- -
- 100%
- +
Валерия открыла дверцу и вышла из машины.
Тихо захлопнув дверцу за собой, она отправилась в бюро ритуальных услуг, оставив озадаченного и удивлённого Максима наедине с мыслями возникшими после услышанного.
***
Заказ у Роберта Эдуардовича был, как всегда, не из простых. На его выполнение потребовалось много времени, Валерия закончила создавать шедевр на поверхности гроба в шестом часу утра. Получив гонорар, она вызвала такси и отправилась назад в дом Геннадия Витальевича. События прошедших суток её неотступно беспокоили. Хотелось поскорее закончить преображение дома, получить деньги и покинуть это беспокойное семейство. И главная причина такому желанию заключалась в том, что присутствие в её мыслях имени Максим, стало не на шутку напрягать.
Такси выехало за город. Гладкая поверхность трассы способствовала тому, что глаза Валерии сами собой стали проваливаться в сон.
По этой же самой дороге, в том же самом направлении, только позади от такси километра за три, мчался белый внедорожник Максима. Прошедший день Максим также провёл в раздумьях. Сказанное Валерией об отце не давало покоя. Зная, что отец сейчас в загородном доме, Максим спешил с ним поговорить перед работой.
Он же не знал, что последние пятьсот метров сидит на хвосте такси, которое везёт к дому отца Валерию. Это уже на последних метрах, когда жёлтое такси стало заворачивать, подъезжая к воротам отцовского дома, удивление и тревога закралась в мысли Максима. Он остановил внедорожник параллельно машине такси и стал наблюдать. Свет в салоне такси зажёгся и осветил спящую… Валерию! Она проснулась, извлекла из сумочки деньги, передала их таксисту, а после аккуратно покинула машину.
Такси отъехало.
И только теперь Валерия, потянувшись от усталости и прогоняя сон, заметила того, кто наблюдал за ней из белого внедорожника. Грозный вид Максима не обещал ничего хорошего. Опять обвинения и оскорбления. Но и просто развернуться и уйти она не могла.
– Добрый день, Максим Геннадьевич! – бодро помахав ручкой, поприветствовала его Валерия. – Ты только приехал или наоборот уже собираешься уезжать?
Максим вышел из машины и сделал пару шагов к Валерии. Но не отвечал. Молча, изучал её внешний вид, а на его губах застыл оскал.
– Что-то ты сегодня не разговорчивый? – с опаской заметила Валерия. – Плохо спал? Я, например, совсем не спала, ну вот только в такси немного задремала. А настроение прекрасное! Хочешь, с тобой поделюсь?
Вместо ответа он сделал ещё шаг в её сторону.
Отчего-то мужская фигура, облачённая в строгий чёрный костюм, резко приблизившаяся к ней, подействовала странным образом. И Валерия сделала шаг назад, отступая от Максима. Взгляд её тоже изменился став немного встревоженным.
– Максим, ты как себя чувствуешь? Ничего не болит?
– У меня нет. А вот у тебя, похоже, сейчас что-то заболит.
– Опять душить будешь? – отступая, спросила Валерия, при этом, стараясь улыбнуться Максиму.
– Нет. Но пятой твоей точке сейчас не поздоровится, – с явно злым умыслом сообщил Максим, сделав ещё несколько шагов в её сторону.
Плохо сориентировавшись в пространстве, спустя пару шагов назад, Валерия почувствовала, что упёрлась спиной в высокие ворота во двор Геннадия Витальевича. А могучая фигура Максима черной глыбой приближалась, парализуя женские мысли и телодвижения.
– Ты зачем сюда вернулась? – подойдя почти вплотную к Валерии, гневно поинтересовался Максим.
– Не поверишь! На тебя хотела полюбоваться, – собрав последние силы, разбежавшиеся от страха, выпалила Валерия, при этом зачем-то зажмурившись.
Максим своей грудью придавил её к холодной металлической поверхности ворот и, тяжело дыша где-то над женским ухом, прорычал:
– Я повторяю вопрос, ты зачем сюда вернулась?
– Если не устраивает, что я на тебя хотела полюбоваться, то я и на твоего отца могу обратить такое же пристальное внимание.
Ответом Валерии был его толчок всем телом об её тело. И поскольку весовые категорий у них были явно не равны, удар волной прошёлся как вверх, так и до самых ступней девушки, гулким эхом резонируя по воротам.
