Санхилл: Карантин

И Джерри, и Боджо замешкались.

– Но там действительно может быть очень опасно, Симона, – буквально взмолился перед ней последний – Особенно, если ты пойдёшь туда одна. И вообще, я считаю, что уж лучше бы нам держаться сейчас всем вместе. Всем, включая даже Шона. Это же не какой-то аттракцион ужасов в луна-парке, здесь разделение действительно может привести к Бог знает к чему.

– Одна я не пойду, но если кто-то захочет ещё, вы ведь отпустите нас? – продолжала Симона упрямо гнуть свою линию – Ведь это так?

– Симона, если ты боишься, что кто-то из нас может попытаться сделать с тобой что-то нехорошее…

– Да или нет?

– Но кто захочет с тобой идти?

Она почему-то опять посмотрела на меня, словно я был единственным, кто мог повлиять на ход существующей ситуации, и тут уж я не выдержал, и сказал, не дожидаясь конкретного вопроса:

– Прямо сейчас я никуда не пойду. Я хочу немного перевести дух, – я лгал, разумеется, никакого духа мне переводить нужно не было, если честно, то мне сейчас его хватило бы даже на то, что бы выйти из здания Санхилл, и дотопать до самой лодочной станции на берегу, но сейчас мне отчего-то хотелось быть солидарным с Боджо и Джерри – И вообще, нам нужно не просто передохнуть, а хотя бы обсудить, куда мы пойдём отсюда, где будем укрываться, сколько отсюда возьмём, и в чём понесём… И какими путями будем пробираться. А некоторым из нас нужно хотя бы поспать. Шону, например, он весь на взводе, того и гляди…

– Того и гляди, как ты выражаешься, с ним уже произошло, – прервала меня Симона – Он уже тронулся. Так что он может делать всё, что ему заблагорассудится, мне всё равно…

– Ладно. Но остальные-то тоже на взводе. И ты – в том числе. Давайте дождёмся хотя бы ночи, а потом выберемся отсюда. Или вечера.

– Лучше вечера, потому что поздно ночью автоматические системы выключат электричество в очень многих местах интерната, и нам будет тяжело пробираться по нему, и искать себе подходящее место для укрытия…

– Можно и вечера, но только ориентировочно на девять-десять часов, – согласился я дипломатично…

– Лучше в восемь…

– Ну, или в восемь, – я вдруг подумал о том, что совсем не знаю, который сейчас час – Или в половину девятого. Главное, не прямо сейчас, и не через час, и не через три… Только как мы определим время?

– На кухне есть электронные часы, – произнёс Джерри как-то немного хмуро – По ним и определимся.

– Замечательно, хотя бы так, – пробормотала Симона, впрочем, не особо уверенно, а потом опять села на пол, оперевшись спиной на стеллаж с продуктами – Тогда, сколько, получается, у нас сейчас времени?

– Думаю, что часов семь или восемь, – пробормотал Джерри немного недовольно, а потом прошёлся вдоль рядов ячеек, открыл одну наугад, и вытащил что-то вроде брикета с замороженной вишней. Досадливо скривился, засунул её обратно, пробормотав – Чёрт, тут у нас, что, отделение «овощи-фрукты»?

– Посмотри за стеной, – пробормотал Боджо рассеянно, и кивнул назад затылком – Там была какая-то хрень вроде рыбных консервов, сардин, или чего-то такого, – он взглянул на Симону, помолчал, а потом спросил – Ты говоришь, что есть места побезопаснее этого. Ты знаешь, где они находятся?

Симона, вздрогнув, посмотрела на него. Некоторое время она думала, но потом сказала:

– Подвал. Там полно больших помещений, служебных, технических, и всяких других. Там можно даже не закрывать двери, там всё равно никто никого не найдёт

– Подвал обычно закрывается на ключ, – пробормотал Боджо, а потом неуверенно прибавил – Наверное. По крайней мере, когда всё было нормально – я имею ввиду, когда я учился на первом курсе, кто-то из наших пытался в него проникнуть, но у него ничего не получилось…

– А как вообще в него спустится, – вдруг спросил Джерри, выйдя из-за угла. Теперь в его руке была квадратная, с закруглёнными углами, банка сардин, довольно большая, из тех, что открываются специальным ключом на крышке – Что-то я ни разу не слышал о свободном доступе, вообще о какой-то двери туда…

– Нет, ну служащие-то в него как-то входили, – произнесла Симона, явно смутившись – И вообще, я знаю, что он у нас очень большой и сложный, чуть ли не в пять этажей, так что туда точно есть вход, возможно, что даже не один…

– Может быть, они находится в самом низу пожарных спусков, – пожал Боджо плечами – Я если честно, не был никогда и там, так что…

– Чёрт, – усмехнулся Джерри невесело – Пока мы ищем способ туда зайти, может пройти целая прорва времени, и всё это может оказаться без толку. Быть может, найти способ спрятаться полегче?

