По ту сторону клана Курода. Книга I - Свой путь

Иногда останавливались.

Иногда начинали смеяться из-за совершенно неуместной неловкости.

Один раз Рэн едва не задел локтем лампу.

Аканэ успела поймать её.

— Великий воин, — напомнила она.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

— Тачибана.

Она рассмеялась.

Рэн поцеловал её, заставив замолчать.

Постепенно неловкость начала отступать.

Осталось тепло.

Чужое дыхание совсем близко.

Руки, которые уже не боялись каждого прикосновения.

Аканэ перестала думать о том, правильно ли реагирует.

Рэн — о том, существует ли вообще какой-то правильный способ.

В какой-то момент она спрятала лицо у него на шее.

Тихо произнесла:

— Курода…

Он ответил не словами.

Только крепче обнял её.

Всё происходило медленнее, чем Аканэ представляла.

И гораздо реальнее.

Не было музыки, идеально совпадающей с моментом.

Не было заранее придуманных фраз.

Только сбившееся дыхание.

Тихие просьбы замедлиться.

Поцелуи.

Паузы.

И постепенно исчезающая между ними неловкость.

Когда всё закончилось, Рэн ещё несколько секунд не двигался.

Словно сам не был уверен, что именно сейчас произошло.

Потом осторожно коснулся лбом лба Аканэ.

Она открыла глаза.

Они посмотрели друг на друга.

И одновременно улыбнулись.

Не широко.

Почти растерянно.

— Ну вот, — тихо сказала Аканэ.

— Что?

— Теперь уже поздно передумывать.

Рэн прикрыл глаза.

— Ты серьёзно?

Она тихо рассмеялась и обняла его.

— Иди сюда.

Он лёг рядом.

Аканэ уткнулась лицом в подушку.

Медно-красные волосы беспорядочно рассыпались по белой ткани.

Она молчала уже почти минуту.

Рэн лежал на спине и смотрел в потолок.

— Тачибана.

— М-м?

— Ты жива?

— Думаю.

— Это не очень уверенный ответ.

— Я анализирую.

— Что именно?

Она повернула голову.

Щёки всё ещё оставались розовыми.

— Опыт.

— И?

Аканэ серьёзно задумалась.

— Есть куда расти.

Рэн закрыл глаза.

— Прекрасно.

Она рассмеялась.

— Я шучу.

— Уже поздно.

— Курода.

— Что?

— Посмотри на меня.

Он повернулся.

Аканэ лежала совсем близко.

Легкий вечерний макияж не исчез полностью, хотя блеска на губах давно не осталось. Волосы растрепались, а зелёный камень на серебряной цепочке лежал возле ключицы.

Рэн коснулся его пальцем.

— Не мешает?

— Нет.

— Можно снять.

— Нет.

— Почему?

Аканэ накрыла кулон ладонью.

— Я сказала, что почти не буду снимать.

— Прошло два часа.

— И я пока идеально выполняю обещание.

Он улыбнулся.

— Тачибана.

— М-м?

— Ты правда в порядке?

Она посмотрела ему в глаза.

На этот раз без шутки.

— Да.

Потом придвинулась ближе и положила голову ему на грудь.

— Очень.

Рэн осторожно обнял её.

Некоторое время они лежали молча.

И впервые тишина не требовала слов.

— Курода.

— Да?

— Мне нужно в душ.

Он посмотрел на часы.

Было уже за одиннадцать.

— Пойдём.

Аканэ подняла голову.

— Пойдём?

— Да.

— Вместе?

Рэн замер.

— Я имел в виду…

Она улыбнулась.

— Я знаю.

— Могу дать тебе полотенце.

— А сам?

— Потом.

Аканэ несколько секунд смотрела на него.

— Нет.

— Что нет?

— Вместе.

Теперь уже Рэн молчал.

— Ты уверена? — спросил он.

Аканэ подняла бровь.

— Я предупреждала про это слово.

— Хорошо.

Он поправился:

— Тогда вместе.

Ванная у Рэна была значительно просторнее, чем у Аканэ.

Она знала это и раньше.

