- -
- 100%
- +
Силуэт Ноара растворился в лесу. Дрон ещё звал его, но голос слабел. Потом в лесу стало тихо. Ноар шёл, и лес говорил с ним: хрустом веток, шорохом иголок, далёким уханьем совы. Он слушал его так, как когда-то учил отец.
Хоть Ноар и рос в городе, но его отец был опытный охотник и следопыт, часто брал сына с собой в лес. Брал не ради свежего воздуха и красивых пейзажей, а ради того, чтобы обучить. Учил читать следы: здесь прошёл олень, а здесь — вепрь, а вот следы гиргены. Нужно быть аккуратнее, так как они очень коварны. Учил растворяться в тишине — не просто затаить дыхание, замолчать, а стать частью леса. Услышать молчание деревьев, переговоры птиц, как ветер качает траву.
Лес укроет и расскажет всё тому, кто умеет слушать. Зрение в лесу отходит на второй план. Кто слышит — тот всё видит.
Ноар учился. Впитывал каждое движение, каждый жест отца. Он мог выследить зверя по едва примятой траве. Мог пролежать в лёжке часами, не издав ни звука. Но когда приходило время совершить выстрел — не мог. Не мог убить животное. Отец огорчался, но не давил.
«Придёт время — справишься», — говорил отец.
Время пришло. Но не в лесу. На войне.
Лес полностью погрузился во тьму. Пасмурная погода этому способствовала. В такой кромешной темноте даже Хайки практически ничего не видели. Для их зрения нужен был хотя бы минимальный лунный свет. Но сквозь этот плотный участок леса не пробивался ни один лунный лучик. Ни один луч с синей сферы, зависшей в небе.
Хайки замерли. Их уши дрогнули, уловив шорох в кустах. Мгновение и они уже действовали как единый организм.
— Обхожу, — прошептал первый и скользнул вправо, почти сливаясь с темнотой. Его чёрная шерсть, помеченная редкими белыми пятнами, делала его похожим на призрак. Он двигался, низко припав к земле, держа в лапах взведённый арбалет. Голый торс был покрыт старыми шрамами, а единственным его снаряжением был колчан со стрелами, плотно прижатый к спине ремнём — чтобы не издавать ни звука. На поясе в кожаных ножнах, висел длинный нож, готовый скользнуть в руку в любой момент.
Второй остался на месте. Он ухмыльнулся, и в этой тьме блеснули его клыки. Тёмно-серая шерсть, едва видневшаяся из-под чёрной одежды, делала его едва заметным. В каждой руке он держал по боевому топору. Он не прятался. Он ждал, когда дичь сама бросится в его сторону.
Они действовали умело. Слаженно. Они привыкли быть охотниками, а не добычей. Только они не знали, что в этот раз в темноте их ожидает не серая мышка, а бурый волк.
Ноар ждал. С момента побега он впервые был настолько спокоен. Несмотря на то, что за ним охотились прирождённые убийцы, которым талант был дан самой природой.
Первый Хайк аккуратно приблизился к кустам и резким движением левой лапы раздвинул ветки, держа правую наготове, чтобы выстрелить из арбалета. В кустах суетился серый колючий ёжик, который, не обращая внимания на зависшую вокруг накалённую обстановку, занимался своими делами. Хайк ухмыльнулся и повернулся к товарищу.
Справа послышались тяжёлые хрипы. Между деревьями, цепляясь за кору, медленно продвигался Дрон. Он почти не переставлял ног, просто толкал себя от ствола к стволу, оставляя на мху тёмный след. Губы его шевелились, и с каждым выдохом срывалось одно и то же: — Мама... мама...
Второй Хайк, тот, что был без арбалета, уже стоял у него за спиной. Двигался он беззвучно, как тень. Дрон не успел обернуться. Заточенный край топора вошёл сбоку, под челюсть, и рванул поперёк горла. Крови было много, но крика не вышло, а только булькающий хрип. Дрон осел, завалился на бок и затих.
