Санхилл: Карантин

Я, слегка скривившись, вышел наружу, обратно, в спортивный зал.

– У кого-нибудь есть часы на руке? – спросил я своих окончательно проснувшихся компаньонов.

И тут же увидел, как и Боджо, и Джерри автоматическим жестом выставили локти своих правых рук на уровень груди, и посмотрели на запястья… И почти так же синхронно чертыхнулись.

– Дьявол, а я ведь и не брал никаких часов, – сказал Боджо удивлённо и расстроенно – Вообще забыл о их существовании…

– Как будто бы в этом есть что-то удивительное, – буркнул Джерри – Кому до них вообще было какое-то дело, когда все мотали прочь из своих общежитий? Да и когда очнулись здесь, в такой обстановке – наверняка никто из нас даже не знал, где они сейчас находятся.

– А там, у тренера в подсобке, ты, что, ничего не нашёл? – поинтересовался Боджо у меня – У него должны были быть, ведь он же как-то ориентировался, когда начинаются, и когда заканчиваются занятия…

– Небось ориентировался по своему мобильнику, – сказал Джерри, разом закрыв рот Боджо, и одновременно не дав раскрыть оного мне.

– Ты думаешь?

– Ну, раз он там ничего не нашёл…

– Жан, ты там действительно ничего не нашёл? Может быть, посмотреть получше?

– Там ничего нет, – коротко ответил я, и направился обратно к мату, что бы снова сесть на него – Я посмотрел везде, где только мог.

– А в столе? Вдруг он хранил их в столе?

– Бо, да что ты привязался к этим часам? – произнёс Джерри с унылым омерзением в голосе – Что от них нам сейчас вообще за толк, скажи, ради Бога? У нас, что, сегодня назначена какая-то встреча? Жан, не слушай его, иди сюда, и прихвати с собой какой-нибудь еды.

Я пожал плечами, решил для себя, что сейчас было бы действительно разумнее возвратиться. По пути я подошёл к тюкам с едой, а потом, даже не глядя, вытащил из одного что-то. Показал Джерри это, и спросил его – подойдёт ли ему такое?

– Тако, да, отлично, – воскликнул Джерри немедленно – Давай, тащи их сюда!

– Эй, да вы что, действительно, решили просто сидеть тут, и жрать, так что ли? – послышался со стороны тренажёров возмущённый голос Боджо – Вы это серьёзно, парни?

– А у тебя есть какие-то другие варианты? – откликнулся тот – Что-нибудь вроде покопаться в тренерской, и найти там нечто до хрена полезное?

– Ну, начать можно и с этого…

– Ну вот и отлично, вот и начинай. А вот я, например, предпочитаю завтракать, а не шариться в чужих вещах, после того, как проснусь…

– Вот чёрт, – буркнул Боджо недовольно, и, поднявшись с места, действительно поплёлся в ту самую комнату, из которой только что вышел я.

– Вообще, Джерри – слышался его голос, мрачный и недовольный – он продолжал идти, и говорить, как будто бы пел на ходу какую-то мрачную песню, или читал стихи – Если ты помнишь, то мы ещё вчера договаривались, что сегодня надо как-то, и что-то решить с поисками наших друзей! Или у тебя уже всё давно вылетело из головы, пока ты спал?

Я подошёл к мату, уселся на его край, и молча протянул пакетик с, действительно, тако Джерри, уже усевшемуся на той стороне. Тот молча принял его. Покосившись на него, я заметил, что, тот, напряжённо выпрямив спину, с недовольством глядит вслед за уходящим Боджо…

– А ты, что, есть не хочешь, – спросил он у меня, неожиданно повернувшись ко мне.

Я взглянув на него в ответ, теперь уже прямо, молча покачал головой.

– Эй, – он обернулся к сидящей во всё той же позе Симоне – Как насчёт того, что бы перекусить?