Но сегодня впервые оказалась здесь вместе с ним.

Рэн включил воду и долго проверял температуру рукой.

— Курода.

— Что?

— Она не должна быть лабораторно точной.

— Ты говорила, что любишь горячую.

— Горячую. Не кипяток.

— Поэтому проверяю.

— Иногда ты слишком заботливый.

Он обернулся.

— Это плохо?

— Нет.

Аканэ подошла ближе.

— Очень хорошо.

После душа всё снова стало спокойнее.

И даже немного смешнее.

Рэн завернул Аканэ в большое полотенце почти целиком.

Она посмотрела вниз.

— Я похожа на рулет.

— Зато не замерзнешь.

— Где ты вообще взял полотенце такого размера?

— Купил давно.

— Для чего?

— Чтобы вытираться.

— Курода, оно способно укрыть небольшую машину.

— Практично.

Аканэ тихо фыркнула.

Рэн взял второе полотенце и начал вытирать ей волосы.

— Я сама.

— Знаю.

— Тогда почему делаешь?

— Хочу.

Она замолчала.

Рэн осторожно промакивал длинные медно-красные пряди.

Вода стекала по их концам на полотенце.

— Ты сегодня всё время такой, — сказала Аканэ.

— Какой?

— Будто пытаешься обо мне заботиться за все девять месяцев сразу.

Его руки остановились.

— Возможно.

Она повернулась.

— Курода.

— Что?

— Не нужно наверстывать.

— Я знаю.

— Ты вернулся.

Аканэ положила ладонь ему на грудь.

— Этого достаточно.

Рэн посмотрел на неё.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

— А теперь дай полотенце. Ты только запутаешь волосы.

— Наконец-то мне доверяют.

— Никогда.

Аканэ забрала полотенце.

Рэн отошел к раковине.

Именно тогда она увидела.

Сначала просто светлую линию.

Небольшую.

Между рёбрами сбоку.

На расстоянии её почти не было заметно.

Но сейчас Рэн стоял достаточно близко.

Аканэ нахмурилась.

— Курода.

— М-м?

— Что это?

Он посмотрел на неё.

— Что?

Она указала.

— Шрам.

Рэн замер.

Совсем ненадолго.

Но Аканэ уже научилась замечать такие паузы.

— Откуда он?

— Старый.

— Я вижу.

Она подошла ближе.

— До отъезда его не было.

Рэн ничего не ответил.

Аканэ посмотрела на шрам внимательнее.

Он находился между рёбрами.

Слишком ровный для случайной царапины.

Слишком глубокий, судя по следу.

— Курода.

— Тачибана…

— Это нож?

Тишина.

Она подняла глаза.

— Тебя ударили ножом?

Рэн отвернулся.

Ответ был получен.

— Когда?

— В июне.

— В июне?!

Аканэ замерла.

— Ты уехал к дедушке в июне.

— Да.

— Почти сразу после приезда?

Рэн кивнул.

Она смотрела на него так, будто видела впервые.

— Почему ты ничего не сказал?

— Не мог.

— Девять месяцев?

— Тачибана.

— Ты чуть не умер?

— Нет.

— Не ври.

Рэн глубоко вдохнул.

Он знал, что этот разговор когда-нибудь произойдёт.

Просто не ожидал, что сегодня.

После такого вечера.

После того, как она впервые полностью доверилась ему.

Продолжать лгать сейчас было почти невозможно.

Но рассказать всё он тоже не мог.

— Сядем? — спросил он.

Аканэ сразу стала серьёзнее.

— Да.

Они вернулись в спальню.

Аканэ переоделась в одну из старых футболок Рэна, которую он нашёл в шкафу. Когда-то она была ему почти впору, теперь он сам в неё едва бы поместился, но на Аканэ футболка всё равно выглядела огромной и доходила почти до середины бёдер.

Медно-красные волосы после душа оставались влажными и свободно лежали на плечах.

Кулон она снова надела.

Рэн переоделся в простые домашние брюки и темную футболку.

Они сели на кровати друг напротив друга.

Аканэ подтянула колени к груди.

— Рассказывай.