Хайк с арбалетом всё ещё стоял у кустов, глядя на мёртвого Дрона. Он не сразу понял, что происходит. А когда понял уже было поздно.
Тёмный силуэт уже поднимался из-под мха. Меч в руке Ноара не блестел в темноте. Он был измазан грязью и мхом, так как учил отец: сталь не должна выдавать себя до удара. Клинок вошёл под левую лопатку второго Хайка — того самого, что только что перерезал горло Дрону. Лезвие прошило кожу, мышцы, скользнуло между рёбер и вышло из груди с влажным чавкающим звуком. Хайк даже не вскрикнул, а только захрипел, выронил топоры и рухнул лицом в мох.
Оставшийся Хайк опустил арбалет. Он был ошеломлён. Такого исхода он не мог даже представить. Арбалет выпал из его ослабевших лап на землю, и он достал нож. Шок резко сменился гневом. Хайк открыл пасть и зашипел, принимая боевую стойку.
Ноар уверенно поставил ногу на убитого Хайка и не спеша вытянул меч. Он посмотрел на Дрона. Тот лежал тихо. Никаких слов. Никакой вины. Только расчёт. И один враг, который ещё дышал. Ноар отставил правую ногу назад, левую — вперёд, взял меч в правую руку, наискось выставил перед собой и сказал:
— Теперь будет честно. Только ты и я.
Хайк бросился первым. Молниеносно сократив дистанцию, он рывком кинулся под ноги к Ноару. Нож метил в бедро. Ноар развернул корпус и увернулся, лезвие лишь чиркнуло по ноге, разрезав кожу. Побежал тонкий ручеёк крови.
Ноар не успел даже замахнуться.
«Быстрый», — пронеслось в голове.
Хайк затормозил когтями об землю. Когти впились в траву и дёрн, оставив глубокие следы. Он развернулся не сразу. Глаза его залились гневом, зрачки сузились в щёлки.
— Это был мой младший брат, — прошипел Хайк.
Ноар понял: перед ним уже не прирождённый охотник, а мстящий убийца. Это меняло всё.
— Брат? — переспросил Ноар. — Значит, я помогу вам встретиться. Семьи не должны разлучаться.
Хайк резко развернулся и снова бросился на него. В его движениях уже не было той осторожности, того прирождённого таланта. Ноар не стал ждать. Он рывком кинулся вперёд, нанося рубящий удар. Хайк благодаря своим лапам ловко увернулся, отпрыгнул на ствол дерева, оттолкнулся от ствола и оказался за спиной у Ноара. Нож целил в шею. Ноар начал уходить с линии атаки, и клинок, предназначенный в горло, вошёл в трапецию. Нож погрузился по самую рукоять — пронзил упругие мышцы, словно воздух.
Хайк проворачивал нож в ране, заставляя Ноара сжимать зубы от боли.
— Его звали Рэг, — прошипел Хайк. — Мы делили одну крышу, одну еду, одну добычу. Я учил его держать нож, когда он ещё боялся крови. По вечерам он рассказывал дурацкие шутки, от которых у меня шерсть дыбом вставала. А ты... ты даже не посмотрел ему в глаза, когда убивал.
Левой лапой он начал пытаться разодрать Ноару лицо, но тот ухватился за его руку и резким движением бросил противника через себя. Хайк перелетел через широкие плечи Ноара, подцепив во время полёта когтями его левое ухо. Когти впились, словно бритвы, и потянули кожу за собой, оторвав её. Хайк ударился о землю, как мешок. Глухой звук разнёсся по лесу.
Ноар стиснул зубы и вонзил меч в плечо Хайка. Клинок пробил плечевую кость, прошил лопатку и вошёл глубоко в землю. Хайк злобно зарычал и ухватился зубами за ногу Ноара. Острые, как бритва, клыки вонзились в голеностоп. Ноар согнулся, ухватился за голову Хайка и двумя большими пальцами начал выдавливать ему глаза. Глазные яблоки поддались, словно пузыри. Ногти погрузились в роговицу. Ноар почувствовал, как пальцы уходят всё глубже. Хайк от боли сжал челюсти сильнее. Послышался сухой, резкий хруст — голеностоп треснул.
