- -
- 100%
- +
1
Дилан сидел на открытой веранде небольшого кафе. В ожидании встречи он неспешно отхлебывал свежевыжатый грейпфрутовый сок, отламывал кусочки от песочного пирожного. Но делал он это словно нехотя, по обязанности. В присутствии той, которую он ждал здесь, горячее калифорнийское солнце словно становилось ярче, воздух – свежее, а пирожные немедленно начинали доставлять гораздо большее удовольствие.
Дилан больше не знал людей, которые обладали бы таким удивительным свойством.
Если бы их было больше, жизнь, наверное, была бы увлекательнее и радостней, размышлял он. И если бы они при этом еще не опаздывали!
В ожидании прошло еще десять минут.
Наконец на противоположной стороне улицы притормозило ярко‑желтое такси. Из него выскочила Паола, захлопнула дверцу и, заметив Дилана, замахала ему рукой.
Пока Паола перебегала дорогу, Дилан любовался ей.
Стройная фигурка в темно‑зеленом платье для коктейля. Шапка темно‑рыжих волос, прячущих свою рыжину и лишь благодаря потоку солнечных лучей выдающих искристую сущность. Оранжевый поясок и оранжевые же сандалеты, черная сумка прихвачена оранжевым платком у широкого ремня.
Паола всегда одевалась по настроению. Обычно чем ярче сияли ее голубые глаза, тем ярче она была одета. Ярко, но оригинально и со вкусом. Так по крайней мере считал Дилан.
Но в этот раз, едва Паола подошла к столику, за которым сидел Дилан, он сразу заметил, что она чем‑то расстроена, а ее голубые глаза – потухшие и угасшие.
Паола наклонилась к Дилану, и он поцеловал ее в щеку.
Ощутив аромат свежести, в котором одновременно звучали нотки горьковатого алоэ и душистого граната, он глубоко вдохнул в себя воздух.
– Привет, красавица. – Он внимательно посмотрел на Паолу, которая уже отстранялась от него.
Она кивнула.
– Прости, что опоздала.
– Ничего, я привык, – спокойно ответил он.
– Так я сяду?
– Ну конечно, садись. Зачем ты спрашиваешь?
– А, и сама не знаю! – отмахнулась Паола. – Весь день в расстроенных чувствах. Не понимаю, что говорю, что делаю, даже таксисту сначала назвала неправильный адрес. Вместо кафе «Прилив» приехали к новому торговому центру.
– Заказать тебе чай с мятой?
– С мятой? Это еще зачем?
– Успокаивает, – объяснил он.
– Не поможет, – отмахнулась Паола.
– Тогда что тебе заказать?
– Что хочешь.
– Паола!
– Правда. Я сейчас в состоянии заказать порцию морских ежей, а потом весь вечер плеваться ядом.
– Разве они ядовитые? Сомневаюсь…
– Не знаю. Неважно. Словом, если я сейчас начну изучать меню, то вообще останусь без еды. Закажи мне, пожалуйста. Ты же знаешь, что я люблю.
Я знаю практически все, что ты любишь, подумал Дилан. Однако вслух он не стал это говорить. Подошедшему официанту он перечислил:
– Свежевыжатый сок – микс из апельсина, лимона и грейпфрута. Хорошо прожаренный стейк. Фруктовый салат, но без взбитых сливок. Песочный торт с вишней.
Паола всхлипнула:
– Ты заказал все как надо.
– Эй, – перепугался Дилан, – ты чего это?
Она снова всхлипнула.
– Знаешь… Ты первый, кто будет в курсе случившегося. Даже Бекки еще ничего не знает.
– Польщен доверием, – серьезно сказал Дилан. Хотя, если бы у него был выбор, он предпочел бы оказаться кем угодно, но только не доверенным лицом, с которым, как и с подругой, можно делиться самыми интимными вещами.
– Так что же все‑таки случилось? – повторил он.
– Знаешь… Мы с Дигори разошлись.
– Родная, не могу сказать, что эта новость меня очень сильно расстраивает.
– Как? Да как ты можешь?! Ведь все же было так хорошо!
Дилан отмахнулся, словно от неожиданно приземлившейся на фруктовый десерт осы:
– Никогда не считал его по‑настоящему достойным тебя.
– А это неважно, – горячо заявила Паола. – Главное ведь то, что он нравился мне самой.
– Ну, судя по твоим словам, оказалось, что ты нравишься ему не слишком.
– Это еще почему?
– Ведь не тебе, а Дигори принадлежала инициатива расставания?