Рэн несколько секунд молчал.

— Я приехал к деду летом.

— Это знаю.

— Через несколько дней вечером услышал крик.

Аканэ перестала двигаться.

— Женский.

Он смотрел на собственные руки.

— Пошёл посмотреть.

В памяти снова возник переулок.

Грязный асфальт.

Три силуэта.

Испуганное лицо.

— Там были трое мужчин.

Аканэ медленно опустила ноги.

— И девушка.

Рэн кивнул.

— Они держали её.

Комната будто стала холоднее.

— Я попытался вмешаться.

— Один?

— Да.

— Против троих?

— Да.

Аканэ закрыла глаза.

— Конечно.

Рэн посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего. Просто это очень на тебя похоже.

Он не понял, комплимент это или упрёк.

Наверное, и то и другое.

— Я тогда не умел драться.

— Совсем?

— Почти.

Аканэ знала.

Прежний Курода мог получить синяк, просто слишком резко столкнувшись с дверью.

— Сначала получилось застать их врасплох, — продолжил Рэн. — Но ненадолго.

Он сделал паузу.

— Один достал нож.

Аканэ посмотрела на его бок.

— И ударил.

— Да.

Ее пальцы сжались.

— Что было потом?

Перед глазами Рэна мелькнули обрывки.

Удар.

Боль.

Колени на земле.

Чьи-то ботинки.

Голос девушки.

Собственная кровь.

Он проглотил тяжелый ком в горле.

— Я потерял сознание.

— А девушка?

Вот оно.

Самая тяжёлая часть.

Рэн закрыл глаза.

— Она выжила в ту ночь.

Аканэ медленно выдохнула.

Рэн не продолжал.

Она поняла.

— В ту ночь?

Он кивнул.

— Через три дня она…

Голос впервые подвел.

Рэн сжал руки.

— Покончила с собой.

Тишина.

Аканэ побледнела.

— О господи.

Рэн смотрел в пол.

— Я не смог её спасти.

— Курода…

— Если бы я был сильнее…

— Нет.

Он поднял взгляд.

Аканэ уже придвинулась ближе.

— Не надо.

— Это правда.

— Нет.

— Я лежал на земле, пока…

— Тебя ударили ножом.

— Потому что я был слабым.

— Потому что против тебя были трое.

— Я должен был…

— Ты ничего не должен был.

Рэн замолчал.

Аканэ смотрела на него почти сердито.

— Ты услышал крик незнакомой девушки и пошел один против троих мужчин.

— И проиграл.

— И чуть не погиб.

— Но она всё равно…

Он остановился.

Лицо девушки снова возникло перед глазами.

Как каждую ночь.

— Она смотрела на меня.

Аканэ больше не спорила.

— Когда?

— Потом.

— Ты видел ее после?

Рэн покачал головой.

— Во сне.

Теперь всё стало ясно.

Сигареты.

Тренировки.

Его странная реакция на резкие движения.

Ночные пробуждения.

Все маленькие детали, которые Аканэ замечала с момента возвращения, внезапно сложились в одну картину.

— Тебе снятся кошмары, — тихо сказала она.

Не вопрос.

Рэн кивнул.

— Часто?

— Раньше почти каждую ночь.

— А сейчас?

Он посмотрел на неё.

— Реже.

Аканэ медленно протянула руку и коснулась его пальцев.

— Почему начал курить?

Рэн не ответил сразу.

Потом усмехнулся без веселья.

— Догадалась?

— Теперь да.

— Через несколько дней после ее смерти.

— Помогало?

— Нет.

Он посмотрел на свою ладонь.

— Но когда куришь, приходится следить за дыханием. На несколько минут это отвлекало.

Аканэ сжала его руку.

— А тренировки?

— После этого же.

— Чтобы подобное не повторилось?

— Да.

Она долго молчала.

— Ты поэтому так изменился.

— В основном.

Аканэ подняла глаза.

— Почему не рассказал мне тогда?

Рэн почувствовал, как внутри снова поднимается защита.

Поместье.

Гэндзо.

Клан.

Казнь.

Он мог рассказать только половину.

