Голос Империи: Гнев Валькирии
- -
- 100%
- +
— Датчики показывают, что поверхность не отражает радиоволны, — сказал Киран. — Она поглощает их. Как чёрное тело. Но она не нагревается. Это не просто металл, капитан. Это композит, которого нет в нашей базе данных.
Кайя нахмурилась.
— Зонд может сесть на поверхность?
— Технически — да. Но я не знаю, что произойдёт при контакте.
— Сажай.
Зонд медленно снизился. Его маневровые двигатели выпустили короткие струи газа, и он коснулся поверхности листа. Контакт произошёл без звука, без искр, без отдачи. Секунду ничего не происходило. Затем — внезапно, без предупреждения — поверхность листа вокруг зонда начала меняться. Она стала прозрачной, как стекло, и в глубине, под слоем металла, загорелись огни. Тысячи, десятки тысяч микроскопических точек, которые пульсировали в строгом ритме, как нейроны в мозгу.
— Что за… — выдохнул Киран.
— Это не зонд активировал его, — сказала Дженна, вглядываясь в свои приборы. — Объект сам ожил. Он, кажется, почувствовал наш зонд и отреагировал.
Кайя подалась вперёд, не сводя глаз с экрана. Огни под поверхностью слились в узор, который начал подниматься, проступая сквозь металл, словно чернила сквозь промокательную бумагу. Через несколько секунд над поверхностью листа сформировалась голограмма — огромная, яркая, объёмная. Она была такой чёткой, что казалась физической.
На голограмме появилось изображение. Не людей, не животных — скорее, структура, похожая на сплетение ветвей дерева или нейронную сеть. Она пульсировала, переливаясь голубым и фиолетовым светом, и вокруг неё вращались символы, которых Кайя никогда не видела. Они не были похожи ни на один из известных языков Империи.
— Анализ символов, — приказала она. — Сравни с базой ксенолингвистики.
— Сравнение не дало результатов, — ответил компьютер синтезированным голосом. — Символы не соответствуют ни одному из девяти тысяч известных языков.
— Но голограмма, — сказал Киран, — она передаёт информацию. Я вижу карту. Это карта, капитан.
Он был прав. На голограмме, помимо древообразной структуры и символов, появилась трёхмерная сетка — звёздная карта, но не такая, к которой они привыкли. Она была организована не по спиральным рукавам и галактическим кластерам, а по принципу концентрации света. Свет был распределён неравномерно: в центре было огромное светлое пятно, а вокруг него — кольца, будто кто-то бросил камень в воду и заморозил круги навечно.
— Это не наша галактика, — сказала Дженна, и голос её дрогнул. — Это та галактика, в которой мы сейчас находимся.
Кайя подошла ближе к экрану. Она видела, как на карте появилась маленькая мигающая точка — вероятно, их текущее местоположение, определяемое зондом. Она была на одном из внешних колец, почти на краю огромной светящейся структуры.
— Что это за кольца? — спросила она.
Вместо ответа голограмма изменилась. Древообразная структура исчезла, и на её месте появились слова. Не символы — слова, написанные на имперском языке. Они появлялись медленно, как будто система переводила их прямо сейчас, считывая мысли Кайи.
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЗАПОВЕДНИК»
Кайя замерла. В рубке повисла такая тишина, что она слышала, как бьётся сердце Дженны на два пульта дальше от неё.
— Заповедник? — прошептал Киран. — Что значит «Заповедник»?
Голограмма продолжила формировать текст.
«ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ОБЛАСТИ, ЗАЩИЩЁННОЙ КОДЕКСОМ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ. ЛЮБАЯ АГРЕССИЯ, ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПАНСИЯ ЗАПРЕЩЕНЫ. ЭТА ГАЛАКТИКА — ЗАПОВЕДНИК ДЛЯ РАЗВИТИЯ ЖИЗНИ В ЕСТЕСТВЕННЫХ УСЛОВИЯХ. ВАШ КОРАБЛЬ ОБНАРУЖЕН. ВАШЕ ОРУЖИЕ ЗАФИКСИРОВАНО. ВАШИ НАМЕРЕНИЯ АНАЛИЗИРУЮТСЯ. ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ. НАБЛЮДАТЕЛИ СВЯЖУТСЯ С ВАМИ»
Кайя смотрела на эти слова, и внутри неё поднималась волна холодного гнева. Заповедник? Наблюдатели? Она не привыкла, чтобы кто-то указывал ей, что делать. Но она также понимала, что они не в своём мире, и здесь действуют другие правила.