Ноар надавил ещё сильнее и почувствовал, как пальцы резко провалились вглубь, в холодную влагу и мягкость. Он выдернул пальцы, покрытые желеобразной липкой жижей вперемешку с кровью и частицами радужки. Хайк второй лапой вцепился в ногу Ноара и протащил когти вниз. Кожа рвалась вместе с тканью, оставляя кровавые борозды. Вырвать ногу из пасти не получалось.
Тогда Ноар начал наносить удары кулаками по слепой голове Хайка. Он бил с такой силой, что уже не чувствовал шерсть на его голове. Удары приходились, словно в камень. Хайк не отпускал. Ноар схватился за нож, оставшийся в трапеции, и выдернул его. Из раны обильно хлынула кровь, сразу залив всё туловище. Кровавая рубаха прилипла к телу.
Одним резким движением Ноар перерезал Хайку горло. Раздался сочный, тугой звук рвущейся плоти. Фонтан красной крови хлынул на зелёный мох. Хайк перестал дышать. Тело обмякло. После смерти хватка челюстей ослабла, но не разжалась. Тогда Ноар вставил свои руки в пасть Хайка и раздвинул челюсти, освобождая ногу.
Ноар опёрся спиной о дерево. Выдохнул и съехал вниз. Попробовал оторвать кусок одежды, чтобы перебинтовать рану, но силы полностью покинули его. Рана кровоточила меньше. Казалось, даже кровь на его теле устала. Изнуряющий бой, месяцы в подземельях, а теперь снова бой уже на поверхности. У него больше не было сил.
Ноар поднял голову, оглянулся.
Тёмный хвойный лес. Всё залито кровью, и он, израненный, сидит у дерева. Вдруг что-то привлекло его внимание — какое-то движение раздалось со стороны. Ноар присмотрелся и увидел ёжика. Тот беззаботно шёл по своим делам, но вся эта картина перегородила ему путь. Огромный участок земли со мхом был покрыт кровью. Лежали два трупа Хайков. Один — с открытыми глазами, и на его лице застыла сама неожиданность, будто он просто замер. Второй - с выколотыми глазами и перерезанным горлом, и на его лице застыл животный гнев. Чуть поодаль, у кустов, темнело тело Дрона: скрюченное, затихшее, с разорванным горлом Ёжик фыркнул, словно с долей возмущения, развернулся и пошёл в обход.
Ноар тяжело, криво улыбнулся. Поднял голову вверх и сказал:
— Ну что? Справился?
И его глаза закрылись.
Глава 4
Под ногами хрустел снег. Дорога вела к небольшой каменной крепости, затерянной среди огромных чёрных гор. Снег местами укрывал и сами горы, и крепость — её стены, сложенные из чёрного камня, казались частью скал, будто простояли здесь тысячи лет.
Большие входные ворота были открыты. Ноар прошёл во двор и первым делом заметил вольеры — невысокие по пояс ограждения. В них беззаботно возились грифоны. В воздухе стоял запах сена и зерна.
Дальше в глубине двора, находился крытый вольер. Оттуда раздался громкий, тонкий писк — он пронзил слух. Ноар подошёл ближе. На сене лежала грифониха. Её взгляд был уставшим — взгляд матери, измотанной заботами. Из-за её туловища показались с десяток маленьких голов. Грифонята заметили Ноара и любопытно двинулись ему навстречу. Размером они были со щенков крупной породы собак. Шаги их были неуверенные — они только начинали познавать этот мир. Но, не дойдя до человека, заторопились обратно, под защиту материнского бока.
Кроме одного.
Маленький белоснежный грифон остался стоять. Его перья ещё напоминали пух. Огромные глаза залились удивлением. Он постоял так несколько секунд, а затем неуверенно начал подниматься на две задние лапы. Расправил крылья, пытаясь придать себе устойчивости, вытянул голову и злостно попытался зареветь. Но вышел лишь тонкий птенячий писк.
