала его. Треск сухих веток под чьими-то лапами стал отчетливым, ритмичным. Я замерла, сливаясь с тенью старого дуба, и медленно натянула тетиву. Пальцы в кожаной перчатке замерли в высшей точке напряжения у самой щеки.

Кусты впереди заходили ходуном, парни за моей спиной синхронно задержали дыхание, превратившись в изваяния. Тео тоже вскинул лук, целясь в темноту, где мелькали неясные пятна.

Но из подлеска, ломая сухие стебли роз, выскочил всего лишь маленький кролик. Он замер на секунду, шевеля ушами.

Я шумно, со свистом выдохнула, и волна бессильной злости накрыла меня с головой. Я пришла сюда за монстром, за убийцей Джейса, а не за жалким грызуном! Адреналин требовал выхода. В висках стучало: «Убей. Хоть кого-нибудь. Пусть польется кровь».

Мои зрачки сузились, активируя соколиное зрение. Мир вокруг мгновенно преобразился: краски померкли, но контуры стали пугающе четкими, а движения зверя замедлились, как в густом меду. Я видела каждую траекторию: он несется вперед, но там овраг, заросший колючкой, значит, через мгновение он заложит крутой вираж влево. Я взяла упреждение, чувствуя, как лук становится продолжением моих рук.

Три. Два. Один.

Стрела сорвалась с тетивы и в мгновение ока пробила бок зайца насквозь, пригвоздив его к земле. Тот успел лишь коротко подскочить, издав сухой хруст, и замер навеки.

Я услышала нервный, почти истеричный смешок Рокки:

— Обожаю быть Соколом... Чисто, быстро, и ужин готов.

— Рита, что ты натворила?! — Тео буквально вырвал меня из транса, больно встряхнув за плечи. Его лицо было белым, как мел, в лунном свете.

— Это всего лишь заяц, Тео! Успокойся! Мне нужно было... — я осеклась.

— Это не просто заяц! Принюхайся, идиотка!

Я подалась вперед, невольно раздувая ноздри и ловя поток воздуха со стороны убитого зверя. Мои чувства, обостренные соколиной магией, не обманули: вместо обычного лесного запаха шерсти и травы от тушки потянуло едким, терпким шлейфом дорогого, выдержанного табака. Такого, какой не курят простые работяги.

Ледяной холод сковал внутренности. Это был оборотень в обличье. Разведчик.

Я только что развязала войну одной стрелой. Кто же получает звание идиотки? Не будем показывать пальцем, это не вежливо.

Я рванулась к трупу, который лежал в дюжине метров, надеясь, что ошиблась, но брат стальной хваткой поймал меня в охапку, прижимая к себе.

— Не смей! Слышишь? Если тебя увидят рядом с мертвым разведчиком, ты уже не отмоешься перед Ксандером! И перед их новым вожаком тоже. Уходим! Живо!

Тео буквально вытолкал меня на тропу, заставив пробираться обратно через лаз в ограде. Рокки шел следом, бледный как полотно, постоянно спотыкаясь о собственные ноги. Лишь у самых ворот города он обернулся на темное поле:

— В любом случае... не факт, что они подумают на нас. Мало ли хищников в лесу? И вообще, мне этот заяц с самого начала не понравился, больно дерзко смотрел.

— Рокки, ты понимаешь, что это — прямой вызов? — прошипел Тео, затаскивая друга в тень домов.

— Да очнись ты! — Рокки вдруг перестал ныть и посмотрел на него со странной решимостью. — Они убили жениха Риты! Они выкосили половину нашего народа за двадцать лет! Неужели смерть одного шпиона станет концом света?

— Да! Потому что им нужен был повод, чтобы разрубить этот узел! — Тео ударил кулаком по стене. — Одно дело — честный бой, и совсем другое — подлое убийство разведчика в облике зверя. Это нарушение всех древних кодексов.

— Тео, они никогда не играли честно, — перебила я их, оборачиваясь. — Оборотням нужен был только повод. А с их новым вожаком правила игры изменились окончательно. Прежний хотя бы знал цену слову, а этот... у меня самые дурные предчувствия.

Мы проводили Рокки и вернулись домой, прокравшись в свои комнаты тише теней. Всю ночь я провела без сна, сидя на полу у окна. Я методично перебирала стрелы, проверяя оперение и остроту наконечников, словно это могло меня спасти.

Я молилась всем богам, существующим и выдуманным, чтобы этот проклятый заяц сгинул в лесу бесследно, чтобы его сожрали волки или смыло дождем... Но в глубине души я знала: утром за нами придут.

Сон пришел внезапно, вытесняя серые стены комнаты золотистым маревом.

Это было лето. Аромат был настолько густым, что его, казалось, можно было пить, как сладкий нектар.

Я сидела на самой кромке холма, прислонившись спиной к широкой груди Джейса. Его руки, натруженные и грубые от работы с металлом, сейчас обнимали меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего стекла. Я чувствовала кожей ритмичный стук его сердца — ровный, спокойный, мой личный метроном безопасности.

— Рита, не вертись, — раздался его смешливый шепот над самым ухом. Его дыхание щекотало шею, вызывая табун мурашек.

— Ты возишься там уже целую вечность, Джейс! Что ты там делаешь?

— Создаю шедевр. Соколам не положено ходить с растрепанными косами, даже если они только что соревновались в стрельбе.

Я почувствовала прикосновение прохладных лепестков. Джейс осторожно, едва касаясь пальцами моей головы, вплетал в мои темные волосы одну-единственную розу. Она была необычной — нежно-кремовой, почти светящейся на фоне моих прядей.

— Знаешь, — он вдруг затих, и его руки замерли, — соколы говорят, что розы чувствуют людей. Если ты пришел с миром, они отдадут тебе свой аромат. А если с войной — заберут твое дыхание.

Он развернул меня к себе за плечи. Его глаза искрились золотом в лучах заходящего солнца. В тот момент в них не было ни капли страха перед будущим, ни тени тех войн, о которых спорили Ксандер и мой отец. Только я.

— Тебе очень идет, — прошептал он, поправляя цветок за моим ухом. — Ты выглядишь так, будто сама вышла из этого поля. Моя дикая роза.

Джейс наклонился и коснулся своими губами моего лба — прямо там, где заканчивались лепестки. Это был поцелуй-обещание. Обещание, что мы всегда будем здесь, на этом холме, под этим солнцем. Что никакие волки и никакие клятвы не разлучат нас.

— Я никогда не оставлю тебя одну на этом поле, Рита. Слышишь? Никогда.

Я улыбнулась во сне, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими. В этом воспоминании не было крови на ладонях. Не было хруста костей под ботинками Ксандера. Не было мертвых зайцев и едкого табака. Было только тепло его рук и бесконечное, мирное лето.

Я резко открыла глаза.

В комнате было темно и холодно. Окно было приоткрыто, и ночной ветер донес с поля горький запах гари. Я невольно коснулась волос за ухом — там не было розы. Только спутанные пряди и пустота.

Слезы, которые я так старательно сдерживала весь вечер, всё-таки обожгли щеки. «Никогда не оставлю», — эхом пронеслось в голове.

Джейс сдержал слово. Он не оставил поле. Он стал его частью.

Я распахнула глаза и не заметила, как по щеке бежит слеза. Прости меня, Джейс. Прости, что я не смогла сберечь того, кто мне был нужен. В голове не унимались мысли: как он там? Тепло ли ему? Очевидно, на эти вопросы мне больше никто не ответит.