– Да, ему…
– Что же между вами произошло?
– Я и сама толком не понимаю, – призналась Паола, в расстроенных чувствах принимаясь за фруктовый салат вместо стейка, посыпанного свежей зеленью и дополненного яркими кольцами овощей – сладкого перца, томатов, огурцов.
– Тогда начни сначала.
– Какое тут начало?! – Паола бросила ложечку. – Я уже даже перевезла все свои вещи к родителям!
– И не призвала меня на помощь? Да, видимо у тебя там был самый настоящий пожар. – Пожар? Какой еще пожар?
– Пожар страстей, – посмеиваясь пояснил Дилан.
Паола обиженно надула губы и нахмурилась.
– Издеваешься… Видишь мое состояние и издеваешься.
Дилан прекрасно понимал причину своего сравнительно неплохого настроения. Но не было и речи о том, чтобы объяснить это все Паоле.
– Что ты, я не издеваюсь, – заверил ее он. – Но если ты провернула такую масштабную операцию без моей помощи или хотя бы помощи Бекки, то это значит, что тебя действительно припекло.
– Ну да. – Паола наконец‑то переключилась с фруктовых ломтиков на остывающий стейк. – Но, знаешь, в этом нет ничего удивительного. Все, конечно, произошло и неожиданно, и быстро. Но хотя бы в том, что касалось моего переезда, Дигори проявил себя…
– Джентльменом? – подсказал ей Дилан.
– Да ну, каким джентльменом… Просто помог. А ведь мог бы заявить, что это все его теперь ни в малейшей степени не касается. Но он собственноручно собрал почти все мои вещи, заказал по телефону фургон с бригадой грузчиков.
– Как интересно, – заметил Дилан, допивая остывший кофе и кивком подзывая официанта, чтобы заказать новую порцию ристретто.
Паола с неодобрением заметила:
– Не следует пить так много крепкого кофе. Потом всю ночь проворочаешься, будешь не в состоянии заснуть.
– Ты говоришь так, как если бы была моей женой, – засмеялся Дилан.
Паола засмеялась в ответ.
– Скажешь тоже, женой!
Дилан вздохнул про себя. До чего она все‑таки невыносима. Хоть бы раз остановилась, осмотрелась как следует по сторонам и задумалась. Очевидно, для Паолы это столь же маловероятно, как и, скажем, ледяные залежи на тротуарах Окленда. Будет порхать по жизни до тех пор, пока не случится что‑то по‑настоящему серьезное, что заставит ее крепко поразмыслить.
Впрочем, это ведь Паола – такая, какая есть.
– И что было дальше?
– Ничего особенного. Все мои вещи были оперативно перевезены из квартиры Дигори в дом моих родителей. Я уже стерла его телефон из памяти мобильного. Все кончено!
– Я полагаю, что он так сильно озаботился твоим переездом для того, чтобы быстрее от тебя отделаться, – спокойно заметил Дилан.
– И ты тоже негодяй!
– А я‑то отчего?
– Ну… не знаю! Мог бы утешить меня, поддержать. Приободрить, в конце концов.
– Чем же я, по‑твоему, занимаюсь с момента нашей встречи?
Паола смутилась.
– Верно.
– Я тебе сразу сказал: он тебя не заслуживал.
– Не знаю, – протянула она. – Даже если и так, это я должна была поставить последнюю точку, а не он!
– Почему это тебя так задевает?
Дилан сделал глоток кофе.
– Потому что… ну… я же самая, самая лучшая! Как ему только в голову могла прийти мысль от меня отделаться?!
– Как пришла, так и пришла. Это уже неважно.
– Мне ведь казалось, что все хорошо. Он дарил мне подарки, мы ездили в поездки, встречались с его друзьями, устраивали вечеринки, бывали на пикниках. Ничто не предвещало расставания!
– Возможно, он просто‑напросто решил завязать с весельем и заодно спровадил тебя, поскольку ты не способствуешь ведению степенного образа жизни?
– Ты действительно негодяй! – возмутилась Паола. – Нет, скажи, ты и впрямь так думаешь?
– Я просто пытаюсь тебя развеселить.
– Ну все равно. Может, ты еще думаешь, что я не гожусь в жены?
– А что, ты собиралась за него замуж?
– Я подумывала об этом в последнее время, – призналась Паола.
– Прелесть моя! Ну скажи: зачем тебе замуж?
Паола вздохнула.