Ноар заулыбался. Грифонёнок потерял равновесие и завалился на бок, уставившись на Ноара.
— По-моему, ты ему понравился, — раздался сзади приятный тонкий женский голос.
Ноар в ответ лишь пожал плечами.
— Будешь Храбрецом, — промолвил он, глядя на белоснежного грифонёнка.Ноар уже тогда знал: однажды белые перья окажутся в грязи и крови. Таков путь воина. И грифона.
Языки пламени поднимались вверх, издавая треск и шорох — словно перешёптывались между собой, пробудив Ноара.
Возле костра сидел незнакомец, окутанный в плащ. Длинной палкой он лениво ворошил угли. Свет огня ложился на его лицо — узкое, вытянутое, с аккуратными чёрными густыми усами, концы которых были лихо закручены в полукольца. Острая бородка тонко сочеталась с подкрученными усами. Лицо было молодым — на вид чуть меньше двадцати пяти лет.
— Проснулся? — спросил незнакомец, не поднимая глаз от костра.
Ноар чувствовал слабость и боль. Силы покинули его полностью. Он попробовал подняться, но резкая боль, словно невидимая рука, опрокинула его обратно на спину. Со стороны раздалось лошадиное фырканье. Ноар повернул голову и заметил стоявшего рядом жеребца — крепкого, коричневого, в старом потертом снаряжении.
— Это Сэр. Моя любимая лошадь. Если бы не он, мы бы тебя оттуда не вытащили, — сказал незнакомец. — Еле прошли через тот густой участок леса.
Вдали раздались шаги. Кто-то приближался к костру. Из темноты выступил силуэт, закутанный в мантию. В руке он держал убитого зайца. Лица было совсем не видно, а сам силуэт напоминал женщину — плавные движения,ростом выше среднего. Подойдя ближе, фигура скинула капюшон.
Показалось женское лицо с бледной, почти белой кожей. В свете костра её кожа напоминала саму смерть — холодную, отстранённую, неживую. Ноар перевёл взгляд на уши. Длинные, тонкие, они не закруглены на концах, а вытянуты и заострены. Бледнокожий эльф. Эльф ночи. Она не просто вошла в свет костра — она словно вытекла из темноты. Ни звука шагов, ни шороха одежды. Только тень, ставшая плотью.
В глазах Ноара заиграло беспокойство. Он снова попытался резко подняться, но тело не слушалось. Опершись на здоровую руку, он быстро обвёл взглядом пространство вокруг — искал оружие.
— Успокойся, — сказал незнакомец, бросив короткий взгляд на эльфийку. — Она тебя не тронет. Ну, по крайней мере, в данный момент.
Он усмехнулся своей шутке.
Эльфийка подошла к костру, бросила тушку зайца и уселась рядом. Достала тонкий нож и принялась свежевать — движения были плавными, отработанными. Она не смотрела на Ноара. Казалось, он ей совершенно неинтересен.
Ноар напротив, не отводил взгляда. Не от восхищения — от холодной настороженности. Эльфы ночи не встречаются случайным путникам в лесу. Они вообще редко кому встречаются. И те, кто их видел, редко об этом рассказывал.
— Если будешь на неё так таращиться, то за свои прошлые слова я уже не отвечаю, — с ухмылкой произнёс незнакомец.
Ноар продолжил смотреть.
— Как тебя зовут? — спросил незнакомец.
Молчание.
— Слушай, мы могли бы оставить тебя умирать прямо там. В принципе, Северина так и хотела. Но я тебя перевёз, погрузил на Сэра и…
Маг осёкся. Он вдруг понял: Ноар не заговорит, пока эльфийка держит нож. Даже если этот нож всего лишь свежует зайца.
Северина, не поднимая глаз от туши, едва заметно усмехнулась. Её явно забавляло это молчание.