– Ого! Максим, если ты твердо решил меня казнить, то просто обязан выполнить моё последнее желание, так сказать, перед смертью.
– А у тебя после бурной и бессонной ночи остались ещё какие-то нереализованные желания? – удивлённо спросил Максим, но непокорный, и несломленный дух Валерии стал его больше веселить, чем раздражать. И он, склоняясь над ней, неожиданно даже для самого себя осипшим голосом поинтересовался. – Чего ты хочешь от меня?
Ответ был в духе стандартного защитного поведения Валерии:
– Скажи, что ты меня любишь, – приподняв подбородок, чтобы смотреть прямо в его глаза страстно прошептала она.
Три секунды молчания. Рывком Максим отстранился от девушки и, сделав шаг назад, выпустил её из своей хватки. Потеряв равновесие, Валерия покачнулась и упала на землю. А Максим, окончательно запутавшись в своих желаниях и чувствах, резко развернулся. В несколько быстрых шагов добрался до машины. Заскочил в неё, завёл и, давя до упора педаль газа, сорвал с места внедорожник, поднимая клубы пыли.
И умчался прочь. Оставив тяжело дышащую Валерию, сидящую на земле перед воротами.
***
Прошло несколько секунд, в воротах щелкнул замок, и из распахнутой двери показалась фигура Геннадия Витальевича.
– Валерия? С тобой всё в порядке!? Я услышал удар по воротам, а затем визг отъезжающей машины. Тебя что, машина сбила?
– Нет! – отмахнувшись рукой, сказала она.
– Тогда почему ты сидишь на земле? – не сдавался Геннадий Витальевич.
– Вы не поверите! Любуюсь пейзажем! Посмотрите, какая красота! Лес вдали. Птички поют. Небо, какое голубое! Такой красоты в городе не увидеть. Присаживайтесь рядом, и Вы тоже проникнетесь этим великолепием.
– Валерия, а мы можем заняться созерцанием природы, сидя на веранде? – изумлённо посмотрев на сидящую перед воротами девушку, спросил Геннадий Витальевич. – Или только этот ракурс передаёт всё великолепие окружающего мира?
– Уговорили, идём на веранду! Но с Вас крепкий кофе для меня, – вставая с земли, сказала Валерия.
– Договорились.
Уже войдя во двор, она услышала ещё один вопрос:
– Валерия, а ты не заметила, кто это у нас в столь ранний час носится как угорелый по улицам, поднимая пыль столбом?
– Таксист, который меня привёз! Он получил срочный заказ и очень спешил вернуться в город, чтобы у него не перехватили клиента, – легко сочиняла Валерия, безобидную ложь, из желания не ухудшать в глазах отца репутацию сына.
– Да! Бешеных водителей хватает.
– Это точно, Геннадий Витальевич, – зевнув и потянувшись, чтобы прогнать усталость, отозвалась Валерия, – Это точно.
Употребив кофе, усталость ещё больше навалилась на неё свинцовым одеялом. И хотя Валерия заверяла, что намеревается приступить к декорированию кухни немедленно, Геннадий Витальевич настоятельно рекомендовал ей пару часов поспать, чтобы вернуть лицу былую красоту, румянец и убрать тёмные круги под глазами.
Что тут скажешь в своё оправдание?
Что тёмные мешки под глазами результат экстремального торможения внедорожника его сыночка?
Или что последние сутки были самыми бурными на события за год?
Или то, что общение с Максимом становится всё более опасным для её как физического состояния, так и психо-эмоционального баланса в целом? И что до точки невозврата их с Максимом разделяли всего лишь несколько сантиметров раскалённого от дыхания воздуха, что был меж их губами?
Одним словом, в данном случае, молчание, действительно – золото!
И Валерия, уходя от дальнейших расспросов, согласилась на час сна.
Когда же спустя четыре часа, она проснулась так и не разбуженная Геннадием Витальевичем для дальнейшей работы, то хотя и была выспавшёйся и отдохнувшей, но ещё больше чувствовала себя виноватой за трудовой простой. Но извиняться было не перед кем. Хозяин дома оставил записку, в которой сообщал, что вынужден из-за срочных дел уехать в город. На столе рядом с запиской Валерия обнаружила три тысячи рублей на непредвиденные расходы.
Последующие дни прошли в уединённой обстановке. Гостей, как днём, так и, что особенно приятно, ночью у Валерии не было. Лишь только по вечерам Геннадий Витальевич, делая телефонный звонок, интересовался проделанной работой, планами на следующий день и уточнял список недостающих материалов. Слыша, что у Валерии всё нормально и ей ничего не нужно, работодатель откладывал в очередной раз дату приезда в загородный дом.