— Капитан, — сказал Эрик, подходя к ней, — нам нужно уходить. Если здесь есть цивилизация, способная создавать такие объекты, и если она объявила эту галактику «заповедником», мы можем оказаться в опасности. Нас могут уничтожить, как вредителей.
— Нет, — сказала Кайя, и голос её был твёрже, чем она ожидала. — Мы не уходим. Мы ждём. Если Наблюдатели хотят связаться с нами — пусть связываются. Может быть, у них есть ответы.
— Но, капитан, — вмешался Киран, — мы не знаем, что они собой представляют. Что, если это ловушка?
— Если бы это была ловушка, — ответила Кайя, не отрывая взгляда от голограммы, — мы бы уже были мертвы. Этот объект активировался, как только наш зонд коснулся его. Он знает, где мы, что мы — военные, что у нас есть оружие. Если бы они хотели убить нас, они бы не стали тратить время на голографическое сообщение.
Она была права, и все это понимали. Но страх не уходил. Команда смотрела на экран, где на голограмме продолжала разворачиваться карта «Заповедника». Теперь на ней появились маркеры — другие объекты, похожие на тот, рядом с которым они находились. Их было сотни, тысячи, разбросанных по всей галактике, словно маяки, или, точнее, словно камеры наблюдения.
— Это сеть, — сказал Киран, указывая на точки. — Они следят за всей галактикой. Вся эта структура — это система наблюдения. Они видят всё, что происходит.
— И они видят нас, — добавила Дженна. — Мы не можем спрятаться.
Кайя сжала кулаки. Она ненавидела быть в положении того, кого наблюдают, того, кто не контролирует ситуацию. Но она также понимала, что у неё нет выбора. Они были одни в чужой вселенной, и единственным источником информации был этот странный лист металла, который говорил с ними.
— Мы ждём, — повторила она. — Всем сохранять спокойствие. Держать оружие в режиме ожидания, но не наводить на объект. Я не хочу, чтобы они воспринимали это как угрозу.
Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Голограмма оставалась статичной, но затем, когда Кайя уже начала думать, что контакт прерван, она изменилась. Древообразная структура снова появилась, и из её центра полился свет — мягкий, тёплый, как солнечный закат на родной планете Кайи, которую она не видела уже много лет.
И в этом свете проявилась фигура. Человеческая фигура. Женщина, или, по крайней мере, существо, которое выглядело как женщина, с длинными серебристыми волосами и глазами, которые светились изнутри, как два маленьких солнца. Она не двигалась, но улыбалась — доброй, понимающей улыбкой, которая заставила Кайю почувствовать себя маленькой девочкой на уроке астронавигации.
Голос зазвучал в голове Кайи — не через динамики, не через комлинк, а прямо внутри черепа, как будто кто-то говорил через нейроинтерфейс.
«Ты — та, кто ведёт. Мы наблюдали за тобой с момента твоего появления. Ты сильна, но твоя сила основана на страхе. Страхе потерять то, чего уже нет. Мы — Наблюдатели. Эта галактика — наш сад. Мы не вмешиваемся в естественное развитие жизни, но мы защищаем его от внешних угроз. Твой корабль — внешняя угроза. Твоё оружие — угроза. Но твой разум — это возможность. Мы предлагаем тебе обмен: ты можешь остаться в Заповеднике, если примешь наши условия. Или ты можешь попытаться вернуться туда, откуда пришла, но это путешествие будет долгим и опасным. Выбор за тобой».
Кайя смотрела на серебристую фигуру и чувствовала, как в груди борется ярость и любопытство. Ярость — от того, что кто-то смеет ставить ей условия. Любопытство — от того, что это существо, этот Наблюдатель, знает о ней больше, чем она сама.
— Кто вы? — спросила она вслух, хотя знала, что её не услышат через динамики. Но фигура повернула голову, будто уловив вопрос, и ответила, снова внутри её сознания:
«Мы — те, кто был вами. Мы — те, кто стали больше. Мы не враги. Мы — только зеркало. Иди по пути, который выбрала. Мы будем ждать».
Голограмма погасла. Лист металла снова стал серым и матовым, непроницаемым. Зонд, который всё ещё сидел на его поверхности, потерял сигнал, и Дженна закричала, что связь оборвалась.
