Снежное Рождество в котокафе

Девушка, заказавшая латте, улыбнулась Эмми и воскликнула:

– Спасибо! Какая милота!

– Эмми, следующий заказ – «Эрл Грей», – окликнула ее Фэй с места за кассой. Она работала в кафе на полставке.

– Поняла, уже бегу. – Эмми пошла обратно к стойке с напитками, обходя игрушки для кошек в виде карамельных тросточек и снеговиков. В заднем кармане брюк, как назойливая муха, зажужжал телефон. Эмми знала наверняка, кто это. Ее брат, Дастин, звонил уже, кажется, в сотый раз.

Она выхватила телефон и провела пальцем по экрану, чтобы сбросить вызов. Он звонил не переставая то ей, то тете Сильви, раз уж на то пошло, с тех пор, как она сюда приехала, хотя она просила его не названивать.

Работа в кафе успокаивала Эмми. Ей не хотелось, чтобы брат нарушал это ощущение покоя.

Снаружи завывал ветер. Небо затянули густые черные тучи. В полумраке кафе было уютно и тихо. Между деревянными столиками и разноцветными мягкими стульями возвышались кошачьи башни. Некоторые из них достигали потолка. По всем стенам спускались сверху полки. На верхней полке сидел Барон – длинношерстный кот коричнево-рыжего окраса. Он взирал на все сверху вниз, как настоящий аристократ. Уши у него подергивались из стороны в сторону. По встроенному в одну из стен телевизору с выключенным звуком шла передача для кошек, рассказ переключался то на ярких малиновок, скачущих с ветки на ветку, то на сильный снегопад. Куда ни глянь, всюду были кошки: Томас примостился на книжной полке, Джесс дремала на глубоком кресле, предназначенном для посетителей, а Бинкс и Китти лавировали между ножками стола.

Эмми довольно быстро вошла в ритм новой работы, радуясь тому, что успела поработать в розничной торговле в университете и после выпуска. Она умела обращаться с кассой и кофемашиной; а запомнить правила работы в кошачьем кафе было проще простого. А еще Эмми должна была в случае необходимости требовать соблюдения правил, совсем как заправский кошачий полицейский. При этой мысли она улыбнулась. Из этого вышла бы классная иллюстрация или сюжет для книги с картинками. Надо будет сделать такой набросок.

Эмми заварила «Эрл Грей» по заказу от Фэй, отгоняя мысли о своем художественном образовании. Зацикливаться бесполезно – ей нужно двигаться вперед.

Готовый чай она отнесла посетительнице, которая ждала за столиком вместе с девочкой-подростком.

Оставшееся утро пролетело незаметно в череде напитков и трафаретов в виде кошек.

– Отличная работа, Эм, – сказала Фэй, положив руку на плечо Эмми. Темные глаза Фэй блестели. Она удовлетворенно вздохнула. – Даже не представляешь, как приятно видеть здесь человека, который знает, что делает, само собой, не говоря о Клем.

Фэй нежно улыбнулась. Клем была пекарем. Она готовила угощения и десерты на кошачью тематику, лучше которых Эмми не видела и не пробовала. Клем работала в подсобке, на кухне.

– Кэролайн продержалась всего неделю. Она боялась кошек, – продолжила Фэй. – Понятия не имею, зачем она вообще сюда пришла.

Эмми улыбнулась:

– Тетя Сильви рассказывала о ней.

Это и стало одной из причин, по которым Эмми вызвалась переехать сюда и помогать тете. Когда Кэролайн уволилась, Сильви потребовалась бариста на полную смену. А Эмми отчаянно стремилась сбежать от хаоса, царящего в доме брата. Все были в выигрыше. Ну, не считая того, что Дастин постоянно звонил и писал им обеим, несмотря на все старания Эмми не впускать его в свою – их – жизнь. Нежелательное появление Дастина было лишь вопросом времени.

– Эй, ты в порядке? – окликнула ее Фэй.