Она даже не повернула к нему головы, просто подняла что-то, валяющееся рядом с ней на мате – и этим оказался пустой разорванный пакет от какой-то ерунды, типа чипсов, и так же, не поворачиваясь, продемонстрировала его нам с Джерри.

– А, ты уже, – произнёс хмуро Джерри, причём таким тоном, как будто бы эта ситуация кому-то чего-то доказывала. Где-то в тренерской подсобке чем-то загремели, кажется, вынимая ящик из стола – Ну, тогда ладно. Сиди.

Он открыл пакет с тако, и вытащил одно, напоминающее свёрнутую в двое луну из хорошо пропечённого теста, набитую какой-то зеленью, и чем-то вроде измельчённой жареной котлеты, потом с хрустом впился в неё зубами.

– Зря не хочешь, – обратился он ко мне с набитым пищей ртом – Офен… Очень вкуфно… Хорошо, что они уже готовые, а то я уж думал, что вы по глупости взяли с собой еду, которую следует разогревать… – он откусил ещё кусок, прожевал его, и спросил – У тебя, что, действительно нет никакого аппетита? Ты вчера ночью съел всего-то ничего…

– Нет, спасибо, я сыт…

– Интересно, – хмыкнул Джерри – Это получается, тебя можно хоть забрасывать на необитаемый остров, и ты всё равно не умрёшь там с голода. Хоть в пустыню Невада, где одни змеи, пауки да ящерицы…

– Я сомневаюсь, что я готов уже переходить на диету из пауков и ящериц, – откликнулся я, хотя, в свою очередь, сомневался в этом утверждении. Вполне возможно, что сейчас мой желудок был готов переварить без вреда для организма даже какие-нибудь гнилые и заплесневевшие помои. В конце-концов – омерзение – это тоже чувство, а, если вспомнить, что я отчебучил в тот момент, когда я, Тадеуш и Нэнси Вайновски в первый раз вошли в холл интерната, заполненный мёртвыми телами наших погибших соучеников, то можно было бы смело заявить – отвращение чем-либо у меня теперь было вызвать трудновато.

– Это радует, – произнёс Джерри, и откусил от своего тако ещё – Стало быть, ты ещё можешь мыслить более или менее трезво…

Скорее уж, мыслить по-человечески, подумалось мне вдруг, и в этот самый момент из подсобки тренера раздался раздражённый возглас Боджо, а потом звук удара чего-то о дерево.

– Ничего у него тут нет, – рыкнул он, затем мы опять услышали грохот задвигаемых обратно в стол ящиков – Какие-то хреновы журналы, бумаги… Дерьмо собачье.

Он с недовольной, даже рассерженной миной вышел из подсобки, и направился к нам.

– Мы не можем здесь просто сидеть, – сказал он мрачно, обратившись к Джерри – Даже не учитывая то, что мы должны отыскать своих друзей, и узнать, мертвы они или живы…

– Мертвы, конечно, – вдруг сказала Симона – Я сомневаюсь, что их шансы на выживание особенно велики, после того, что произошло в холле…

– Постой, – отмахнулся Боджо от неё, и вновь посмотрел на Джерри, продолжающего, как ни в чём ни бывало, уплетать свою лепёшку с зеленью, и жаренным фаршем – У нас тут нет целой кучи всего. Посуды, часов, приборов для разогрева пищи…

– А я тебе сразу об этом сказал, – ответил Джерри, рассматривая то, что он ел, с таким видом, будто содержание лепёшки было для него куда интересней и важнее, чем содержание слов Боджо – А ты говорил – давайте в спортзал, тут много места, нас никто тут не найдёт, и не достанет, там все удобства… А тут, оказывается, нет даже часов… Что поделать, что поделать…