– Ну так сразу я затрудняюсь ответить, – начала она. – Знаешь, как‑то много причин обнаружилось. Мне двадцать три, уже вполне можно связать себя узами брака, чтобы дальше идти по жизни вместе с близким человеком. Мне казалось, что нам неплохо живется вместе. Даже притерлись как‑то, редко выясняли отношения.
– Серьезные причины для заключения брака. Да ты его хоть любишь?
– Дилан, ну не мучай меня, – простонала она. – Я думала, что у нас все хорошо, а раз так – почему бы нам не пожениться? Никто из нас не отличался ведением интрижек на стороне. Никаких причин против замужества я не нашла.
– А ты говорила об этом с Дигори?
– В том‑то и дело, что нет! Я попросту не успела.
– Слава богу.
– Я все искала подходящий момент, чтобы поговорить с ним об этом. А тут вдруг – бабах! – утреннее объяснение, дневные сборы, и к вечеру я уже в доме родителей! Хуже всего было то, что пришлось делать хорошую мину при плохой игре. Дигори, конечно, и носа в моем доме не показал. Хотя у него вроде были неплохие отношения с моими родителями. Они пересекались нечасто, но и неприязни друг к другу не испытывали.
– Когда не происходит ничего серьезного, то особых причин для неприязни как‑то не находится, – улыбнулся Дилан.
– О чем это ты? Они знали, что я с ним живу, что у нас все серьезно, а не просто романчик…
– Они знали, что ты с ним живешь – и только. Кто станет что‑то разъяснять тебе, зная твой упертый и взбалмошный характер? Каждый набивает в этой жизни свои собственные шишки.
– Да что ты меня весь вечер ругаешь? – с изумлением произнесла Паола. Она даже забыла про фруктовый салат и застыла с ложкой, засунутой в рот.
– Ешь, прокиснет, – улыбнулся Дилан. – Никто тебя не ругает. Наоборот, я тебе всегда говорю, что ты замечательная. Веселая, жизнерадостная, порывистая. Ну захотелось какому‑то молодому обалдую из обеспеченной молодежи поиграть в отношения, а потом расхотелось – и что ж? Думаю, что ты не много потеряла. И совершенно точно ты не стала от этого хуже. Просто выкини этого Дигори из головы. Надеюсь, ты действительно забрала оттуда все свои вещи?
Паола закивала.
– Это радует. По крайней мере, у тебя не будет никакого повода для очередного приезда туда или для выяснения отношений. И я могу быть спокоен.
– Вообще‑то я уже стерла его номер, я тебе об этом говорила.
– Ты что, не помнишь его наизусть? – прищурился Дилан.
– Нет, конечно!
– Хм… А расскажи‑ка мне, прелестное дитя, чьи номера ты помнишь наизусть?
Паола задумалась. Но ненадолго.
– Свой, конечно, – с гордостью объявила она. – Ну, и мамочкин…
– А мой? А Бекки? А отца? А еще хоть чей‑нибудь?
– Забываю, – честно призналась Паола. – Твой пыталась выучить, но забывала. Да и зачем? Все нужные номера вбиты у меня в телефоне под кнопками быстрого вызова. Ну или просто в записной книжке телефона…
– Тренируй память, ведь когда‑нибудь пригодится.
– Когда‑нибудь… потренирую.
Дилан подвинул к Паоле блюдце с песочным тортом.
– Ешь. Солнце уже садится. Еще не хватало нам с тобой замерзнуть тут, на террасе.
– А, – беспечно отмахнулась она, – тепло не уйдет еще долго.
В ее голосе снова появились нотки беззаботной и легкомысленной Паолы, теплые искорки смеха.
– Рад, что ты уже пришла в себя, да еще так быстро, – осторожно сказал Дилан.
И сделал это зря.
Паола посмотрела на него, и в ее небесно‑голубых глазах вновь плеснулось недоумение:
– Но почему? Скажи, почему он это сделал? Ты ведь мужчина, так ответь мне с мужской позиции? Может, ты думаешь, что для жены я слишком легкомысленна? И ни один мужчина не станет строить со мной серьезных продолжительных отношений, не говоря уже о свадьбе? Странно, мне всегда казалось, что я чудесный подарок.
– Ты до крайности самонадеянна, Паола.
– Это очень плохо?
– Нет, это очаровательно. Но, скажи на милость, ты и вправду думаешь, что каждый олух способен разглядеть тебя и оценить по достоинству?
– Дигори не олух!
Дилан вздохнул.
– Ну, не олух… Просто осел.