– А? Да, в порядке.

Осознав, что радость стерлась с лица, Эмми снова ободряюще улыбнулась Фэй.

– Просто устала. Долгое было утро.

– Почему бы тебе сначала не пообедать? Мне все равно нужно опубликовать пару постов в соцсетях, а потом я уйду.

– Спасибо, Фэй.

Фэй кивнула, жестом отослала Эмми обедать и достала из заднего кармана телефон. Она была хорошенькой: большие темные глаза и гладкие темные волосы, ниспадающие на плечи. Ее родные жили в Лидсе, но она приехала на учебу в университете Камбрии, а здесь подрабатывала. Эмми была рада компании Фэй. Они отлично сработались: их тандем напоминал слаженную пару танцоров. А еще они обе обожали видеоигры и анимацию, так что вели бесконечные гиковские беседы, обсуждали все самое любимое и делились друг с другом рекомендациями.

– Да, пока ты не ушла – Салема не видела? – спросила Фэй, когда Эмми уже было развернулась, чтобы пойти в подсобку.

Эмми еще не привыкла ко всем местным кошкам и повторяла их клички всякий раз, когда замечала кого-нибудь из них. Но Салем был единственным черным котом с крошечным белым ромбом на переносице. С таким колдовским именем (Эмми была уверена, что Сильви назвала его в честь кота из «Сабрины, маленькой ведьмы») и с таким ласковым, любвеобильным нравом его было трудно не запомнить.

– Вроде бы нет, – ответила Эмми.

– Я не видела его с самого утра, когда Джаред заходил за заказами, – сказала Фэй, закусив губу. – Неужели снова где-то застрял?

Как-то раз Салему удалось приподнять неплотно прилегающую половицу в подвале, где кошки отдыхали от посетителей, и он там застрял. На поиски ушел целый день. В итоге его нашла Софи, одна из смотрительниц.

Из подсобки появилась тетя Сильви. Там, на кухне, она провела короткое совещание с Клем.

– Мы найдем его, Фэй, не переживай. Он постоянно куда-то пропадает. Прямо как маленький фокусник, – ласково сказала она и посмотрела на часы. – Можешь идти, твоя смена почти закончилась.

– Эмми собиралась пойти пообедать.

– Все в порядке. Я побуду за стойкой.

– Хорошо. Напишете мне, если найдете Салема?

Сильви и Эмми кивнули. Фэй попрощалась и пошла за вещами в комнату для персонала.

По крайней мере, Салем точно не мог выбраться наружу. В «Котмуррчино» действовало строгое правило трех дверей. Заходя в кафе через парадную дверь, посетители оказывались в крошечном проходе с двумя окнами по обе стороны. На одном из них висел гигантский плакат с правилами. Там же находилась кабинка администратора с окошком, чтобы через него общаться со всеми, кто заходит. Другая дверь вела прямо на ресепшен. Сбоку от него располагалась сувенирная лавка с разными безделушками, игрушками для кошек, футболками и джемперами, бижутерией и кружками. Затем надо было пройти через еще одну дверь, за которой посетителей встречали запертые распашные двери. По другую сторону от этих дверей находился первый зал кафе, где можно было заказать напитки и еду, а также зал под названием «Кошачья гостиная» и лестница на второй этаж.

– Поищу Салема, пока не ушла на перерыв, – сказала Эмми тете.

– Спасибо, Эм, – улыбнулась ей Сильви.

Сегодня Сильви заплела темно-рыжие волосы в длинную косу и перекинула ее через плечо, открыв уши с серьгами в форме лапок. С первого же дня, как Эмми сюда перебралась, ее восхищало умение тети подбирать тематические аксессуары. Ей и самой стоило бы поиграть с образом – быть может, купить что-нибудь в сувенирной лавке.

– Если не найдешь, я сама погляжу, – сказала Сильви.

Эмми кивнула. Ей было в радость хоть чем-то помочь. Это самое малое, что она могла сделать для тети Сильви. Ведь она пустила Эмми в квартиру над кафе и дала работу, когда ей было так необходимо вырваться от Дастина.