– Да, чёрт возьми, оторвать свою задницу от этого, мать его, мата – вот что делать – воскликнул Боджо, в конец уже разозлившись – Здесь действительно удобно, и безопасно, и места здесь целая куча. Но прямо уж всего тут нет – и, кстати, не должно было быть. Рейд за нужными вещами пришлось бы совершать в любом случае, где бы мы не остановились – мы тут не на складе гипермаркета, где можно найти ну прямо всё. Поэтому надо не сидеть и жрать, а шевелиться. Мы с ума тут сойдём, если будем сидеть тут взаперти, и ждать Бог знает чего…

– Ну, хорошо, – пробормотал Джерри – И когда же ты предлагаешь идти? Сейчас? Вообще – сегодня? И куда мы за этим всем пойдём? И за чем, кроме часов и посуды, кстати? Да, чуть не забыл – Джерри в первый раз за время всего этого диалога поднял голову, и прямо посмотрел на Боджо – Кто останется здесь?

– В смысле, что это значит – кто? Запрём на ключ, и возьмём его с собой…

– Она тоже пойдёт с нами? – спросил Джерри, и кивнул в сторону Симоны, которая, такое впечатление, уже просто заснула, сидя на своём месте. На вопрос Джерри – хотя было ясно, что он имеет ввиду именно её – она, кстати, так же никак не отреагировала – Спроси у неё, мне почему-то кажется, что сейчас у неё нет никакого желания ходить куда-либо…

– Ну, она может остаться тут, – пробормотал Боджо неуверенно, а потом решил обратиться к девушке – Симона! – Симона покосилась на него одним глазом, из-за плеча – Нам надо пойти поискать кое-что…

– Друзей вы не найдёте, – комментировала она это, и тут же повернулась к себе, и опять уставилась на пол под ногами – Они все умерли…

– Ну… Это ещё… Бог с ним… Увидим, в общем, – было видно, что Боджо сейчас было очень трудно не сбиться со своей основной мысли – Я не об этом… Нам нужно найти некоторые предметы для жизни…

– Так идите…

– Мы можем очень долго отсутствовать…

– Вы можете вообще не вернуться, – заметила она спокойно, и как-то вскользь, как будто бы ей не было до этого никакого дела, так же, как не было дела ни до наших, ни до своей собственной, жизней – Я знаю. Запирайте меня здесь, я… Останусь тут… Просто оставьте мне поесть…

– Нет, еду мы оставим в любом случае, – Боджо был встревожен его словами, а Джерри, прищурив один глаз, скривился, как будто бы разжевал что-то кислое, или пропустил удар в какой-то спортивной игре – Ты просто дождись нас, хорошо?

Она размеренно покачала головой, явно продолжая в это самое время размышлять о чём-то своём, нам не доступном. Боджо ещё некоторое время разглядывал её со встревоженным видом, а потом посмотрел на нас.

– Думаю, что если она и дождётся нас, – сказал Джерри еле слышно, тише, чем даже вполголоса – То исключительно в полумёртвом, переходящем в окончательно мёртвое, состоянии. В подсобке у тренера есть что-нибудь острое?

– Джерри, – воскликнул Боджо возмущённо, так, словно бы он произнёс некую весьма скабрезную шутку на неком собрании приличных и до невозможности культурных людей – Думай, что ты говоришь…

– Ладно, – Джерри, почему-то вдруг посерев, запихнул в свой рот остатки своего тако, наскоро прожевал, и кое-как проглотил их, с таким видом, будто это была не пища, а ком, вставший поперёк глотки, а потом оглянулся на Симону. Это же, вместе и не сговариваясь, сделали и мы с Боджо – но ей, кажется, были безразличны как наши взгляды, так и недавние неосторожные слова Джерри. Судя по её позе, и её молчанию, ей был абсолютно безразличен весь окружающий её мир. Быть может, подумалось мне, по нашему возвращению мы и найдём её живой, но вот будет ли она оживлённее, чем сейчас, никому ведомо не было. Быть может, со временем она могла вообще потерять связь со всем, что её окружало, и потерять навсегда, превратиться в психического инвалида, который отказался от столь жестокой к нему реальности, и ей понадобится сиделка даже для того, что бы проводить её в туалет. Хотя откуда у неё в ситуации, подобной нашей, могла появиться сиделка?