– Осел, – неожиданно согласилась Паола, вместо того чтобы защищать бывшего любовника. – Ибо, если верить твоим словам, из меня получится чудесная жена! Веселая и приветливая.
– Я этого не говорил.
– Нет?!
– А как насчет хозяйственной? – подмигнул Дилан.
– Пф! – фыркнула Паола. – Вполне хватит умения пользоваться стиральной машиной, грилем и прочими замечательными приспособлениями по упрощению быта.
– Есть еще такое незаменимое умение, как способность создавать уют в доме, – заметил Дилан.
– Думаешь, я на это не способна?
– Наверное, способна… при желании. Тут скорее работает женское чутье, вкус и желание сделать жизнь любимого более уютной, более комфортной.
– Так, может, нужно просто объяснить Дигори, что я и с этим справлюсь. Может быть, он ошибочно не видит меня в роли жены?! – загорелась Паола.
– Паола!
– Ну что?
– Немедленно выкинь эти мысли из головы. И ешь торт. Заказать тебе чай?
– Зачем?
– Будет не так сладко.
– Закажи.
– Зеленый с жасмином подойдет?
– Лучше черный. И без жасмина.
– Невыносимая женщина. Лучше сразу скажи, чего именно ты хочешь.
– Чай с лепестками роз, маслом манго и лимонной цедрой.
Дилан повторил ее заказ официанту.
– Так вот, – вернулся он к острой теме. – Неужели для тебя не имеет значения, что человек, который уже обладал тобой, прожил с тобой рядом некоторое время, так и не разглядел тебя? И в результате отказался от отношений. А ты еще собираешься что‑то ему доказывать, наверстывать упущенное? Очнись, Паола, поезд ушел. Совершенно необязательно спрыгивать с перрона, пытаясь догнать ушедший состав. Ты же умная девочка, оставь наконец эмоции. Включи голову. Все, история окончена, в отношениях поставлена точка. Пусть не тобой – и что же? Тебе радоваться надо, что этот оболтус освободил тебя от своего присутствия.
Паола молча кивнула.
Дилан не стал говорить о том, до какой степени он благодарен этому самому оболтусу, то есть Дигори, за то, что тот освободил Паолу от своего присутствия. Дилан также не стал акцентировать внимание на том, что считает Дигори совершеннейшим идиотом.
Ему казалось невозможным, что кто‑то, кому посчастливилось держать Паолу в своих объятиях, способен отпустить ее. Более того – выставить, пусть и вежливо, из дома! Добровольно отдать ее кому‑то другому. Дилан не сомневался, что этот «кто‑то другой» в скором времени непременно появится в жизни Паолы.
Дилан заставил себя отвлечься от собственных мыслей и вернуться к обсуждаемому вопросу.
– Или тебе так важно доказать ему, что он ошибается, милая?
– Не знаю… Может быть… Не знаю.
– Но как можно доказать что‑то человеку, который изо всех сил пытается избежать выслушивания аргументов?
– Согласна. Ты прав.
– Так в чем же тогда дело?
– Я просто хотела замуж! – вырвалось у Паолы.
Дилан откинулся на спинку стула и расхохотался.
– Ты моя прелесть!
Паола насупилась.
– А что такого? Мне надоели бесконечные гулянки. Хочу создать семью. Хочу, чтобы в жизни было что‑то основательное. Веселиться можно и будучи замужем.
– Ты уверена?
– Господи, ну конечно уверена! Не хочу, чтобы годы прошли впустую.
– Паола, солнышко. Послушай меня. И пей чай. Давай‑ка я налью тебе, он уже должен был завариться. Вот так.
– Спасибо, ты такой заботливый.
– Да уж. Бекки вряд ли налила бы тебе чаю.
– Она мне и рогалики печет! Не ты один такой заботливый.
– Ну вот видишь. Какое количество любящих людей тебя окружает. Тебе буквально не о чем волноваться.
– Ты что‑то хотел мне сказать.
– Ах да. Так вот. Мой тебе совет – не торопись. Для замужества нужно созреть. Если, конечно, ты не планируешь сбегать замуж, а потом обратно, под родительское крылышко.
– Бегать не планирую, – заявила Паола.
– Значит, не стоит торопиться. Кстати, что ты намерена делать дальше? Искать съемную квартиру?
– Зачем? Пока останусь у родителей.
– Не хочешь тратить лишние деньги на съем?
– И это тоже. В конце концов, ради чего мне снимать квартиру? Чтобы жить одной?
– Можно арендовать жилье, – напомнил Дилан.