— Я не хотел, чтобы ты знала.

— Почему?

— Потому что…

Он искал правду, которую можно сказать, не раскрывая остального.

— Мне было стыдно.

Аканэ нахмурилась.

— Чего?

— Что не смог.

— Курода.

— Я знаю, как это звучит.

— Нет, не знаешь.

Она приблизилась ещё.

— Ты правда думал, что я посмотрю на тебя и скажу: «Какой позор, тебя ударили ножом, пока ты пытался спасти человека»?

— Нет.

— Тогда почему?

Рэн молчал.

Истинный ответ был глубже.

Потому что любое упоминание нападения немедленно приводило к Гэндзо.

К людям клана.

К тому, что произошло потом.

Аканэ изучала его лицо.

— Там есть ещё что-то.

Рэн почувствовал, как сердце ударило сильнее.

— Тачибана.

— Я не прошу рассказывать.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Но вижу.

Она провела большим пальцем по его костяшкам.

— Ты рассказал не всё.

— Да.

— Это связано с дедушкой?

Долгая пауза.

Рэн не ответил.

Но Аканэ и не требовала.

— Хорошо, — сказала она.

— Ты не сердишься?

— Сержусь.

— Понятно.

— Очень.

Она посмотрела на него.

— Но не сегодня.

Рэн не ожидал такого ответа.

— Почему?

— Потому что сегодня ты впервые рассказал мне то, что действительно причиняет тебе боль.

Её голос стал мягче.

— И если я сейчас превращу это в допрос, в следующий раз ты снова будешь молчать девять месяцев.

Рэн опустил взгляд.

— Возможно.

— Поэтому остальное расскажешь сам.

Он хотел сказать, что, возможно, не сможет.

Но промолчал.

Аканэ поняла и это.

— А те трое? — спросила она через некоторое время.

Рэн почувствовал, как внутри всё напряглось.

Вот здесь начиналась ложь.

Не та безобидная ложь про больного дедушку.

Настоящая.

— Их нашли.

Это было правдой.

— Полиция?

Рэн выдержал короткую паузу.

— Да.

Ложь.

Аканэ облегченно выдохнула.

— Их посадили?

Перед глазами Рэна появился внутренний двор поместья.

Трое мужчин на коленях.

Гэндзо в белом хаори.

Люди клана вокруг.

И голос деда:

Ты не смог защитить её.

Тогда смотри, что происходит с теми, кто трогает нашу семью.

Рэн помнил каждый звук.

Каждый удар.

Каждый крик.

— Они больше никого не тронут, — сказал он.

Аканэ восприняла это именно так, как он рассчитывал.

— Хорошо.

Рэн почувствовал себя отвратительно.

Она только что доверилась ему полностью.

А он снова соврал.

Аканэ заметила перемену в его лице.

— Курода?

— Всё нормально.

Она сразу нахмурилась.

— Опять.

— Что?

— Эта фраза.

Рэн закрыл глаза.

— Прости.

— Не извиняйся автоматически.

— Тогда что делать?

Аканэ задумалась.

Потом неожиданно забралась ближе и обняла его.

Просто обняла.

Без слов.

Рэн замер.

Ее голова легла ему на плечо.

Руки обхватили спину.

Он медленно ответил на объятие.

— Вот это, — сказала Аканэ.

— Что?

— Иногда можно просто делать так.

Рэн закрыл глаза.

Они просидели так долго.

Аканэ не пыталась убедить его, что он ни в чём не виноват.

Не говорила, что всё прошло.

Не обещала, что кошмары исчезнут.

Она просто оставалась рядом.

И почему-то это помогало сильнее любых слов.

— Тачибана.

— М-м?

— Я никогда никому этого не рассказывал.

Она немного отстранилась.

— Вообще?

— Нет.

— Даже родителям?

— Нет.

— Дедушка знает?

Рэн усмехнулся.

— Он знает почти всё.

Она заметила странную интонацию.

Но снова не спросила.

— Тогда спасибо.

— За что?

— Что рассказал мне.

Рэн смотрел на неё.

— Ты должна была узнать раньше.

— Возможно.