– Быть может, лучше пойдём в тренерскую, и закроем дверь, что бы обсудить все наши планы насчёт этой вылазки между собой, – внезапно предложил Боджо нерешительно – Так будет удобнее и нам, и… Ну, вы же понимаете?

– Вот это хорошая идея – цвет лица Джерри возвратился в прежнее состояние, и он, хотя и с по-прежнему несколько кривым выражением своей физиономии, но всё-таки встал с мата, по пути стряхивая крошки со своих ладоней – Пойдём… Только давай сделаем это быстро… Жан, ты с нами?

Я кивнул, и тоже встал с места. Боджо несколько секунд смотрел на меня с каким-то не то размышляющим, не то подозрительным видом, но потом, согласно кивнул, и качнул головой в сторону двери, ведущей в тренерскую подсобку.

– Действительно, – сказал он – Чем быстрее, тем лучше. Пойдёмте.

***

Наше обсуждение того, как, и в каком направлении мы будем искать то, что нам нужно было для нашего дальнейшего нормального существования в спортзале длилось совсем недолго, по крайней мере, наверное, минимум того времени, которое могло бы быть на это потрачено. Я вообще тогда с трудом понимал, почему эти двое – Боджо и Джерри (лично мне было всё равно, затянись это обсуждение хотя бы до утра следующего дня) так торопились сделать это, но позже, когда научился, так сказать, «приходить в себя» хотя бы на время, я осознал – они просто боялись оставить эту девушку, Симону, наедине с самой собой хотя бы ненадолго, боялись, что тогда она что-нибудь с собой сделает, и это будет лежать на их вине. Да, именно только на их, а не на их, и на моей вине тоже, потому что, как я так же узнал через некоторое время, в то время они считали меня не вполне полноценным, чуть более полноценнее, чем та же Симона, и меж друг-другом рассуждали, что меня можно как оставлять вместе с ней, так и не оставлять, и результат будет одинаков – если ей уж вздумается что-то с собой сделать, то она это сделает, и даже если с ней буду я, мешать я ей не буду, а просто буду безразлично смотреть на это… Или вообще не смотреть.

По крайней мере, так думал Джерри, Боджо же был – или, по крайней мере, старался быть таковым – более толерантным, чем его приятель, даже по отношению к таким (как выяснилось, опять же, в последствии) монстрам, как я. Впрочем, теперь я не виню в этом никого, сейчас уже вообще поздно кого-то в чём-то обвинять, но вообще – Джерри, пожалуй, был прав в том, что те перемены, которые произошли со мной, лишили меня очень большой части того, что должно было быть в нормальном, здоровом человеке. Например, лишили возможности отделять плохое от хорошего – и это одно само по себе было очень и очень большим недостатком для того, кто хочет показаться просто в меру разумным, не важно кому, даже самому себе.

Итак, в первую очередь мы составили список того, что мы должны были найти в обязательном порядке, и принести сюда. Вообще, конечно, мы решили, что будем подбирать всё, что могло бы показаться нам хоть сколько-то полезным, но что-то мы должны были найти в обязательном порядке, и поэтому Боджо вооружился бумагой, и ручкой, взятой из стола тренера, и составил список этих вещей, что бы в дальнейшем ориентироваться именно по нему.

