- -
- 100%
- +
— Где ты? — перебиваю друга.
— В особняке, — тут же отвечает он.
— Не выходи оттуда. Что бы ни случилось, не выходи сегодня из особняка. Ты меня понял? — твёрдо заявляю, спускаясь вниз на кухню, как вдруг слышу чьи-то шаги и напрягаюсь.
— Какого хрена… — недовольно бормочет Ник.
— Я больше не могу говорить, мне пора возвращаться в постель, — шепчу я. Шаги становятся всё ближе. — Люблю тебя, — быстро добавляю и сбрасываю звонок.
Из тени выходит Рид, до чёртиков напугав меня. Он полуобнажён: только трико, волосы в полном беспорядке, глаза сонные. В руке — стакан воды.
— Не спится? — уточняет он, усмехнувшись. — А я думал, ты вообще ходить не сможешь после такого. Кажется, твои стоны слышал весь дом, — на его шутку не находится никакой реакции, и он начинает всматриваться в лицо, пытаясь распахнуть глаза шире.
— Спустилась просто попить, — быстро отвечаю, чтобы не вызвать лишних подозрений, и направляюсь к кухне. Парень идёт следом. Войдя внутрь, хватаю графин, наливаю себе воды, разворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Ридом. Карие глаза внимательно изучают меня.
— Ты в порядке? Вы что, снова поссорились? — сыпятся новые вопросы.
— В порядке. Сколько сейчас времени? — и тут меня осеняет. Быстро оборачиваюсь к часам — почти четыре утра. Чёрт.
Светать начнёт минут через сорок, не больше.
— Ты куда-то торопишься? — резко спрашивает он, и напряжение лишь усиливается.
— Смешно! Куда я могу торопиться? Только если в постель к Армандо, — быстро перевожу тему, и парень усмехается, одарив меня своей фирменной улыбкой.
Рид был моим светом, когда я провалилась во тьму. Помог подняться с колен, подарил братскую любовь, заставлял смеяться, танцевать и смотреть свои дурацкие мультфильмы.
Он был особенным человеком для меня. Всегда такой жизнерадостный, но в глубине души ему было больно — это чувствовалось. Он до сих пор не мог простить себя за смерть отца. После похорон так и не решился съездить к нему на могилу. Винил себя в его смерти, не мог никак простить.
Подхожу ближе, беру его за свободную руку и крепко сжимаю, встречаясь с ним взглядом.
— Ты же понимаешь, что ты не виноват? Он умер не из-за тебя, Рид, — твёрдо произношу. — Он любил тебя. Всегда, несмотря ни на что. Ричард любил тебя даже больше Итана. Ты был его младшим сыном, отрадой, счастьем, душой, — мягко улыбаюсь. — Пообещай, что навестишь его на кладбище. Хоть кто-то из нас должен это сделать.
— Отец был хорошим человеком, но, увы, я совершенно не такой, как он. Итан был его молодой копией, шёл по его стопам, он бы отлично вписался в наш семейный бизнес. Ну а что я, Виктория? Всё время только и делал, что тусил в клубах, трахался и напивался до чёртиков. Лишь гонки помогали справиться с этим, — он делает паузу. — Но после смерти отца мне сложно сесть даже за руль, понимаешь? Сажусь в машину — и сразу вспоминаю его. Он жутко боялся меня потерять. Но в итоге это я потерял его.
— Он всегда будет здесь, — тыкаю пальцем ему в грудь, прямо в область сердца. — В твоём сердце. Помни, что он рядом, что продолжает оберегать тебя. Но ты должен себя простить, слышишь? Должен.
Он молча кивает головой, а затем крепко обнимает меня, и сами собой руки и ногти вцепляются в него, как в спасательный круг.
— Люблю тебя, принцесса, — говорит он, и одинокая слеза скатывается по моей щеке.
