Как облапошить Евросоюз, или Операция «Тёмная арденнская пчела»

Глава 1. Артур Карапетян он-же О’Коннор

Серое ноябрьское небо над брюссельским кварталом казалось спрессованным из той же сырой массы, что и отчёты Еврокомиссии по региональному развитию.

В кабинете на четвёртом этаже здания семидесятых годов пахло пылью и скорым закрытием компании. На стеклянной двери ещё сохранялась полустёртая надпись Cabinet Valois — Consultants en Stratégie Européenne, хотя сам Валуа ещё два месяца назад уехал на Мартинику, оставив Артуру полномочия ликвидатора и право допить остатки капсульного кофе.

Артур Карапетян сидел за ламинированным столом, аккуратно складывая в архивные коробки папки из плотной синей бумаги. Ему было сорок два года, и он обладал редким даром выглядеть уместно в любом интерьере — от кулуаров Европарламента до портового бара в Остенде. На нём был тёмно-синий джемпер из дорогой нежной шерсти, безупречно выглаженная рубашка, а во внутреннем кармане лежал ирландский паспорт на имя Артура О’Коннора. Паспорт был вполне законным: после эмиграции Артур сменил Карапетян на фамилию фиктивной супруги.

Напротив, поджав ноги на офисный стул с вытертой синей обивкой, сидел Микас Ванагас. Литовцу было двадцать два, и он обладал той особенной фосфоресцирующей бледностью, которая дается лишь годами беспрерывного ночного просиживания за монитором и абсолютным игнорированием солнечного света. На коленях у него гудел потертый ThinkPad, оклеенный стикерами с нецензурными фрагментами кода на Python.

— Этот массив данных готов, — не поднимая глаз от экрана, произнес Микас. Его английский был практически без акцента. — Оцифровано восемьсот сорок досье за 2008–2014 годы. В основном мусор типо оценка воздействия велодорожек в Листеле на гнездование полевок да субсидии на солнечные панели в Андалусии, которые сгорели до ввода в эксплуатацию. Мы можем закрывать сервер к шести вечера.

— Не спеши, Микас, — тихо отзвался Артур, перелистывая пухлый том в картонном переплете. — В бюрократии, как и в хорошей литературе, всё самое интересное всегда спрятано в примечаниях. Скажи мне, что такое Natura 2000 в представлении обывателя?

— Экологическая сеть охраняемых территорий ЕС, — без выражения отчеканил литовец. — Постановление от девяносто второго года. Защита биотопов. Раздел Б, статья четыре.

— Верно. А в представлении человека, который платит налог на недвижимость в приграничной эко-зоне?

— Проклятие, — пожал плечами Микас. — Запрет на замену окон, запрет на прокладку кабеля, запрет на всё.

— Вот, — Артур осторожно постучал ногтем по желтоватой странице отчёта за 2009 год. — Отчет о предварительной оценке биоразнообразия в франко-бельгийском секторе Арденн. Смотри сюда. Страница сто сорок. Примечание номер семнадцать.

Микас неохотно вытянул шею, глядя на мелкий печатный шрифт, оттиснутый на старом матричном принтере.

— «Замок Сен-Валери (коммуна Сен-Валери, департамент Арденны), — вслух прочитал Артур. — Объект культурного наследия категории С. Строение XVII века, северное крыло частично рухнуло. В архивных документах коммуны за 1764 год (фонд виконта де Валери) содержится упоминание о так называемой Апis mellifera mellifera var. ardennensis — дикой тёмной арденнской пчеле, гнездившейся в известняковых пустотах замковых стен...»

— И что? — Микас нахмурился. — Какая-то вымершая двести лет назад муха. В Арденнах сотни таких замков. Половина из них заросла плющом, вторая половина принадлежит обедневшим аристократам, у которых нет денег на крышу.