Надо было оставить брата там, где ему самое место, – в прошлом. Будет и дальше ей звонить, так она ему и скажет. И пускай при одной этой мысли у нее вспотели ладони. Эмми не нравилось грубить, особенно родным, но с братом надо было твердо стоять на своем.

В поисках Салема она обшарила уголки за мебелью в главном зале, звала его по имени и «кис-кис», но это не очень-то помогло. Она даже заглянула в подвал, предназначенный только для кошек. Ступеньки вели вниз, в нишу в полу. Кошки спускались туда, когда хотели отдохнуть после общения с посетителями. Там был Эрик, полосатый кот с коротким хвостом. Он свернулся калачиком на подушке. Неподалеку от него вылизывала шерстку рэгдолл Герцогиня. Никакого Салема.

Эми вернулась ни с чем. О ее ноги тут же принялась тереться Джесс – большая, вечно голодная черно-белая кошка. Она вылезла из кошачьей дверцы, встроенной в шкаф под лестницей. Эмми улыбнулась кошке, а та протяжно замяукала, широко раскрыв большие зеленые глаза.

– Привет, Джесс. – Эмми наклонилась, чтобы почесать ее за ушком.

Поиски Салема привели ее в «Кошачью гостиную» за другой дверью, рядом со стойкой. Здесь было уютнее, чем в главном зале. В этой комнате был небольшой камин из серого кирпича с дровяной печью, большой диван, кресло и плетеная корзина с шерстяными одеялами. В камине мягко потрескивали горящие поленья. Этот зал пользовался популярностью, но последние посетители ушли сразу после обеда, не убрав за собой пустые кружки и тарелку с остатками шоколадного торта. Эмми была уверена, что слышала, как отсюда доносилось мяуканье, но теперь засомневалась, не померещилось ли ей.

– Салем? – позвала она кота после очередного «кис-кис». – Ты тут?

После недолгих поисков она отнесла пустую посуду на кухню и решила поискать кота в другом месте. Откуда-то по-прежнему доносилось негромкое мяуканье. «А что, если он выбрался наружу?» Система тройных дверей была эффективной, но вдруг он каким-то образом проник под половицы… Надо проверить.

Эмми пошла в сторону фасада, обогнула здание и приблизилась к боковой стене с огромным красочным муралом. Его нарисовали дети – пациенты одной из местных больниц. На нем были изображены высокие яркие маки, подсолнухи и розы. Среди них бродили вытянутые, как палки, кошки с поднятыми хвостами. Салема нигде не было видно, да и мяуканье стихло. К счастью, на улицу он все-таки не выбежал.

Эмми уже было повернулась, чтобы вернуться в кафе, как вдруг сердце екнуло, но не из-за Салема. Через дорогу от нее стоял потрепанный на вид черный кот. Бедняжка был ужасно тощим – кожа да кости. Шерстка потускнела, в ней запутались веточки. Эмми поняла, что это не Салем, потому что под подбородком у кота виднелся белый пучок. Он напоминал стариковскую бороду, только спутанную и сбившуюся в колтун. Он что, бездомный?

– Эй ты! – тихо позвала Эмми, неуверенно шагнув вперед. – Ты как, в порядке?

Сначала кот пошел навстречу, но, когда она заговорила, замер, развернулся и скрылся за деревьями на обочине.

Эмми ни разу его тут не видела. Бедное животное облезло и казалось истощенным. Может, стоит обратиться в приют для кошек или, по крайней мере, рассказать о нем тете?

Она пошла обратно в кафе, чтобы продолжить поиски Салема, но никак не могла выбросить из головы бездомного кота.

«Где же ты, Салем?» Эмми протиснулась сквозь тройную дверь и пошла к туалетам для посетителей. В преддверии праздника их оклеили обоями с милыми улыбающимися снеговиками. Только она открыла дверь, как оттуда вылетел маленький черный шар и чуть не сбил ее с ног. От неожиданности Эмми вскрикнула.