— Я тоже люблю тебя, Рид. Ты стал так дорог для меня. И пойми, я всегда лишь хотела уберечь тебя от всего этого, так же, как хотел твой отец. Пообещай, что не будешь лезть во всякие передряги. Пообещай, что будешь жить, — он отстраняется и смотрит сверху вниз прямо в мои глаза.
— Обещаю, — быстро отвечает, и мы снова крепко обнимаемся.
— Ты сейчас задушишь меня, принцесса, — бурчит он, и мы оба начинаем смеяться.
— Пойду спать, — говорю, отстраняясь от него и направляясь к выходу, но задерживаюсь, чтобы обернуться и встретиться с ним взглядом. Это последний раз, когда я вижу его, и поэтому слегка улыбаюсь и тихо шепчу:
— Спокойной ночи, Рид.
— Спокойной ночи, принцесса, — отвечает мой друг, а я быстро ухожу. Стоило лишь завернуть за угол, как слёзы начинают обжигать лицо.
Так больно. Так чертовски больно.
Почему всё это происходит со мной? Почему именно сейчас, когда я нашла любовь всей своей жизни, когда нашла старшего брата, когда мы все оказались вместе? Почему?
Поднимаюсь наверх и направляюсь в другую комнату, где заранее припрятала одежду. Быстро переодеваюсь в чёрные обтягивающие лосины, тёмную кофту с длинными рукавами, плотно облегающую тело, и натягиваю на ноги тяжёлые ботинки.
Захожу в ванную и из шкафчика достаю конверт с письмом, написанным заранее. Снимаю кольцо и серьги, положив их внутрь, а затем заклеиваю конверт.
Пальцы касаются кулона в виде ангела на шее. От него отказаться не получается, поэтому твёрдо решаю оставить себе. Хоть что-то от своего мужа.
Смотрю на своё отражение. Выгляжу разбитой, как никогда. Кажется, будто сердце вырвали из груди и оставили зияющую рану.
Боль. Боль. Боль. Одна сплошная боль.
Но всё это делается ради брата. Ради Лоренцо.
Мой близнец. Моя половинка.
Я пойду на всё, чтобы вернуть его. Буду терпеть Бенедетти и сама отдам себя в его руки. Принесу такую жертву, лишь бы мой брат жил. И неважно, что будет со мной. Главное, чтобы он выжил…
Схватив конверт, как можно тише пробираюсь в нашу с Армандо спальню, аккуратно подхожу к кровати, убираю конверт в верхний ящик его тумбочки, а затем делаю шаг ближе к своему мужу.
На улице уже начинает светать, времени остаётся совсем мало. Наклоняюсь к Армандо, очень нежно целую его в лоб и шепчу:
— Прости, Армандо, но так нужно.
Затем отстраняюсь, нахожу кобуру и два пистолета, которые раньше держала спрятанными в ванной.
Выхожу из особняка, дохожу до машины, сажусь за руль и направляюсь к воротам.
Увидев меня, два дежурных охранника подходят ближе. Опускаю стекло, и мило улыбаюсь им:
— Я готовлю сюрприз для Армандо Конте, — они напрягаются, услышав имя моего мужа. — Калисто в курсе. Не могли бы вы открыть ворота? — один мнётся, второй всё-таки делает, как я прошу.
Затем достаю пистолет и стреляю обоим в лоб. Свидетели мне не нужны. К тому же они отвратительно выполняли свою работу.
Быстро разгоняюсь, оставляя особняк где-то позади. Бенедетти уже скинул координаты, поэтому держу курс прямо на трассу, находящуюся за городом.
Как вдруг замечаю, что две чёрные машины едут прямо следом за мной. Чёрт. Кто это, мать твою? Начинаю ускоряться.
Добравшись до трассы, пытаюсь от них оторваться, но машин вокруг слишком мало, спрятаться никак не получается. И тогда те ублюдки открывают по мне огонь. Всё внутри замирает.
В следующее мгновение замечаю знакомые силуэты и рожи. Это русские. Братва. И они явно хотят убить меня.