– Не хочу. Делить дом с чужими людьми? Чего ради? Ради независимости? Я не так помешана на этом, как все остальные. Тебе этого не понять, ты чуть ли не с шестнадцати лет живешь отдельно. А мне и дома замечательно.
– Тебе было бы не так замечательно дома, если бы у тебя были родители, отличающиеся сварливым нравом и тяжелым характером, – засмеялся Дилан. – Ну а как же Бекки? Ты могла бы снимать квартиру с ней напополам.
– Ох уж эта Бекки… Вот если кто‑то и способен достать меня нравоучениями, то это она. Причем из лучших побуждений. Я ее очень люблю, но… Нет, проводить столько времени под одной крышей, к тому же еще строить общий быт… Приноравливаться не к мужчине, а к подруге… Брр! Увольте!
– Как скажешь. Оставим эту тему. Надеюсь, сегодня мы закрыли с тобой много не нужных тебе тем.
– Да уж будем надеяться.
– И я могу быть спокоен, зная, что ты крепко спишь дома, не названивая на автоответчик Дигори?
Паола вспыхнула.
– Да с какой же стати?! Мы, кажется, все выяснили. И решили, что он меня недостоин.
– Вот и умница. Если ты уже закончила с десертом, собирайся, я отвезу тебя домой.
– Думаю, что не нужно, – помолчав, ответила Паола.
– Почему?
– Хочу побыть одна, подумать… Возьму такси.
– И, как всегда, надумаешь много лишнего. Не дури. Я отвезу тебя.
– Не обижайся, Дилан.
– Чем я помешаю твоим думам? Мы можем даже не разговаривать в машине.
– Я просто хочу побыть одна.
– Без глупостей?
– Без глупостей.
– Но я перед сном позвоню тебе?
– Зачем?
– Узнать, как ты там. Как держишься.
– Я, кажется, не больна и не при смерти. – Паола удивленно приподняла одну бровь.
Выходило это у нее очаровательно. Дилан с трудом подавил в себе желание расцеловать ее в обе щеки.
– Как скажешь. Ты и впрямь молодец. Если что – звони, не стесняйся.
– Ну конечно, позвоню. Ты ведь мой самый лучший друг. – Поднимаясь, Паола задела ладонью руку Дилана. – Пока, – ласково попрощалась она и, как при встрече, вновь поцеловала его в щеку.
Дилан остался сидеть за столиком кафе.
Он провожал хрупкую фигурку Паолы взглядом, пока она не затерялась среди спешащих по улице людей.
Если бы он только мог рассказать ей о своих чувствах…
А Паола, уже сидя в такси, вспоминала свое случайное прикосновение к ладони Дилана. Оно почему‑то теплом отзывалось в теле, было неожиданно приятным. Паола не могла вспомнить, были ли такие прикосновения раньше. Наверняка были, просто она не придавала им такого значения. А сейчас разволновалась…
Да и как эти прикосновения могут быть не приятными? Он ведь ее лучший друг. Один из самых близких людей. Верный, надежный. Тот, кто всегда рядом. Независимый, свободный, но родной и веселый, умеющий всегда решить любую ее проблему, даже на словах. Разложить все по полочкам, расставить все по своим местам. Паоле всегда становилось радостней и проще жить после общения с Диланом.
Пусть даже непродолжительного. Пусть даже по телефону. Даже в коротком сообщении Дилан умел находить точные и нужные слова, которые приободряли Паолу в случае необходимости.
К сожалению, таких случаев было больше, чем хотелось бы самой Паоле.
И, конечно, таких случаев было больше, чем ей казалось.
Но этих случаев было намного меньше, чем хотелось бы Дилану…
2
Рано утром Дилана разбудил звонок.
Он ворвался в его сон, заставил проснуться, но первые несколько секунд Дилан еще не понимал, ни кто он, ни где он находится.
Окончательно освободившись от остатков сна и сообразив, что звонит городской телефон, Дилан взял трубку.
– Алло?
– Дилан! Привет! Ты не спишь? Ну, то есть я тебя не разбудила? – Это была Паола.
Любой другой, позвонив в такую несусветную рань и разбудив Дилана, обязательно выслушал бы весьма нелестный отзыв о себе. Любой, кроме Паолы.
Ей Дилан мог простить все.
Ну или почти все. Кроме, разумеется, самых страшных проступков.
– Разбудила. Но, может, уже пора вставать? – слабо попытался пошутить он.
Голова еще ничего не соображала.
– Скажи, пожалуйста, а который сейчас час?