– Например?

– Ну, я не знаю… Пойти наверх, найти какие-нибудь комнаты… Пустые, я имею в виду. Если учесть, сколько народа умерло сегодня внизу…

– Ты издеваешься?! – почему-то вскинулся в ответ на это предложение Боджо – Они умерли – а ты предлагаешь заселить их жилплощадь?

– Ну, а что тут такого, – удивился Джерри в ответ – Если они не умерли конкретно в своих комнатах, а здесь, внизу, так чём же проблема? Я глубоко сомневаюсь в том, что они явятся за нами с того света, что бы покарать за нашу наглость, тем более, что им самим все эти комнаты пригодятся теперь навряд ли…

На лице Боджо появилось сомнение, такое же, как и у Симоны.

– А как мы вообще определим сейчас, занята ли комната живым человеком, или уже никому не принадлежит? – спросил Боджо, наконец – А если за её дверью находится какой-нибудь перепуганный до смерти метатель молний, и он готов неверно среагировать даже в ответ на вежливый стук?

– Ну, если комната не занята, навряд ли дверь в неё будет закрыта, – немедленно отозвался на это Джерри – Если открыта, то из неё выбежали в страшной спешке, а из этого будет, в свою очередь, следовать то, что он присоединился к тем, кто сейчас размазан по полу в холле…

Боджо тяжело вздохнул, и помотал головой, потом прикоснулся руками к своей голове.

– Я не знаю, не знаю, – пробормотал он мрачно – Мы ведь собираемся прятаться от того, что бы нас случайно не задело сверхвозможностями какого-нибудь очумевшего от ужаса и паранойи ученика… Или бывшего ученика – не знаю, как теперь говорить правильно… Но ведь так же?

Я, и все остальные смогли ответить ему только лишь молчанием, потому как никто не мог сказать, насколько истинно его утверждение. Я, по большей части, был с ним согласен, но за остальных не отвечал – вполне могло статься, что они боялись чего-то ещё, например, людей (или не-людей), которые были каким-то образом причастны ко всему, что произошло в Санхилл после Большого Пробуждения. От таких, если у них были насчёт нас какие-то неприятные планы на ближайшее время, думал я, прятаться стоит на самом деле, и без всяких шуток, и как можно более старательнее. И комнаты в общежитиях для этого явно не подошли бы.

– В любом случае, – сказал Боджо, не дождавшись в ответ на свой вопрос ничего конкретного – Общежития – это не тот вариант, который подходит нам сейчас. Выходит так, что мы пытаемся спрятаться среди тех, от кого мы пытаемся спрятаться…

– Вот именно, – подала голос Симона – Как прятаться от ядовитых пчёл в их улье.

– Но чем безопаснее попытка найти убежище в подвале, – воскликнул Джерри нервно – Вообще – как найти вход в него? Нет – вы только представьте себе – мы нагрузимся целой кучей продуктов про запас, и будем таскаться по всему интернату с ними, даже и не зная, как вообще спустится ниже нулевого уровня, и быть может, вообще не имея такой возможности? А вдруг там замок, или какая-нибудь дрянь, которая открывается при помощи кода, или запроса откуда-нибудь из кабинета директора, или начальника охраны? Что мы будем делать, Боджо? Ты не хотел вышибать при помощи своей силы даже дверь, ведущую на кухню, которая, между прочем, в последствии может оказаться всего лишь хлипкой картонкой по сравнению с той, что отделяет подвальные помещения от всего прочего, что является верхней частью интерната!

– Ну, может быть, существует какая-то схема, план здания, – произнесла Симона неуверенно – Да и не может же быть, что бы вход в подвал был настолько засекреченным и труднодоступным местом. Я училась на архитектора, и я знаю…

– Так, знаете чего, – всплеснул руками Боджо – У меня тут тоже кое-какое предложение. Если подвал слишком труднодоступен для нас, а комнаты в общежитии чересчур легкодоступны для наших потенциальных врагов, то давайте выберем что-нибудь из разряда золотой середины. Что-нибудь не слишком далёкое, но и не слишком доступное. По крайней мере, нечто такое, что никого никогда особенно не заинтересует… И будет иметь крепкую дверь, что бы мы могли её закрыть.