Кайя стояла неподвижно, глядя на пустой экран. Внутри неё бушевала буря, которую она с трудом сдерживала. Наблюдатели. Заповедник. Условия. Всё это было слишком большим, чтобы осмыслить за одну минуту.
— Капитан, — сказал Эрик, подходя к ней, — мы должны принять решение. Что мы делаем?
Кайя медленно повернулась к нему. Её глаза были холодны, как космос за бортом, но в них горел огонь, который Эрик видел только в самые тяжёлые моменты боёв.
— Мы не принимаем решений, — сказала она. — Мы собираем информацию. Нам нужно узнать больше об этом «Заповеднике». О Наблюдателях. О том, что здесь происходит. Мы не останемся, и мы не уйдём. Мы будем искать путь домой. Но теперь у нас есть цель: понять, что это за место, и использовать его, чтобы вернуться.
— Но капитан, — вмешался Киран, — если они такие могущественные, как они сказали, они могут не позволить нам вернуться.
— Тогда мы найдём способ, как убедить их, — ответила Кайя. — Или как обойти их правила. Мы — имперский крейсер. Мы не подчиняемся никому, кроме Императора. И если эти Наблюдатели думают, что они могут запереть нас в клетке, они глубоко ошибаются.
Она отошла от экрана и подошла к капитанскому креслу, но не села — она стояла, опершись на спинку, и смотрела на звёзды за иллюминатором.
— Мы не будем спешить. Но мы не будем и ждать. Киран, составь план разведки этого объекта. Эрик, подготовь команду к возможному контакту. Дженна, продолжай записывать сигнал — возможно, Наблюдатели снова выйдут на связь. А я… я подумаю, что мы сделаем с этим «обменом».
Она замолчала, и в рубке воцарилась деловая суета. Офицеры разошлись по своим местам, выполняя приказы. Но Кайя стояла и думала. О том, что Наблюдатели сказали: «Ты — та, кто ведёт». О том, что они видели её с момента появления. О том, что они не вмешивались, пока она не подошла к ним. Она не знала, что они задумали, но одно было ясно: эта вселенная не была пустой. Она была полна тайн. И Кайя была полна решимости разгадать их, даже если для этого придётся нарушить все правила Заповедника.
Она повернулась к главному экрану, где теперь снова висела карта «Заповедника» с его бесчисленными маяками-наблюдателями. Где-то там, в этой необъятной сети, был путь домой. И она найдёт его. Даже если это будет стоить ей всего, что у неё есть.
Глава 7. Искуситель
Ночь на «Гневе Валькирии» не отличалась от дня. В космосе не существовало привычного цикла сна и бодрствования — только смены вахт, искусственное освещение, которое тускнело на четыре часа, чтобы имитировать темноту, и постоянный гул вентиляции, пронизывающий каждый отсек. Но Кайя давно перестала ориентироваться на время. Она жила по ритму корабля: приказы, доклады, совещания, обходы, и снова приказы. Спала она урывками, по два-три часа, просыпаясь от каждого шороха, от каждого изменения в гуле двигателей.
После контакта с Наблюдателями прошло уже шесть часов. Кайя провела их в рубке, не отходя от пультов, наблюдая за тем, как офицеры обрабатывают данные, строят гипотезы, спорят о значении слов «Заповедник» и «Наблюдатели». Она почти не вмешивалась, только слушала, впитывая информацию, как губка. Но к концу второй вахты, когда обсуждения стали зацикливаться на одних и тех же аргументах, она поняла, что её присутствие больше не нужно. Они справятся и без неё. И, что ещё важнее, им нужно было увидеть, что она доверяет им — даже когда они сомневались в её решениях.
Она поднялась с кресла, чувствуя, как затекли мышцы спины.
— Я буду в каюте. Дженна, передавай мне все обновления по сигналу в реальном времени. Киран, если что-то изменится на сканерах — сразу вызывай меня. Эрик, ты за старшего до утра.
Старпом кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то — тень, которую Кайя не смогла прочитать. Она не стала зацикливаться на этом. Она вышла из рубки, прошла по коридору, затем по лестнице на жилой уровень. Двери каюты открылись перед ней, и она вошла в тихое, стерильное пространство, которое стало для неё единственным убежищем.
Она скинула форменную куртку, повесила её на спинку стула и села за стол. Терминал был включён, и на экране висела та же карта «Заповедника», которую они получили от Наблюдателей. Кайя смотрела на неё, водя пальцем по светящимся линиям, пытаясь найти закономерность. Тысячи маяков — почти как звёзды, но расположенные с математической точностью. Она могла поклясться, что заметила в их расположении какой-то узор, но усталость мешала сосредоточиться.
Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза и позволила себе просто дышать. Глубоко, медленно, как учили на тренировках Валькирий, когда надо было успокоить сердцебиение после перегрузок. Вдох — задержка — выдох. Вдох — задержка — выдох. Мысли постепенно утихали, становились тише, расплывались в тёплом тумане усталости. Она уже почти провалилась в сон, как вдруг услышала шум за дверью.
Шаги. Тяжёлые, но осторожные. Кто-то стоял снаружи, не решаясь постучать.
Кайя открыла глаза и прислушалась. Она узнала этот ритм — командирский шаг, который она слышала на мостике сотни раз. Эрик Ванн. Она не удивилась. Он был тем, кто всегда появлялся в самые трудные моменты, тем, кто задавал неудобные вопросы, тем, кто заставлял её смотреть правде в глаза, даже когда она хотела отвернуться.
— Входи, — сказала она, не повышая голоса, но зная, что он услышит через тонкую металлическую перегородку.
Дверь зашипела и открылась. Эрик вошёл, и Кайя сразу заметила, что он был не в форме. На нём была простая серая рубашка с расстёгнутым воротом, и это было странно — он всегда держался уставного вида, даже в нерабочее время. Сейчас он выглядел почти по-домашнему, но в глазах его была такая же твёрдость, как и всегда.
Он закрыл за собой дверь, и Кайя вдруг осознала, что они остались вдвоём в тесном пространстве каюты. Это не было нарушением устава — старпом имел право на приватные разговоры с капитаном, — но в этом был какой-то непривычный для них обоих оттенок интимности, который она обычно избегала.
— Эрик, — сказала она, наклоняя голову. — Что-то случилось? Дженна не вызывала.
— Нет, — ответил он, подходя к столу и останавливаясь напротив неё. — С кораблём всё в порядке. Я пришёл поговорить не как старпом. Как тот, кто… кто был с тобой всё это время.
Кайя нахмурилась.
— О чём ты хочешь поговорить?
Эрик помолчал, собираясь с духом. Он сел на край её койки, что было ещё более неформальным жестом — обычно он никогда не садился в каюте капитана без приглашения. Кайя заметила это, но ничего не сказала. Она ждала.
— Кайя, — начал он тихо, почти шёпотом, и от этого обращения без звания у неё кольнуло в груди, — я должен сказать тебе то, что ты не хочешь слышать. Но я не могу больше молчать. Не после того, что мы увидели сегодня. Наблюдатели. Заповедник. Это не просто случайность. Это знак. Знак того, что мы не вернёмся.
Она сжала челюсть, и в глазах её зажглась сталь.
— Мы не знаем этого.
— Мы знаем, — возразил он, и голос его стал твёрже, хотя и оставался тихим. — Я прослужил на флоте тридцать лет. Я видел четыре прыжка через аномалии. Те, что вели обратно, оставляли гравитационный хвост. Мы проверили все данные — хвоста нет. Аномалия схлопнулась. И даже если бы она не схлопнулась, Наблюдатели не позволили бы нам уйти. Ты слышала, что они сказали: «Эта галактика — Заповедник». Мы — чужаки. Они нас не выпустят.
Кайя встала, опираясь руками о стол, и нависла над ним.
— Ты хочешь, чтобы я сдалась, Эрик? Ты хочешь, чтобы я сказала команде: «Всё, мы здесь навсегда, забудьте об Императоре, забудьте о доме, стройте новую жизнь»? Это предательство. Я не могу так поступить.
— Это не предательство, — сказал он, поднимаясь и встречая её взгляд. — Это выживание. Кайя, посмотри на них — на команду. Они напуганы. Они смотрят на тебя, как на бога, как на мать, как на единственную надежду. Но они теряют веру. Гаррет и его люди хотят бунтовать. Другие хотят просто найти планету и осесть. Если ты не дашь им направления — они выберут его сами. И это будет хаос.
Он шагнул к ней, теперь они стояли вплотную, разделённые всего несколькими сантиметрами. Кайя чувствовала его дыхание, слышала, как бьётся его сердце. В этом было что-то слишком личное, слишком близкое, и она хотела отступить, но не могла.