Приходится лавировать по трассе, стараясь избежать выстрелов. Одна из пуль проходит слишком близко от головы, оставляя в стекле дыру.
Твою ж мать.
Как вдруг загорается экран телефона — звонит Армандо. В панике отвечаю мгновенно.
— Что ты сделала, на хрен?! — кричит он, а я разогняюсь ещё сильнее, пытаясь хоть как-то уйти от пуль.
— Армандо, у меня нет времени. Просто послушай меня, — голос дрожит. — Конверт лежит в тумбочке в нашей спальне… — замечаю ещё одну машину вдали, и в этот момент пуля попадает прямо в моё плечо. Адская боль разрывает тело, до крови прикусываю губу, убирая раненную руку с руля. — Чёрт! — кричу.
— Ответь мне, Виктория! Ты в порядке?! — орёт мой муж в трубку.
— Я люблю тебя, — быстро выдыхаю. Раздаются ещё выстрелы, пули попают прямо в машину, управление вырывается из рук, руль перестаёт слушаться.
Чёрт.
Нет. Нет. Нет.
Машину сносит на огромной скорости прямо в большой электрический столб.
Вся жизнь за пару секунд проносится перед моими глазами. Пытаюсь сбросить скорость, но почти ничего не выходит. Столб стремительно приближается.
— Ангел! — это последнее, что слышу, прежде чем происходит сильный удар.
Страх.
Боль.
Темнота.
Смерть.
Больше ничего не чувствую.
В тот момент я умерла.
ГЛАВА 58. ОДИНОЧЕСТВО
США, Лос-Анджелес
АРМАНДО КОНТЕ
Вы когда-нибудь задумывались о том, как ощущается смерть? Кажется, она может прийти мгновенно и без боли, но иногда тянется долго, мучительно, разрывая душу на части.
Она умерла быстро, сгорая в пламени.
А теперь сгораю я. Медленно. Мучительно.
Трудно было поверить в происходящее.
Трудно было поверить, что её больше нет.
Сознание просто отказывалось это принять.
Однако эксперты сказали своё слово.
Они подтвердили: в машине был человек. Провели десятки тестов, исследований, экспертиз — и все пришли к одному выводу: в машине находилась женщина.
От удара об электрический столб машина загорелась, и женщина сгорела заживо. Скорее всего, умерла раньше — от пули или от силы удара.
Когда услышал это, готов был разорвать этих людей на куски. Калисто еле удержал меня.
Прошло два дня.
Два дня после смерти моей жены.
И всё это время я продолжал цепляться за мысль, что она не могла умереть. Не она.
Моя сильная, храбрая жена.
Кто угодно, только не она.
Заставил Калисто поднять все камеры на дорогах, по которым она могла проезжать. Но именно в том месте, чёрт возьми, была одна-единственная камера — и в тот день она не работала.
Сходил с ума, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Ничего.
Все поверили в её смерть. Все.
Кроме меня и чёртового Ника Хэта.
Только спустя два дня без сна вернулся в особняк Карузо и вспомнил о конверте, о котором она говорила.
Калисто по-прежнему искал любую информацию и держал связь с полицией.
Рид был разбит. За всё это время не произнёс ни слова. Ни одного. Алессандро не мог поверить в происходящее. Ник вскоре приехал из Вегаса, как только узнал обо всём. Тоже не находил себе места, пытался восстановить по кусочкам цепочку событий. Николас отстранился ото всех и работал один.
Зайдя в нашу комнату, подхожу к тумбе и достаю конверт. Открываю — на ладонь сразу падают кольцо и серьги. Мой подарок ей.
Глаза закрываются сами собой. Как же больно.
Раскрыв их снова, кручу кольцо в пальцах, потом снимаю с шеи серебряную цепочку, продеваю через неё кольцо и возвращаю украшение обратно себе на шею.
Так просто я не сдамся, ангел. Знай это.