— Ладно, — вздохнул маг. — Меня зовут Лариан. Но все зовут меня Лари. Я маг-странник. А это Северина. Она — эльф ночи. И если ты сейчас же не прекратишь сверлить её взглядом, я не ручаюсь, что она не передумает насчёт твоего спасения. И тогда под её лезвием вместо зайца окажешься ты.
Ноар наконец отвёл взгляд от эльфийки и посмотрел на мага.
«Гарви. Точно, Гарви», — пронеслось в голове.
Он перевёл взгляд в небо. Тёмное покрывало было усеяно звёздами. В небе горели две сферы. Одна — ярко-оранжевая, как солнце. Она была отчётливо видна и заполнена огнём, но лучи света до земли будто не доходили. Вторая светилась коричневым. Её оттенок напоминал землю.
Ноар тихо спросил:
— Вы не встречали ещё кого-нибудь неподалёку от того места, где был я?
Лари переглянулся с Севериной. Эльфийка на секунду подняла глаза от туши, но ничего не сказала и вернулась к работе.
— Нет, — ответил маг. — Только ты, двое мёртвых хайков и ещё один парень. Молодой. Уже не жилец был, когда мы подошли. Я его не трогал.
Ноар перевёл взгляд на костёр. Дрон звал его. Просил не бросать. Но он и так был мёртв — просто ещё дышал. Ноар дал ему умереть не зря. Благодаря этому он убил хайков. И выжил, — подумал Ноар, переводя взгляд на небо.
Лари перехватил его взгляд и усмехнулся.
— Две сферы сразу, — произнёс он задумчиво. — Огненная и земляная. Давно не видел их такими яркими. Особенно земляную — она обычно тусклая, как старая монета. А теперь горит, будто её изнутри подсветили.
Он повернулся к Ноару.
— Ты ведь знаешь, что это такое? Сферы. Их четыре: Огонь, Вода, Земля и Ветер. Они висят в небе с самого сотворения мира, и по ним ориентируются все — от моряков до охотников. Но для некоторых магов они не просто ориентиры. Маги сфер — это, к примеру, я. Мы черпаем из них силу. Каждая сфера питает свою стихию. И когда что-то нарушает равновесие — например, пробуждается земляной дракон, — сферы откликаются. Земляная горит ярче, потому что земляной дракон — порождение земли. А огненная — потому что он извергает пламя.
Северина насадила зайца на вертел и разместила над костром.
— Как тебя зовут? — поинтересовался Лари.
Ноар не ответил. Он перевёл взгляд с эльфийки на мага, и в его глазах читалось не просто любопытство — оценка.
— Маги сфер обучаются в академии магии Нордколии, — произнёс он негромко. — Из людей туда принимают только из двух мест: королевства Ирдан и королевства Союза. После окончания обучения маги направляются обратно — служить своим коронам. Тех, кто пытается сбежать от службы, находят и в итоге жестко наказывают. Высшие маги не любят, когда появляются отступники. Ты — мишень.
Лари усмехнулся, но промолчал.
— Твоя спутница — эльф ночи, — продолжил Ноар. — Их избегают даже в Тёмных землях. А ваш союз — это вообще нечто. Маг-отступник и эльф ночи. Что вы делаете вместе?
Лари открыл было рот, но Ноар не дал ему ответить.
— Я всю жизнь слышал, что эльфы ночи — воплощение зла. Что они хотят воскресить Омара, демона крови, и ввергнуть мир в вечную тьму. Нас учили убивать их при первой же возможности. А теперь один из них сидит у костра и готовит мне еду.
Северина резко поднялась. Её лицо осталось бесстрастным, но в движении чувствовалась оскорбление.
— Я говорила тебе, что это плохая идея, — бросила она Лари, даже не взглянув на Ноара.
Она накинула капюшон и растворилась в темноте. Шаги стихли почти мгновенно — эльфы ночи умеют ходить бесшумно.
Лари вздохнул, подошёл к костру и присел со стороны зайца.