— Открой Green Europe 2030, — мягко попросил Артур, вставая и подходя к кофемашине. Машина издала умирающий хрип и выдала полчашки чёрной гущи. — Раздел «Репатриация реликтовых видов и восстановление трансграничных экологических коридоров».

Микас быстро застучал по клавишам. Свет от экрана отразился в его линзах.

— Статья 12.4, — пробормотал литовец через полминуты. — Софинансирование проектов по сохранению локальных опылителей. До восьмидесяти процентов стоимости реконструкции, если объект признан ключевым ареалом. Максимальный транш — двенадцать миллионов евро.

За окном проехал мусоровоз, и несколько секунд в кабинете слышалось только дребезжание стекла в старых рамах.

— Двенадцать миллионов, — эхом повторил Артур, крутя в руках пустую чашку. — И заметь, Микас. Не владелец получает эти деньги. Владелец в этой директиве вообще фигурирует как обременение. Деньги получает оператор проекта — некоммерческая структура, которая официально берёт объект под экологическое управление.

Микас поднял глаза от экрана. В его взгляде промелькнуло нечто вроде недоверия, смешанного с профессиональным азартом.

— Ты хочешь сказать, что замок можно забрать у владельца за счет бюджета ЕС?

— Зачем забирать? Забирать — это вульгарно, это уголовный кодекс, — улыбнулся Артур. В его карих глазах блеснули мягкие искры. — Мы предложим владельцу спасение. Нам нужно лишь, чтобы он разрешил нам спасти его пчёл. Которых, разумеется, никто не видел с времен Людовика XV.

— Это мошенничество, Артур, — прямо сказал Микас, хотя его пальцы уже набивали поисковый запрос по кадастровому реестру департамента Арденны.

Артур поставил пустую чашку на подоконник и усмехнулся так, будто услышал старую школьную шутку.

— Это не мошенничество, мой молодой друг. Это интерпретация вероятностей, — Артур подошел к столу и скрестил руки на груди. — Докажи мне, что этих пчёл там нет. Физически докажи.

Микас молчал секунды четыре, монитор отражал бегущие строки базы данных.

— Замок Сен-Валери, — наконец выговорил литовец. — Зарегистрирован на компанию Stein Vermögensverwaltung AG, Цуг. Замок в залоге, налоги не платились с двадцатого года. Северное крыло признано аварийным, а муниципалитет уже несколько лет безуспешно пытается взыскать со швейцарцев расходы хотя бы на временный забор.

— Чья компания?

— Александр фон Штейн.

Артур слегка поднял бровь.

— Тот самый? Крипто-король из четырнадцатого года? SteinX Exchange?

— Он самый. В Швейцарии против него два уголовных дела за уклонение от налогов. Векселя арестованы, счета заморожены. Но замок в Арденнах налоговая пока не заторговала — он на балансе дочерней структуры четвертого уровня, и оценочная стоимость у него нулевая, потому что снести его дороже, чем оставить гнить.

Артур медленно подошел к окну. Внизу, по улице Жозеф II, медленно тянулись черные лимузины дипломатов и дизельные автобусы.

— Идеально, — тихо сказал Артур. — Замок никому не нужен. Городу он обуза. Фон Штейну — сундук без ручки, который могут отнять в любой момент.

— Но пчёл там нет, Артур, — повторил Микас, поворачивая к нему ноутбук. — Я тут вскрыл архив региональной экологической службы и поднял данные их тепловизионного обследования за прошлый май. В стенах замка температура не поднимается выше шести градусов. Там нет никаких активных колоний — только сырость и лишайник.

Артур повернулся от окна. Его лицо выражало глубокое, почти отцовское сострадание.

— Микас, ты слишком доверяешь цифрам. Для тебя есть «да» и «нет». А европейская бюрократия живёт между ними. Нам не нужно доказать, что пчела существует. Нужно показать, что есть основания проверить, существует ли она. Если акустические данные хоть отдалённо совпадут с архивными описаниями, любой чиновник предпочтёт профинансировать проверку, чем потом объяснять, почему проигнорировал возможный охраняемый вид.