— Я должен был сказать.

— Возможно.

— Ты сердишься.

— Я уже говорила.

— Тогда почему…

Аканэ вздохнула.

— Курода, можно одновременно сердиться на человека и любить его.

Он замолчал.

Она улыбнулась.

— Иногда даже очень удобно.

— Буду знать.

— Запоминай.

Рэн провёл ладонью по её волосам.

Они почти высохли.

— Ты правда не боишься меня?

Аканэ удивилась.

— Почему я должна?

— Я изменился.

— Это я заметила.

— Нет.

Он посмотрел на свои руки.

— Я умею делать вещи, которых раньше не умел.

— Драться?

— Да.

— Это должно меня пугать?

Рэн не ответил.

Аканэ взяла его ладонь.

Перевернула.

Провела пальцами по старым мозолям и небольшим шрамам.

— Эти руки сегодня полчаса пытались аккуратно высушить мои волосы.

Рэн смотрел на неё.

— И купили мне кулон.

Она подняла зеленый камень.

— И отдавали клубнику ещё задолго до всех этих мышц.

Уголок его губ дрогнул.

— Ты опять про клубнику.

— Это важный показатель характера.

— Очень научно.

— Я дизайнер.

— Не учёный.

— Не придирайся.

Рэн тихо рассмеялся.

Аканэ улыбнулась.

— Вот.

— Что?

— Этот человек мне знаком.

Он снова стал серьёзнее.

— А если однажды окажется, что ты знаешь обо мне не всё?

Она несколько секунд смотрела ему в глаза.

— Это уже так.

— И?

— Я не требую, чтобы ты рассказал всю жизнь за четыре дня.

Рэн замер.

Четыре дня.

Он вернулся только тридцатого марта.

Казалось, прошло гораздо больше.

— Но есть условие, — сказала Аканэ.

— Какое?

— Когда будешь готов рассказать — расскажи правду.

Эти слова ударили слишком точно.

Рэн вспомнил только что произнесенное:

Полиция.

Он отвел глаза.

— Хорошо.

Ещё одна ложь?

Он сам уже не знал.

Аканэ коснулась его щеки.

— Курода.

— Да?

— Сегодня я тебе верю.

Рэн закрыл глаза.

И именно от этих слов стало тяжелее всего.

Было почти полпервого ночи.

Аканэ лежала в его футболке под одеялом и уже едва держала глаза открытыми.

Рэн выключил большую лампу.

Оставил только небольшой ночник.

— Ты точно не хочешь домой? — спросил он.

— Курода.

— Что?

— Половина первого.

— Я могу проводить.

— А потом вернёшься один?

— Да.

— Нет.

Она приподняла край одеяла.

— Ложись.

Рэн посмотрел.

— Это приказ?

— Да.

— От девушки?

— Да.

— У меня теперь много начальников.

— Привыкай.

Он лёг рядом.

Аканэ сразу придвинулась ближе.

Голова снова оказалась у него на плече.

На этот раз намеренно.

— Удобно? — спросил Рэн.

— Очень.

— Рука опять онемеет.

— Вторая есть.

— Хороший аргумент.

Она тихо усмехнулась.

Через несколько минут дыхание Аканэ начало становиться ровнее.

Рэн думал, что она уснула.

Но внезапно услышал:

— Курода.

— Да?

— Если кошмар приснится…

Она говорила уже почти сквозь сон.

— Разбуди меня.

Рэн повернул голову.

— Зачем?

— Не знаю.

Пауза.

— Что-нибудь придумаем.

Её глаза закрылись.

Рэн долго смотрел в темноту.

Сегодня он впервые рассказал Аканэ о девушке.

О ноже.

О страхе.

О вине.

И снова солгал ей о той части своей жизни, которая действительно могла однажды разрушить всё между ними.

Теперь он впервые так ясно чувствовал вес этой лжи.

Он не знал, что окажется сильнее.

Но сейчас её пальцы всё ещё держались за край его футболки.

И Рэн позволил себе просто остаться рядом.

Без клана.

Без Гэндзо.

Без будущего.

Хотя бы до утра.