– Тут только одна крепкая дверь, которую вы можете закрыть, – послышался откуда-то справа голос Шона, о существовании которого лично я, к тому времени, уже почти успел забыть. После этих своих слов, он, судя по звукам, открыл одну из ячеек на складе, что-то быстрёхонько вытащил оттуда, открыл, кинул в рот, и стал жевать. Потом, приметив, что все ждут от него какого-то продолжения, закончил со своей трапезой по-быстрому, и пояснил – Ну, я имею ввиду дверь на склад, только от неё у вас есть ключи, верно? – хмыкнув немного удивлённо, он передёрнул плечами, и начал опять есть, а потом ещё прибавил с набитым ртом, и в пол-голоса – Идиоты…

– А я имел ввиду спортзал, – сказал Боджо, а потом, очевидно, передразнивая Шона, так же, с задержкой, прибавил – Идиот…

Наши взгляды тут же были обращены к нему, вопросительные, и (по крайней мере, так было в случае с Джерри) удивлённые. Боджо заметил это, и поспешил рассказать всё в подробностях.

– Во-первых, это не далеко, – сказал он – Во-вторых, кому он нафиг сейчас может сдаться, ведь ни еды, ни каких-то разгадок тайны того, что здесь сейчас происходит, там быть не должно. Во-вторых, там много места, и в самом спортзале, и в комнате с тренажёрами, и в раздевалке, и… Там даже душ есть, если вы не знали, а ещё небольшая каморка для интернатского тренера. И ключи от него, кстати говоря, должны быть именно там… Да что вы так все на меня вылупились? Что, за всю свою учёбу там никто из здесь присутствующих не бывал? Джерри, мы же ходили вместе, и ты должен был знать всё не хуже меня!

– О, да ладно тебе, – фыркнул Джерри, отмахнувшись от него – Я был там от силы раз десять… Стой, но ведь там же стеклянные двери, разве нет?

– Ну, во-первых, стеклянные, но не полностью, а во-вторых, та их часть, что застеклена – она армированная. Понимаешь, о чём я? Это стекло не так-то просто разбить палкой, или просто чем-нибудь тяжёлым. А каморка тренера вообще закрывается сплошной дверью – не такой, конечно, мощной, как здесь, на складе, но человек – если такой ещё найдётся вообще – трижды подумает, прежде чем мучатся, и вскрывать её, что бы узнать, что там, за ней. И душевые, и комнаты для переодевания, кстати, такие же, только они больше размером…

– Там уже могут быть люди, – вдруг вспомнив о Тадеуше и Нэнси, сказал я. Все опять словно бы слегка вздрогнули, и опять, хором, посмотрели в одну точку, теперь уже на меня. Всеобщее внимание в этой группе людей передавалось от друг-друга, словно мячик в детской игре «горшочек каши», и теперь очередь ораторствовать подошла ко мне – Мои знакомые… Ну, Нэнси, и тот тип, с которым я познакомился, когда очнулся – они тоже хотели зайти в спортзал… Правда, не для того, что бы остаться там на постой, так, прихватить с собой кое-что… Но если им там придётся по вкусу…

– А, ерунда, – ответил Боджо, и внимание опять переключилось на него – Они там всё равно не останутся, пока не найдут еды, как мы, так что зачем бы эти двое туда не полезли…

– Они хотели найти что-нибудь тяжёлое, что бы раздолбать этим двери в кафе-столовую, – сказал я – Правда, в последний раз, когда я их видел, они направлялись в совершенно противоположном направлении, так что…

– По-моему, ты сам сейчас должен осознавать, насколько нелепа твоя мысль, – прервал меня Боджо, повернувшись ко мне всем корпусом, и неприятно внимательным и любопытным взглядом осмотрев меня с головы до ног – С тех пор, как ты здесь появился, прошло уже не менее полутора часа, а этих твоих Нэнси и… И как звали этого парня, который был там с тобой?… Короче, их нет, и беспокоиться насчёт этих ребят не стоит… Ты говоришь, что один из них владеет… Ну, этим самым?

– Не один, а оба. И Нэнси, и Тадеуш…

– Послушайте, – воскликнула Симона, и быстро посмотрела сначала на меня, потом на Боджо, потом на Джерри, потом, наконец, опять на меня – Может быть, не будем ждать вечера, а пойдём прямо сейчас? А вдруг они опять сюда заявятся? Они уже были тут, и уж не знаю, как эта девушка, Нэнси, но парень – он может вернуться снова, это точно. И эти таблетки, которые он глотал, что бы избавиться от своих проблем со сверхспособностями – вдруг их срок действия уже начинает проходить?