— Ты не просто капитан, — продолжил он, понижая голос до шёпота. — Ты — их королева. Они — твой улей. Я не говорю о тирании. Я говорю о том, что ты должна принять власть, которая у тебя уже есть. Если ты не примешь её, они будут бродить без цели, без лидера, и погибнут. А ты — ты можешь спасти их. Ты можешь сделать их сильнее, чем они были. Ты можешь построить здесь новую Империю, Кайя. Не ту, что осталась позади, а ту, что будет твоей. Твоей собственной.
Она смотрела на него в упор. В его глазах она видела не предательство, не корысть, не амбиции. Она видела что-то другое: страх. Не за себя, а за неё. За команду. Он предлагал ей единственное, что, по его мнению, могло их спасти. И она не могла сказать, что в его словах не было правды.
— Ты говоришь, как предатель, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты хочешь, чтобы я забыла Императора. Ты хочешь, чтобы я забыла присягу.
— Я хочу, чтобы ты была жива, — ответил он, и в голосе его прорезалась такая искренняя, почти отчаянная боль, что Кайя на мгновение потеряла дар речи. — Кайя, Императора больше нет. Не в этой вселенной. Он — память. Ты цепляешься за неё, как за спасательный круг, но она уже не спасёт никого. Спасёмся мы. Только мы. Ты, я, команда. Это наш корабль, наша вселенная, наша жизнь. И ты — наш капитан. Наша королева. Твоё слово — закон. Прими это. Прими нас.
Она отступила на шаг, разрывая расстояние между ними. Её руки дрожали, и она сжала их в кулаки, чтобы он не увидел.
— Ты не понимаешь, что говоришь, — сказала она холодно, почти резко. — Ты просишь меня отказаться от всего, что я есть. Я — Валькирия. Я дала клятву. Я не могу стать той, кем ты хочешь меня видеть.
— Ты уже стала, — сказал он тихо. — Ты просто не хочешь это признать.
Она подняла руку, указывая ему на дверь.
— Уходи, Эрик. Немедленно.
Он не двинулся.
— Кайя…
— Я сказала — уходи! — рявкнула она, и голос её прорвал гул вентиляции. — Ты забываешься, старпом. Я — твой капитан. Я приказываю тебе покинуть каюту.
Эрик медленно кивнул. В его взгляде не было обиды — только глубокая, бездонная усталость, которая отражала его собственное разочарование. Он повернулся и направился к двери. У порога он остановился, не оборачиваясь, и сказал, почти не слышно:
— Помни, что я сказал, Кайя. Если ты не примешь власть, они умрут. Умрут от голода. От безумия. От того, что у них не будет веры в будущее. Я не хочу, чтобы это случилось. Но я не смогу их спасти. Это можешь сделать только ты.
Дверь за ним закрылась, и тишина обрушилась на Кайю, как тонна холодной воды. Она стояла, глядя на закрытую панель, чувствуя, как пустота внутри неё становится осязаемой.
Она медленно села на койку, прямо на то место, где только что сидел Эрик. Она провела ладонью по одеялу, будто пытаясь ощутить его тепло, но ткань была холодной. Всё было холодным — и её сердце, и этот корабль, и эта чужая вселенная за бортом.
— Он не прав, — прошептала она в пустоту. — Он не может быть прав.
Но голос в её голове, тот самый голос, который звучал из голограммы Наблюдателей, отозвался эхом:
Ты — та, кто ведёт.
Она закрыла глаза, и перед ней замелькали лица. Астрид, погибшая в огне. Сера, которую разорвали жуки на части. Алиса, которую она сама оставила умирать на астероиде, потому что приказ был важнее. Все они, её сёстры, павшие одна за другой, и все они смотрели на неё с надеждой, которой она не оправдала. А теперь перед ней были лица её команды — Эрика, Дженны, Кирана, Гаррета. Они тоже смотрели на неё с надеждой. И эта надежда была таким же бременем, как и боль утраты.
— Я не могу, — прошептала она, и в голосе её впервые за много лет прозвучало нечто, похожее на мольбу. — Я не могу стать той, кем они хотят меня видеть. Я не могу забыть Императора.
Но даже когда она говорила это, она чувствовала, как внутри неё растёт зерно сомнения. Как маленькое, тёмное семя, которое Эрик посадил в её сознание своими словами. «Если ты не примешь власть, они умрут». И она знала, что он прав. Она знала, что если она продолжит вести их по пути, который ведёт только в никуда, они взбунтуются, или сойдут с ума, или умрут от голода. Её упрямство не спасёт их. Её верность Императору не согреет их в пустоте.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.