В него входили: посуда, металлическая и фаянсовая (вторая для приёма пищи), электрочайник, микроволновая печь, часы, спички (или бензиновая/газовая зажигалка – это должно было пригодиться нам на тот случай, если вдруг что-то случится со светом), ложки и вилки, нож (против последнего стал протестовать Боджо, намекая на то, что в руках Симоны он может стать орудием самоубийства, но мы с Джерри заявили ему, что если оный будет постоянно находиться в руках у надёжного человека, даже, например, у него самого, то ничего такого не произойдёт – а в ситуации, подобной нашей, нож – штука незаменимая), верёвка (осталось ещё добавить цианид, и пачку лезвий для безопасной бритвы, проворчал Боджо, но вписал и её), лекарства, в числе которых были йод (или любой другой его аналог), аспирин, какое-то слабое болеутоляющее вроде цитрамона или анальгина, алмагель, медицинские бинты, жгут, пластырь, и (на этом зачем-то настоял Джерри) упаковка того самого загадочного препарата K-5, несколько газорязрядных ламп, повсеместно использующихся в нашем интернате, а потому могущих быть вывернутыми нами в любом из его многочисленных помещений. Дальше был поставлен вопрос, где мы будем искать всё это, и Боджо тут же предложил нам следующий маршрут – мы выходим из дверей спортзала (разумеется, предварительно закрыв оный на ключ), затем двигаемся по коридору вправо, доходим до поворота, который выведет нас в небольшой переход между коридором спортзала и первым этажом учебной части, по учебной части проходим до конца влево, заглядываем в медкабинет, берём там всё, что нам нужно, а затем уже по коридору рядом пробираемся в холл, и через него, если там всё будет относительно спокойно, пробираемся к кафе-столовой, через которую выходим на кухню, и уж там берём всё остальное, вроде микроволновки, часов, посуды, и столовых приборов. Джерри, выслушав его, немного заартачился, начал ныть про то, что ему вовсе не охота опять бродить по измолотым в кровавую кашу человеческим трупам, что это, в конце-концов, может быть опасно, потому как если в Интернате действительно кто-то выжил, кроме нас, и они обладают сверхспособностями, то у нас может быть куча неприятностей от того, что они нас заметят, но Боджо поставил его перед фактом – более, чем две трети вещей, которые стоят у нас в обязательном списке, нигде, кроме как на кухне, найти будет просто не возможно… Ну, как минимум, половины, прибавил он неуверенно, колеблясь под мрачно изучающим его взглядом Джерри, уж микроволновки и посуды мы не найдём больше нигде, это точно. Джерри испустил протяжный вздох, и отмахнулся от него рукой, желая, что бы он больше не тратил времени на его переубеждение, а затем спросил его, будем ли мы чем-нибудь вооружаться на тот случай, если на нас нападут, ведь не пользоваться же нам в таком случае (не дай Бог, конечно, что бы он произошёл) тем что дало нам то, что в приступе какого-то чудовищного безумия попыталось сымитировать эволюцию случайных быстрых мутаций. Я возьму гриф от гантели с блинами, сказал Боджо, он удобный, короткий и тяжёлый, но не настолько, что бы была какая-то опасность того, что я вдруг да изуродую им единым махом какого-нибудь невинного человека, а ты… Ну, я не знаю… Попробуй взять кусок складного шеста для прыжков, я, кстати, видел его у тренера в подсобке, уже разобранный…

– А что возьмёшь ты, – обратился ко мне вдруг Джерри, с непонятно какой подковыркой в голосе – Ты, кстати, вообще, думаешь, что тебе это надо?

– Ремень из брюк, – подумав, сказал я – Когда мы только лишь вышли из того места, в котором я оказался, когда только очнулся с ним, я взял с собой именно его. Думаю, что пока хватит и его.

Джерри бросил взгляд на Боджо, наверное, пытаясь понять, как он оценит это моё заявление, но тот не ответил ему ровным счётом ничем, просто покачал головой.

– Ладно, мне кажется, что теперь мы всё решили, – сказал он – Думаю, что теперь нам нужно захватить с собой всё то, что мы хотели бы отсюда захватить, и спокойно выдвигаться на наши поиски.

– Прямо сейчас? – спросил Джерри опасливо – в его голосе не слышалось почти что ни капли энтузиазма.