Затем разворачиваю сложенный пополам лист бумаги и вижу аккуратный почерк своей жены.
«Армандо, если ты читаешь это письмо, значит, я уже ушла, но ты должен знать, что у меня не было другого выбора. Я поступила так только потому, что это был единственный выход. Мне жаль говорить тебе это в письме, но ты должен знать всё. Больше никаких секретов.
Когда я впервые увидела тебя в том клубе, кажется, он назывался “Одеколон”, то не смогла оторвать от тебя взгляда. Ты заворажил меня своими глазами, волосами, своей энергией. Мне хотелось прикоснуться к тебе, но ты сделал это сам. Твоё прикосновение обожгло мне руку, твои слова заставили думать о тебе каждый божий день.
Я искала тебя несколько месяцев, но так и не нашла. А потом узнала, что Марко Бенедетти находится в твоих руках, в руках некого ужасного дьявола — самого Армандо Конте. И понимаю, что должна что-то предпринять, ведь Марко дорог для меня. Я искала его многие годы, и вот, наконец, появилась зацепка.
Я вместе с Николасом придумала, казалось бы, гениальный план. Мы всё подстроили. Твои люди узнали о внучке русских только потому, что я этого захотела. Григорий решил выдать меня замуж только потому, что этого захотела я. Наша помолвка — не случайность. Наша помолвка — часть моей игры.
И она оставалась игрой до тех пор, пока я не поняла, что ты и есть тот мужчина из клуба, из-за которого моё тело начинало дрожать от одного лишь прикосновения или взгляда.
Я пыталась оттолкнуть тебя, сопротивлялась тебе, но моё сердце ожило рядом с тобой. Я полюбила тебя, Армандо Конте. Полюбила так, как никогда и никого не любила.
Раньше смыслом моей жизни были братья. Потом — месть. А теперь им стал ты. Наверное, тебе интересно, зачем всё это было нужно? Для чего вся эта игра, весь этот план? Ответ прост: Марко.
А теперь — горькая правда.
Меня зовут Карла Виктория Бенедетти, и Марко — мой старший брат. Франко Бенедетти — наш отец. И именно мой отец, как я думала, убил моего брата-близнеца.
Я должна была сказать тебе раньше, но не смогла.
Теперь ты знаешь, кто я. И только тебе решать, как поступить с этой информацией.
Я возвращаюсь в Нью-Йорк, Армандо.
Я возвращаюсь к отцу.
Но я всегда буду любить тебя.
До конца моих дней».
Листок выскальзывает из моих пальцев и падет на пол.
Бенедетти.
Чёрт побери.
И только сейчас осознаю, что ревновал её к брату. К собственному брату моей жены.
Сжимаю веки. Мне плевать, кто она.
Я просто люблю её. Если бы она сказала правду раньше, то я бы всё понял. Обязательно понял.
Но у неё было ещё и другое имя. Карла. Звучало непривычно.
Она собиралась уехать в Нью-Йорк, но так и не доехала.
Боль. Везде. В каждой грёбаной части тела.
Сердце вырвали.
Никогда прежде не было так больно.
Теперь не знал, что делать и как дальше жить.
Хотелось только одного — убивать.
Я убью всех, кто был причастен к этому. Убью каждого, кто даже косвенно связан с этим днём.
В баре на кухне нахожу бутылку виски и начинаю пить. Затем выхватываю пистолет из кобуры и выхожу на улицу. Решаю убить всех чёртовых охранников Карузо — бесполезных, как минимум для меня.
Даже не помню, как всё происходит. Весь в крови и в хлам пьяный. Анджело смотрит на меня расширенными от ужаса глазами. И молчит. Знает, что при одном неверном слове убью и его.
Проходит ещё два дня.
Узнаю, что Адриано похитили. Марко и Алессандро пытаются что-то предпринять, выяснить, где он.
Но тогда мне было наплевать.
Моя жена умерла. Чёрт возьми.