– Салем! – воскликнула она, смеясь над его выходкой. – Ах ты, глупыш!

Она пошла вслед за котом, улыбаясь самой себе из-за того, что чуть не шлепнулась на спину. Рядом со стойкой сидели несколько посетителей. Они наблюдали за тем, как Китти, восхитительная бенгальская кошка, запрыгнула на вершину кошачьей башни. Когда Эмми вдоволь навозилась с Салемом, к ней подошла улыбающаяся Сильви.

– Вижу, ты его нашла.

– Его заперли в туалете! А когда он выскочил оттуда, чуть не свернул мне шею! Повезло ему, что он такой милый.

Сильви расхохоталась.

– Похоже на него. Клянусь, именно так и окончу свои дни: причина смерти – кот.

– Почему его там никто не заметил?

– Наверное, он забежал внутрь, когда оттуда кто-то выходил.

– А ты не видела на улице бездомного черного кота? – спросила Эмми у тети, сидя на корточках и почесывая Салема за загривком.

– Нет?

– Он лежал через дорогу. Очень худой, выглядит потрепанным. Ошейника на нем тоже не было.

Между бровями Сильви пролегла новая морщинка.

– Надо будет проверить парочку местных групп. Может, кто-то заявлял о пропаже.

Эмми подробно описала кота, упомянув белый мех, похожий на бороду.

– Если ничего не найду в местных группах, сообщу в приют, а там проверят, есть ли у него чип, – сказала Сильви. – Оставим ему еды, вдруг он голоден.

– Отличная идея. Сейчас все сделаю.

Эмми оставила обещанную еду для бродяги, но он больше не появлялся. В конце дня, когда Сильви перевернула табличку на входе на сторону с надписью «Закрыто», Эмми чувствовала себя так, словно ее мозги пропустили через мясорубку с насадкой в форме кошки.

Она провела почти весь день, освежая в памяти все, что знала о местных кошках; у некоторых из них были и медицинские предписания. А еще она тщательно изучила сведения о кошачьем приюте, с которым Сильви регулярно сотрудничала на мероприятиях по сбору пожертвований. Она купила многих кошек у зарегистрированных заводчиков, но и из приюта тоже брала, когда владельцы не могли больше держать их из-за ухудшения здоровья или по каким-то другим причинам. Эмми надеялась, что тот бездомный кот не попал в такую же ситуацию. Зачем вообще выставлять кота на улицу, если можно отдать его в приют?

– Посидишь со мной пять минуток в «Кошачьей гостиной», милая? – предложила тетя Сильви.

Она только что закончила уборку за стойкой и кассой и сняла фартук. Остальной персонал уже разошелся по домам.

Эмми собирала кошачьи игрушки и раскладывала их по специальным корзинам, расставленным по всему залу.

– А я как раз собиралась подняться к себе и сделать пару набросков на бумаге или на планшете…

– У тебя же только закончилась смена! И разве вчера ты не рисовала допоздна?

– Ага…

– Эмми, тебе надо научиться отдыхать. Ну же, посиди со мной немного. Творчество никуда не денется. Этот огонь горит вовсю. Я приготовлю тебе горячий шоколад – с мятой, как ты любишь. Может, перекусишь чем-нибудь?

Эмми замялась, и Сильви тут же добавила:

– На пустой желудок хорошо поработать не выйдет.

– Тогда ладно, – сказала Эмми, улыбаясь ей в ответ. – Спасибо.

Сильви тут же убежала готовить напитки. Эмми пошла в «Кошачью гостиную». Вдруг в заднем кармане снова завибрировал телефон. Она глубоко вздохнула и посмотрела на экран, заоравший на нее печатными буквами: «ДАСТИН». При одной лишь мысли о разговоре с братом от тревоги свело живот, а сердце заколотилось где-то в горле. Но тут появилась Лилиан и принялась тереться о лодыжки Эмми. Она наклонилась, чтобы погладить черепаховую кошечку, и та прижалась к ее пальцам щекой.