— Ну вот. Ты её обидел, — сказал он почти буднично, поворачивая вертел.
Лари повернулся к Ноару.
— Слушай, ты пролежал тут двое суток. Сэр тащил тебя в укромное местечко. Я отдал на тебя свои целебные мази. А Северина обрабатывала тебе раны, поила тебя, перебинтовывала. Ты должен иметь хоть минимум благодарности.
Ноар молчал. Он смотрел на огонь. Потом перевёл взгляд на свои перевязанные руки, на чистую ткань, на аккуратные узлы. Сделано было умело.
— Зачем? — спросил он наконец. — Зачем вы это сделали?
— А ты предпочёл бы, чтобы мы прошли мимо и бросили тебя подыхать? — Лари усмехнулся. — Это было бы невежливо.
Ноар не удовлетворился ответом. Маг-отступник, мишень для своих же, и эльф ночи, которую боятся даже в Тёмных землях, — они рисковали, помогая ему. У них не было причин. Ни одной. И всё же они вытащили его, перевязали, потратили мази. Двое суток везли на Сэре. Этот вопрос он будет задавать себе ещё не раз.
Лари повернул вертел. Заяц зашкворчал, капли жира упали в огонь.
— Я понимаю, что тебя всю жизнь учили нас ненавидеть. Ты явно не с Тёмных земель. Ты либо из Союза королевств, либо из Ирдана. По твоему телу видно, что ты воин. Убитые хайки выслеживали тебя и того, про кого ты спрашивал. Вы сбежали из шахт. Как ты туда попал? — Лари сделал паузу и пристально посмотрел на Ноара. — Я бы сказал, что ты обычный воин. Но по твоему взгляду и шрамам видно, что нет. Ты явно не из простых.
— Обычный воин... — произнёс Ноар и усмехнулся. — Как ты легко обесценил людей, которые отдают и забирают жизни. Находясь на поле боя. В аду.
— Забрать жизнь с этого мира проще простого,иногда достаточно одного мгновения, а вот подарить этому миру жизнь — это совсем другое, — ответил Лари.
Снова зависла тишина.
Ноар лежал, глядя в небо. Там, среди звёзд, висели две сферы — оранжевая и коричневая. Сейчас они казались ближе, чем когда-либо. Или это просто слабость путала мысли.
Он пытался понять, как оказался здесь. Как вышло, что его жизнь спасли те, кого он должен был презирать и при первой же возможности убивать. Маг-отступник и эльф ночи. За одни лишь слова о том, что они ему помогли, его могли изгнать. И изгнание — это самое мягкое, что его ждало бы. Благодаря боевым заслугам. Принадлежности к особому гвардейскому полку. Покровительству самой короны.
Но даже это вряд ли бы спасло.
Он снова взглянул на перевязанную руку. Чистая ткань. Аккуратные узлы. Сделано было так, как это делают целители в военных лагерях. Но ни один военный целитель не стал бы тратить мази на эльфа ночи или мага-отступника. А эти двое потратили их на него — врага.
Ноар выдохнул. В его голове всплыли воспоминания.
Шумел рынок. Кто-то кричал, кто-то зазывал. Толпы людей текли вдоль рядов. Стройная, высокая молодая женщина вела маленького Ноара за руку. Её рыжие волосы развевались на ветру. Ноар на ходу размахивал детским деревянным конём. Рядом шла ещё одна пара — мать с ребёнком. Вторая женщина, в отличие от матери Ноара, была плотной и невысокого роста, а её малыш размахивал деревянным мечом.
— Мой-то, наверное, вырастет и будет воином, — улыбнулась она.
— А мой — надеюсь нет, — тихо ответила мать Ноара, глядя на сына. — Пусть лучше будет лекарем.
Они миновали прилавки и вышли на одну из городских площадей. По мостовой везли клетку. Вокруг неё столпились люди, что-то выкрикивая. Ноар удивлённо посмотрел туда. Его лицо было детским. Румяным. Без единого шрама.