– А к чему нам медлить, – пожал Боджо плечами, а затем, встав со своего стула, найденного им в подсобке тренера, направился на выход – Я пошёл за грифом от гантели, жду вас обоих рядом с дверью.

Он раскрыл дверь, и шагнул за неё. В глубине спортзала виднелся тёмный силуэт Симоны, всё так же сидящей на своем месте на мате, в той же позе, как будто бы нарисованная. Нельзя было узнать, жива ли она сейчас, или мертва, но она вдруг повернула голову на лёгкий скрип открываемой Боджо двери, некоторое время созерцала его… А потом вновь опустила голову долу.

– Ну, что, идём, – спросил у меня Джерри, рассматривая меня так внимательно, что, будь я нормален, я бы или возмутился, или же мне стало бы не по себе.

Я кивнул ему, и тоже встал.

– Только не забудь найти себе то копьё, – предупредил я его, прежде чем пошёл на выход.

Джерри пробурчал мне вслед что-то неясное, а я, не став уточнять, что именно, вышел из подсобки в спортзал. Там я увидел скучающего возле своих тренажёров Боджо, и направился к нему.

– Что там Джерри, – незамедлительно спросил он у меня, а затем быстро оглянулся себе за спину, там, где находилась Симона. Я оглянулся тоже, и увидел, что она находится в том же положении, и на том же месте, всё так же опустив взгляд в пол, и не двигаясь. Если её оставить вот так вот на неделю-другую, подумал я, то на её голове и плечах должен будет скопиться весьма приличный слой пыли.

– Сейчас, идёт, – ответил я ему, и тот час же, будто бы только что предсказав его, услышал стук двери в тренерское помещение, закрываемой так, словно кто-то настолько торопился через неё выйти, что даже забыл придержать её.

– Никаких шестов там нет, – заявил Джерри, быстро идя к нам. В руке его тускло посверкивало что-то металлическое, слегка продолговатое и заострённое, похожее на золочёный наконечник рыцарского турнирного копья, закреплённого на специальном постаменте из не то камня, не то пластика – Я решил взять один из этих кубков, что стояли там на полке, и я думаю, что для самозащиты он вполне сойдёт.

– Господи, Джерри, да этим же убить можно, – пробормотал Боджо озадаченно, когда он к нам подошёл. Он осторожно взял «кубок» у него из рук, и осмотрел его – это была действительно какая-то спортивная награда, за, если мне не изменяет память, прыжки с шестом в высоту, правда, правильнее было бы назвать её не «кубком», а обелиском, потому что он был отлит, как одно целое, и, судя по его весу, не имел внутри себя ни полостей, ни пустот, только лишь гравировку на своём изящном боку высокого, вогнутого внутрь конуса, из которой можно было выяснить название соревнований, год получения приза, именование призёра, и суть спортивного соревнования, на котором он был получен. Я не ведал пока, каким образом его собирался использовать в качестве средства защиты Джерри, но думал, что Боджо был прав – таким было бы удобнее всего попытаться проткнуть нежданного врага, как кинжалом, а не нанести ему средней тяжести травму, на ненадолго выведя его из строя – Уж если ты выбирал себе средство самозащиты из того, что там стояло на полках, то мог бы выбрать себе что-нибудь менее смертоносное.

– Мне, что, теперь, возвращаться обратно, и брать что-то другое, – фыркнул Джерри мрачно – Подумать, так этой хреновиной можно только убивать…

Боджо протяжно вздохнул, и покачал головой.

– Ладно, чёрт с тобой, – буркнул он с какой-то злой обречённостью в голосе – Пойдём… Только постарайся быть с этой хреновиной поаккуратнее в случае чего, я тебя умоляю.

Он опять повернулся ко всё ещё сидящей в своей прежней позе Симоне, и сказал ей, попутно вынимая из кармана ключи от спортзала, что мы всё, уже уходим. Она даже не соизволила поднять взгляд на него, только лишь несколько раз мелко, едва заметно не то качнула, не то мотнула головой – а на этом вся её активность и закончилась.

