- -
- 100%
- +
— В восемь, — повторила она.
— В восемь.
Аканэ отпустила его руку.
Сделала несколько шагов.
Потом обернулась.
— И Курода?
— Да?
— Не забудь рассказать о пробежке.
Она ушла.
Рэн остался возле ворот.
Кофе в руке внезапно казался слишком горячим.
Первым делом он пошел не домой.
До торгового квартала было около пятнадцати минут пешком.
Рэн никогда раньше не готовил романтический вечер.
Не для девушки.
Не для кого-либо вообще.
Поэтому через двадцать минут обнаружил себя стоящим посреди магазина и рассматривающим три практически одинаковые упаковки свечей.
Белые.
Кремовые.
И еще одни, которые производитель назвал «жемчужными».
Рэн нахмурился.
Какая разница?
Рядом остановилась женщина средних лет с корзиной.
Посмотрела на него.
Потом на свечи.
— Свидание?
Рэн повернулся.
— Что?
— Выбираете уже минут пять.
— Я…
Женщина улыбнулась.
— Белые.
— Почему?
— Не ошибетесь.
Она ушла.
Рэн посмотрел на упаковку.
Взял белые.
Следующим пунктом были цветы.
Розы показались слишком очевидными.
Потом он вспомнил, что именно очевидность сейчас совершенно не проблема.
Купил лепестки.
Немного.
Потом вернулся и купил ещё одну упаковку, потому что первая выглядела жалко.
На выходе Рэн остановился.
Свечи.
Лепестки.
Это начинало выглядеть так, будто он пытается воспроизвести сцену из дешёвой романтической драмы.
Он представил реакцию Тачибаны.
Курода, ты что, ограбил свадебный салон?
Рэн почти вернул половину покупок.
Не вернул.
Пусть смеётся.
Последним был подарок.
Его Рэн выбирал значительно дольше.
Не потому, что не знал, что купить.
Наоборот.
Идея появилась ещё вчера на мосту.
Зелёные глаза Аканэ.
Он заметил их еще во время первой встречи после возвращения. Тогда впервые понял, что никогда раньше не рассматривал её достаточно внимательно.
В небольшом ювелирном магазине возле центральной площади Рэн увидел нужное почти сразу.
Тонкая серебряная цепочка.
Небольшой кулон.
Темно-зеленый камень без сложной оправы.
Не слишком дорогой.
Не слишком демонстративный.
Просто красивый.
Продавец положил украшение на темную подложку.
— Подарок?
— Да.
— Девушке?
Рэн на секунду задержался.
Раньше этот ответ существовал только в воображении.
Теперь можно было произнести спокойно.
— Моей девушке.
Странное чувство.
Хорошее.
— Упаковать?
— Да.
Когда маленькая коробочка оказалась в его руке, Рэн понял, что нервничает больше, чем перед вчерашним признанием.
Он убрал подарок во внутренний карман куртки.
Домой он пришел около пяти.
Следующие два часа квартира постепенно превращалась во что-то, что Рэн сам едва узнавал.
Он убрал всё лишнее из гостиной.
Подвинул стол ближе к окну.
Расставил свечи.
Потом переставил.
Еще раз.
В итоге оставил четыре.
Лепестков оказалось слишком много.
После первой попытки гостиная выглядела так, будто внутри взорвался цветочный магазин.
Рэн собрал половину обратно.
Заказ из любимого ресторана Аканэ он оформил заранее: несколько небольших блюд, рыба, мясо, закуски, десерт.
Готовить самостоятельно он передумал.
Не потому, что не мог.
Просто хотел провести вечер с ней, а не стоять у плиты.
В 18:37 позвонил дядя.
— Ты где?
— Дома.
— Сегодня не работаешь?
— Нет.
— Знаю. Поэтому спрашиваю, почему ты отказался выйти дополнительно.
Рэн посмотрел на свечи.
— Занят.
На другом конце возникла тишина.
— Она придёт?
Рэн закрыл глаза.
— Откуда ты…
— Ты два дня ходишь с таким лицом, будто выиграл национальную лотерею.
— У меня обычное лицо.
— Конечно.
— Зачем звонил?
— Хотел предложить смену. Теперь не хочу.
— Спасибо.
— Курода.
— Что?