– Нам нужно что-то, во что мы можем набрать продукты, и донести их до спортзала, – ответил ей Боджо, уставившись на неё каким-то грустным не то от усталости, не то на нервной почве, взглядом – Какие-то пакеты, или мешки, или коробки, причём достаточно прочные, что бы унести отсюда столько, сколько, по крайней мере, планирую унести я.

– Их можно завернуть в скатерти со столов в кафе, – предложил ему Джерри тут же – Быстро выйти, собрать по четыре скатерти на человека, вернуться, и сделать из них нечто вроде тюков…

– Они там были пришиты, или приклеены к столам, – пробормотал Боджо задумчиво – Не провозимся ли мы с ними чересчур долго?

– Чёрт, да отломай ты им ножки, и втащи внутрь, а потом мы разделаем их кухонным ножом!

Брови Боджо подскочили вверх, так, словно он никогда не слышал ничего более удивительного.

– Отломать ножки, – пробормотал он растерянно – Господи, вот же в историю мы тут все влипли… И ничего проще тебе на ум не приходит?

– Ну, хорошо, возьмём ножики из кухни, и расправимся со скатертями прямо в кафе…

Боджо опять тяжко вздохнул, потом поднялся на ноги. Его кадык несколько раз скакнул вверх и вниз, а потом он со звучным щелчком хлопнул себя ладонями по бёдрам.

– Ладно, – произнёс он – Но вы хотя бы уверенны, что это всё нужно делать прямо сейчас? Я только было почувствовал себя в более-менее спокойной обстановке…

– Лучше сейчас, чем потом, – заявила Симона убеждённо – Если мы хотим сохранить спокойную обстановку хотя бы на ближайшие пару суток, то нам лучше начать заниматься всем этим прямо сейчас.

– Боже, Боже мой, – пробормотал Боджо трагическим голосом, того и гляди, готовый схватиться за голову – Что за нечистый дух убедил моих родителей отправить меня на этот дурацкий остров… Так, стало быть, двое останутся здесь, и соберут продукты, а двое должны отправиться в кафе-столовую, и возьмут скатерти… Думаю, что лучше всего будет, если это сделаем мы с Джерри. Ты как, приятель? Готов сделать марш-бросок наружу? Ведь это же, в конце-концов, насчёт скатертей – это твоя идея…

Джерри тоже поднялся. Вид у него был не особо геройский, но решительный.

– Да, пойдём, что уж тут, – выдавил он.

– Ну, значит, Жан и Симона останутся тут, и соберут все необходимые продукты, – сказал Боджо – Вы справитесь, надеюсь. Вытаскивайте всю жратву наружу, на кухню, складывайте прямо на полу…

– Желательно, что бы вы взяли то, что можно приготовить прямо так, без предварительной готовки, – заметил Джерри – Лопать мороженную рыбу, надеюсь, никто из вас не желает?

Я, кстати, до сих пор не знал, что мне желательно лопать, а что нет, (может быть, для насыщения мне вполне бы подошла даже и мороженная рыба) но согласно кивнул головой, а вот Симона подняла руку, и спросила:

– Слушайте, а что с Шоном? Его учитывать не будем?

– Ах, да, – произнёс Боджо с видом человека, который забыл о некой совсем незначительной, но весьма пакостной, и вылезающей, когда то не нужно, мелочи – Шон… Шон? Где ты?

Тут мы все оглянулись по сторонам, и вдруг поняли, что тот куда-то пропал, и в помещении склада его не видно – хотя лично я готов был поклясться в том, что ещё минуту назад он околачивался где-то рядом, что-то жуя.

– К чёрту Шона, – произнёс Боджо, наконец, спустя некоторое время – Увидите этого придурка – скажете ему, что, если он хочет к нам присоединиться, то пусть помогает вам с продуктами. И да – держитесь вместе, просто на всякий случай, – помедлив, он прибавил, немного пониженным голосом – Просто, чем больше я узнаю этого парня, тем меньше он мне нравится. Не знаю, что у него там сейчас на уме – так что ну его к чёрту. Лучше не рисковать…

– Да, пожалуй, – согласилась с ним Симона – Итак, вы идёте?

Боджо и Джерри переглянулись, а потом, как-то смято кивнув ей в ответ, первый хлопнул по плечу второго – и они направились прочь из прохода между стеллажей с ящиками.