***
День окончания работ в доме Геннадия Витальевича, к радости Валерии, неумолимо приближался. Оставалось лишь доделать потолок в спальне.
Но с потолком вышла заминка. Работодатель долго не мог определиться, что же, в конечном итоге, он хочет видеть у себя над головой лёжа на кровати. Спустя пару дней эстетических терзаний он выбрал первоначальный вариант – ветви берёзы на фоне голубого неба. И если ствол дерева, который шёл через всю стену, Валерия уже изобразила, то прорисовку листвы, как на стене, так и на потолке, надо было только начинать.
Она установила стремянку, взяла тонкую кисточку, краску и, поднявшись по ступенькам, приступила к работе. Чтобы работа ладилась, надела наушники от гарнитуры своего телефона, выбрала папку с любимыми песнями, запустила проигрыватель и добавила громкость до упора, дабы насладиться музыкой на все сто процентов.
Ювелирная работа художника полностью поглотила всё её внимание. Она, конечно же, не заметила, как во двор въехал белый внедорожник, как Максим вышел из машины и долго ошеломлённо смотрел на изменившийся фасад дома. Как он вошёл в дом. И проходя из комнаты в комнату, удивлялся тем переменам, которые произошли со стенами и потолками. Оценив руку мастера, Максим так же восхитился и уникальными дизайнерскими решениями для каждой из комнат. Он шёл поражённый увиденным, и не мог понять, когда же вся эта красота появилась? И благодаря кому?
Он остановился и, в тишине пустого дома, услышал женское пение. Звук шёл из спальни отца. Тихо подойдя к двери, Максим приоткрыл её и остолбенел, увидев Валерию, стоявшую на стремянке. Она нежно извиваясь, танцевала и пела песню о неразделённой любви, при этом ещё умудрялась наносить точные тонкие линии краски на потолок, корректируя прожилки листвы нарисованной берёзы.
Не спеша обнаружить своё присутствие, Максим облокотился спиной об стену и стал наблюдать за той, которая кроме листвы берёзы на потолке сейчас ничего не видела. Спустя пару минут, девушка запела другую песню. На этот раз про ушедшую любовь. И по этой причине пение не стало веселее. Зато телодвижения исполнительницы приобрели более экспрессивные нотки, от чего беспокойство за технику безопасности трудовой деятельности этой экстремальной танцовщицы неуклонно стало расти в душе Максима. Он уже не стоял так беззаботно, а был почти на низком старте в попытке прийти на помощь Валерии в случае потери ею равновесия. Но она не падала. Максим же, не оставляя желание спасти девушку, даже не заметил, как подкрался к ней. И в тот самый момент, когда Валерия, допев и дотанцевав, стала спускаться по лестнице, Максим и был обнаружен ею в непосредственной близости от собственного тела.
Разумно было бы предположить, что такой незапланированный ею контакт вызовет удивление. Но Валерия была девушкой с яркой эмоциональной психикой. И в результате она не только оглушила Максима своим криком, но ещё и швырнула в него всё то, что было у неё в руках. А сама, отшатнувшись в испуге от возникшего рядом объекта, действительно потеряла равновесие и с грохотом упала почти с верхней ступеньки.
У Максима не было шанса подстраховать её. Во-первых, он отбивался от летящей в его сторону краски и кисточки, а во-вторых, падала Валерия в противоположную от него сторону. В результате серый костюм Максима был безнадёжно декорирован тёмно-зелёными каплями, а сама арт-дизайнер в странной позе лежала на полу, при этом зажмурив глаза и, как-то подозрительно сильно стиснув зубы.
– Валерия! – склоняясь над ней, звал Максим. – Ты в порядке?
На удивление, она ничего не ответила, лишь только накрыла дрожащей рукой свои зажмуренные глаза. Такое поведение ужаснуло Максима и он, сев на пол рядом с девушкой, стал ощупывать её тело.
– Что болит!? Спина, рука, нога!?
– Нога, – почти прошептала она.
И тут же его руки стали ощупывать её нижние конечности, некстати сегодня облачённые в коротенькие обтягивающие шортики.
– Где болит? Выше, ниже? – тревожно спрашивал Максим, не замечая, что буквально отсканировал в ручном режиме каждый сантиметр женских обнажённых ног.