Голос дяди стал серьёзнее.
— Не испорть.
Рэн посмотрел на маленькую коробочку с кулоном.
— Постараюсь.
— Вот это как раз не лучший ответ.
Линия отключилась.
Рэн несколько секунд смотрел на телефон.
Затем рассмеялся.
Кажется, эта фраза преследовала его повсюду.
В семь пятнадцать доставили ужин.
Рэн разложил блюда по обычной посуде и убрал упаковки.
Деньги.
Сегодня он впервые за долгое время воспользовался семейным счётом не из необходимости.
На нём находилось достаточно, чтобы оплачивать такие вечера хоть каждый день.
Несколько миллиардов иен.
Деньги родителей.
Деньги семьи.
Рэн почти никогда их не трогал.
Работа у дяди позволяла оплачивать обычную жизнь самостоятельно.
Сегодня он сделал исключение.
Не ради демонстрации.
А потому, что хотел один раз не считать стоимость каждой детали.
Сделать красиво.
Для неё.
В семь двадцать Рэн принял душ.
В семь сорок стоял перед шкафом.
И понял, что ненавидит собственную одежду.
Серая куртка?
Нет.
Слишком повседневно.
Рубашка?
Какая?
Белая выглядела слишком официально.
Тёмно-синяя — как на занятиях.
В итоге он выбрал чёрную рубашку и тёмные брюки.
Рубашка сидела по фигуре значительно плотнее, чем до отъезда. Рэн расстегнул верхнюю пуговицу.
Посмотрел в зеркало.
Застегнул.
Снова расстегнул.
— Прекрасно.
Телефон показал 19:49.
До прихода Аканэ оставалось одиннадцать минут.
Рэн прошёл в гостиную.
Теплый свет лампы.
Свечи.
Небольшое количество лепестков.
Накрытый стол.
Подарок лежал в кармане.
Он посмотрел на всё это.
Сердце билось быстрее, чем после утренней пробежки.
Телефон завибрировал.
Тачибана:
Я возле дома.
Рэн выпрямился.
Курода:
Поднимайся.
Ответ:
Тачибана:
Звучит подозрительно.
Курода:
Уже поздно убегать.
Тачибана:
Теперь точно страшно.
Рэн положил телефон.
Несколько секунд стоял посреди комнаты.
Потом вспомнил про свечи и зажег их.
Одну.
Вторую.
Третью.
Четвёртая никак не хотела загораться.
— Только попробуй…
Фитиль вспыхнул.
Рэн выдохнул.
И в этот момент прозвенел дверной звонок.
Он замер.
Вот и всё.
Рэн подошёл к двери.
Положил руку на ручку.
За ней стояла Тачибана.
Его девушка.
Человек, о котором он думал всё утро.
Человек, ради которого сегодня впервые за много месяцев позволил себе потратить деньги не по необходимости, а потому что хотел.
Рэн открыл дверь.
И на несколько секунд снова забыл всё, что собирался сказать.
Аканэ Тачибана стояла перед ним.
Но сегодняшний вечер явно не собирался начинаться так же, как все предыдущие.
Глава 8. Изумрудный камень
3 апреля
Звонок прозвучал ровно в двадцать ноль-ноль.
Рэн стоял перед дверью и несколько секунд просто смотрел на ручку.
За последние девять месяцев ему приходилось выходить против людей, которые были старше, опытнее и сильнее него.
Он тренировался до крови на ладонях.
Стоял перед Гэндзо, когда тот холодным голосом объявлял решения, от которых зависели чужие жизни.
Однажды проснулся посреди ночи от ощущения клинка у собственного горла — наставник решил проверить, насколько крепко он спит.
Ничто из этого не подготовило его к необходимости открыть дверь собственной девушке.
Рэн выдохнул.
— Это просто Тачибана.
Звонок раздался ещё раз.
— Курода, если ты там специально заставляешь меня ждать, я уйду!
Да.
Просто Тачибана.
Он открыл дверь.
И немедленно понял, насколько глупой была эта мысль.
Аканэ стояла перед ним.
Днём он видел её в светлой водолазке, короткой юбке и коричневой куртке.
Сейчас перед ним была совершенно другая девушка.