Пил. Много. А когда не пил — запирался в спортзале и выбивал дерьмо из лучших бойцов. Одного забил насмерть, не рассчитав силы. Контроль полностью исчез.
Я превратился в машину для убийств. Не жалел совершенно никого.
Однако сегодня был день похорон. Но нам нечего было хоронить. Всё сгорело…
Но Марко с Николасом настояли. Мы вернулись в Вегас, чтобы похоронить её здесь, рядом со мной, рядом с нашим домом. До последнего не верилось, что всё это происходит на самом деле.
Мы стояли на кладбище и смотрели на её могильную плиту. Здесь были все наши мужчины. Все — в чёрных костюмах. Всё это время не отрывал взгляда от могилы, игнорируя остальных, но в какой-то момент всё же поднял голову и увидел Рида.
Парень был сам не свой. До сих пор ни с кем не разговаривал, будто просто существовал. Огромные синяки под глазами, помятая рубашка, каменное лицо. Этот вечно эмоциональный шутник превратился в пустую оболочку. Его сломали. Его сломала её смерть. Окончательно. Как сломала и меня.
Перевожу взгляд на Николаса Хэта. Тот смотрит куда-то в пустоту. Держится лучше всех нас, продолжая копаться в том дне, дне её гибели. Он ещё надеется, как и я…
Я рассказал ему о письме, он — о звонке от моей жены. И о Джонатане. Этот хакер был нашей единственной зацепкой. Его нужно было найти. В моём случае — найти, чтобы убить на хрен.
Ник выглядит серьёзным и напряжённым, как никогда. Говорит только по делу, в остальное время избегает нашего общества.
Марко…
Его состояние было предсказуемым. Только нашёл сестру — и сразу же потерял. Уже навсегда.
Калисто остаётся самым собранным. Продолжает заниматься делами Каморры, пока я глушу свою боль алкоголем и насилием.
Алессандро тоже отсраняется от всех, сидит либо в своей комнате, либо помогает Калисто с поисками Адриано.
И в эту секунду понимаю: моя жена была нашим связующим звеном. Как только её не стало — мы развалились, распались на осколки и каждый выбрал одиночество. Каждый выбрал проживать эту боль по-своему.
Наклонившись, касаюсь земли. Беру горсть и начинаю перетирать влажные комья между пальцами.
Здесь даже нет твоего тела, ангел.
Ничего нет.
Не замечаю даже, как мужчины разошлись.
Остаёмся только я и Николас. Мы встречаемся взглядами.
— Ты всё знаешь, — твёрдо говорит он, и сразу становится ясно, о чём идёт речь.
— Да, — коротко отвечаю. Мой голос звучит хрипло, тихо.
— Она скрывала, кто она есть, только потому, что я не позволял ей говорить. Это было небезопасно, — признаётся он. Честно? Мне уже было всё равно. — Она не могла умереть, Армандо. Она как кошка, у неё девять жизней, — пытается как-то пошутить парень, но лица у нас остаются каменными.
— Видимо, это была её последняя жизнь. Всему однажды приходит конец, но никогда не знаешь, когда он наступит, — отвечаю ему, прежде чем развернуться и уйти.
Эмоции приходится отключить. Так чуть легче дышать.
Моего сердца больше нет. Оно исчезло, испарилось в тот день, когда я потерял свою жену.
Остался только Дьявол. Безжалостный убийца. Палач.
Я буду мстить. Буду убивать. Сделаю всё ради тебя, ангел.
Прошла неделя после похорон.
За это время мы узнали, что за моей женой гнались две машины без номеров. Именно они стреляли по ней.
Также выяснили, что и Бенедетти, и Соколов, оба залегли на дно.
Значит, оба были причастны.
Мы начали искать их людей, пытали, но, не получая ничего ценного, никакой полезной информации, просто убивали и отправляли трупы на территорию Братвы или Коза Ностры.
Дни летели быстро, а ночи тянулись бесконечно.