***

– Ну, вот мы и дома, – произнёс Джерри, скидывая со своей спины импровизированный рюкзак из связанных узлами четырёх скатертей на крашенный пол спортзала, одновременно, судя по его разметке, являющегося и полем для игры в баскетбол, и в волейбол, и мини-футбол – Если можно, конечно же, так выразиться… Чёрт, ну и переходец же нам выдался… Ребята, как вы все? – он оглядел нас всех по очереди, задержал свой взгляд на ставшей какой-то бледно-зелёной Симоне, потом взглянул куда-то вверх, и в сторону, на узкие окна, расположенные чуть ли не под самым потолком; через них можно было видеть только такие же узкие прямоугольные обрубки всё такого же вечно хмурого и ненастного неба, но света внутрь через них проникало всё равно более, чем достаточно – Не знаю, как кто, но лично меня…

– О, Господи, Джерри, почему бы тебе не оставить свои идиотские внутренние переживания при себе, – взмолился Боджо, тоже положив свой мешок (разумеется, самый большой из тех, что взяли на свои плечи все члены нашей команды)на пол – Если ты думаешь, что у кого-то тут есть желание их выслушивать, то ты не то что бы глубоко – ты катастрофично глубоко в этом заблуждаешься…

Джерри, услышав это, со слегка обиженным видом фыркнул, и сказал, что на его бы месте не стал бы тут произносить тут остерегающие проповеди, а немедленно пошёл в подсобку тренера, и поискал бы там ключи.

– Подумать, какие мы тут все умники, – пробурчал Боджо в ответ – Сейчас, сейчас, уже иду… Жан, ты не поможешь мне с поисками? Ты как будто бы выглядишь менее… Э-э… Вышибленным из колеи…

Менее – это было не совсем то слово. Сейчас я чувствовал себя ровным счётом никак, и, наверное, не смог бы сейчас даже толково разыграть страх, или веселье, или печаль, или что-нибудь в этом духе. Было просто удивительно, как я вообще мог до сих пор вообще думать – но нет, в голове моей всё-таки были кое-какие мысли, более того, некоторые из них вызывали у меня пусть слабое, но беспокойство. Хотя оно касалось совсем не того поля мёртвой (и уже начинающей подванивать) человеческой плоти, которое нам пришлось перейти только что, а того, что меня, возможно, вновь начало настигать то чувство глубочайшей «отморожености», которое настигло меня ещё в момент моего «пробуждения» здесь. Наверное, Симона права, размышлял я вяло, и мысли мои были становились всё более отстраненными, и глухими, всё более похожими на вывески на магазинах, которые видны только через квартал от меня, а образы, которые они вызывали, становились всё более приглушёнными, и тусклыми, как что-то, что невозможно разглядеть толком из-за пелены слёз, застилающих глаза, наверное, действие того самого препарата заканчивается, и мои сверхспособности опять начинают проявлять себя. Интересно, думал я ещё, что будет, когда действие препарата закончится окончательно, будет ли моё непонятное поведение бросаться в глаза этим троим, и если бросится, то что я им скажу? И если скажу правду, то как, например, на это среагирует Джерри – уж он-то уверен в моей нормальности тут, наверное, более всех остальных, ведь я убеждал его в этом ещё накануне нашей с Жанной неудачной попытки к бегству?… Впрочем, какая разница, талдычил в моей голове другой голос, гораздо более сильный, жизнерадостный и активный, нежели все остальные мои измышления, какая разница?… Успокойся, и не трепыхайся – вот что главное… Всё равно всё будет нормально…

– Жан, – переспросил меня Боджо встревоженно, и даже сделал несколько шагов навстречу ко мне. Это вывело меня из моего непонятного, полупогружёного в самого себя состояния, и я вскинул голову на него… И тут же автоматически прикинулся, что не расслышал его, слишком сильно задумавшись о чём-то своём – О, ну, слава Богу! Я уж думал, не стал ли ты аутистом в результате нервного шока… Я говорю – не поможешь ли ты мне поискать ключи в подсобке тренера?

– Ах, да, конечно же, почему нет, – произнёс я торопливо, даже, на мой взгляд, немного чересчур – Пойдём, поищем вместе, если хочешь.

– Ага, – он сделал приглашающий жест рукой, обращённый ко мне – Ребята, Джерри, Симона, разверните пока эти чёртовы кульки… Просто разверните, ничего не разбирайте, съешьте оттуда что-нибудь… Если хотите… Мы сейчас вернёмся.