На ней было лёгкое чёрное платье чуть ниже колен — простое по крою, но удивительно хорошо подчеркивающее ее фигуру. Ткань мягко облегала тонкую талию и расходилась свободнее ниже бёдер. Небольшой вырез оставался достаточно скромным, а тонкие длинные рукава делали образ скорее элегантным, чем вызывающим.
На ногах — закрытые туфли на невысоком каблуке.
Медно-красные волосы Аканэ впервые за последние несколько дней были полностью распущены. Она аккуратно уложила их мягкими волнами, и теперь они стекали почти до поясницы, блестя в свете коридорной лампы.
Макияж был едва заметным.
Чуть темнее ресницы.
Немного блеска на губах.
И всё те же зелёные глаза, которые сейчас внимательно наблюдали за реакцией Рэна.
В одной руке Аканэ держала небольшую сумочку.
В другой — бутылку вина.
Рэн молчал.
Секунду.
Две.
Три.
Аканэ подняла бровь.
— Курода?
Он всё ещё смотрел.
— Ты сломался?
— Возможно.
Она опустила взгляд на платье.
— Настолько плохо?
— Что?
— Ты молчишь.
— Потому что пытаюсь придумать что-нибудь, что не прозвучит глупо.
Уголки её губ дрогнули.
— И как успехи?
— Плохо.
— Тогда говори глупость.
Рэн ещё раз посмотрел на неё.
На этот раз не пытаясь скрыть взгляд.
— Ты невероятно красивая.
Аканэ замерла.
Несколько секунд назад она явно готовилась к шутке.
Теперь её щёки начали медленно краснеть.
— Вот так сразу?
— Ты сама попросила.
— Я попросила глупость.
— Это не она.
Она отвела взгляд.
— Мог хотя бы дать мне минуту привыкнуть.
— Я пять минут выбирал рубашку.
Аканэ снова посмотрела на него.
Только теперь, очевидно, вспомнив, что не он один всё это время рассматривал ее.
Рэн был в простой чёрной рубашке, сидевшей на нем значительно плотнее, чем одежда, которую она помнила до его отъезда. Верхняя пуговица оставалась расстегнутой. Рукава были опущены до запястий, хотя обычно он подворачивал их выше. Тёмные брюки и ремень делали образ почти слишком аккуратным для домашнего ужина.
Чёрные волосы он наконец нормально высушил и уложил, хотя несколько прядей всё равно падали на лоб.
Аканэ медленно прошлась взглядом от его лица к плечам.
Ниже.
Затем обратно.
Рэн заметил.
— Тачибана.
— Что?
— Ты уже второй раз сегодня меня рассматриваешь.
— Проверяю, правильно ли ты застегнул рубашку.
— И?
— Одной пуговицы не хватает.
Рэн посмотрел вниз.
— Она расстегнута специально.
— Понятно.
Аканэ сделала короткую паузу.
— Тогда оставь.
Теперь пришла его очередь замолчать.
Она улыбнулась.
— Один — один.
Рэн отступил в сторону.
— Заходи.
Аканэ прошла внутрь.
И остановилась.
Первым она увидела свет.
В гостиной горела только небольшая лампа возле дивана и четыре свечи на столе. Теплые отблески ложились на стены и стекло окна, за которым уже полностью стемнело.
Потом — стол.
Нормальная посуда.
Несколько блюд.
Бокалы.
И лепестки.
Не слишком много.
Но достаточно, чтобы Аканэ сразу поняла, насколько серьёзно Курода подошёл к подготовке.
Она молчала.
Рэн закрыл дверь.
— Если собираешься смеяться, можешь сразу.
Аканэ медленно повернулась.
— Ты сам это сделал?
— Да.
— Всё?
— Еду заказал.
— Я про остальное.
— Тогда да.
Она снова посмотрела на комнату.
— Свечи тоже сам выбирал?
— Это был самый тяжёлый этап.
— Почему?
— Оказалось, существует слишком много оттенков белого.
Аканэ тихо рассмеялась.
— Не может быть.
— Кремовые, жемчужные…
— О нет.
— Именно.
Она поставила бутылку на столик возле прихожей.
— И ты в итоге выбрал обычные белые.
— Мне помогла случайная женщина.
Аканэ медленно повернула голову.
— Женщина?
— В магазине.
— Какая?
Рэн сразу понял.