Стоило всё-таки уснуть, она приходила во снах.
Была всюду. Просила забыть её и отпустить.
Чёрт.
И рука снова тянулась к бутылке.
Снова истязал тех ублюдков, которых приводили мои братья.
Но Адриано найти так и не удавалось. По всем признакам он был у Бенедетти.
И вдруг однажды днём Адриано появился на пороге нашего особняка. Лицо в ссадинах, синяках, плечо перебинтовано — в него явно стреляли.
Как только сообщили, что он стоит у дверей, мы все спустились вниз, чтобы увидеть его своими глазами.
— Бенедетти не убивал её, — твёрдо сказал он, как только увидел нас. — Это сделали русские.
И тогда вспомнил слова Николая:
— Ты убил моих людей, Армандо, — напоминает он.
— Ну и? Прекрасно это помню, напоминать не нужно, — твёрдо отзываюсь.
— Теперь тебя ждёт расплата, Конте. И на этот раз я не отступлю, — бросает он и обрывает звонок.
Гребаный ублюдок.
Кулаки сжимаются до хруста.
— Как он тебя отпустил? — резко спрашивает Калисто.
— Франко хотел показать вам, что он здесь ни при чём. Ему нужна была она, живая, — Адриано переводит взгляд на Марко. В его глазах мелькает что-то странное. — Я всё вспомнил. Всё.
— Что это значит? — уточняю я.
— Я вспомнил всё, — повторяет он, не отрывая глаз от Марко. — Но главное — вспомнил, кто я такой. Своё настоящее имя. Меня зовут Лоренцо, — глаза Марко округляются. — Лоренцо Бенедетти.
Это была какая-то злая шутка.
Адриано — умерший брат-близнец моей жены?
Как такое вообще возможно?
— Это невозможно! — рычит Марко. — Невозможно!
— Тебя Бенедетти заставил так сказать? Говори! — влезает Ник.
И всё же сейчас я вижу что-то общее между ними. Между Адриано и моей женой. Эти глаза. Почти одинаковые. Почему, чёрт возьми, никто раньше этого не заметил?
Да, волосы у него темнее, волнистые, у неё — более прямые. Но в чертах лица явно проступает очевидное сходство.
Адриано резко снимает браслет, поворачивает запястье и показывает всем свой шрам.
— Твою мать, — выдыхает Николас.
Глаза Марко чуть не вылезают из орбит.
— Вы хотите сказать, что под одной, чёрт побери, крышей, в нашем особняке жило почти всё семейство Бенедетти? — бормочет Калисто и горько усмехается. — Это уже какой-то бред.
Марко подходит к Адриано, хватает его за руку и смотрит на шрам, потом резко отшатывается, как будто получает удар.
— Ты был мёртв. Я видел это своими глазами. Он застрелил тебя, — голос дрожит.
— Он не убил меня. Пуля не попала в сердце, — твёрдо произносит Адриано. — Но я впал в кому на несколько месяцев. А когда очнулся — уже ничего не помнил. Даже собственного имени.
— Как такое возможно? — спрашивает Николас, до конца не веря ни одному слову.
— Меня спас Пьетро Фабри, — и по Нику видно, как в нём всё напрягается, а кулаки белеют. — Он тайно вывез меня из Нью-Йорка, передал знакомым врачам, которые помогли вернуться к жизни, а потом нашёл для меня приёмную семью из Вегаса.
Чёрт.
Эта история никак не укладывается в голове.
Получается, Адриано — Лоренцо Бенедетти, брат-близнец Виктории, а Марко — их старший брат.
Шок.
Адриано, он же Лоренцо, продолжаеь говорить, но улавливаю только отдельные фразы. Ничто и никто уже не мог вернуть мне её.
— Это всё объясняет, — резко говорит Николас и смотрит на меня. — Она покинула особняк из-за него, — указывает пальцем на Адриано. — Больше чем уверен: Бенедетти шантажировал её им. Ради него она пошла бы на любой риск.