Я двинулся вперёд, вслед за Боджо, уже пошедшим в сторону какой-то двери, видневшейся в углу, в правой стене, и ближе к окнам. Тот на ходу оглянулся назад, и зацепил взглядом сначала меня, потом оставшихся вдвоём Джерри и Симону. Его взгляд был обеспокоен, и я тоже оглянулся назад, и увидел Джерри, с сумрачным видом вставшего рядом с принесённым им мешком, и Симону, и вовсе присевшую чуть поодаль от него, прямо на полу… Боджо с мрачным и растерянным видом покачал головой, а потом прибавил ходу, по пути громко сказав, что мы с ним скоро вернёмся.

Я прибавил ходу тоже.

Дверь в подсобку тренера была открыта, и мы зашли внутрь.

– Ну и вляпались же мы в историйку, – произнёс Боджо, оглядывая внутреннее убранство подсобки – стол, пару стульев, полки с какими-то кубками, штандартами, статуэтками, медалями, книгами, окно, полностью закрытое жалюзи цвета слоновой кости, замерший вентилятор под потолком, настольную лампу, грамоты и благодарности в деревянных рамках, набор из трёх покрашенных в синий гирь с закатанными в резину ручками – Что скажешь, а, Жан?

Я ничего ему не сказал – мои мысли сейчас, сколь не было бы это странно, были заняты именно вопросом насчёт ключей, и насчёт того, где они тут могли бы быть – а другие вопросы, тем паче, такие отстранённые, меня не беспокоили.

Я только лишь пожал плечами, прошёл немного вперёд, и стал вглядываться в то, что было на полках

– Ты зря там ищешь, – сказал Боджо – Он обычно хранил их в столе. Слушай, как ты думаешь, что это такое происходит? Кто это всё устроил?

Я опять пожал плечами, подошёл к столу, и, немного нагнувшись, открыл его ящик. В нём была куча всего – опять же, медали, какие-то бумажки, тетради, резиновое кольцо для тренировки мышц кистей рук, шелуха от семечек, ручка и карандаш, даже пачка «Winston», распечатанная, впрочем, не початая. Я разгрёб всё это рукой, один раз, второй, и мне было счастье – пальцы дотронулись до связки чего-то холодного, плоского и округлого. Я нащупал кольцо, на котором всё это держалось, подцепил это двумя пальцами, вытащил наружу, и показал Боджо.

– Это они? – спросил я коротко.

Он посмотрел на связку ключей немного, потом кивнул, и махнул рукой к себе.

– Ага, они, давай их сюда.

Я подошёл, вручил ключи ему. Он незамедлительно сунул их в карман.

– Хочешь запереть нас изнутри, – спросил я у него.

Он ответил жестом согласия.

– А у кого они будут храниться?

Боджо открыл было рот… Но тут же закрыл его – наверное, замялся.

– Я не знаю, – пробормотал он – Не вдвоём же решать такое… Выйдем к остальным, спросим, что они думают по этому поводу… А, вообще, какая, в сущности разница, у кого и как они будут храниться? Никаких вызывающих опасения личностей среди нас уже нет, Шон остался на складе, твои знакомые так и не появились, так что…

Он завершил свою фразу и посмотрел на меня недоумённо, даже немного подозрительно. Я ничего не ответил ему, только лишь опять, уже в третий раз, пожал плечами.

– Ты какой-то странный, если честно, – произнёс Боджо, изучая меня, так, как будто я был какой-то непонятной, и, одновременно, обидной надписью на стене его комнаты, за ночь появившейся буквально из ниоткуда – Не напуганный, не болтливый, вообще не кажешься человеком, который пережил то же, что и все остальные… Или ты так и реагируешь на сильный шок обычно?

Опять я пожал плечами.

– Не знаю. Я никогда в жизни не испытывал сильного шока.

– Даже сейчас?

– Нет, сейчас испытываю. Я имею ввиду – не испытывал до сего дня.

Боджо окинул меня взглядом, ещё более подозрительным, чем прежде.

– Ладно, – произнёс он тоном явно неудовлетворённого в чём-то человека – Пойдём обратно, к остальным.

Я согласился, и, обойдя его, направился к выходу первым.

В спортзале находился лишь Джерри, а Симоны не было. Одна из двух дверей, находившихся за его спиной, была открыта, и из-за неё слышалось журчание воды.

– Она, что, там? – спросил Боджо у своего приятеля, подразумевая, разумеется, отсутствующую в спортзале девушку.