В клетке сидел хайк. Грязная шерсть свалялась в колтуны, местами выдранная — виднелась серая кожа. Одно ухо было разорвано, другое прижато к голове. Он не рычал, не скалился — просто сидел, вжавшись в прутья, и смотрел перед собой пустыми глазами. В него швыряли камни и овощи, купленные на соседнем рынке.
Вторая женщина взяла своего ребёнка на руки и понесла в сторону клетки, показывая на неё пальцем и громко, чтобы слышали все вокруг, наставляя:
— Смотри, сынок. Вот так бывает с теми, кто не похож на нас. Запомни это. Ты должен быть сильным, чтобы никогда не оказаться на его месте.
Мать Ноара резко повела сына в сторону, но он упёрся и спросил:
— Мама, почему его никто не любит? А его мама с папой? Они же должны его защищать.
Женщина опустилась перед ним на колени и повернула его к себе. Её взгляд был полон тепла и огорчения. Она поправила малышу рубаху и сказала:
— Ноа, жестокость и ненависть — это их выбор. Только их. Но не твой. Ты сам должен будешь сделать свой выбор, когда вырастешь. Но запомни: не всегда человек человечнее существа.
Она поцеловала Ноара в лоб, взяла на руки и понесла прочь.
Сейчас, глядя на Северину, он вспомнил эти слова. «Не всегда человек человечнее существа». Он смотрел на эльфа ночи и не знал, кто из них сейчас человечнее.
Резкий силуэт у костра выдернул его из прошлого. Северина вернулась — бесшумно, как умеют только эльфы ночи. Она принесла какие-то травы и молча села на прежнее место, уставившись в огонь. Даже Ноар со своими навыками вряд ли смог бы её услышать.
Лари хмыкнул, но ничего не сказал.
Напряжение и недоверие между ними медленно ослабевали, но это было похоже на огромную глыбу льда, которая веками будет таять под слабым весенним солнцем. Недоверие было обоснованным. Ноар находился в беспомощном состоянии, рядом с теми, кого должен был ненавидеть — и либо убить, либо с честью принять смерть от их клинка. Ноару это надоело. Он решил расставить все точки на "ты" и принять свою судьбу.— Меня зовут Ноар, — произнёс он твёрдо. — Я воин особого гвардейского полка королевства Ирдан.
Лари попятился назад и удивлённо, то ли с испугом, взглянул на Ноара. Эльфийка медленно перевела взгляд от костра. Её лицо оставалось бесстрастным, но в тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
Лари подошёл к Ноару, протянул руку.
— Приятно познакомиться.
Ноар, превозмогая боль в плече, медленно поднял правую руку и пожал ладонь мага. Хватка была слабее, чем обычно, но всё ещё твёрдой.
— Взаимно, — глухо ответил он.
Северина метнула на них быстрый взгляд и едва заметно хмыкнула.
Ноар снова перевёл взгляд на небо. За двое суток Гарви либо погиб, либо ушёл слишком далеко. Искать его уже не было смысла. Может, они ещё встретятся, если он выжил.
— Твоим ранам ещё долго заживать, а мы явно не собираемся на земли твоего королевства. Одному тебе здесь не выжить, но и с нами тебе нельзя, — сказала Северина.
Лари отвернулся к костру, снял зайца с вертела и объявил:
— Готов.
— Если хочешь лёгкой смерти во сне, просто попроси, — легко сказала Северина.
Ноар посмотрел на эльфийку. В её тёмных глазах не было ни насмешки, ни гнева. Она говорила так, будто действительно предлагала выбор.
— Я не ищу лёгкой смерти, — ответил он. — Ни во сне, ни в бою.
Северина едва заметно повела плечами.
— Как знаешь. Но запомни: если передумаешь — просто скажи.
Лари, до этого молча возившийся с зайцем, поднял голову и усмехнулся.
— По-моему, с тобой она более разговорчива, чем со мной за полгода знакомства. Ты польщён?
— Я насторожен, — ответил Ноар.