— Лет пятидесяти.
— Хорошо.
— Только что ревновала к женщине пятидесяти лет?
— Проверяла обстоятельства.
— Разумеется.
Аканэ прошла дальше.
Рэн наблюдал за ней.
В его квартире она бывала много раз.
Но впервые вошла сюда как его девушка.
И впервые он настолько сильно хотел, чтобы ей понравилось.
Она подошла к столу.
— Курода.
— Да?
— Это всё правда для меня?
Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно.
Рэн подошёл ближе.
— А для кого ещё?
— Не знаю.
— Тачибана.
Она повернулась.
— Всё для тебя.
Аканэ смотрела на него несколько секунд.
Затем тихо произнесла:
— Спасибо.
Никакой шутки.
Просто спасибо.
И почему-то именно это заставило Рэна почувствовать, что несколько часов подготовки того стоили.
— Что ты принесла? — спросил он, указывая на бутылку.
Аканэ подняла её.
— Вино.
— Я вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Какое?
Она повернула этикетку.
— Красное. Полусухое.
— Разбираешься?
— Нет.
— Тогда почему именно это?
— У бутылки красивая этикетка.
Рэн несколько секунд смотрел на неё.
— Очень серьёзный подход.
— Я дизайнер.
— Это не делает тебя сомелье.
— Зато позволяет выбирать красиво.
Он забрал бутылку.
— Я поставлю рядом.
— Только один бокал.
Рэн обернулся.
Аканэ уже снимала туфли.
— Почему?
— Потому что хочу помнить сегодняшний вечер полностью.
Он замер.
Потом кивнул.
— Я тоже.
Она выпрямилась.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Сегодня всё ощущалось иначе.
Не как случайная ночёвка из-за дождя.
Не как завтрак.
Не как рамен после признания.
Они оба прекрасно понимали, что этот вечер может привести дальше, чем предыдущие.
Но никто не хотел произносить это первым.
Пока.
За стол они сели примерно через десять минут.
Рэн разлил по бокалам совсем немного вина.
Аканэ подняла свой.
— За что пьём?
Он задумался.
— За второй день отношений?
— Очень романтично.
— Тогда предложи лучше.
Она крутила бокал за ножку.
— За то, что ты наконец понял очевидное.
— Это про тебя?
— Про нас.
Рэн улыбнулся.
— Подходит.
Они легко коснулись бокалами.
— За нас, — сказала Аканэ.
— За нас.
Первый глоток оказался терпким.
Рэн почти не пил и не особенно понимал, хорошее это вино или нет.
Аканэ сделала глоток.
Поморщилась.
Он заметил.
— Красивой этикетки оказалось недостаточно?
— Я всё ещё анализирую.
— По лицу видно.
— Нормальное вино.
— Уверена?
— Да.
Рэн попробовал снова.
— Кислое.
— Вот именно.
Они посмотрели друг на друга.
И одновременно рассмеялись.
Напряжение немного исчезло.
Еда оказалась значительно успешнее вина.
Любимый ресторан Аканэ Рэн знал давно. Они несколько раз заказывали оттуда еду ещё до его отъезда, хотя раньше обычно ограничивались двумя блюдами.
Сегодня стол выглядел так, словно он ждал минимум четверых.
Аканэ посмотрела на количество тарелок.
— Курода.
— Что?
— Сколько ты потратил?
— Неважно.
— Значит, много.
— Не настолько.
Она взяла кусочек рыбы.
— Это блюдо там дорогое.
— Знаю.
— А это ещё дороже.
— Тачибана.
— И десерт оттуда же?
— Да.
Она положила палочки.
— Сколько?
— Не считал.
Аканэ несколько секунд молча смотрела на него.
— Ты, который сравнивает цены на рис в трёх магазинах?
— Иногда.
— Ты однажды прошёл лишние два квартала из-за скидки в двадцать иен.
— Это принцип.
— А сегодня?
Рэн откинулся на спинку стула.
— Сегодня не хотел думать о деньгах.
Она сразу стала серьёзнее.
— Использовал деньги семьи?
Рэн кивнул.
Аканэ знала, что его родители состоятельны.
Насколько именно — нет.
Он никогда не говорил.
И не хотел сейчас.
— Только не превращай это в привычку, — сказала она.
— Что именно?