Микас закрыл крышку ноутбука. Щелчок прозвучал неожиданно громко.

— То есть пчела может вообще не существовать?

— В науке это называется неполнотой данных, — невозмутимо сказал Артур. — А в Брюсселе это называется основанием для превентивного финансирования.

— И как будет называться этот фонд?

Артур выдержал паузу, достал из модного пальто стильную ручку и набросал на чистом листе бумаги несколько слов.

— Saint-Valery Pollinator Initiative. Звучит достаточно скучно, чтобы не привлекать внимания, и достаточно благородно, чтобы получить подпись мэра.

Он поставил точку и посмотрел на Микаса.

— Собирай вещи, Микас. Завтра мы едем в Арденны.

Глава 2. мэр Пьер Ламберт

Если бы безысходность имела почтовый индекс, она бы точно располагалась в коммуне Сен-Валери.

Въезд в город украшала помятая металлическая табличка: в 1982 году Сен-Валери торжественно братался с таким же мокрым городком из Рурской области. С тех пор немецкий побратим успел обанкротиться, войти в состав соседнего мегаполиса и несколько раз сменить название мэрии, поэтому связь времён окончательно растворилась в европейской статистике.

За последние тридцать лет коммуна лишилась лесопилки, отделения BNP Paribas и прямого автобуса до Намюра. Остались безработица, два заведения с кислым домашним вином и мэр, способный выбить субсидию даже из факта выпадения снега.

Служебный «Ситроен» Артура — скромный дизельный хэтчбек, арендованный по сомнительной корпоративной карте, — с тихим скрежетом остановился у ратуши.

Здание выглядело так, словно его строили люди, искренне верившие в вечность Французской республики и ещё не подозревавшие о существовании слова «суши».

— Идеально, — прошептал Артур, заглушая двигатель. — Ни одной зарядки для электромобилей в радиусе тридцати километров.

Микас отлепил лоб от влажного стекла и с отвращением посмотрел на облупленный фасад.

— На карте мобильной связи здесь просто серое пятно. Если у них есть оптоволокно, я готов поверить и в арденнскую пчелу.

Артур хмыкнул.

— Наш мэр — Пьер Ламберт. Бывший учитель истории, убеждённый социалист девяностых. Мечтает открыть музей текстильной промышленности и ненавидит Брюссель той особой провинциальной ненавистью, которая возникает после сокращения дотаций на вывоз мусора.

— И ты собираешься предложить ему спасать пчёл? — Микас натянул капюшон. — Человеку, у которого в городе закрылась последняя булочная?

— Я собираюсь предложить ему единственную вещь, перед которой не устоит ни один политик: возможность переложить проблему на Евросоюз и получить за это благодарственную грамоту.

В кабинете мэра пахло сигаретным дымом и старой бумагой. Подоконники и столы были завалены пожелтевшими папками и подшивками L’Humanité.

Пьер Ламберт был мужчиной лет шестидесяти с пышными усами и глазами человека, который последние двадцать лет ежедневно объясняет жителям, почему денег на ремонт водопровода снова нет.

Он недоверчиво разглядывал визитку Артура.

— «Консультант по трансграничным экосистемам», — зачитал Ламберт, делая затяжку дешёвой сигариллой вопреки всем антитабачным директивам. — Скажите, господин О’Коннор… кем бы вы там ни числились… вы за кого меня принимаете?

— За человека, который слишком долго работает мэром, чтобы верить в бесплатные чудеса, — спокойно ответил Артур, устраиваясь в скрипучем кресле. — И именно поэтому я здесь.

Ламберт выпустил дым и слегка кивнул.

— Уже лучше. Продолжайте. Но учтите: у коммуны нет денег. Даже на то, чтобы закрасить матерное граффити на старом складе.

— Нам не нужны ваши деньги, Пьер. Нам нужны ваши проблемы.

Мэр моргнул.

— Это новая форма шантажа?