Ей придется с ним поговорить. Эмми понимала, что проявила недостаточную твердость, когда уходила. Не ответит ему как можно скорее – он так и будет ее доставать.

Она выпрямилась, провела пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок, и прижала к уху телефон. Но только она успела произнести «алло», как брат тут же ее перебил.

– Наконец-то! Почему не отвечала? – требовательно спросил он, слегка запинаясь. – Ты что, обиделась на меня?

– Что? Ты пьян?

Она пыталась подобрать слова, но мозг отказывался соображать. С ним всегда было так трудно разговаривать. Ей столько всего хотелось сказать, но слова не шли с языка, потому что она всегда боялась, что брат их исказит.

– Нет!

– Судя по заплетающемуся языку, еще как. Слушай, нам лучше поговорить, когда ты будешь не пьяным. Протрезвеешь, и на ясную голову поговорим, ладно?

– Ты все равно не станешь со мной разговаривать! И ты ушла…

– Мне нужно было побыть одной, Дастин…

– Но переезжать к Сильви было совсем не обязательно.

– Пришлось, – сказала она. – Я правда старалась, Дастин, но мне пришлось уйти.

Когда он снова провел целый день в пабе за выпивкой, она вывезла из квартиры все свои вещи. А решилась после очередной попойки за пару дней до того. Для Эмми это стало последней каплей. Дастин месяцами не платил свою часть арендной платы: все свои деньги он проигрывал в карты. А потом он совершил поступок, перешедший все границы. При одной мысли об этом ее замутило.

От удара в стену между кухней и спальней образовалась дыра. Эмми никогда не видела, чтобы он так себя вел, и очень испугалась. А ведь она всего-то в очередной раз посоветовала ему обратиться за помощью, сходить к врачу, к психологу. Сказала, что он ей небезразличен и она не хочет видеть его таким, что он сам себе вредит. И вот как он отреагировал. Поэтому она не хотела находиться рядом с ним – только не на Рождество, только не так.

До последнего момента, до самого дня отъезда она не признавалась ему, что уезжает. Видимо, он был слишком пьян, чтобы запомнить тот разговор хотя бы отчасти. Он стоял, пошатываясь, перед набитой машиной Сильви. Но Эмми больше не пыталась его спасти и не заставляла его помочь самому себе. Он продолжал обещать, что обратится за помощью. Она не теряла надежды на то, что он так и поступит и когда-нибудь снова станет тем братом, которого она помнила. Тот Дастин защищал ее и не бил стены в припадке ярости.

– Ты был пьян, вот и не слушал меня, – добавила Эмми. – Дастин…

– Я же извинился за то, что напился! – Он повысил голос, и стало еще заметнее, что речь у него невнятная. – Я не помню и половины из того, что наговорил и наделал! Вечно ты преувеличиваешь…

– Я не преувеличиваю…

– Я же говорил тебе, что обращусь за помощью, когда буду готов, но ты вечно на меня давишь!

«Пустые слова». Она их уже слышала. Изо всех сил старалась быть с ним более решительной, отстраниться от него, как родители. Но ведь были и приятные моменты… Когда они засиживались допоздна, играли в видеоигры и ели пиццу. Когда он рассказывал ей жуткие истории, вычитанные в интернете, и они обсуждали, реальны ли призраки, как устроена Вселенная и обитает ли там кто-нибудь еще. Когда в детстве они рисовали дурацкие картинки и рожицы друг другу на подбородках и вешали шарики на елку. Когда он сцепился с девчонками, которые приставали к Эмми в начальной школе, отругал их, и больше они ее не беспокоили. А поскольку родители жили в Испании, ей очень не хотелось вычеркивать его из своей жизни. Он же ее брат. Он для нее семья. Разве можно было вот так взять и бросить его? На самом деле она хотела, чтобы Дастин пришел в себя.