— Так и было, — подтверждает Адриано. — Но у него ещё был Джонатан.
— Гребаный ублюдок! — впервые за эти дни Николас срывается по-настоящему. — Я убью его на хрен! И Пьетро тоже. Они заплатят за это!
— А где Карла? — вдруг спрашивает Адриано, и от этого непривычного имени внутри всё сжимается. — Где моя сестра?
— Она мертва, — спокойно, но твёрдо говорит Марко, и тишина накрывает всех.
Адриано застывает на месте. Его глаза расширяются от шока, потом он пошатывается, и Марко тут же подхватывает его за локоть, не давая рухнуть на пол.
— Ему нужен Док. Займитесь этим, — только и говорю я, после чего разворачиваюсь и иду искать алкоголь.
Плевать было на всё, что происходило сейчас.
Единственное желание — увидеть свою жену живой и невредимой.
Войдя на кухню, сталкиваюсь с Мэгги.
Эта женщина будто постарела за несколько недель на десяток лет. Волосы стали седыми почти полностью, а лицо осунулось.
Подхожу к бару за очередной бутылкой, но она встаёт передо мной, преграждая путь.
— Где мой Армандо? — резко спрашивает женщина с упрёком, в упор посмотрев мне в глаза. — Я не узнаю тебя.
Резко разворачиваюсь к ней.
— У меня забрали самое ценное в жизни, Мэг. Тот Армандо умер вместе со своей женой, — твёрдо произношу.
Она аккуратно касается моей руки и чуть сжимает её.
— Ты должен продолжать жить, слышишь? Ради неё. Не должен тонуть в бутылке. Алкоголь только ненадолго притупит боль, а дальше что? — делает паузу. — Мне тоже её не хватает. Она была первой девушкой, которую ты привёл в дом и официально познакомил со мной. Она была особенной — я видела это. Но не забывай, что ты — капо, Армандо. У тебя есть младшие братья, которых ты должен защищать, ради которых ты должен жить. У тебя есть Марко и Адриано. У тебя есть семья. Семья, которая любит тебя. Поэтому не причиняй нам боль, — последние слова звучат особенно тихо.
— Боль повсюду, Мэг, — сглатываю. — Не могу без неё жить, как ты не понимаешь. Она давала мне силы, энергию, эмоции. А теперь ничего нет. Одна темнота и пустота.
— Я понимаю, Армандо. Очень хорошо понимаю, — она тяжело вздыхает. — Я была замужем за тираном почти десять лет. Он был намного старше, а я — совсем молодая. Издевался надо мной каждый божий день. Насиловал. Принуждал к ужасным вещам, — по щеке скатывается слеза, и внутри всё сжимается. — Я была беременна дважды. И дважды потеряла детей из-за его побоев. Потом мне сказали, что больше никогда не смогу родить, — она пытается слабо улыбнуться, продолжая плакать, я сильнее сжимаю её руку. — Думала, что больше не смогу жить. Хотела покончить с собой. Но потом мой муж умер. И появился ваш отец. Человек, который спас меня. Он помог мне, дал крышу над головой. А когда появились вы… Когда появился ты, Армандо… ты стал для меня лучом света.
Ты рос у меня на глазах, сказал первое слово, сделал первый шаг, — она улыбается уже теплее. — Я жила в аду десять лет. И смогла пережить это, Армандо. И ты тоже сможешь.
— Мне так жаль, Мэгги. Так жаль. Разорвал бы этого ублюдка на части, будь он жив, — срывается с губ.
— Спасибо, дорогой, но рассказываю это не ради жалости. Хотела, чтобы ты понял: люди сильнее, чем думают. Мы можем пройти через очень многое, — отвечает она и нежно дотрагивается моей щеки своей тёплой, мозолистой рукой. — Ты сильный. В твоих руках огромная власть. Ты справишься, я знаю. — Потом она обнимает меня крепко, почти по-матерински.