Терпению Валерии пришёл конец, когда Максим не замечая всей интимности своих действий, прошёлся крепкой рукой по её бедрам. Убрав руки от своего лица и наблюдая за движением мужских рук, она почти прошипела:
– Максим, тебе не кажется, что ты дал много свободы своим рукам?
Он замер, посмотрел Валерии прямо в глаза и выдал то, что она никак не ожидала.
– Не знаю, что ты там себе напридумывала, но я сейчас тебя не как мужчина трогаю.
– Да? – удивилась она, прервав его на половине фразы. – Надо же, а я и не догадалась, что ты из этих… из «сладеньких». Ты вообще, весь такой мужественный, на первый взгляд. А оно, вон что.
– Валерия! Ты вообще, когда-нибудь, перестанешь говорить чушь? Я имел в виду, что сейчас тебя не как похотливый мужик лапал, а как доктор, всего лишь проводил осмотр повреждённой конечности. Поняла?
– Услышать-то я тебя услышала. Но понять не могу, причём тут ты и доктор?
В это время она облокотилась на локти и немного приподнялась. Левая нога её осталась лежать неподвижно, в то время как правая, явно неповреждённая, приняв на себя вес тела, подкорректировала позу пострадавшей. И теперь Валерия, хоть и продолжала находиться на полу, но не выглядела, как тюлень на пляже, а скорее смотрелась, как соблазняющая русалочка.
– Валерия, я и есть доктор. Более того, хирург. Работаю в клинике. В рабочее время хожу в белом в халате. Хотя нет, чаще в зелёном хирургическом костюме. Ещё вопросы есть?
– Да! – секунду подумав, она продолжила. – Подскажи, пожалуйста, когда в нашей стране прошла социальная реформа, благодаря которой финансовый уровень врачей, в данном случае хирургов, вырос настолько, что они могут себе позволить такое авто, как я заметила у тебя?
Максим внимательно выслушал вопрос, взял ступню её левой ноги в свои руки и стал прощупывать суставы лодыжки.
– Понимаю, Валерия, твоё «непонимание». Но, во-первых, я работаю в коммерческой клинике, а точнее в отделении хирургического стационарного краткосрочного пребывания при клиническом консультативно-диагностическом центре. Соответственно и зарплата у меня не как у простого бюджетного хирурга. А во-вторых, не надо забывать, что благосостояние моего отца не могло не повлиять и на мои финансовые возможности.
– А что с твоим отцом? В смысле с его благосостоянием.
Ответ Максим дал после того, как совершил известную ему, и естественно, другим травматологам, манипуляцию с вывихнутой лодыжкой, возвращая суставы на место. Подтверждение правильности своих действий Максим получил, когда услышал женский вздох облегчения.
– Я думал, ты знаешь, что мой отец не из бедных.
– Максим, я, конечно, тебя вряд ли удивлю, но у меня и в мыслях не было залезть к нему в постель, чтобы струсить деньжат. Поэтому я не узнавала его финансовые возможности. Мне он показался обычным человеком, без пафоса и крутизны. Я же не знала, что вы здесь все такие непростые. Моё дело, – она обвела рукой, показывая стены комнаты, – выполнить работу, получить оплату, и всего вам доброго. Поминайте, как звали. Это ж ты придумал, Бог знает что, про меня и твоего отца. А мне и дела нет до ваших проблем. Мне б со своими разобраться… Хватит сидеть на полу! Мне пора собираться домой, а то я и так у вас загостилась! Я вечером позвоню твоему отцу, попрошу завести мою зарплату Ангелине Ивановне. Здесь я больше задерживаться, не намеренна.
Валерия попыталась подняться, но Максим быстро встал на ноги, подхватил её на руки и спокойно произнёс:
– С такой травмой, как у тебя, сегодня лучше не нагружать ногу. А ещё лучше, отлежаться. Поэтому ты сейчас, благодаря моей помощи, отправляешься в постель. Сопротивляться будешь, когда поправишься. Сейчас самое лучшее, что ты можешь сделать, так это помолчать. Если не можешь, просто скажи за помощь «спасибо».
Повелительный тон Максима Валерию дезориентировал, и она молчала, первые секунд пять, пока он нёс её в сторону другой спальни. Уже оказавшись над кроватью, мозг Валерии выдал новый защитный ход.
– Для полной иллюзии романтичного момента, тебе просто необходимо сейчас меня поцеловать.