– Ты ударил стену, – тихо сказала она. – Наверное, ты и этого не помнишь?

Он немного помолчал. А вдруг ей удастся до него достучаться?

– Дастин, прошу тебя. Я знаю, ты сможешь. Ты не должен так жить и, если постараешься, сможешь все наладить. Тебя не устраивает, как сейчас обстоят дела? Давай исправим все вместе и придумаем, как тебе помочь прийти в себя, ладно?

– Я для тебя ничего не значу, да? – спросил он, еще сильнее повысив голос. – А что насчет арендной платы? – продолжал он. – Как мне заплатить за квартиру одному? Ты бы меня не бросила, если бы тебе было не все равно!

– Дастин, мне не все равно, – ответила Эмми, уязвленная обвинением. В горле у нее встал ком. Она судорожно сглотнула.

В «Кошачью гостиную» вошла Сильви. В руках у нее было две чашки с горячим шоколадом и розовыми зефирками с шоколадной посыпкой. По бокам чашек в виде черных кошек были нарисованы белые мордочки. Тетя обошла Лилиан и вопросительно подняла бровь.

– Дастин, – произнесла Эмми одними губами.

Тетя нахмурилась, поставила кружки на столик перед кожаным диваном и присела на корточки, чтобы подозвать Лилиан и почесать ей спинку. Кошка радостно мяукнула.

– Дастин, ты меня слышишь? – спросила Эмми. Он умолк. Это был не очень хороший знак: видимо, он погрузился в какие-то мрачные мысли и занервничал. – Я и правда за тебя переживаю, но ни тебе, ни мне такая жизнь не нужна. Мне никак тебе не помочь, если ты сам этого не хочешь.

– Нет, тебе на меня плевать! – внезапно взревел он, да так, что она подскочила. – Ты бросила меня… совсем как… совсем как… ты просто тупая эгоистичная стерва, которая заботится только о себе!

На глаза Эмми навернулись слезы. Тупая и эгоистичная – после всего, что она для него сделала? Стерва? В нем говорил алкоголь, но легче от этого не стало. Она так устала бороться за его счастье и благополучие. Пора было подумать и о себе.

Эмми изо всех сил старалась, чтобы голос звучал ровно.

– Дастин, не звони мне больше. Я люблю тебя, но, по-моему, на какое-то время уж лучше так. Мне пора. Прости. Больше видеть не могу, что ты с собой вытворяешь. Ты ведешь себя неадекватно и в конечном счете окажешься на улице или в больнице.

«Прости» вырвалось прежде, чем она успела остановиться. Она ткнула пальцем в экран, чтобы завершить звонок, отчасти злясь на себя за то, что поддалась и извинилась.

Она устала до смерти. Ей было больно. Как и всегда после разговоров с братом, она испытывала странную смесь эмоций и сама не знала, какая из них была более правильной.

Тетя Сильви сидела на диване, держа в руке чашку горячего шоколада. Она уже уничтожила парочку зефирок: на поверхности напитка остался липкий осадок. Она хмурилась. Лилиан запрыгнула на подлокотник дивана и устроилась рядом с ней, поджав лапки под себя.

– Что случилось? – спросила тетя.

Эмми уселась на мягкий кожаный диван рядом с ней.

– Он был пьян и, как обычно, сыпал оскорблениями.

– Знаю, тебе тяжело, дорогая, но ты поступила правильно.

Эмми очень на это надеялась. Она вспомнила, как они с Дастином ходили в кино, в том числе вместе с Сильви, и смотрели фильмы дома, как ели по ночам жареную картошку с рыбой, играли в страшные видеоигры и строили крепости из подушек и одеял. Она вспомнила времена, когда брат еще не слишком много пил и не начал играть на деньги. А что, если она пренебрегала Дастином из-за его недостатков? С другой стороны, раз уж среди его «недостатков» были пьянство и жестокость, постоянное выклянчивание денег и недавняя вспышка насилия, стоило ли принимать его таким? Нет, все это надо было пресекать.