Артур положил на стол синюю папку.

— Замок Сен-Валери. Ваш главный кошмар. Памятник архитектуры, аварийное северное крыло, швейцарский владелец, который не платит налоги. И каждый год вы тратите деньги только на то, чтобы вокруг него не убились туристы и коровы. Я прав?

Ламберт мрачно затянулся.

— Коровы уже пытались. В прошлом году стадо Бодена проломило забор.

— Вот именно, — Артур подался вперёд. — А теперь представьте: приезжает префектура, и вы показываете им не разваливающийся замок, а международную площадку экологического мониторинга Арденн.

Ламберт усмехнулся.

— С какими, к чёрту, экологами?

До этого момента Микас молча стоял у стены, похожий на хакера, случайно попавшего на собрание краеведов.

— Green Europe 2030, — сказал он. — Раздел по локальным опылителям. Есть программа финансирования объектов, которые могут представлять интерес для сохранения редких популяций.

Мэр перевёл взгляд на худого литовца.

— Пчёлы? Вы хотите сказать, что Брюссель даст деньги на этот сарай, потому что там возможно жили какие-то пчёлы?

— Не просто пчёлы, — поправил Артур с лёгким театральным вздохом. — Apis mellifera mellifera var. ardennensis. Тёмная арденнская пчела. Звучит достаточно научно, чтобы чиновники начали нервничать.

Ламберт посмотрел в окно, где под серым дождём мокла единственная улица Сен-Валери.

— Вы оба сумасшедшие, — убеждённо сказал он. — В этом замке последние тридцать лет жили только коты и подростки с пивом.

— Тем лучше. Коты не пишут опровержений, — невозмутимо заметил Артур.

Мэр фыркнул, но впервые за разговор в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— И что дальше?

— Мы создаём фонд Saint-Valery Pollinator Initiative, берём объект под экологическое управление и запускаем предварительный мониторинг. Для коммуны это означает рабочие места и шанс получить деньги на инфраструктуру вокруг замка.

— Для кого рабочие места?

— Скажем так: для людей, которым вы доверяете больше, чем департаменту.

В кабинете повисла тишина. За окном глухо хлопнула дверь старого фургона.

Ламберт потушил сигариллу.

— А вы что с этого имеете, О’Коннор? На святого вы не похожи.

Артур улыбнулся почти добродушно.

— Я консультант. Моя компания получает процент за подготовку документов и сопровождение проекта. Брюссель получает красивый отчёт, вы — шанс вытащить город из долговой ямы, я — свой гонорар. Все остаются довольны. По европейским меркам это почти гуманизм.

— А если швейцарский владелец подаст в суд?

— Сейчас его гораздо больше волнует швейцарская налоговая, чем замок в Арденнах. Если объект получит природоохранный статус, он скорее подпишет доверенность, чем будет финансировать многолетний процесс во Франции.

Ламберт подошёл к старой карте коммуны и долго смотрел на зелёное пятно, обозначавшее замок.

— Какая ирония, — пробормотал он. — Сорок лет я прошу деньги на ремонт школьной крыши, а стоит произнести слово «пчела», и Европа готова открыть кошелёк.

Артур достал из портфеля бланки предварительного экологического аудита.

— Подпишите здесь и здесь. Это только разрешение на установку измерительного оборудования. Для коммуны никаких финансовых обязательств.

Мэр покрутил ручку в пальцах.

— А если инспекция найдёт там только дохлых ос?

Артур забрал подписанный бланк и поднялся.

— Тогда мы убедим их, что осы — часть уникальной переходной экосистемы, требующей дополнительного финансирования.

Ламберт неожиданно рассмеялся — хрипло, по-стариковски.

— Знаете что, О’Коннор? Если у вас получится выбить из Брюсселя деньги на наших котов, я поставлю вам памятник на центральной площади.

Выйдя из ратуши на прохладный арденнский воздух, Микас застегнул куртку до подбородка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.