Максим остановился, но не целовать, не класть на кровать её не стал.
– Валерия, а у тебя в голове что-нибудь нормальное когда-нибудь происходит?
Она сделала вид что задумалась, и, посмотрев на него, радостно сообщила:
– Да! Но… нет!
– Ясно. Наверное, падая со стремянки, ты умудрилась повредить себе ещё и голову, – озадаченно посмотрел Максим на Валерию.
Спустя несколько секунд он всё же уложил её на кровать. Провёл рукой по лодыжке и заглянул в голубые глаза. Валерия сконфузившись, стала приподниматься, чтобы не лежать, а хотя бы полусидя находиться на кровати.
– Я сейчас принесу обезболивающий препарат и лёд, – сообщил Максим. – Положим лёд на травмированное место. Это должно уменьшить боль.
Валерия не ответила а, дождавшись, когда Максим вышел из комнаты, дала возможность болевым эмоциям выйти. Кряхтя, она потёрла ушибленную конечность. Боль не проходила, но морально стало легче. Когда же в коридоре послышались шаги, Валерия снова, приложив усилия, стала улыбаться.
Максим вручил стакан с водой, вложил ей в ладонь маленькую белую таблетку и потребовал перорально употребить лекарство. Лед из морозилки он принёс в пакетике, завернутом в полотенце. Уложил его Валерии на поврежденную лодыжку и приказал особо не шевелиться. В ответ она лишь кивнула. Но когда Максим принёс ещё и горячий чай для неё в постель, женскому терпению пришёл конец.
– Это очень хорошо, Максим, что ты способен оказывать медицинскую помощь.
– Согласен. Но почему ты об этом заговорила? – спросил он, присаживаясь на край кровати.
– Суди сам, с тобой я знакома совсем недавно, но каждый раз, когда ты рядом, у меня, благодаря тебе, появляется какая-то травма. И заметь, существует явная тенденция увеличения амплитуды причиняемой мне боли. Но если такое же случается и с другими людьми, то у меня вызывает восхищение степень терпимости и здоровья твоей невесты.
– У меня её нет.
– Как нет? А твой отец говорил, что ты скоро женишься, – как бы мимоходом уточнила она.
– Он ошибся. Как, впрочем, и я.
– Ясно. Больная тема?
– Нет, не больная, – равнодушно ответил Максим. – В ту ночь, когда я тебя первый раз увидел в спальне отца, в эротичном одеянии, тогда да. Эта тема была для меня пренеприятной. Наверное, именно поэтому моя фантазия разыгралась, и я сорвал свою злость на тебе, подумав плохо, и не постеснявшись сказать об этом тебе в лицо.
– Ты так говоришь, как будто хочешь у меня попросить прошения, за своё поведение? – Валерия засмеялась и отмахнулась от него рукой.
– А ты бы простила? – серьёзный взгляд карих глаз вонзился ей в душу.
– Конечно. Ведь я понимаю, что выпивший человек зачастую неадекватно груб, – с лёгкостью в голосе говорила она, скрывая истинные душевные травмы детства и юности. – Меня за мою жизнь, куда более грубо, чем ты, оскорбляли нетрезвые люди. Безусловно, это обидно, но не смертельно. И потом, я же не знала, что нахожусь в доме твоего отца не легально. Не знала, что моё пребывание неизвестно членам семьи Геннадия Витальевича. Но я рада, что, в конце концов, мы расстанемся не врагами, а с вполне цивилизованными отношениями. И может быть, когда-нибудь мы встретимся ещё, и тогда ты меня точно не будешь оскорблять или травмировать.
Максим убрал лёд, взял пострадавшую лодыжку в свои руки, и пристально посмотрел в глаза Валерии.
– Обещаю, не буду.
– Так, Максим! – неожиданно всполошилась Валерия. – Я тут подумала, лучшее лекарство, это сон. Ты не будешь против, если я немного побуду одна?
Он отпустил её ногу и встал с кровати.
– Конечно. Я собственно, заезжал в надежде встретиться с отцом, но если его сегодня здесь не будет, то я, пожалуй, сейчас же, поеду к нему на квартиру и там мы обсудим с ним наши дела.
– Отлично! – притворно улыбнулась Валерия. – Передавай ему привет. И не вздумай рассказывать, что я грохнулась со стремянки. А то чего доброго ещё надумает меня опекать.
– Договорились, – пообещал Максим.
И ушёл.