Боджо повернулся к нам, и, позвякивая ключами, подошёл к двери.

– Теперь, наверное, нам можно выдвигаться, – пробормотал он не слишком-то уверенно, отпер дверь, а затем, высунув голову, осторожно посмотрел по сторонам – Никого нет, так что…

Джерри подкинул в руке найденный им вымпел, и направился вперёд.

– Ну, не застревай в проходе, – сказал он, оказавшись сзади. Боджо, со слегка удивлённым видом оглянувшись назад, посмотрел на него, а затем, пожав плечами, сделал неуверенный шаг вперёд. Джерри незамедлительно отправился следом, а потом, вслед за ним, и я.

– Сейчас, только закрою дверь, – пробормотал Боджо, пропуская меня в коридор, и вновь склоняясь к замочной скважине – Если мы будем двигаться и действовать быстро, то…

– То, что, нам не придётся вытаскивать отсюда лишние трупы, – полюбопытствовал Джерри со скарабезным равнодушием в голосе… Который, несмотря на всё, всё-таки решил понизить на пол тона.

– Твой необыкновенный цинизм как всегда, вовремя, – произнёс Боджо хмуро, затем повернул ключ в замке в последний раз, выпрямился, и посмотрел на него – Знай я тебя хуже, чем сейчас, я бы, наверное, съездил бы тебе по морде…

Лицо Джерри не выразило никакого смущения, хотя в полумгле ведущего к спортзалу коридора какие-либо черты его лица вообще проглядывались довольно тяжело.

– Но ведь я же прав, – голос был такой же ровный, и тихий, как будто бы у какого-нибудь римского патриция, интересующегося, помилует ли Цезарь поверженного противником раба-гладиатора на сегодняшних соревнованиях, или же нет

– На твоём месте я бы не пытался сейчас угадать мои мысли, – зыркнул на него Боджо – Всё, кончай трепать языком – пойдём – он мотнул своей коротко – почти налысо – подстриженной головой вправо, а затем, развернувшись сам, направился в указанном им же самим направлении.

– Я бы на его месте просто избавился от неё, – вдруг заявил Джерри, обращаясь ко мне теперь уже чуть ли не шёпотом, а затем пошёл вслед за своим приятелем – Если уж он так боится, что она что-нибудь с собой вытворит…

Я корректно промолчал, и пожал плечами, как бы говоря тем самым, что понятия не имею, какое бы решение здесь было бы наиболее правильным. Хотя, в принципе, на самом деле, искренне полагал, что Симона, скорее, умрёт от голода, нежели от самоубийства, а если и попытается наложить на себя руки, то только в том случае, если мы не вернёмся, и только через достаточно долгий срок нашего отсутствия, дней этак через пять, или целую неделю… Если, конечно, она вообще не решила остаться в стране Апатия раз и навсегда.

Мы прошли по коридору до поворота в коридор, который соединял между собой отделение спортивных занятий, и первый этаж учебного корпуса. Тут, в отличие от восточного крыла здания, никаких дверей и кабинетов, которые находились бы за ними, не было, были только две голые стены, пол, и тускло освещённый потолок, и заходить тут было некуда. Интересно, вяло шевелилось в моей голове, для чего его вообще тут устроили, для того что бы желающие могли попасть в спортзал прямо из учебной части, минуя холл? Или для более эффективной эвакуации в случае чего? Как будто бы для этого было мало лифтов, а так же пожарных и общих лестниц… Коридор этот смотрелся как-то тоскливо, даже жутко, словно где-то здесь, за его голыми стенами прятался истинный корень всех бед, которые приключились в Санхилл за последние несколько суток; мы поторопились пройти его как можно быстрее, и вскоре уже оказались на первом этаже учебного корпуса.