Паола на другом конце провода смутилась.
– Ну… вообще‑то половина шестого утра.
– Половина шестого?!
– Прости, я не подумала.
– Боже, и это в уик‑энд, – простонал Дилан. Искушение зарыться лицом в подушки было велико. Но он пересилил себя. Переложив трубку в другую руку, он подтянул одеяло к плечам.
– Прости, пожалуйста. – Голос Паолы стал совсем расстроенным. – Досыпай. А я позвоню тебе днем. Ну, или вечером. Или же звони сам, когда выспишься.
– Погоди, ничего страшного. Я уже почти проснулся, – заверил ее Дилан. – Выкладывай, что там у тебя стряслось. – Он снова закрыл глаза.
Единственной ниточкой, связывавшей его с реальностью и не позволявшей провалиться обратно в утреннюю дрему, остался голос Паолы в трубке.
Паола, обрадовавшись, что на нее не сердятся, с энтузиазмом вернулась к своей насущной проблеме.
– Понимаешь, я всю ночь не могла сомкнуть глаз!
– Это ты зря, – сонно пробормотал Дилан.
– Наверное. Может, мне заварили слишком крепкий чай. А может, я просто объелась в кафе. Да еще вечером состоялся разговор с родителями. Не то чтобы они так уж сильно выпытывали у меня все подробности разрыва с Дигори, но кое‑что объяснить пришлось. Кажется, они не очень рады, что я снова свалилась на их шею. Но куда деваться? Я ведь единственный ребенок.
– Столь же непутевый, сколь и любимый.
Бормотание Дилана сквозь сон уже было еле слышным.
– Что?! Дилан, алло?! Я тебя не слышу! Ты там спишь, что ли?!
– Нет, что ты. Ни в коем случае. И чем же завершилось ваше собрание?
– Опять шутишь. Да ничем особенным. Спрашивали, какие у меня планы на жизнь. Мол, университет закончен, чем думаешь заниматься, чему хочешь посвятить себя? Ну и все в таком же духе.
– Одним словом, ничего нового.
– Да, ничего нового.
– И что же ты им отвечала?
Паола вздохнула.
– Не знаю… Сказала, что мне нужно еще немного подумать, окончательно определиться…
– Но ты хоть озвучила им конкретные варианты, которые рассматриваешь?
– Нет, конечно.
– Чудо ты.
– А что я могу поделать? Да, я выбрала факультет по душе, да, мне было интересно учиться. Но как представлю, что придется каждое утро вставать в определенное время, работать от звонка до звонка, а возможно, и дольше…
– Можно ведь выбрать и частичную занятость, – предложил Дилан.
Все это они уже не раз обсуждали. Дилан прекрасно знал ответы Паолы на все свои вопросы. Знал он также и то, что не услышит сегодня ничего нового.
– Тебе хорошо говорить, – отозвалась Паола, – ты у нас вундеркинд. Закончил в семнадцать лет закрытую школу, да и там успел прослушать несколько университетских курсов. Учась в университете, уже открыл свое дело. Небольшое, правда, но все‑таки…
Дилан подхватил:
– Потом расширил его, продал и живет на доходы от его деятельности, негодяй!
– А я, – печально вздохнула Паола, – даже и не знаю, на что гожусь…
– И училась ты для общего развития, получается.
– Получается, что так, – печально согласилась она.
– Тебе не жаль родительских денег, затраченных на твое обучение?
– Они тоже спрашивают меня об этом.
– И что же ты им отвечаешь?
– Пожимаю плечами. Делаю виноватое лицо. Обещаю задуматься и пересмотреть свою жизненную позицию.
По мнению Дилана, Паоле вовсе не обязательно было работать (а учиться – исключительно по желанию). Он считал, что Паола создана для того, чтобы приносить в жизнь окружающих радость, делиться своей жизнерадостностью и счастьем.
Счастьем, которое, подобно искристому голубому морю, так часто плещется в глазах Паолы.
Поэтому Дилан не мог со всей серьезностью относиться к подобным разговорам. Он не был заинтересован в том, чтобы Паола нашла свое жизненное призвание и наконец‑то крепко встала на ноги. Потому что сама Паола нисколько не была в этом заинтересована.
Дилана вполне устроило бы, если бы Паола сделала своей жизненной миссией приносить радость и счастье в его, Дилана, жизнь.
Конечно, она делала это в рамках их дружбы.
Но это совсем, совсем не то…
– Ты отвлек меня от темы! – сердито воскликнула Паола.