Валерия, конечно же, не собиралась спать. Она планировала немного еще полежать, а потом встать, собрать свои вещи, и вечером уехать в город, поскольку дел здесь у неё уже не было. Заказ был полностью готов.
Где-то во дворе послышался звук уезжающей машины Максима. И Валерия расслабилась, осознавая, что теперь нет необходимости строить из себя беззаботную весёлую дурочку. Она уже собралась встать, но усталость навалилась с такой неимоверной силой, что глаза закрывшись, в мгновение отсекли её разум от реальности. И она, под действием заботливо принесённой Максимом белой коварной седативной таблеточки, заснула.
***
Спустя три часа, Валерия проснулась. Она не сразу поняла, что происходит. Первое, что удивило, наличие на её теле тонкого одеяла, которого она никогда не видела до этого. Второе, судя по звукам, в доме ещё кто-то был. Более того, этот кто-то, хозяйничал на кухне и явно жарил мясо. Умопомрачительный запах будоражил желудок. Валерия даже подумала, что желудок проснулся гораздо раньше, чем мозг. И сейчас изводил урчанием свою хозяйку.
Валерия попыталась встать. Нога болела, но не так сильно, как до сна. Сделав несколько шагов в сторону кухни, Валерия замерла, увидев Максима. Он был в шортах, светлой майке с коротким рукавом и в кухонном фартуке. На столе стояли два прибора, большая тарелка с зеленью, нарезанными помидорами, огурцами и болгарским перцем. Перевернув большие куски мяса на сковороде, Максим принялся нарезать хлеб.
В надежде не быть обнаруженной, Валерия стала отступать. Но шарканье больной ноги по полу привлекло внимание Максима. Он обернулся и заметил, как Валерия, делая маленькие шаги, хромает и почти подпрыгивает, пытаясь скрыться в коридоре. Выключив конфорку под сковородой, на которой уже приготовилось мясо, он беззвучно настиг хромающую.
– Я привёз повязку на твою лодыжку. С ней будет легче ходить. Давай сейчас тебе её надену, а после пойдём ужинать. Надеюсь, ты не вегетарианка? – спросил он, стоя у Валерии за спиной.
Мужской голос вызвал лёгкую панику. Услышав каждое слово, Валерия не поверила в реальность сказанных слов.
– Ты всё это говоришь мне? – повернувшись к нему и стоя почти на одной ноге, искренне поинтересовалась она.
– Валерия, у тебя проблемы с ногой, а не со слухом. Так что прекращай тупить.
Но его слова лишь окончательно запутали её мысли:
«Мало того, что он вернулся, так ещё и ужин приготовил. Повязку какую-то привёз.
А! Я, наверное, ещё сплю!»
Она робко дотронулась до плеча Максима. Он был реальностью.
– Тебе, наверное, тяжело ходить? Давай я тебя отнесу на кухню? А-то пока мы тут с тобой разговариваем, мясо остынет.
Максим попытался приблизиться к Валерии, чтобы взять её на руки, но услышал протест:
– Так! Стоп! – выставив обе руки перед Максимом, сопротивлялась она.
– Чего ты боишься? Что уроню тебя?
– Нет, этого я не боюсь, ты уже меня сегодня носил и не уронил.
– Тогда не сопротивляйся.
– Подожди! Остановись! – всё ещё преграждала она доступ к своему телу. – Ты как здесь оказался? Верней, зачем вернулся?
– Странный вопрос. А ты на что рассчитывала? Что я тебя с повреждённой ногой одну оставлю, без помощи и поддержки?
– Да.
– Неприятно слышать в свой адрес подобные откровения. Ладно, видимо я это заслужил. Так! Ты сама пойдёшь на кухню, или тебя отнести?
– Я сама! – мгновенно вырвалось из её уст.
Медленно делая шаги, Валерия стала двигаться в сторону кухни.
– Хорошо. Но помни, если что, я готов помочь, – спокойно сказал Максим.
– Вот это то и пугает, – не сдержавшись, прошептала Валерия, но была услышана.
– Что ж ты такая недоверчивая?
– И это мне говоришь ты!? Человек, который постоянно меня третировал!
– Валерия, кто старое помянет, тому глаз вон.
– О! – она остановилась. – Ты мне теперь ещё и травмой глаза грозишь?
– Это образное выражение, – смутился Максим. – Не собирался я тебя калечить.
– Да-да! – она медленно пошла, стараясь не прихрамывать. – Ты и раньше так говорил.