— Пытаться впечатлить меня деньгами.
— Я не пытался.
— Тогда зачем столько всего?
Рэн посмотрел на стол.
— Потому что хотел сделать вечер особенным.
Она ничего не ответила.
— И потому что, — добавил он, — впервые за долгое время мне захотелось потратить деньги на что-то, чего я просто хочу.
Аканэ медленно подняла глаза.
— Меня?
Он понял, как прозвучало.
— Вечер.
Она улыбнулась.
— Жаль.
— Что?
— Я уже собиралась возмутиться, что меня оценили в несколько месячных зарплат.
Рэн фыркнул.
— Ты значительно дороже.
Тишина.
Он снова сделал это.
Просто сказал первое, что пришло в голову.
Аканэ замерла с палочками в руке.
— Курода.
— Что?
— Ты за последние два дня стал опасно хорошо говорить.
— Я просто честный.
— Раньше это тоже было возможно.
— Раньше я не знал, что могу говорить тебе такие вещи.
— Теперь знаешь?
— Да.
Она опустила взгляд.
— Тогда продолжай.
— Ты специально?
— Возможно.
Рэн улыбнулся.
Ужин растянулся почти на час.
Они говорили обо всём и ни о чём.
О занятиях.
О костюме Аканэ.
О поездке за материалами, которую всё ещё планировали на следующую неделю.
О работе у дяди.
О преподавателе, который сегодня почти поймал Рэна за перепиской.
— Это ты виновата, — сказал он.
— Я была дома.
— Ты писала.
— Ты отвечал.
— Потому что ты писала.
— Курода, тебе двадцать два.
— И?
— Ты способен самостоятельно не доставать телефон.
— Теоретически.
Аканэ взяла последний кусочек закуски.
— Слабая дисциплина.
— Я могу рассказать об этом наставнику.
Она остановилась.
— Тому самому, у дедушки?
Рэн на секунду напрягся.
— Да.
— Он действительно такой строгий?
— Очень.
— Ты ведь почти ничего о нём не рассказывал.
— Рассказывать особо нечего.
Аканэ заметила привычное закрытие.
Но сегодня не стала настаивать.
— Когда-нибудь познакомишь?
Рэн медленно поднял взгляд.
— С наставником?
— С дедушкой.
Вот оно.
Первое настоящее напоминание о мире за пределами этой квартиры.
— Возможно, — ответил он.
— Он знает обо мне?
— Как о подруге — возможно.
— А как о девушке?
— Нет.
Аканэ несколько секунд изучала его лицо.
— Боишься рассказать?
Рэн не стал лгать.
— Да.
— Он будет против?
— Не знаю.
— Потому что хочет, чтобы ты занимался семейным бизнесом?
— В том числе.
Она опустила палочки.
— Курода.
— Что?
— Я не хочу сегодня говорить о нём.
Рэн удивился.
— Почему?
— Потому что ты сделал всё это не для дедушки.
Она обвела взглядом комнату.
— И я пришла не ради него.
Рэн почувствовал, как напряжение отпускает плечи.
— Хорошо.
— Сегодня только мы.
— Только мы.
Аканэ снова подняла бокал.
В нём оставалась примерно половина вина.
Она сделала небольшой глоток.
И больше к нему почти не притрагивалась.
Когда ужин закончился, Аканэ помогла отнести тарелки на кухню.
— Я сам.
— Я знаю.
— Тогда зачем?
— Потому что ты сегодня всё сделал.
— Ты принесла вино.
— Которое нам обоим не понравилось.
— Этикетка красивая.
— Вот именно.
Рэн поставил тарелки в раковину.
Аканэ оперлась бедром о край кухонного стола.
— Ты так и не рассказал.
— Что?
— О пробежке.
Он продолжил складывать посуду.
— Помню.
— Утром сказал что «вечером».
— Сейчас вечер.
— Именно.
Рэн закрыл воду.
Не оборачиваясь, сказал:
— Я думал о тебе.
— Это я уже знаю.
— Ты требовала подробностей.
— Да.
Он медленно повернулся.
Аканэ ждала.
— Представлял вчерашний вечер.
Щёки у неё слегка порозовели.
— Мост?
— Не только.
— Что ещё?
Рэн подошёл ближе.