Сильви отпила немного шоколада и вытерла губы.

– Понимаю, он твой брат. Но ты должна поступать так, как будет лучше для тебя.

– Знаю, – повторила Эмми. – Ты права.

Она взяла телефон, сделала глубокий вдох и заблокировала номер Дастина, пока он не завалил ее сообщениями. Да, у него был адрес электронной почты Эмми. Зато так он хотя бы больше не сможет ей звонить и осыпать оскорблениями.

– Мне пора двигаться дальше. Сосредоточиться на своем будущем.

– И на этой ноте… Как тебе тут, у нас?

Эмми скинула обувь. Она стукнулась о ковер, и Лилиан резко отвела уши назад. Эмми пошевелила пальцами в носках, согреваясь теплом камина.

– Мне нравится, – сказала она. – Уж лучше работать у тебя, чем у кого-то незнакомого, да и кошек я люблю. А еще тут так спокойно.

– Приятно слышать. – Сильви замялась. Эмми поняла, что она задумалась о Дастине, хоть и сменила тему.

Эмми сделала глоток шоколада. Он оказался сладким и липким, с легким привкусом ее любимого мятного «Аэро».

– Тебя что-то беспокоит?

– М-м-м… – Сильви повертела в руках кружку с горячим шоколадом.

– Если хочешь поговорить о Дастине, давай. Я же вижу, что ты так о нем и думаешь.

– Вашей маме пришлось с ним нелегко. Он до сих пор иногда донимает родителей, – сказала Сильви. – Ты рассказала им, что произошло?

Эмми покачала головой.

– Только о том, что мы поссорились. Хорошо им жить в другой стране, – подчеркнула Эмми, думая о родителях и их школе английского языка в солнечной Испании. – Я имею в виду, им так проще, – добавила она. – Не нужно переживать, не постучится ли он к ним. Да и ему обходится дороже звонить им с гневными тирадами.

В прошлом году родители приезжали на Рождество, а в этом году они собирались провести его с соседями и друзьями в Испании. Эмми не возражала, ведь теперь она была здесь, с Сильви, а не дома с Дастином. Здесь ее жизнь стала намного лучше.

– Ну и пускай стучится к нам, – сказала Сильви стальным голосом, и ее бледная кожа засверкала в свете пламени. – Если ты решишь, что ему тут не место, он не зайдет. – Решимость в ее голосе сменилась дерзкой ноткой, и она слегка пнула Эмми. – У нас тут система тройных дверей, и, если потребуется, я ею воспользуюсь, чтобы его не впустить.

Эмми фыркнула:

– Они же для того, чтобы держать кошек внутри, а не людей снаружи.

Сильви пожала плечами. Эмми рассмеялась. Сквозь кошачью дверцу протиснулся, чтобы присоединиться к ним, еще один кот – Томас. Огромный и рыжий, он любил уютно устроиться рядом с теми, кто сидел на диване. Он запрыгнул на сиденье рядом с Эмми. Она похлопала себя по коленям.

– Ладно, теперь я точно о нем наговорилась, – сказала Эмми. Томас забрался к ней на колени, и она поставила горячий шоколад на столик. – На сегодня с меня хватит негатива. Нужно двигаться вперед.

Сильви улыбнулась. В уголках искрящихся зеленых глаз появились морщинки, рыжеватые волосы сверкнули в свете камина.

– Я хотела кое о чем тебя попросить.

– О чем?

– В эти выходные в загородном доме в Крисент-Вуде пройдет зимняя ярмарка ремесел. Это совсем рядом с Оуксайдом. От нашего кафе там будет киоск. Мы продаем кексы, пончики – все, что печет Клем, – чтобы собрать деньги для приюта. Ехать собиралась я, но подумала: вдруг ты захочешь? Я уже не раз приглашала Клем, но она немного застенчива. Так что, может, тебе это интересно?