— Как ты меня поцеловала возле двери.
Она не отступила.
— И?
— Как держала за рубашку.
— Я не…
Она остановилась.
Действительно держала.
— Продолжай.
Рэн оказался уже совсем рядом.
— И думал о том, что хотел поцеловать тебя дольше.
Аканэ смотрела прямо ему в глаза.
— Только поцеловать?
Вот теперь вопрос был совершенно прямым.
Рэн почувствовал, как собственное сердце начинает биться быстрее.
— Нет.
Аканэ слегка прикусила губу.
— Вот теперь ответ честный.
— Ты сама просила.
— Знаю.
Между ними оставалось меньше шага.
Рэн поднял руку.
Остановился.
— Можно?
Аканэ посмотрела на его ладонь.
Потом снова на лицо.
— Ты спрашиваешь разрешения коснуться своей девушки?
— Да.
— Странный.
Но сама сделала последний шаг.
Рэн положил ладонь ей на талию.
Через ткань платья ощущалось тепло тела.
Аканэ положила руки ему на грудь.
— И что еще представлял?
— Тачибана.
— Что?
— Ты хочешь, чтобы я действительно рассказал?
Она чуть улыбнулась.
— Возможно.
— Тогда ты первая.
— Что первая?
— Расскажешь, о чём думала после того, как ушла вчера домой.
Аканэ сразу отвела взгляд.
— Нечестно.
— Почему?
— Это мой допрос.
— Теперь общий.
Она посмотрела на него.
— Я думала…
Замолчала.
— Ну?
— О поцелуе.
— Только?
— Курода.
— Ты сама начала.
— И о том, как ты меня нёс.
Рэн улыбнулся.
— Это я уже знаю.
— И…
Аканэ остановилась.
Щёки горели всё сильнее.
— О том, что?
— Не скажу.
— Почему?
— Потому что хочу сохранить хоть немного достоинства.
Рэн тихо рассмеялся.
— Теперь твоя очередь, — напомнила она.
— Уже нет.
— Курода.
Он отступил на шаг.
— Десерт.
Аканэ ошеломленно посмотрела.
— Ты сейчас серьёзно?
— Он растает.
— Это побег.
— Практичность.
— Трус.
Рэн открыл холодильник.
— Возможно.
Позади раздалось тихое:
— Запомню.
Десерт они съели уже на диване.
Вернее, попытались.
Аканэ устроилась в одном углу, поджав ноги, а Рэн сел рядом. Между ними стояла небольшая тарелка с клубничным муссом.
После двух ложек Аканэ внезапно посмотрела на него.
— Ты ведь что-то скрываешь.
Рэн напрягся.
— В каком смысле?
Она указала ложкой на его карман.
— Там что-то есть.
Рэн машинально коснулся внутреннего кармана рубашки.
Ошибка.
Аканэ заметила.
— Я знала.
— Откуда?
— Ты постоянно проверяешь, на месте ли оно.
— Я не…
— За ужином три раза.
Он вздохнул.
— Ты слишком наблюдательная.
— Показывай.
— Может, позже?
— Нет.
— Тачибана.
— Курода.
Она протянула руку.
— Давай.
Рэн несколько секунд смотрел на её ладонь.
Потом сдался.
Достал маленькую темную коробочку.
Аканэ замолчала.
Насмешливость мгновенно исчезла.
— Это…
— Не кольцо.
— Я ничего не сказала.
— Но лицо стало очень испуганным.
— Потому что ты вчера уже вставал на одно колено.
— Больше не буду.
— Обещаешь?
— Нет.
Она прикрыла лицо рукой.
— Ужасный человек.
Рэн протянул коробочку.
— Открой.
Аканэ взяла её осторожно.
Как будто внутри находилось что-то хрупкое.
Крышка поднялась.
На тёмной подложке лежала тонкая серебряная цепочка.
И небольшой кулон с тёмно-зелёным камнем.
Аканэ перестала дышать.
Камень был небольшим.
Без сложных узоров.
При свете свечей его цвет менялся от глубокого зелёного почти до изумрудного.
— Курода…
— Нравится?
Она коснулась камня кончиком пальца.
— Очень.
Рэн почувствовал настоящее облегчение.
— Я боялся, что будет слишком…
— Почему зелёный?
Он замолчал.